Ранняя история Русского государства

Великий князь Владимир, Рогнеда и Изяслав. Гравюра по рис. Ю. Шюблера

Пришли к Владимиру варяги и сказали: «Город наш; мы взяли его; дай нам окупу по две гривны с человека». Владимир сказал: «Погодите месяц: соберем деньги». Ждали месяц, и не дал им Владимир, и сказали варяги: «Обманул нас; пусти нас к грекам». Владимир сказал: «Идите». Выбрал из них, которые получше, и дал им в управление города; прочие же пошли в Грецию. Послал Владимир сказать царю греческому: «Идут к тебе варяги, не держи их в городе, а то наделают столько же зла, как и здесь, размести их по разным городам и сюда не пускай ни одного».

Когда Владимир остался один владеть Русскою землею, он поставил перед княжеским теремом в Киеве идолы богов своих; главного из них, Перуна, сделали деревянного с серебряною головою и золотыми усами. Дядю своего, Добрыню, посадил Владимир в Новгороде, и тот поставил идола Перуна над Волховом. Зажил Владимир весело в Киеве. Больше всего он любил женщин, и было у него, кроме четырех законных жен, множество наложниц: 300 – в Вышегороде, 300 – в Белгороде, 200 – в Берестове. И было у него от них 12 сыновей; не забывал он и войны: ходил он на ляхов, на ятвягов (народ, который жил в нынешней Гродненской губернии), и покорил ятвягов. Пришедши в Киев, захотел поблагодарить богов своих и посоветовался с боярами и старцами; сказали ему старцы и бояре: «Кинем жребий на отрока и на девицу: на кого жребий падет, того зарежем богам». Был один варяг, пришедший из Греции, христианин, и был у него сын, прекрасный и телом, и душою; на него-то и пал жребий. Пришли к варягу посланные от бояр и сказали: «На твоего сына пал жребий; он угоден богам; сотворим их волю». Варяг отвечал им на то: «То не боги, а дерево; сегодня есть, а завтра сгниет; они не едят, не пьют, не говорят, потому что сделаны руками. Бог един, Которому поклоняются греки; Он создал небо и землю, солнце, луну и звезды; Он создал человека и поселил его на земле; а эти боги что сделали? Они сами сделаны; не дам своего сына бесам». Посланные рассказали это людям; они взяли оружие, пошли и разметали двор его; он же стоял в сенях. Сказали ему: «Отдай сына, мы дадим его богам». Он отвечал: «Если они боги, то пусть пришлют одного из своих и возьмут моего сына, а вы чего требуете?» Тогда закричала толпа и подсекла сени. Так погибли эти два первые мученика, Феодор и Иоанн. На том месте, где был дом их, Владимир, когда крестился, поставил церковь Божией Матери. Ходил Владимир и на болгар камских (где теперь Казань), и победил их. Посмотрел Добрыня на пленников и сказал: «Они в сапогах, от них не дождемся дани; поищем лапотников». Болгары были, как уже сказано, народ богатый, торговый. Заключил Владимир с ними мир. Болгары клялись: «Сохраним тот мир, покуда камень не будет плавать в воде, а хмель тонуть».

