Сказки старого дома
- -
- 100%
- +
Однако возникло небольшое препятствие. Одного имени Серж недостаточно для оформления купчей. Нужна ещё и фамилия. Записали "Серж Андерсен", и формальная сторона дела была соблюдена. Приложили к купчей большие пальцы правой руки. Я отсчитал сорок четыре жёлтые монеты, а дядя Жанны передал мне связку из шести ключей и ушёл. Два ключа от парадной двери, два от задней и два от калитки в заборе.
– Жанна, – спросил я, – ты могла бы, работая в таверне, присматривать за домом в моё отсутствие?
– Да, я и сейчас это делаю.
Тут же господин Имрих составил договор о найме на три года. Мы с Жанной приложили пальцы. Я отсчитал синьору Имриху на хранение необходимую сумму для выплаты Жанне ежемесячного жалованья в течение трёх лет и покрытия хозяйственных расходов. Синьор Имрих написал расписку в получении денег на хранение. Жанна получила свои первые пятьдесят солентино, ключи от дома и отправилась в таверну. Я, раздумывая, смотрел ей вслед, пока она не скрылась за уличной дверью.
У синьора Имриха тоже неплохое начало дня.
– Синьор Серж, с вас за оформление сделок одна декста и пятьдесят солентино.
Вполне разумная цена. Учитывая, что он сэкономил мне шесть золотых!
– Синьор Имрих, а сколько вы берете за составление завещания?
– Двадцать солентино.
– Тогда давайте займёмся делом, и я заплачу вам за все услуги две дексты.
Как опытный стряпчий, синьор Имрих быстро состряпал завещание Сержа Андерсена. По этому завещанию имущество в виде дома со всем содержимым переходит в собственность Жанны. При условии, что синьор Серж не будет замечен присутствующим на территории города Верна непрерывно в течение трёх лет. На этом мы с синьором Имрихом благополучно расстались.
Я вернулся в теперь уже собственный дом. Совсем другое ощущение. Медленно осмотрел все комнаты, мебель, предметы. Посуда, белье, полотенца, статуэтки, ящики, сундучки и шкатулки. Вот одна подходящая шкатулка в шкафчике в спальне наверху. Купчая, договор о найме, расписка, завещание прекрасно в ней поместились. Сюда же высыпал оставшиеся деньги. Четыре золотых и маленькую горсточку серебра. Нет, одну беленькую монетку оставлю в кармане на всякий случай. Убрал шкатулку в шкафчик.
Спустился во дворик. Сел на скамейку, достал блокнот и карандаш, нарисовал принцессу. Нет, это я хорошо придумал с домом. Отсюда можно исчезать незаметно и появляться здесь тоже. Ну, ладно, вроде пока всё.
Во дворе таверны меня уже ждёт довольно ёмкая двухколёсная тележка, запряжённая лошадью. Бочонки погружены. Мальчик-возница на своём месте. Взгромождаюсь на бочонки, и мы трогаемся к порту. На причалах обычная, будничная суета. Соскакиваю с тележки и иду искать мастера цеха грузчиков. Он стоит на причале и лениво переругивается, похоже, с боцманом одного из кораблей. Увидев меня, он отмахнулся от собеседника и подошёл ко мне.
– То, что вы просили, готово.
– Тогда, наверное, пора выносить. Что нужно, я привёз.
Мастер побежал к складам и буквально через минуту на песчаном берегу, как и вчера, стоял стол, но размером побольше, два стула и корзина стаканов. Я указал на повозку – и привезённые бочонки мигом оказались на столе с уже ввинченными краниками. Я уселся на стул и принялся ждать. Как и вчера, несколько человек забрели посмотреть на аттракцион. А вон и Жозеф среди них. А подальше, похоже, и Герц, наблюдающий за происходящим из своей коляски.
