Завтрак с Машиахом
- -
- 100%
- +
Эфраим Галиви немигающим взглядом смотрел прямо в глаза Кейлы, невольно читая мысли одного из лучших специалистов «Моссада»: «Как же одиноко этой женщине сейчас. Надо ее хоть с кем-то познакомить, а то ведь так и умрет от тоски. Таких спецов надо беречь». Галиви опомнился и переключился на доклад Кейлы:
– Так вы утверждаете, что рисунки нашли под полом в мечети?
Неожиданный вопрос привел Овальскую в замешательство.
– Да, так говорит мой агент, которому можно доверять. Косвенным подтверждением являются также убийства рабочих.
– Но как они могли оказаться в Аль-Аксе? – Эфраим Галиви опять устремил свой немигающий взгляд на Кейлу.
– Я не знаю, – полковник Овальская беспомощно развела руками, а потом опустила их на стол.
– Странно, – директор «Моссада» посмотрел в сторону человека в светлом костюме, сидящего напротив него. – Совсем забыл, коллеги, – обратился он к своим подчиненным и руководителям главных управлений. – Хочу представить вам ведущего специалиста по истории иудаизма, профессора Иерусалимского университета Арона Дьяху.
Худощавый мужчина встал и слегка кивнул всем в знак приветствия. На вид ему было лет пятьдесят, приятной внешности, с пышной шевелюрой, которую слегка посеребрила благородная седина. Он немного нервничал, поэтому часто поправлял очки на тонком длинном носу. Собравшиеся повернули головы в сторону ученого. Профессор сел, еще больше смутившись из-за внимания столь серьезных людей. Он долго не мог понять, почему его пригласили на встречу в «Моссад», в столь закрытую организацию, про которую ходят не самые приятные слухи. Эфраим Галиви тоже кивнул в знак приветствия и передал ученому несколько листков бумаги, на которых были изображены какие-то странные рисунки.
– Скажите, вам знакомы эти символы?
Профессор взял рисунки и стал внимательно рассматривать их, его руки внезапно затряслись, а глаза расширились и заблестели. Он попытался овладеть собой и поправить очки, но у него ничего не получилось. От взгляда директора «Моссада» не ускользнуло крайнее удивление ученого.
– Это… ммм… как вам сказать… это закодированные древние писания. Они относятся к эпохе правления царя Соломона, десятый век до нашей эры.
– Вы не ошибаетесь, профессор? – в разговор вмешалась Кейла. – Почему вы решили, что надписи относятся к этому периоду?!
Арон Дьяху вспыхнул от возмущения:
– Вы разве не видите, что на рисунке изображен вот этот знак! – он ткнул пальцем в рисунок. – Это символ царя Соломона, а теперь взгляните на буквы, даже невооруженным глазом видно, что это закодированная древняя информация именно того периода, скрывающая какой-то очень важный секрет.
– Вы можете его расшифровать, профессор? – директор «Моссада» оживился, разгадывать сложные шрифты и тайны было его коньком.
– Скорее всего, нет! Но зато я точно знаю, о чем идет речь! – ему наконец удалось поправить очки, и Арон Дьяху пальцем ткнул в рисунок под буквами. – Здесь изображен первый храм, вы видите?
– Первый храм? – хором переспросили все собравшиеся в кабинете.
– Он был построен при царе Соломоне, а после его смерти разрушен.
– Мы это знаем, он исчез очень давно! – перебила его Овальская. – Я много слышала о нем, но большинство историков считают, что это всего лишь миф, как и то, что самого царя Соломона никогда не существовало. Никто и не видел ни храма, да и про сына Давида рассказывается только в Библии. Это мифы древних евреев, чтобы выделить себя на фоне всех остальных народов.
– Да что вы говорите, уважаемая! – профессор сердито фыркнул на руководителя управления, будто в этот момент задели его честь, а не царя Соломона. – Царь Соломон – мудрейший правитель всех времен и народов. Именно он построил первое культовое сооружение на Храмовой горе, на которой сейчас размещена мечеть Аль-Акса. А знаете, для чего был построен первый храм?
– Для чего? – Кейла под горящим взглядом всемирно известного ученого почувствовала себя неловко.