На другой год после мира (986 г.) пришли к Владимиру послы этих болгар, которые были веры Магометовой, и сказали ему: «Ты князь, мудр и смышлен, но живешь беззаконно; прими закон наш и поклонися Магомету». Спросил их Владимир: «Какая вера ваша?» Они отвечали: «Веруем Богу, а Магомет учит нас: обрезаться, свинины не есть, вина не пить; позволяет иметь много жен и на том свете даст каждому по 70 жен прекрасных». Владимиру приятно было слышать о том, что можно иметь много жен (он любил женщин); не нравилось ему обрезание и запрещение есть свинину, а особенно пить вино: «Пить – веселие Руси; без того не можем быть», – сказал он. Приходили католики и сказали, что их заповедь – пост. Владимир отвечал им: «Ступайте прочь; отцы наши не приняли этого». Пришли хазарские евреи и сказали: «Слышали мы, что приходили болгары и христиане, уча каждый своей вере. Христиане веруют Христу, которого мы распяли, а мы веруем единому Богу Авраамову, Исаакову и Иаковлю». Владимир спросил: «В чем же закон ваш?» Они отвечали: «Обрезаться, не есть свинины, ни заячины; сохранять субботу». Владимир опять спросил их: «Где земля ваша?» Они отвечали: «В Иерусалиме». – «Там ли вы теперь?» – спросил Владимир. – «Нет, – отвечали они, – Бог разгневался на отцов наших, расточил нас по всем странам за грехи наши, а землю отдал христианам». На это сказал им Владимир: «Как же вы, сами отверженные Богом, других учите! Если бы вы и закон ваш были угодны Богу, то не расточил бы Он вас по чужим землям. Хотите ли вы, чтобы и с нами то же было?» Пришел, наконец, философ от греков и сказал: «Слышал, что приходили к вам болгары и учили своей вере; но вера их ведет к погибели. Приходили и католики: их вера малым от нашей различается; только служат они на опресноках или о(б)латках, а Иисус Христос повелел служить на хлебе». Владимир сказал ему: «Приходили еще евреи, говорили, что вы верите тому, кого они распяли. Правда ли это?» – «Правда», – сказал философ и вкратце рассказал ему всю священную историю; потом, когда кончил, показал картину, на которой изображен Страшный суд: праведные направо, с веселием идут в рай, а грешники налево, идут в муку. Владимир, вздохнув, сказал: «Хорошо тем, кто направо; горе тем, кто налево»; на что философ ответил: «Крестись, если хочешь быть направо». Владимир, положа руку на сердце, сказал: «Пожду немного»; он хотел еще рассмотреть разные веры. Потом, одарив философа, отпустил его с честью.

Первые христианские мученики при Св. Владимире. Художник П.С. Сорокин

Созвал Владимир бояр и старцев городских и сказал им: «Приходили ко мне болгары и говорили: „Прими наш закон“; потом приходили евреи, после же пришли греки, хулили все законы, свой же хвалили, много сказывали о бытии всего мира от начала его; красно говорили, и чудно их слушать и приятно каждому; говорили, что есть другой свет, и что, кто вступит в их веру, тот, если умрет, оживет и вовек не умрет; а кто другой закон примет, тому гореть в огне на том свете. Что посоветуете?» Бояре и старцы ответили ему на то: «Ты знаешь, князь, что всякий свое не хулит, а хвалит; а если хочешь узнать правду, то есть у тебя мужи: пошли их, пусть посмотрят, как каждый народ служит Богу». Понравился этот совет Владимиру и всем людям; выбрали десять человек хороших и смышленых и послали их сначала к болгарам – и не понравилось посланным магометанское богослужение. Потом послал их Владимир к немцам, а оттуда к грекам. Пошли они к немцам, посмотрели их службу; потом пошли в Царьград, а тогда было там два царя: Василий и Константин. Когда пришли они, цари спросили: «Зачем пришли?» И, узнав причину, обрадовались и приняли их с честью. Поутру послали цари сказать патриарху: «Пришли русские разузнать о нашей вере; убери церковь, а сам оденься в святительские ризы: пусть видят славу Бога нашего». Услыхав это, патриарх велел убрать церковь по-праздничному, осветить ее всю и приготовить певчих. Когда послы пришли в церковь, им объяснили всю службу; потом отпустили с честью. Когда послы воротились в Киев, Владимир созвал опять бояр и старцев и велел послам рассказать все по порядку. «Были мы у болгар, – сказали послы, – видели, как они молятся в мечетях: стоят без пояса; поклонятся и потом сядут и глядят по сторонам, как бешеные; не весело у них, но печально; нехорош их закон. Были у немцев и видели в храмах их многие службы, но нет у них никакой красоты. Потом пришли к грекам, и повели они нас туда, где служат своему Богу, и не знаем мы, на земле мы были или на небе? Такой красоты на земле нет; мы знаем только то, что там Бог пребывает с людьми. Мы не можем забыть той красоты; каждый человек, когда попробовал сладкого, не может вкусить горького, так и мы». Бояре сказали на то: «Если бы дурен был греческий закон, то не приняла бы его бабка твоя, Ольга; а она была мудрейшая из людей». Спросил Владимир: «Где же мы крестимся?» Отвечали бояре и старцы: «Где тебе угодно».