Наконец, море забурлило. Из глубины высунулась бородатая голова в остроконечном шлеме-шишаке и внимательно осмотрелась. Убедившись в отсутствии очевидной опасности, голова повлекла за собой мощное тело, заключённое в кольчугу, и не только своё. Все тридцать витязей следом потянулись на берег. Интересно – как это им удаётся выходить сухими из воды?
Бородатый дядька тяжёлой поступью подошёл к столу и уставился на меня вопросительным взглядом. Затем перевёл взгляд на бочонки, а потом опять на меня. Затем снова на бочонки и опять на меня.
– Узнали?
– Узнали.
– Смотри-ка, по говору ты русич, а по обличью не пойму.
– Русич, русич.
– Спиридон.
– Сергей.
– Слава Богу! А то эта немчура кругом. Говорят вроде по-нашему, а о чем – не поймёшь. Ты князь?
– Нет, не князь. Садись, Спиридон, поговорим.
Витязи столпились вокруг нас и переминаются с ноги на ногу в ожидании развития событий. Спиридон потрогал сиденье стула и с опаской присел на заскрипевший предмет мебели. Стул выдержал. Спиридон откинулся на спинку, поставив огромный меч меж колен.
– Выпьем за знакомство, – предложил я.
Налил стакан и подал бородачу. Себя тоже не забыл, но чуть-чуть.
– Благодарствую.
Чокнулись, и Спиридон одним махом опрокинул стакан себе в рот. Почмокал с изумлением губами и констатировал:
– Знатная медовуха. Ребята, можно! – и ребята занялись самообслуживанием.
Я налил второй стакан и сунул в руку гиганту.
– Благодарствую.
Теперь он не стал пить залпом, а стал прихлёбывать по глоточку, смакуя запах и вкус. Вот-вот – так и надо!
– Знаешь, Спиридон, я понимаю, с какой трудностью вы столкнулись.
– И не говори, браток. Сам не пойму, что произошло. И Маньки нет – сестры нашей, чтобы подсказать. А ведь всегда была рядом с нами.
– Какая ещё Манька? Это Царевна-лебедь, что ли?
– Она самая. Головастая бабёнка. И сама из себя тоже ничего. Ей бы мужа хорошего сыскать.
– Сыщется. Если не сыскался уже.
– Ты это о чем, Сергей? – подозрительно спросил Спиридон и дважды приложился к стакану. После чего тот опустел.
– Так ты не слышал? – я подлил Спиридону новую порцию. – Остров Буян знаешь?
– Конечно, как не знать!
– Так вот, неподалёку от Буяна ещё другой остров на море лежит и град на острове стоит. Как положено – со златоглавыми церквами и всё такое прочее. А правит там князь Гвидон. Вот как раз за него-то ваша Манька и собирается замуж, если уже не выскочила.
– Вот стерва! А нам ни слова.
Столпившиеся вокруг нас витязи возмущённо загалдели. В избытке чувств, смахнув со стола один из бочонков. По звуку удара о песок – уже пустой.
– Вот как раз по этому острову вы и должны бы ходить дозором, охранять Гвидона с Марьей, а оказались почему-то здесь. Наверное, происки недобитого злого чародея.
Между тем витязи, поначалу опешив от такой новости, решили взяться за второй бочонок, а Спиридон уже сам долил свой стакан и хватил сразу половину.
– Так нам же нужно туда! – сообразил он и прикончил содержимое стакана. – И поскорее. Как зовётся-то гвидониев остров? Мы его враз достигнем!
– В том-то и дело, что остров безымянный.
– Ага, прячутся!
– Да нет, просто остров новый и его ещё не успели обозвать. Но тебе-то это не помешает найти его. Раз ты знаешь, где Буян. Надо просто пошуровать в окрестностях Буяна, и только.
– И пошуруем! Нам да не пошуровать! Пошуровать мы завсегда сможем!
Произнося со смаком «пошуровать», Спиридон налил себе ещё стакашок. Видно «пошуровать» у старика одно из самых любимых выражений, связанных с какими-то очень приятными воспоминаниями.
