Сон_Брахмы

– Ноль продвижения за всё время, пока я тут работаю – не унимался возмущенный сотрудник – Да, какой лаборант выдержит такое издевательство над своей психикой. Не привык я так трудиться! – с этими словами человек в промасленном халате обречённо уставился в пол, и замотал головой, будто прогоняя, словно наваждение, терзающие его мысли.

Сидящий в своём кресле начальник лаборатории, молча вздохнул, потянулся к графину, стоявшему тут же на столе, и налил в стакан немного воды.

– На-ка вот, выпей воды, Лев – Сказал он уже совершенно по-свойски, пододвигая склянку ближе к коллеге.

Тот залпом выпил предложенную воду, затем вытер губы рукавом халата. Видимо, вода подействовала, так как лаборант поднял уставшие глаза на своего научного руководителя и произнес:

– Ну, переведите меня в группу «лазерщиков». У них хотя бы получается передавать энергию с помощью луча на большие расстояния.

Лаборант ухватил себя за воротник, и как-то уж очень эмоционально начал трепать его, словно желая показать, насколько удушающей выглядит для него обстановка в том отделе, где они безуспешно бьются над попыткой создания двигателя на магнитной основе.

– Не могу я, ты же знаешь, Лев Александрович – Горный снова перешел на официальный тон – ты даже не понимаешь, насколько сильно ты мне тут нужен. Ну, чего ты так раскипятился? Ни у кого ничего не получается, и что такого? Ты говоришь – к «лазерщикам»? Но с чего ты взял, что у них результаты лучше?

Горный отодвинулся от стола, и колесики его кресла громко загрохотали, покатившись по ровному полу паркета.

– О каких выдающихся результатах ты говоришь, если лазерная технология передачи энергии на расстояние существует долгие годы, только продвинуться в этой области дальше не можем ни мы, ни кто ещё в мире – начальник лаборатории спокойно твердил уставшему сотруднику о тех вещах, которые, тот и сам, безусловно, знал – Нам государство бюджет выделяет в таких масштабах, что многие в самом Пентагоне позавидуют. – Горный поискал что-то на многочисленных полках, затем вернулся к столу с какой-то пыльной папкой – Да ты ведь и сам это прекрасно знаешь, Лев. Работай да радуйся тому факту, что с тебя результаты могут годами не спрашивать. Чего кипятишься!

Некоторое время оба человека сидели молча, словно бы переваривая каждый в своей голове разные невесёлые мысли.

Работа действительно шла из рук вон плохо, и Горный это прекрасно видел. Если бы не завеса полной секретности, он бы и сам давно плюнул на всю эту борьбу с ветряными мельницами, и перебрался бы куда-нибудь в Курчатовск или в саму Москву. Однако его тотальное инкогнито исключало такую возможность в принципе.

Много лет назад его, как молодого, перспективного ученого, заметили и пригласили в секретное научное ведомство, взяв с него, конечно же, подписку о неразглашении. Тогда он так вдохновился от всего услышанного и увиденного, что с головой окунулся в новые, перспективные проекты, которые в очень скором времени обещали революцию в мире науки. Его уже тогда одолевала идея упразднения нефти и газа, как основных источников энергии в мире.

Однако время шло, и наступила пора первых разочарований. Казалось, что расчеты по созданию новых энергетических установок на различных альтернативных принципах вполне верны, если судить по формулам, иногда даже поступали сообщения из некоторых многочисленных засекреченных лабораторий о том, что кому-то удалось сделать и запустить очередной «генератор». Но вскоре приходило документальное опровержение, так как данная установка либо переставала вдруг давать энергию, либо внутри неё вдруг прекращались начавшиеся реакции или процессы.

Почему-то всё у них шло наперекосяк, словно некий злой рок преследовал исследователей. Однако при любом раскладе руководство страны не сокращало бюджета на любые перспективные исследования. Даже в трудные для страны годы, когда происходил очередной финансовый или бюджетный кризис, продолжение разработок не прекращалось.