На следующий год (988) Владимир пошел войною на греческий город Корсунь (там, где теперь Севастополь): должно быть, он хотел показать грекам, что он хоть и примет крещение, но все-таки не хочет подчиниться им. Корсунцы затворились в городе, а Владимир окружил город, став от него на расстоянии выстрела из лука. Начали горожане изнемогать. Владимир послал сказать им: «Если не сдадитесь, то хоть три года простою у вашего города». Они, однако, не сдались. Велел Владимир сыпать насыпь к городским стенам, а корсунцы сделали подкоп под стеною городскою и, выходя по ночам, уносили ту землю и ссыпали ее внутри города. Тогда один корсунянин, по имени Анастас, бросил стрелу в стан русский, а на стреле было написано: «Перекопай колодезь, который от тебя к востоку: из него по трубе вода идет в город». Владимир, услыхав это, поднял руки к небу и сказал: «Если это сбудется, то крещусь». Тотчас велел перекопать трубу, и вода перестала идти в город; люди изнемогли от жажды и сдались. Владимир вошел с дружиною в город и послал сказать царям Василию и Константину: «Я взял ваш славньй город; слышал я, что у вас сестра дева; если не отдадите ее за меня, то так же сделаю с Царьградом». Услыхав это, цари запечалились и отвечали: «Не следует христианке выходить за язычника; если крестишься, то получишь ее, и Царство Небесное наследуешь и будешь с нами одной веры; а если этого не сделаешь, то не можем отдать сестры за тебя». Когда передали это Владимиру, он отвечал: «Скажите царям, что я крещусь. Еще прежде испытал я ваш закон, и нравится мне ваша вера и служение, о чем рассказали мне мои посланные». Услыхав это, цари обрадовались, уговорили сестру свою, Анну, и послали сказать Владимиру: «Крестишься, тогда пошлем сестру свою». Владимир отвечал: «Пусть крестят меня пришедшие с сестрою вашею». Тогда цари стали посылать сестру, некоторых сановников и священнников. Анна же не хотела идти: «Иду, как будто в плен, – говорила она, – лучше бы мне было умереть здесь». И сказали ей братья: «Через тебя Бог обращает Русскую землю к покаянию, а греческую избавляет от лютой рати. Разве не видишь, сколько Русь сделала зла грекам? Если не пойдешь, то они будут продолжать по-старому». Едва ее принудили. Севши в судно, она со слезами стала прощаться с родными и с плачем ехала через море; когда приплыли в Корсунь, корсунцы встретили ее почетом. В то время заболели у Владимира глаза, и послала царевна сказать ему: «Хочешь выздороветь – крестись». Владимир сказал: «Если это сбудется, то поистине велик Бог христианский». Епископ Корсунский крестил Владимира; в крещении дали ему имя Василия; князь выздоровел и прославил Бога, говоря: «Теперь я узнал истинного Бога». Увидевши это, многие из дружины тоже крестились. По крещении совершен был брак Владимира с царевною.