И тут у меня мелькнула мысль, что может произойти крайне неприятная накладка. Раз Маньки с ними нет, то она в другом месте. А раз не связывается со своими братьями, то может просто не подозревать об их существовании, если эта группа витязей – клоны. Рядом с ней братья есть, а передо мной – их копия, сделанная Домом. Если эти дубли появятся около Маньки и столкнутся с оригиналами, то черт знает что может произойти. Их ни в коем случае нельзя пускать на гвидониев остров прямо так сразу. Потом, когда станет ясно, есть ли ещё и другая группа братьев или нет, то пусть сами и поступают по обстоятельствам.
– Знаешь что, Спиридон, я вот что подумал. Сразу видно, что ты очень достойный мужик и твои младшие братья тоже. Вот так и будете всю жизнь на побегушках, охранять чужие владения?
– Обидеть хочешь? Хотя твоя правда. Чужое охраняем, а своего не имеем.
– Я вот что подумал. Остров Буян ведь свободный. Ничего не мешает вам занять его, как вотчину. Сядешь там князем.
– Князем, говоришь? – Спиридон приосанился, расправил усы.
– Город поставите. Народ поселится. Мужики там, бабы…
– Бабы это хорошо, – сверкнув глазами заметил потенциальный князь. – Для города я имею в виду.
Из задних рядов витязей послышался чей-то не очень трезвый голосок:
– Про баб, что там грят? Подробней, пжалста, и громче.
– Смущаешь ты нас, Серёга, смущаешь, – покачал головой старый дядька.
– Так и Манька у вас будет рядом, неподалёку. Если что, то быстро ей поможете чем, или совета спросите.
Спиридон встал во весь рост. Окинул взглядом дружину.
– Что скажете, братья?
– На Буян, на Буян…
– Ладно, так тому и быть. На Буян так на Буян. Наливайте разгонную на дорожку.
Разлили. Получилось остатков по полстакана на брата. Молча выпили. Спиридон приложил руку к груди и поклонился.
– Спасибо тебе, Сергей, за помощь и ласку. Окажешься в наших краях, то загляни на Буян. Дорогим гостем будешь, – и, обращаясь уже к своим, проорал:
– Пошли!
И нетвёрдой походкой направился к воде. Остальные, не соблюдая строя, двинулись за ним. Двоих тащили за подмышки, волоча ногами по песку. Через минуту уже почти ничто не напоминало о визите сюда грозной дружины. Только забытые шлем и два щита валялись на песке.
Крикнул мальчика-возчика и велел ему погрузить пустые бочонки в тележку и подождать меня. Жозеф призывно помахал рукой. Я подошёл. Жозеф внимательно и понимающе, как лекарь, присмотрелся ко мне.
– Жанна, – констатировал он. – Ничего, уже почти всё прошло.
Я промолчал. Уже вместе мы присоединились к синьору Герцу.
– Думаете, они больше не вернутся? – спросил Жозеф.
– Не должны. Они просто заблудились, а я подсказал, где они на самом деле должны быть.
– И для этого нужно было напоить их допьяна? – вступил в разговор Герц.
– Синьор Герц, вы, наверное, мало что понимаете в национальных особенностях некоторых народов. Эти люди – русские витязи. А у русских выпитое совместно вино является признаком доверия и уважения друг к другу. Чем больше выпито – тем больше доверия и уважения.
– Интересно, вы-то сами выпили с ними всего каплю и доверия к вам должно бы быть не больше капли.
– У вас математический склад ума, синьор Герц. А общность людей арифметикой не описать. В данном случае, если я из бочки вина выпью чайную ложку, а мой собеседник – остальное, то всё равно вместе мы выпили бочку вина. Понимаете?
– Начинаю понимать. Ну, что ж, будем надеяться на лучшее.