Горный не давил на своих сотрудников. Сам он давно прошел через подобные душевные муки, и теперь числился главой одной из таких лабораторий, занимавшихся проблемами альтернативной энергетики.

Отпустив Льва Александровича на пару дней отдохнуть, пообещав тому позвонить «куда надо», чтобы похлопотать насчёт перевода, Степан Иванович Горный раскрыл ту самую папку, которую он недавно снял с полки в присутствии только что вышедшего за дверь лаборанта.

Его давно мучил один странный момент во всей этой длительной эпопее с магнитными двигателями, над безуспешным созданием которых одно время работал он сам. В расчетах, – как показывали схемы, лежащие сейчас перед ним на столе – все полностью сходилось, и просто обязано было работать, однако на деле этого почему-то не происходило.

Горный перебирал бумаги с начерченными в них формулами и долго размышлял, погружённый в свои идеи. Он как никто другой прекрасно знал, что только публично никакие проекты так называемых «вечных двигателей» не принимались к рассмотрению официальной наукой. На самом деле любые, даже мало изученные наработки в данной области тщательно собирались специальными группами и отправлялись сюда, в секретный научный отдел, к числу которых принадлежала и вверенная Степану Ивановичу лаборатория под названием «ИксОнд». Здесь вся информация проходила тщательную проверку, а затем каталогизировалась. Наиболее интересные и перспективные проекты получали финансирование, и были даже воплощены, но… не работали.

Сверив ещё раз расчеты, и не обнаружив явной ошибки, ученый устало откинулся на спинку стула. Нервно закусив губу, он постарался сосредоточить свои мысли на упрямо неразрешимой задаче, пытаясь понять – что конкретно могло остановить поток электромагнитного излучения, который обязан буквально фонтанировать в этих обмотках…

Неожиданная мысль вдруг возникла в его голове. Горный схватил в руки телефонную трубку и набрал номер диспетчерской. Ему нужно было сейчас же срочно собрать всех сотрудников.

Через десять минут в конференц-зале уже толпилось полно народу.

– Степан Иванович, не томите – нетерпеливые голоса неслись с разных сторон – Чего мы ждём?

Горный обвел сотрудников усталым взором и негромко начал свою речь:

– Прошу понять меня правильно, я бы не хотел, чтобы та информация, которой я сейчас с вами поделюсь, стала доступной верхнему руководству нашего с вами ведомства до того, как я донесу ее до вас. Поэтому я обращаюсь к вам, как к своим коллегам, и вместе с тем, как к настоящим профессионалам своего дела.

Зал совершенно притих. Каждый из членов коллектива слушал внимательно, готовясь узнать новую информацию со слов своего непосредственного начальника.

– Я очень давно занимаюсь теми задачами, которые поставлены нам сверху. Может даже я один из тех, кто пришел в эту область одним из первых в нашей стране, поэтому отдаю себе отчёт в том, что хотел бы вам сообщить, и вот какие мысли не дают мне покоя. Во-первых, основная часть нашей работы – это бег на месте. Да вы и сами это прекрасно видите. Ни для кого из вас этот факт не является секретом. Во-вторых, я хотел бы остановиться на возможных причинах такого печального хода дел. Меня очень давно не покидает уверенность в том, что всю нашу работу кто-то или что-то тормозит…

Зал зашумел. Лаборанты неоднозначно восприняли подобный расклад дел. От Горного попросили разъяснений. Любые теории заговоров требовали подтверждений.

– Большинство из вас – постарался успокоить собравшихся руководитель отдела – отличные специалисты в каждой из своих областей. Можно неправильно сделать расчеты, можно ошибаться в теориях и формулах, но согласитесь, мы не какие-то школьники, которые путают простые величины и получают на экзаменах двойки. Большинство наших сотрудников – ученые, имеющие высшую квалификацию. Мы давно уже приняли на вооружение множество теорий, о которых не ведали ни Ньютон, ни Лаграндж, ни даже сам Эйнштейн. В расчетах эти теории верны. Однако всё, с чем мы трудимся, на деле вытекает в ноль

– И вы решили – послышался чей-то голос из зала, – что существует некто, кто саботирует весь процесс? Блокирует течение энергии в тех самых установках, которые мы тут конструируем?