Великий князь Владимир избирает религию. Художник И.Е. Эггинк

Владимир, возвращаясь назад в Киев, взял с собою царицу, и Анастаса, и священников корсунских с мощами св. Климента и Фифа, ученика его, с иконами и церковными сосудами. На том месте в городе, где жители ссыпали землю, унося ее из насыпи, насыпаемой войском русским, Владимир поставил церковь во имя Св. Василия, а самый город отдал грекам в вено за царицу (так назывался подарок, который новобрачный давал жене и родственникам ее). Возвратясь в Киев, велел повалить идолов, рубить их или жечь огнем; Перуна же велел привязать к конскому хвосту и спустить с горы в реку, и потом, преследуя до порогов, отталкивать палкою, если пристанет к берегу. Говорят, что язычники, стоя на берегу, кричали: «Выдубай (выплывай), наш боже». Оттого это место прозвано Выдубицы, и построен здесь впоследствии Выдубицкий монастырь. Потом послал Владимир клич кликать по городу: «Кто не придет к реке, богатый или убогий, нищий или раб, тот будет мне противен». Все шли креститься, говоря: «Если бы не добро было, то не принял бы князь с боярами». Утром вышел Владимир со священниками царицыными и корсунскими к Днепру, и сошлось множество людей; вошли в воду, кто стоял до шеи, кто до груди; дети стояли у берега; другие держали детей; взрослые уходили далее, и священники стояли и молитву творили. Нашлись, впрочем, и такие, которые не хотели креститься и, боясь, чтобы их не заставили креститься насильно, бежали в леса; а тогда думали, что можно и насильно спасти душу человека.

Крещение князя Владимира. Художник Ф.А. Бронников

Крестив Киев, Владимир и прибывший к нему первый митрополит Михаил стали назначать епископов в разные города и посылали их крестить те города. То же делали и сыновья его, которых он рассадил по городам: Вышеслав – в Новгороде, а по смерти его Ярослав; Изяслав – в Полоцке; Святополк – в Турове; Ярослав – в Ростове. Когда его перевели в Новгород, туда отправился Борис; Мстислав в Тмутаракани; Всеволод – на Волыни, Святослав – в земле древлянской, Глеб – в Муроме. У Владимира было еще три сына: Станислав, Судислав и Позвизд. Где они были – не знаем; знаем только, что Судислав жил в Пскове; должно быть, и княжил там. Проповедники пошли по Днепру вверх, всюду крестили и ставили церкви. Наконец, дошли до Новгорода и поставили здесь церковь Преображения. Отсюда пошли в Ростов. Крестив Ростов, Добрыня, который был с проповедниками, опять пришел в Новгород; здесь нашел он, что язычники взбунтовались: всех подущал какой-то Соловей (должно быть, волхв). Когда пришел Добрыня, новгородцы разметали мост, соединяющий две части города, и поставили на том берегу пороки (так называли машины, метавшие каменья). Проповедники же крестили на другом берегу. Так прошло два дня. Новгородец Угоняй, ездя по городу между бунтовщиками, вопил: «Лучше нам помереть, чем дать богов своих на поругания». Народ, рассвирепев, сжег дом Добрыни и разграбил жену его и родственников. Владимиров воевода Путята, между тем, с пятьюстами воинов переплыл ночью Волхов выше города и, вошедши в город, сжег дом Угоняев. Горожане начали жечь церковь Преображения. К рассвету пришел Добрыня, и бунтовщики начали смиряться, потому что он хотел сжечь их дома. Тогда горожане послали к Добрыне послов. Добрыня же велел жечь идолов и кидать их в воду. Тогда многие некрещеные, чтобы их не принуждали, стали уверять, что они крещены. Добрыня велел всем крестившимся надевать кресты, а кто без креста, тому не верить.

Крещение киевлян князем Владимиром. Художник А.Д. Кившенко

Много ходило потом рассказов об этом крещении: говорили, что будто, когда волокли идол Перуна, он кинул свою палку на мост (это уже и потому неправда, что мост был разметан), и после того, будто стали новгородцы драться на том мосту. Говорят также, будто шел новгородец с горшками, увидал, как плывет Перун и, оттолкнувши его шестом, сказал: «Ел ты, Перунище, досыта, а теперь плыви прочь».