– Как вы думаете, синьор Герц, если надежды оправдаются, то я отработал кошелёк принцессы?
– Э-э-э, пожалуй, да. Извините, синьоры, мне пора, – и он ткнул тростью в спину кучера. – Поехали!
Мы с Жозефом пошли вверх по улице, а тележка с бочонками покатила за нами.
– Что это за история с кошельком принцессы? Или это тоже секрет?
– Принцесса заплатила мне за увлекательную книгу, а Герц считает, что цена была слишком высока.
– Герц хороший человек, но очень прижимистый. Должность обязывает. В бытность свою кузнецом он был совершенно другим. Знаете, Серж, очень жаль, что вы уезжаете. С вами интересно.
– Спасибо. Мне с вами тоже очень интересно.
Мы пожали друг другу руки, я опять взгромоздился на бочонки, и лошадь затрусила к "Морскому дракону".
Свернуть и связать верёвочкой мой новый костюм не составило труда. Спустившись вниз, я выпросил у Колина бутылочку его непревзойдённого вина. Мгновенно получил тёмный, пузатенький сосуд с залитой воском пробкой. Крикнул Жанне "до свидания", попрощался с Колином и отправился в свой новоприобретённый дом.
Уже перевалило за три, и особо рассиживаться тут нельзя, если я хочу попасть домой до возвращения мамы и бабушки. Дворик, скамеечка, цветы… Не хочется уходить. Да, а что делать с новым костюмом? Все питерские франты, конечно же, сдохнут от зависти. А как объяснить маме его появление? А можно ли будет его вообще протащить через Дом? Не корысть ли тут мной движет? Не хотелось бы потерять репутацию, а с ней и возможность путешествовать в мечты. Оставлю здесь для переодевания. А вот бутылочку-то заберу с собой. Какая тут корысть!
Поднимаюсь в спальню и вешаю костюмчик в шкаф. Спускаюсь обратно во дворик. Проверяю, все ли ключи в кармане. Прижимаю к себе бутылочку. Дом, Дом, где ты, Дом…
Новелла о сумасбродном изобретателе
Улицу разрыли так, что даже в сумерках, а не только в темноте здесь лучше не появляться. Можно шею свернуть. На дверях парадной объявление, что в связи с прокладкой трубопровода в Доме будет отключена вода такого-то числа со стольки до стольки. Плевать. Пусть отключают. Мы запаслись. Копают днём и ночью, в будни и выходные. Пятничный день уже к вечеру, а работы не прерываются.
Негромко наигрывает магнитофон. Стою у окна и смотрю, как маленький экскаватор уродует и наш двор тоже. Это называется комплексным ремонтом сетей. На улице меняют трубопроводы, а во дворе – трубы. Вот так! Понимаете разницу между трубопроводом и трубой. Нет? Так вот, трубопровод – это труба, по которой что-то течёт. А труба – это трубопровод, по которому ничто не течёт. У нас в Доме происходят постоянные превращения трубопровода в трубу и обратно.
Черт, какая только дурь не лезет в голову! Хочу в Верн. Уже третий месяц пошёл, как я вернулся оттуда. Да вот ничего не получается. Незаметно могу исчезнуть только ночью на несколько часов. А что в Верне делать ночью, когда все спят? Жителей пугать? Александр объяснил, что исчезать и появляться можно только находясь в Доме. Вне Дома какая-то связь с ним на каком-то расстоянии чувствуется, но возможность перемещаться в другой мир пропадает. Жаль…
Похоже на эффект экрана или решётки. Словно сам Дом является объёмом, заключённым в какую-то сетку. И внутри неё может что-то происходить, а снаружи – нет. Но ведь экран, сетка, решётка должны быть металлическими, а Дом-то из кирпича. Так что и чего-нибудь вроде арматурной сетки, характерной для панельных домов в стенах, быть не может. Странно всё как-то, и ухватиться не за что, чтобы уловить происхождение явления.