– Вот то-то и оно. В нем хранился под неусыпной охраной Ковчег Завета, – ученый сделал паузу, углубляясь в символы на листке. – Мне что-то подсказывает, что в этих надписях содержится разгадка самой большой тайны древнего мира, – он опять увлекся чтением, не обращая внимания на собравшихся. – Скажите, а где находится оригинал рисунка и можно ли мне хоть мельком взглянуть на него?
Овальская бросила вопросительный взгляд на директора. Тот едва заметным кивком головы дал добро.
– Оригинал находится под полом мечети Аль-Акса, – сказала Кейла.
– Здесь, в Иерусалиме?! – руки Арона Дьяху снова задрожали, но уже от радости. – Дозвольте мне посмотреть на них.
– А вот этого мы не можем вам позволить, – Эфраим Галиви сразу остудил пыл ученого. – Территория мечети – достояние мирового ислама, и любое проникновение туда вызовет настоящую войну.
– Эта находка представляет важнейшее значение для всего мира!
– Вы действительно так считаете, профессор? – директор «Моссада» буквально впился в глаза профессора.
– Вы атеисты и не веруете в Бога. Вам этого не понять. А без веры величайшую тайну мира вам не разгадать.
Эфраим Галиви, перекинувшись взглядами с Кейлой Овальской и поняв, что дальнейший разговор стоит перенести на потом и провести его в другом формате, закрыл совещание, предварительно взяв с профессора подписку о неразглашении содержания проведенной беседы.
***
Голос, доносившийся с неба, затих, пустыня погрузилась в зловещую тишину. Все кругом было окутано пеленой. Евреи с трепетом в душе замерли, ожидая свое будущее, которое теперь полностью зависело от одного человека, который возвышался посреди пустыни над необъятным морем покорно приклонившихся голов. Моисей смотрел на небо, ожидая чего-то. Но небеса молчали. Пророк не мог сдвинуться с места в ожидании знака свыше. В это время в глухой тишине раздался слабый детский плач. Моисей очнулся. Малое дитя призывало его к действию. Первым к нему подполз на коленях Исхак, он с умоляющим видом смотрел на пророка:
– Помоги нам, дети умирают, они хотят есть. Они не виноваты в наших грехах. Бог сможет нас простить, Он Великодушный, и мы обязательно искупим вину, будем выполнять любую волю Всевышнего и твою, но спаси наших детей.
Моисея окружили тысячи людей, они в отчаянии протягивали к нему руки, моля только об одном – о спасении малышей от страшной мучительной смерти. Моисей по-прежнему стоял, глядя на небо, он не знал ответа на просьбы людей. Неожиданно яркий ящик загудел. Евреи насторожились, услышав странные звуки, затем начали боязливо отходить как можно дальше от небесного подарка, ниспосланного самим Богом. Шум усилился, едва заметное свечение расходилось кругами от ящика. Женщины подхватили детей на руки и в испуге бросились в разные стороны, они бежали не оборачиваясь назад, спотыкаясь и падая, и даже мужчины попятились, готовые в любой момент поддаться панике. И только Моисей равнодушно смотрел на сияющий ящик.
Внезапно херувимы на крышке ожили и подняли крылья вверх, а затем снова застыли. В пространстве между ними образовалось горящее облако, вращающееся по кругу с огромной скоростью, оно медленно поднялось на несколько метров над землей и замерло. Моисей не отрывая глаз наблюдал за чудом, которое совершалось на его глазах. Горящий шар вращался, разбрызгивая в разные стороны яркие огни. Потом он замер и с шипением начал затухать. Евреи отступили еще дальше от ящика, опасаясь, что сейчас произойдет нечто страшное. И только Моисей бесстрашно стоял рядом с облаком.
Облако стало светлым, как вата, и из него мощным потоком полилась белая вязкая жидкость. Пророк подставил руку и набрал полную ладонь неведомой кашицы. Моисей осторожно понюхал жидкость, она приятно пахла. Затем он, закрыв глаза, медленно прошептал про себя: «На все воля Божья» и прикоснулся языком к неведомому посланию. Только сейчас он понял, что это была пища, больше похожая на хлебную похлебку. Пророк воскликнул:
– Люди, ваши молитвы услышаны! Отец послал нам еду. Мужчины, берите свои котлы и подходите ко мне, каждому из вас теперь будет даваться три литра еды в день. Накормите в первую очередь своих детей, стариков, женщин, а потом подкрепитесь и сами. Голод вам больше не грозит. На то воля Бога. Ешьте манну небесную, прославляя Отца нашего небесного.