– Именно так.

– Но, помилуйте, Степан Иванович, зачем это кому-либо нужно?

– А вот это – Горный поднял вверх указательный палец – как раз и есть самая главная из вещей, которые я пытаюсь с вами обсудить.

– И у вас уже есть какие-то соображения по поводу вашей новой теории? – спросил кто-то другой из зала.

– Пока что у меня имеется только смутное представление о тех силах, что осуществляют это, но вот по поводу «зачем» – тут я склонен считать следующее: происходит это по тому, что мы просто не готовы к тому, чтобы некоторые нетрадиционные источники энергии попали к нам в руки.

Теперь из зала слышалось все больше насмешливых тонов.

– Нет, мы все понимаем – сказал кто-то – вы просто переутомились, Степан Иванович. Вам просто нужно в отпуск. Наша с вами работа кого угодно доведет до белого каления.

– И с чего вы вдруг решили, что человечеству рано иметь такие технологии, разработкой которых мы тут занимаемся? – задал свой вопрос уже другой из сотрудников.

– Ничего экстраординарного в моих выводах нет, поверьте – речь Горного нисколько не потеряла в тембре – достаточно просто вспомнить, что наше ведомство – прежде всего секретная военная структура. То, что мы тут разрабатываем, обязательно найдет свое применение, прежде всего, в военной технике. Боюсь, что ядерные бомбы покажутся детскими хлопушками по сравнению с той энергией, которой могла бы обладать наша страна, добейся мы прорыва в какой-нибудь из областей наших разработок.

– Надеюсь, вы не ведёте речь о каких-нибудь высших силах, Степан Иванович – немного насмешливо сказал тот же самый сотрудник, кто высказался до этого последним.

Аудитория слушателей продолжала иронизировать, хотя все и старались делать это сдержанно, оставаясь в рамках профессиональной этики.

– Насчет моей веры в высшие силы я, пожалуй, промолчу, но у меня все-таки есть кое-какие материалы, способные заставить каждого из вас изменить своё мнение на сей счёт – громко сказал Горный, чтобы его услышали в непрекращающемся шуме голосов.

Собравшиеся вновь притихли, когда их начальник вытащил толстую папку, а затем извлек из нее несколько каких-то снимков.

– Посмотрите внимательно, коллеги, не видите ли вы чего-либо странного на этих фотографиях?

Снимки веером разошлись среди присутствующих. На них были сфотографированы участки разных лаборатории, где находились всевозможные экспериментальные установки, разработанные в рамках различных проектов. С одной стороны, в этих кадрах не имелось ничего необычного, но если присмотреться…

– Данные снимки получены с помощью экспериментального фотооборудования, способного «просветить» различные уровни окружающего пространства – спокойным голосом комментировал просмотр фотографий начальник лаборатории. – Обратите внимание на некие, явно искусственные образования, находящиеся на каждом из снимков, которые можно разглядеть в непосредственной близости от созданных нами различных устройств.

Коллеги расхватали пачку распечаток и принялись их тщательно разглядывать.

– А если это дефекты пленки? – вскоре предположил кто-то слегка дрогнувшим голосом. Сотрудника явно шокировало увиденное, потому что на всех без исключения снимках виднелись некие полупрозрачные формы, напоминавшие собой огромных механических насекомых.

Уже через несколько минут ученые секретного ведомства совершенно другими глазами смотрели на своего руководителя. То, что розданные им снимки могли оказаться шуткой или фотомонтажом, как-то не укладывалось в их головах.