Перун. Новгород, XII в.

В Новгороде и в далеком от Киева Поволжье долго еще не укреплялось христианство. Еще при внуках Владимира появлялись здесь волхвы и смущали народ. Так, раз сделался голод в земле Ростовской; из Ярославля пришли два волхва и сказали: «Мы знаем, кто укрывает запасы», – и пошли по Волге; как, придут в село, так и указывают на богатых жен, говоря: «Эта хлеб держит, а та – мясо, а эта – рыбу». И обманутые люди приводили к ней сестер своих, жен и матерей; волхвы разрезывали у них за плечами и потом показывали хлеб, мясо и рыбу, будто вынутые из их тела. Случилось тогда на Белоозере быть Яну, собиравшему дань на князя Святослава, внука св. Владимира, и сказали ему: «Пришли сюда два волхва, которые избили много людей по Волге и Шексне». Ян стал спрашивать, какого они князя люди, и узнал, что его князя. Тогда сказал окружающим их, которых было до 300: «Выдайте мне волхвов: они люди моего князя». Те не послушались его. Ян пошел было к ним навстречу без оружия, но бывшая с ним дружина, 12 человек, уговорила его взять оружие. Когда подступил он к толпе, стоявшей с волхвами, вышли ему навстречу трое и сказали: «Идешь на смерть – не ходи». Он же велел убить их и пошел к прочим. Они было кинулись на Яна; один из них хотел ударить его топором, да промахнулся; Ян ударил его обухом своего топора и велел дружине бить их; они и разбежались. Пошел потом Ян в город Белозерск и сказал горожанам: «Если не поймаете волхвов, не уйду от вас целое лето»; а если он останется, то, по тогдашнему обычаю, им следовало кормить его, как данщика, со всею дружиною; а кормить целое лето было бы накладно. Испугались белозерцы и переловили волхвов. Когда привели их, Ян спросил: «Зачем погубили столько человек?» – «Теперь, когда мы истребили их, будет обилие; хочешь, мы вынем перед тобою хлеб или рыбу, или что другое?» – «По правде, – сказал Ян, – все это ложь: сотворил Бог человека из костей и жил, и нет в нем ничего постороннего». – «А мы знаем, – сказал волхв, – как сотворен человек». – «Как же?» – спросил Ян. – «Мылся Бог в бане и отерся тряпкою и сверг ее с неба, и заспорил Сатана с Богом, кому сотворить человека, и создал дьявол человека, а Бог вложил в него душу: оттого, если умрет человек, тело его идет в землю, а душа – к Богу». Нелепость эта удивила Яна, он спросил волхвов: «Какому вы богу веруете?» Те будто отвечали ему: «Антихристу, который живет в бездне». Нетрудно было Яну доказать, что Бог в бездне не живет. Потом он прибавил: «Вы и здесь от меня муку примете и по смерти там». Они же сказали: «Наши боги говорят, что ты нам ничего не сделаешь». – «Лгут ваши боги», – сказал Ян. Они сказали на то: «Судить нас Святославу, а ты не можешь ничего нам сделать». Ян стал их бить и дергать за бороды; они стояли на своем: «Судить нас Святославу», – и вложил им Ян обрубок деревянный в рот и велел волочить по Шексне за своими лодками. Остановясь на устье Шексны, спросил он их: «Что говорят ваши боги?» – «Говорят они, что не быть нам живыми от тебя». – «Правду говорят они», – сказал Ян. – «Если ты нас пустишь, – прибавили волхвы, – то будет тебе много добра; а если погубишь нас, то будет много зла». Он же сказал: «Пущу вас, то будет мне много зла от Бога», – и спросил гребцов: «Не убили ли они кого из родственников ваших?» Оказалось, что у одного убили мать, у другого – сестру, у третьего – дочь. «Мстите за своих», – сказал Ян, и взяли гребцы и повесили волхвов, а на другую ночь пришел медведь и съел их тела.