Насытившись, евреи двинулись дальше на восток в поисках Земли обетованной, обещанной им Моисеем, которому путь освещал сам Бог. Длинная процессия растянулась на несколько километров по раскаленным пескам пустыни. Первым шел Моисей, за ним – Аарон в белых одеждах первосвященника, далее двигалась процессия из четырех священников, избранных людей, которые несли тяжелый ящик на двух длинных жердях. Они были одеты в специальные блестящие серебристые плащи, закрывавшие их с ног до головы, и такие же перчатки. Ковчег весил почти три тонны, а несущие его четверо священнослужителей были не самого крепкого телосложения. Но, к удивлению странствующих людей, избранные, держа на плечах жерди с тяжелым грузом, передвигались с такой легкостью, что едва касались ногами земли. Евреи, глядя на эти чудеса, не верили своим глазам, они называли хранителей Ковчега левитами – людьми, способными парить над землей, уверовав в исключительные, чудотворные способности священнослужителей. Когда останавливались на стоянки, Ковчег размещали вдалеке от поселения, в большой палатке под названием «Скиния», вокруг которой по периметру на приличном расстоянии сооружалось специальное защитное ограждение, не пропускавшее ничего: ни людей, ни звуки, ни даже свет, вокруг круглосуточно стояла бдительная вооруженная охрана. На то у Моисея была причина.
Поначалу Ковчег размещали в центре лагеря, рядом с палатками простых евреев. Под утро люди, жившие по соседству с подарком Бога, просыпались с легкими ожогами на коже и слабостью в теле. Однажды один любопытный юноша в тайне ото всех пробрался к святыне и хотел открыть крышку, чтобы заглянуть внутрь. Земля задрожала, поднялся вой, хлынул яркий свет. Моисей в панике выскочил из палатки. Он бросился к парню, чтобы его остановить, но было поздно. Страшный душераздирающий вопль раздался над пустыней. Нарушивший запрет юноша в одно мгновение превратился в небольшую кучку пепла, которая предстала перед глазами изумленных и потрясенных до глубины души евреев. «Что ты наделал?! – пророк с перепуганным видом упал на колени. – Не гневите Бога! Нельзя подходить к Его образу. Поймите, Ковчег – это часть духа Всевышнего». После этого случая Ковчег взяли под неусыпную охрану, и только избранные могли находиться около таинственного ящика.
Глава 6
Менахем Овадья совершал утренний намаз вместе с мусульманами в мечети Аль-Акса. Он в совершенстве владел арабским языком и знал все тонкости мусульманской религии. В «Моссаде» молодой человек работал чуть больше пяти лет, придя в разведку после окончания Тель-Авивского технологического университета. Собственно говоря, он и не планировал работать в этой организации, но обстоятельства сложились так, что другого выбора у него не было. Менахем мечтал стать инженером, как его отец, поэтому после окончания школы сразу подал заявление на поступление в самый лучший университет страны. Экзамены сдал успешно и был зачислен на первый курс. Четыре года студенческой жизни пролетели быстро, и все шло гладко и спокойно, если бы однажды в дом не пришло страшное горе, которое в корне изменило всю жизнь юноши.
Вечером, вернувшись домой, он увидел, что дверь в квартиру открыта. Повсюду было много людей: соседи, странные люди в штатском и сотрудники полиции. Расталкивая всех, Менахем вбежал в комнату родителей. Все, что он увидел тогда, превратило в руины его мировоззрение. На полу лежали в крови мать и отец. Он хотел броситься к ним, чтобы помочь, но полицейские не пустили его к самым близким для него людям. Юноша надеялся, что родители ранены, сейчас приедут врачи и спасут их. Но вместо врачей детективы и криминалисты, вытолкнув из комнаты всех посторонних, приступили к изучению обстоятельств убийства семейной пары. Вскоре прибыли сотрудники «Моссада».
Иссер Овадья, отец Менахема, был крупным специалистом в области компьютерных систем видеонаблюдения. Его разработки позволили обнаружить и обезвредить тысячи арабских террористов, проникавших на территорию Израиля с целью дестабилизации положения внутри страны. И убийство столь крупного ученого вызвало серьезную обеспокоенность властей. Было ясно, что это дело рук палестинцев. Однако улик оказалось недостаточно, следов на месте преступления не осталось и найти убийц не удалось.