Внизу, в яме у экскаватора раздался оглушительный треск, сопровождаемый ослепительной вспышкой. Погас свет и замолк магнитофон. Приехали! Перерубили электрический кабель. Тракторист-то хоть как? Вроде живой. Как слепой вылезает из кабины и тут же садится на землю. Повезло. Испугом мог бы и не отделаться. Рабочие столпились около тракториста. Что-то орёт прораб.
Кабель – это не перегоревшие пробки. Надолго окажемся без света.
Со свечой в руке в комнату заглядывает мама.
– Серёжа, не посмотришь, что со светом?
– Во дворе электрический кабель повредили. Это надолго.
– Значит, сегодня света не будет?
– Боюсь, что и завтра тоже.
– Вот же напасть какая! Ни почитать, ни телевизор посмотреть. Мы тогда с бабушкой поедем к Татьяне. Там и заночуем. Ты позвони, когда свет дадут. Ладно?
– Ладно. Я тогда тоже куда-нибудь удеру до завтра.
Татьяна – это старшая, замужняя сестра. Места для гостей у них достаточно. С мужем детьми ещё не обзавелись. Удачно как-то подоспела эта авария! Слетаю в Верн прямо сегодня. Вечер – не ночь.
Наблюдаю из маминой комнаты, как мои старушки перебираются через рытвины на другую сторону улицы и возвращаюсь к себе. Напяливаю джинсу. Ощупываю в кармане ключи от своего сказочного владения. В "Морском драконе" вечернее оживление, наверное, ещё только в самом начале. Сажусь в кресло, закрываю глаза и вызываю в воспоминаниях маленький, зелёный дворик с мраморным амурчиком посередине. Что-то не то и не так. Ощущение лёгкости, полёта какое-то очень слабое и не законченное. Открываю глаза – я дома. Пробую ещё раз. Вообще ничего! Я похолодел. Неужели кончилось? Насовсем? Только без паники!. Может, это временное явление?
Слышу, как в маминой комнате звонит телефон. Бегу.
– Да.
– Сергей, – басит Капитан, – скучно во тьме одному. Если ты не занят, приходи посидеть. И Александр сейчас придёт.
Капитан пару дней как вернулся из голубых далей, и вчера я у него вечером уже был. Ну, и что с того? Ситуация изменилась, а посидеть у него я всегда с удовольствием хоть каждый день, если не занят. Иду к входной двери и, взявшись за ручку, вспоминаю, что ключи от двери в других брюках. Возвращаюсь к себе, беру ключи и на момент задумываюсь. Ай, чего там! Открываю шкаф и достаю заветную бутылочку.
Выскочив из своей квартиры, обнаруживаю у капитановой двери Александра с фонариком, нажимающего кнопку звонка.
– Да, сразу видно гуманитария, не подозревающего, что звонки тоже работают на электричестве.
– Вот черт, это просто машинально. Рефлекс.
Стучу ногой в дверь. Открывает сам Капитан.
– Заползайте.
Заползаем в дверь и при свете фонаря ползём дальше до комнаты. На столе канделябр о трёх горящих свечах. Красиво. Таинственно. Интимно. Садимся вокруг стола. Ставлю бутылочку.
– Капитан, что вы об этом думаете? – Капитан осторожно берет сосуд в руки. Осматривает дно, горлышко.
– Оттуда?
– Оттуда.
– Я думаю, что нужно открыть. А, Александр?
– Я того же мнения.
– Владельца не спрашиваем. Он затем её сюда и притащил.
Капитан достаёт из серванта бокалы и штопор. С многолетней сноровкой ввинчивает инструмент в пробку и с хлопком её выдёргивает. Подносит горлышко к носу и с удивлением смотрит на меня.
– Ага, оно самое, – отвечаю я на немой вопрос.