Негромкими голосами ученые принялись активно обсуждать между собой поднятую начальником проблему, обращаясь к Горному с наводящими вопросами, когда дверь со стороны главного входа открылась, и в помещёние буквально влетел ещё один человек. Вид его был взволнованным и подавленным. В руках он сжимал какой-то листок, который трепыхался, пока человек быстрым шагом направлялся в центр зала.

Взойдя на трибуну, тот попросил слова, и, получив одобрение от Степана Ивановича, взволнованно зачитал доклад.

Из сообщения, только что поступившего «сверху», сотрудникам всех лабораторий ведомства доводилось до сведения, что астрономы из Пулковской обсерватории, произвели, наконец, вычисление орбиты огромного астероида, обнаруженного недавно на окраине нашей солнечной системы. Космический объект двигался прямым курсом навстречу с Землей.

Столкновение двух небесных тел должно неизбежно произойти через десять месяцев и двадцать четыре дня…

***

Старый «Форд» резко затормозил у дома с низкой верандой, и громко зашуршавшие шины выбили из грунтовой колеи целую кучу пыли, которая стала тут же оседать по округе густым рыжим облаком. Привычным движением Саманта подтолкнула коленом скрипучую крышку багажника – та никогда просто так не открывалась. Вытащив увесистую сумку, девушка водрузила её на плечо и неспешно двинулась в сторону дома. Предстояло пополнить запасы лекарств, затем быстро перекусить и снова отправляться в соседний городок, откуда ещё утром позвонил местный фермер.

Следов деда нигде не наблюдалось. Обычно тот вечно сидел у крыльца в тени веранды, но сейчас будто испарился куда-то. «Наверное, снова отправился к ручью за лозой» – подумала она, прикидывая в уме варианты причин отсутствия старика, – интересно, найдётся ли в доме что-нибудь поесть?

Ещё как нашлось! На плите в кухне отыскался полный котелок с бобовым тортильос и несколько свежих лепёшек. Поставив на плиту чайник, Саманта вымыла с дороги руки, затянула в простой узел свои растрепавшиеся волосы и принялась за еду.

Кипяток ещё окончательно не подоспел, когда со стороны крыльца послышались шаги. Тотчас на веранду буквально ввалился Мигель, в руках которого торчал целый ворох прутьев. Ивовые ветки громко зашуршали, царапая по стенам веранды и наполняя комнату звуками человеческого присутствия.

Соломенная шляпа старика слетела с головы и держалась на шее одной только лентой. Когда охапка лозы оказалась уложенной в угол широкой веранды, Мигель смог, наконец, прикрыть свои седые волосы, нахлобучив обратно свой изрядно помятый головной убор.

– Ты уже вернулась, Санта, детка? Нашла чем перекусить? – старик окинул обеденный стол и, убедившись, что внучка не растерялась, пока он отсутствовал, удовлетворённо крякнул. Снова зашуршав своими ветками, он уселся на пороге и принялся делать перевязки, подвешивая пучки ивовых прутьев для сушки.

– Опять будешь плести корзины? Дались они тебе, дед! Туристов стало не так много в последние годы! – девушка покачала головой, оторвавшись на секунду от еды – и хватит называть уже меня деткой! Мне ведь уже двадцать три, если ты не заметил!

С продажей корзин дела в последнее время шли неважно, но Мигеля данный факт мало беспокоил. В конце концов, плетение действовало на него успокаивающе, и не существовало на свете силы, способной оторвать старика от этого простого, как мир, творческого процесса.

– Не упрямься, дорогая, ты же знаешь, что всегда будешь для меня маленькой Сантильей, даже когда тебе стукнет сорок – едва слышно пробормотал старик, и девушка пусть не увидела, но очень чётко почувствовала, как тот улыбнулся одной лишь половинкой рта.

Поглощая обед, Саманта ничего не ответила – она сегодня совсем не настроена на словесные перепалки. Вместо этого девушка заранее перечислила в уме список тех вещей и лекарств, которые собиралась взять с собой в предстоящую поездку.