Юноша долго оплакивал родителей, живя только одной надеждой, что преступников найдут и они понесут справедливое наказание. Он почти каждый день навещал управление полиции, доводя до истерики следователя, который вел дело о насильственной смерти его родителей. Полицейский чин отделывался общими фразами, но однажды, не выдержав настойчивых просьб молодого человека, честно признался, что теперь этим делом занимается особый отдел «Моссада» и вся эта история засекречена. Следователь сразу пожалел, что в порыве эмоций раскрыл служебную тайну, и умоляюще попросил юношу никуда не обращаться, так как это чревато последствиями. Менахем неделю был сам не свой, он забросил университет и желал только одного – мести за смерть родителей. Юноша закрылся в своей квартире и не выходил оттуда почти три дня. Когда он покинул дом, это был другой человек, не мягкий, добрый и интеллигентный юноша, а воин, жаждущий справедливости.
***
Мужчина в солидной одежде, с тонкими черными усами и короткой бородой свернул с центральной улицы деловой части Тель-Авива на прилегающую и прошел мимо многочисленных высотных домов. По строгой деловой походке было понятно, что, скорее всего, это сотрудник весьма серьезной организации, штаб-квартира которой находилась по соседству, в современном здании из стекла и бетона. Яркие лучи солнца отражались в его до блеска начищенных ботинках, строгий костюм, однотонная рубашка, правильно подобранный галстук немного не сочетались с болезненной бледностью лица. Человек обошел здание со всех сторон, затем зашел через центральный вход. Несколько охранников, тщательно проверяя документы, пропускали многочисленных сотрудников. Быстро оценив ситуацию, посетитель подошел к дежурному телефону, набрал номер, сказав несколько слов собеседнику на другом конце провода, неторопливо направился в туалет. Закрывшись в кабинке, незнакомец осмотрел потолок и заметил датчик противопожарной безопасности. Теперь он прекрасно знал, что делать дальше.
Вой сирены разнесся по всему зданию. Сначала послышались громкие нервные возгласы, потом раздались строгие команды, а затем шум толпы: люди организованно покидали помещение. К зданию с устрашающим воем сирен неслись с десяток пожарных машин. Охрана здания распахнула все выходы, давая возможность сотрудникам как можно быстрее оказаться на улице. Посетитель, заметив, что сотрудники службы безопасности отвлеклись, быстро юркнул в проход и, незаметно проскочив мимо всех постов охраны, свернул налево в коридор, по служебной лестнице, где никого не было, поднялся на пятый этаж. Ему нужен был пятьсот тридцать шестой кабинет. Он дернул дверь, она была закрыта. Достав из кармана небольшое электронное устройство, странный посетитель приставил его к замку. Датчик зашумел, на небольшом зеленом дисплее закрутились цифры, незнакомец замер, наконец замигала красная кнопка. Мужчина нажал на кнопку, прибор издал короткий звук, и дверь открылась. Посетитель положил в карман электронное устройство, достал тонкие перчатки из белого шелка и с видом никуда не спешащего человека открыл дверь.
Пропажу обнаружили только спустя три дня, когда сотрудник «Моссада» полез в сейф за делом супругов Овадья, а документов в положенном месте не оказалось. Поднялся страшный шум, весть о краже документов облетела всю тайную разведку, дошла она и до директора «Моссада», вызвав у него крайнее раздражение. Еще ни разу в «Моссаде» не воровали секретную информацию. Через три дня в квартиру Менахема постучали, юноша, отложив учебник по информационной компьютерной безопасности, с недовольным видом пошел открывать дверь. На пороге стояли три человека, по выражению их лиц он сразу понял, откуда они. Его допрашивали почти три недели. Сначала запугивая долгим сроком пребывания в тюрьме, объясняя, какое страшное преступление он совершил, но поняв, что таким методом ничего не добиться, стали в более мягкой, дружелюбной форме предлагать чистосердечно признаться во всем, сдав всех, кто его направил в штаб-квартиру «Моссада». Этот номер тоже не прошел. Тогда приступили специалисты электронного допроса. Менахема посадили на стул и прикрепили к его пальцам датчики детектора лжи. Человек в очках с видом компьютерного гения долго задавал одни и те же вопросы в разной интерпретации, но желаемого результата добиться не смог. Умнейший прибор показывал, что подследственный ничего плохого не сделал, не похищал никаких документов и вообще в этот день не был в Тель-Авиве.