Ян Вышатич и язычники. Художник С.В. Иванов

Другой волхв появился в Новгороде при князе Глебе, сыне этого Святослава, и прельстил почти весь город потому, что говорил: «Я все ведаю», – и хулил веру христианскую; говорил он: «Перейду через Волхов перед всеми». Встал мятеж в городе; все поверили волхву и хотели погубить епископа. Епископ, взяв крест, облекся в ризу и, став посреди народа, сказал: «Кто верит волхву, пусть идет за ним; кто верит кресту, пусть идет ко мне». Только князь Глеб и дружина его подошли к епископу, а все остальные пошли за волхвом. Князь, спрятав топор под плащом, пришел к волхву и сказал ему: «Знаешь ли, что будет утром или хоть до вечера?» – «Все знаю», – сказал волхв. Глеб опять спросил его: «Знаешь ли, что будет сегодня?» – «Чудеса великие сотворю», – сказал волхв. Глеб вынул топор и убил его.

Князь Глеб Святославович убивает волхва на новгородском вече. Художник А.П. Рябушкин

В Ростове тоже христианство приживалось туго: первые епископы, Феодор и Иларион, принуждены были бежать от ярости язычников, и Феодор только в окрестностях Суздаля обратил некоторых. Св. Леонтий явился в ростовскую землю почти через сто лет после крещения святого Владимира (1070); язычники и его изгнали; он ушел за город, построил там деревянную церковь Св. Михаила архангела и стал сзывать к себе детей: ласкал их, кормил, а потом крестил. За детьми стали обращаться некоторые и взрослые. Закоренелые язычники сердились на Леонтия, но святой, укрепляясь постом и молитвой, явился опять в город и вошел в соборную церковь. Язычники, кто с дубинкою, а кто и с оружием, окружили церковь и хотели убить св. Леонтия. Причет церковный испугался; святой успокоил его; потом, надев ризы и велев священникам и дьяконам тоже облачиться, вышел к язычникам: увидя, как он спокоен и тверд, язычники смутились и смирились. Тогда многие приняли веру христианскую. Однако и после того язычники не раз вооружались на святителя и, наконец, убили его. Много трудился и преемник его св. Исайя. Около того же времени жил в ростовской земле св. Авраамий. С малых лет святой возгорел ревностью к вере христианской и хотел разрушить идола Волоса, которому поклонялись в Ростове, и не мог сделать этого. И было ему видение, чтобы он шел в Иерусалим, помолился там, в доме Иоанна Богослова, и получит желаемое. Пошел Авраамий; но дорогой было ему новое видение: получил он жезл и тем жезлом разрушил идола и на его месте поставил монастырь. Вот как долго христианство боролось с язычеством в Ростове, где князем был св. Борис!

В Муроме, где князем был св. Глеб, тоже туго приживалось христианство. После убиения Глеба, о котором расскажем после, здесь даже почти и не осталось христиан. Около 1100 г. прибыл туда князь Константин Святославич (правнук св. Владимира, которого, как говорят, иначе звали Ярославом). Отправляясь в свою область, князь Константин послал перед собою сына своего князя Михаила с немногими в город Муром, который не хотел покориться. Михаил хотел склонить муромцев льготами, но те убили его. Муромцы затворились в городе в ожидании прихода князя, который на пути нашел тело сына своего, брошенное в лесу, и горько плакал над ним; потом поразил вышедшую ему навстречу вооруженную толпу граждан и заставил покориться город. Вступив на свой престол, построил он в Муроме церковь Благовещения, а потом другую – Бориса и Глеба. В церкви Благовещения похоронил он своего сына. Язычники дивились, что хоронили без тризны, которая состояла в драках и в том, что для выражения печали родственники резали себе лица ножом; дивились и тому, что не насыпали над умершим высокого холма, как то водилось у язычников. Горько было видеть князю Константину, что народ его все-таки оставался языческим, и говорил он сам себе: «Что вся жизнь моя? Что мое богатство? Все то за суету считаю! Если не обращу людей, мне подвластных, к Господу Богу, то как предстану пред лице Его?» – и старался он склонить свой народ креститься иногда ласкою, а иногда и строгостью; но ничто не помогало; составился даже заговор убить его, и пришли люди на двор княжий с оружием и дрекольями.