– Что это, что это, что это? – засуетился Александр
Капитан ещё раз поднёс горлышко к носу, глубоко втянул воздух и произнёс:
– Есть предложение закупорить эту бутылку, не тратя содержимого, и использовать сей сосуд в дальнейшем только для услаждения обоняния. Кто против? Трое. Разливаем.
И опытной рукой наливает всем точно поровну пальца на два. Александр сразу сует свой нос в бокал и на некоторое время застывает в такой позе. С неохотой вынув нос из бокала, Александр заявляет:
– Не предполагал, что такие ароматы существуют в природе. По крайней мере, у нас в школе их нет.
Капитан усмехается, но и сам не приступает к дегустации, водя бокалом вокруг носа. Подаю пример, наклоняя прислонённый к губам бокал так, чтобы жидкость слегка коснулась языка. Остальные делают то же самое. Долго молчим, время от времени манипулируя бокалами.
– Сказочное вино, – наконец в состоянии выговорить Александр.
– Я думаю, ты не далёк от истины, – поддерживает Капитан, с подозрением поглядывая на меня, – можешь ещё добыть?
– Не знаю. Сегодня почему-то мне не удалось туда войти. Хотел спросить: у вас, не бывало ли такого раньше?
– Не припоминаю, – произнёс Александр. – Но это и меня беспокоит. Мне тоже сегодня не удалось уйти никуда.
– Вы оба меня пугаете, честно говоря, – Капитан весь как-то подобрался. – Когда вы пытались?
– Ну, я буквально перед вашим звонком.
– И я тоже.
– Может быть, вы оба пытались одновременно и Дом этого не осилил, – высказал предположение Капитан. – Хотя это не логично. Если Дом допускает наличие одновременно существующих нескольких избранных им, то и совпадение попыток перемещения не должно быть для него сюрпризом и бременем.
– Логика логикой, – заметил Александр, – но налицо и факт, что всё безукоризненно работало десятки лет и вдруг прекратилось без всякого видимого или ощущаемого катаклизма. Тоже ведь странно. Ни землетрясений, ни извержений, ни бомбёжек даже поодаль не было. А улицу копают уже месяц, и всё до сих пор было ничего.
У меня в голове промелькнул вопрос: "А какое, собственно, событие и для кого или чего можно считать катаклизмом?"
Затрезвонил телефон, и Капитан схватил трубку.
– Слушаю. Здравствуйте, Анна Петровна… Да, знаю… Не знаю… И они здесь у меня с тем же вопросом… Конечно… Ждём, – и обращаясь к нам: – Сейчас придёт. У неё то же самое, что и у вас.
Капитан взял фонарик и вышел в коридор. Хлопнула входная дверь. Осторожные шаги.
– Здравствуйте, Серёжа. Здравствуйте, Александр.
– Здравствуйте, Анна Петровна.
Капитан пододвинул гостье стул и достал из серванта ещё один бокал.
– Нет-нет, я не буду.
– Это не для питья, Анна Петровна, а для наслаждения. Непременно нужно попробовать.
– Ну, мои наслаждения далеко все в прошлом.
– Вы напрасно так думаете.
Анна Петровна осторожно взяла бокал, поднесла к лицу и, как заправский дегустатор, повела им по кругу перед носом и замерла, удивлённо взглянув на Капитана. Затем повторила манипуляцию, глубоко вдохнув аромат. Поднесла бокал к губам. Сделала глоточек. Мы не шевелимся, давая ей время спокойно прийти в себя.
– Откуда это чудо, Капитан?
– Сергей откуда-то притащил.
– Королевский напиток. Серёжа, вы ограбили дворцовые погреба?
– Нет, презентовал один кабатчик.
– Можно представить, что за сказочные места вы посещаете, если такое там подают даже в кабаках. Жалко было бы утратить такой источник. Не правда ли?
– Истинная правда.
– Вот и меня очень беспокоит сегодняшний сюрприз. А также удручает, что ничего мы и сделать-то не можем. Поскольку не знаем ни что произошло, ни с чем произошло.