Следователи были ошеломлены такими показателями детектора лжи, обмануть который не мог практически никто. Они поняли, что имеют дело с весьма опасным преступником, расколоть которого законными методами будет крайне сложно. Тогда было принято решение подвергнуть юношу запрещенным методам допроса. Его приковали наручниками к металлическому стулу и надели на голову целлофановый пакет. Менахем стал задыхаться, воздуха не хватало, виски начали пульсировать со страшной силой, глаза от боли выкатывались из орбит, жуткий огонь резанул по груди, он застонал, но тут же замолк, скрежеща зубами. Следователь снял пакет только тогда, когда почувствовал, что задержанный теряет сознание. Холодная вода привела юношу в чувства. В глазах плыли красные пятна. Пакет вновь оказался на его голове, и все началось заново. Он опять потерял сознание. Целое ведро воды было вылито на его измученную голову. Так повторялось пять раз, пока следователи не поняли, что и этот метод не поможет им добиться нужного результата. После трех часов пыток уставшие дознаватели пожаловались на крепкого орешка начальству. Вскоре информация о необычном преступнике дошла до самого Эфраима Галиви.
Директору «Моссада» захотелось самому познакомиться со столь уникальным юношей, про которого рассказывали разные небылицы. Честно говоря, руководитель разведки не поверил ни единому слову своих помощников, но он был большим любителем по разгадыванию человеческих душ и ему хотелось доказать коллегам, что все это преувеличенные мифы, которые спокойно можно развенчать. Эфраим Галиви сам направился в камеру, где сидел юный Овадья. Разговор продолжался долго. Директор сидел напротив юноши и не мигая смотрел ему прямо в глаза. Менахем спокойно выдержал долгий пронзительный взгляд, ничем не выдав своего волнения. Так они смотрели друг на друга почти час, первым сломался опытный разведчик, не выдержав, опустил глаза. Эфраим Галиви покинул камеру, ничего не сказав арестованному, но понял, что имеет дело с уникальным человеком. Узнав более подробно историю юноши, директор «Моссада» быстро просчитал мотивацию Овадьи: «Месть! Он хочет отомстить за родителей. Что же, пожалуй, такой человек нам может пригодиться». Эфраим Галиви еще месяц продержал юношу в камере, не допуская к нему следователей, а потом пригласил к себе.
Менахем вошел в кабинет руководителя самой могущественной разведки мира осунувшимся, еще более бледным, одежда была помятой, но хозяин кабинета отметил про себя, что глаза юноша по-прежнему не опускал, смотрел прямо в лицо.
– Садись, Менахем, – Галиви жестом показал на стул. – Я знаю, зачем ты совершил столь тяжкое преступление. Ты хочешь отомстить за своих родителей?
Юноша молчал, не опуская глаз.
– Хорошо, можешь не говорить мне ничего. Но у меня есть предложение, – директор выдержал паузу, теперь он сам немного смущался от взгляда собеседника. – У тебя будет шанс наказать убийц твоих родителей. Мы постараемся найти их.
Менахем молчал.
– Ладно, не хочешь говорить – не надо. Я хочу дать тебе шанс, – Эфраим Галиви все более убеждался в необычных способностях юноши. – Ты пройдешь конкурс на поступление в «Моссад». Вас будет тысяча человек, я возьму только одного, того, кто успешно пройдет все испытания и зайдет ровно через месяц в мой кабинет. Ты согласен?
Овадья молчал.
– Я обещаю тебе: если ты выиграешь этот конкурс, мы сделаем все, чтобы найти убийц твоих родителей.
– Мне этого не надо, я и так знаю, кто они, – неожиданно ответил Менахем. – В любом случае эти убийцы радоваться жизни больше не будут. А если вы посадите меня в тюрьму, это всего лишь отсрочит их мучительную смерть.