Князь заперся в своем тереме с семьей, священниками и дружиною и усердно молился, постился и потом один, с образом Богородицы в руках, вышел к разъяренному народу и кротким словом усмирил его. Народ до того умилился, что стал просить князя крестить их. Князь с радости пошел благодарить Бога в храм Богородицы; потом, положив на весь народ пост, приготовил их к крещению. После крещения, на радости, сделал великий пир всему народу. С тех пор любил народ своего князя и горько плакал о нем, когда он умер. Так и рассказывается в житии его о крещении города Мурома.

Земля вятичей по Оке, в окрестностях Курска, оставалась некрещеною еще лет сто после Мурома. Здесь явился св. Кукша, один из иноков Печерского монастыря, о котором расскажем после, и здесь погиб он во время своей проповеди.

Все это мы рассказали, для того чтобы показать, как долго утверждалось христианство на Руси; обычаи же языческие существовали еще дольше, а иные и до сих пор существуют; теперь же опять обратимся к св. Владимиру.

На другой год после крещения своего начал строить Владимир церковь Св. Богородицы; для постройки вызваны были мастера из Греции, и только через восемь лет была она окончена. Церковь вышла дивная: теперь, после татарского погрома, остались от нее только развалины, и то приходят дивиться им. Рад был Владимир окончанию церкви и, вошедши в нее, начал молиться Богу, говоря: «Господи Боже! Кто помолится в церкви сей, исполни молитву его ради Пречистыя Твоея Матери». Потом, помолясь, сказал: «Даю в церковь сию десятую часть от имений моих и городов моих», – и стала потому называться церковь та Десятинною, и поставил в ней Владимир священником корсунянина Анастаса и дал в нее все сосуды и иконы, которые привез с собою из Корсуни. На радости сделал великий пир епископам и боярам. После крещения стал Владимир очень милостив. Слыша раз в церкви слова Евангелия «блажени милостивии, яко тии помилованы будут», велел всякому нищему и убогому приходить на двор княжий и брать, что ему нужно: пищу, питие и даже деньги. Устроив это, он сказал: «Больные и старые не могут приходить к двору моему», – и велел положить на воз хлеб, мясо, рыбу, овощи разные, налить в бочки мед и квас, возить все это по городу, кричать: «Где больные, нищие, которые не могут ходить?» – и раздавать таким пищу. Для дружины своей, бояр и почетных горожан устроил постоянный стол в своих хоромах, где каждый мог пить и есть при князе и без князя: всего было в изобилии. Раз, когда гости подпили, начали они роптать на князя: «Срам нашим головам: едим мы деревянными, а не серебряными ложками». Дошло это до Владимира, и велел он выковать ложки серебряные, говоря: «Серебром и золотом не добуду дружины, а дружиною добуду серебро и золото, как добывали отец мой и дед». Много любил Владимир свою дружину и советовался с нею обо всех делах, и до сих пор живет память в песнях о пирах Владимира Красного Солнышка и о богатырях его. Раз, когда увеличилось число разбойников (может быть, из не желавших креститься некоторые ушли в леса, пошли на разбой), епископы греки, непривычные к русским порядкам (тогда смертной казни не было, а существовала денежная вира, т. е. штраф), стали говорит Владимиру: «Умножились разбойники, отчего ты не казнишь их?» – «Боюсь греха», – сказал Владимир. – «Ты поставлен от Бога, – сказали епископы, – на казнь злым и на награду добрым. Должно казнить разбойников, но с разбором». Владимир начал казнить; но, когда стало недоставать денег на войну с печенегами, те же епископы посоветовали снова брать виры.