– Ну, с чем произошло, мы можем предполагать. С Домом, – произнёс Александр.
– Не факт, – возразил я, – У меня возникла одна гипотеза после того, как ты заговорил об отсутствующих катаклизмах, которые могли бы вызвать утрату наших необыкновенных возможностей.
– Ну-ка, ну-ка, Серёжа, что вам пришло в голову?
– Понимаете, Анна Петровна, единственное заметное событие, которое произошло поблизости непосредственно перед тем, как мы с Александром попытались недавно переместиться, – это повреждение электрического кабеля у нас во дворе.
– И что? Какое это имеет отношение к Дому?
– Никакого, если источник нашего беспокойства именно Дом.
– Что вы имеете в виду?
– Очень простую вещь. Связь, в общем-то, на поверхности, если отказаться от стереотипа восприятия Дома как источника каких-то эффектов. Отключилось электричество – исчезли эффекты. Тут уже просто логика подсказывает, что между электричеством и эффектами должна быть машина, преобразующая электричество в эффекты. Отключили энергию и остановилась машина.
Дом совершенно ни при чём. Это просто от неизвестности происхождения эффектов и того, что они происходят только в Доме, мы наделяем Дом свойствами, которыми он на самом деле не обладает. В действительности же, я полагаю, что в Доме или под Домом существует гениально сконструированная и качественно сделанная, почти автономная некоторого рода электрическая машина, которую никто не видел и о которой никто ничего не знает. Починят кабель – и машина заработает опять.
За столом воцарилось молчание. Каждый старался переварить услышанное. Первым пришёл в себя Александр.
– Да-а-а, трудновато поверить в такую машину.
– А в то, что кирпичная кладка может материализовать воображение, тебе поверить легче? – спросил Капитан.
– Аргумент убойный, – согласился Александр, – хотелось бы взглянуть на эту машину.
– Искать надо. Только осторожно, чтобы никто не заметил.
– А надо ли? – опасливо спросила Анна Петровна. – Если машина есть и после ремонта кабеля включится, то зачем её искать?
– Интересно же, Анна Петровна, – вкрадчиво осведомил её Капитан. – А вам не интересно взглянуть бы на такое чудо?
Анна Петровна задумалась на несколько секунд.
– Пожалуй, тоже было бы интересно. Но меня беспокоит, как бы не повредил наш интерес чему-либо. А вы, Серёжа, почему молчите?
– А ему нечего сказать. Он же технарь, и в таком вопросе у него позиция может быть только одна – увидеть и изучить.
– Фигушки, мне есть, что сказать. Во-первых, правильно заметили, что тут нужно действовать с осторожностью, не светиться кучей на людях при поисках. Чтобы никому не пришло в голову за нами следить. Или придумать подходящую легенду.
Во-вторых, опрометчиво бросаться в практические поиски, не разузнав, что возможно, из истории дома и его владельцев. Я думаю, наиболее интересен период между тысяча девятисотым годом и Октябрьской революцией. После этого ничто в доме уже не могло происходить, кроме смены жильцов. А до этого технический уровень вряд ли тот, который нужен.
В-третьих, нужно осведомить обо всём Ахмеда. Его помощь может оказаться очень важной. Он не привлекает внимания и всё знает о состоянии Дома.
В-четвертых, ничего нельзя начинать, пока во дворе не кончатся работы. Слишком много людей, сующихся в каждую щель. Кроме того, посмотрим, восстановится ли всё после ремонта кабеля. Гипотеза есть гипотеза.
– Пожалуй, весьма разумно, несмотря на вашу молодость, Серёжа, – заметила Анна Петровна. – Я со своей стороны разузнаю всё, что возможно, о последних владельцах особняка и поговорю с Ахмедом. Только, Бога ради, осторожнее. Сами понимаете, на какой риск решаемся всего лишь ради любопытства. Мне страшновато.