От слов худощавого бледного юноши, больше похожего на ботаника, директор «Моссада» вздрогнул. Он встал и подошел к Овадье:
– Ты должен понять: мы живем в окружении врагов, они повсюду и жаждут только одного – уничтожения всех евреев. Это их миссия в жизни, они настроены убивать женщин, стариков, детей. Ты можешь отомстить за своих родных, но кто вступится за остальных? Мы работаем в разведке, чтобы пресечь все эти преступления и положить конец насилию, – Эфраим Галиви замолчал, осторожно погладив юношу по голове, тихо добавил: – И часто ценой своей жизни.
***
Испытания начались через три дня. Всех претендентов отправили самолетами в разные части земного шара. Кто-то полетел в Нью-Йорк, другие – в Мехико, третьи – в Бангкок, четвертые – в Рио-де-Жанейро, пятые – в Амман, и так по всем странам мира. Овадье в аэропорту имени Бен-Гуриона выдали билет до Лондона и сто американских долларов.
– А паспорт? – поинтересовался юноша. – Без него меня не выпустят из страны, и тем более как я попаду в Англию?
– Но это твои проблемы, у нас свои правила, – сопровождавший его сотрудник разведки сочувственно похлопал парня по плечу. – И еще запомни: если тебя задержат и арестуют, мы не несем за тебя никакой ответственности, ты это понял?
– Да, – угрюмо ответил юноша.
За неделю семьсот тридцать пять участников конкурса были задержаны в аэропорту Тель-Авива, их арестовали за попытки незаконного пересечения границы, каждый понес свое наказание. Заодно секретная разведка проверила качество работы службы безопасности главного аэропорта Израиля. Пресс-служба «Моссада» сразу же открестилась от своих потенциальных сотрудников. Через некоторое время в других аэропортах мира задержали еще двести тридцать человек за попытку незаконного проникновения на иностранную территорию, их арестовали, продержали некоторое время в тюремных камерах, а потом депортировали на родину, но и тогда израильская разведка отказалась от них.
Когда Овадье удалось добраться до Лондона, его следующим испытанием стало проникновение в помещение британской разведки МИ-6 и изъятие из сейфа ближневосточного отдела секретного списка завербованных англичанами в Палестине агентов. Юноша почти неделю готовился к этому экзамену, параллельно быстро обзаводясь множеством друзей среди студентов Лондона, зарабатывая на жизнь установкой и настройкой новых программ на компьютерах. Он решил не проникать в здание всемирно известной разведки. Вместо этого Менахем просто взломал электронную защиту сервера МИ-6, нашел нужную информацию и скопировал себе на флешку. Улететь без денег из Лондона было почти невозможно, но и тут помог интернет. Через взломанный сервер он оформил билет на рейс авиакомпании «Бритиш аэр вей».
В главных воздушных воротах Англии – аэропорту Хитроу было не протолкнуться. Тем не менее служба безопасности работала строго, отслеживая на паспортном контроле каждого пассажира. Даже муха не могла пролететь мимо бдительных таможенников, повсеместной охраны и сложнейшей системы видеонаблюдения. В аэропорту юноша заметил бригаду грузчиков, которая направлялась на место работы. Он быстро определил их раздевалку и незаметно для всех вошел в нее. Скинул свой костюм, ловким движением открыл один из закрытых шкафов, достал комбинезон отсутствовавшего грузчика и минуту спустя догонял новых коллег. Молодой человек весело поздоровался со всеми, как будто был знаком с ними много лет, поинтересовался, как обстоят дела дома, и с огоньком в глазах принялся за работу. Бригада сначала загрузила багаж в лайнер, вылетавший в Буэнос-Айрес, затем в Амстердам. Началась транспортировка поклажи на рейс до Аммана. Менахем работал быстрее всех, первым хватался за тяжелые чемоданы. Уставший от тяжелой работы, он занес последний тюк в грузовой отсек и быстро спрятался среди кучи багажа.
Эфраим Галиви каждый день получал сообщения об арестах его конкурсантов. И через четыре недели он знал, что в игре остались только два человека. Через час зазвонил телефон, и директору «Моссада» доложили, что в аэропорту имени Бен-Гуриона арестован еще один из двух оставшихся претендентов, правда, имя еще не уточнили. Не успел Эфраим Галиви положить трубку, как дверь открылась и в кабинет изумленного директора «Моссада» вошел не кто иной, как Менахем Овадья.