Так уж вышло, что из близких людей кроме Мигеля у неё никого не осталось. Вот уже много лет подряд Саманте приходилось обитать здесь, в Сонойте, среди индейцев Юма и все эти годы мириться со странностями и причудами местных обычаев. Впрочем – положа руку на сердце, – она не могла бы сказать, что ей не нравилось жить в этом небольшом городке, расположенном в каких-нибудь трёхстах километрах от большого мегаполиса. Просто ей в те годы исполнилось десять, когда произошла страшная трагедия, после которой она осиротела…

Саманта часто с грустью вспоминала своих отца и мать, а также тот просторный дом, где они жили раньше. Но в ней текла кровь древнего индейского народа и здесь, в этом маленьком городишке, она вполне освоилась в своей взрослой жизни, отнюдь не чувствуя себя несчастной рыбой, внезапно вытащенной из воды на берег.

– Ты сегодня собиралась в Сан-Луисито? – неожиданно спросил Мигель – Тогда просто будь осторожней на трассе. Со стороны океана обещают сильный ветер, возможно, опять будут камнепады со склонов.

Девушка закончила с тортильос, облизала ложку и вздохнула. Пообещав деду, что поедет медленно и станет внимательно смотреть на дорогу, она налила себе чаю.

Родители Саманты погибли несколько лет назад, когда в один из дней, во время сильного урагана, случившегося в тот неспокойный год, крыша их дома внезапно обвалилась. Чудом выжила только одна она. Мигель приходился ей родным дедом и забрал девочку к себе, удивительным образом уговорив представителей органов опеки, что сможет самостоятельно воспитать её. Позже он даже нашёл достаточно денег, чтобы оплатить обучение девушки в ветеринарном колледже и всячески поддерживал внучку во время её пятилетней учёбы.

Сейчас, спустя непростые для них обоих годы, старик украдкой радовался тому, что его малышка выросла в высокую и красивую синьориту, и что её работа приносит пользу местным скотоводам. А какими радостными и восхищёнными глазами провожают её местные парни, когда его малютка Сантилья идёт вдоль улицы их родного города!

– Знаешь, деда, – сказала вдруг девушка, поджав губы и стараясь сохранить ровный тембр голоса – мне тут предложили постоянную работу на крупном животноводческом предприятии. Это совсем недалеко отсюда.

Саманта вот уже несколько дней вынашивала в планах этот разговор. И дальше уже тянуть не хватало сил, потому что свободное место ветеринара могло оказаться вскоре занятым кем-то другим, если она слишком затянет со своим решением.

Увидев, что дед по-прежнему молчит, она осмелела и продолжила.

– Так я буду всегда при деле, и смогу работать на одном месте, а не мотаться из одного города в другой – а потом, подумав, добавила – Тогда ты не станешь беспокоиться о том, что однажды я загремлю на своём «Форде» куда-нибудь под откос во время очередной поездки.

– Присядь-ка – Мигель не стал отрываться от своего занятия. Очередной пучок веток в его руках ловко обернулся бечёвкой и оказался отложенным в сторону. Тут же руки старика стали выбирать из охапки новые ветки лозы, формируя из них ещё один «веник».

Если до этого Саманта стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди, то сейчас она опустилась на ступеньку крыльца рядом с дедом. Посидев так пару минут, наблюдая за работой Мигеля, она глубоко вздохнула и склонила голову тому на плечо. Старик остановил работу, отложил свои прутья в сторону, затем замер, уставившись куда-то вдаль, долго не произнося ни слова. Наконец, не отрываясь от созерцания далёких гор на пустынном горизонте, он тихо спросил:

– Скажи, Саманта, а ты сможешь так?

– Как? Ты о чём?

– Сидеть на одном месте, чтобы никуда не ездить?

После этого он улыбнулся, и, скосив глаза на внучку, отвёл свою крепкую руку назад и обнял ту за плечо.

Странно, а ведь он почти никогда не называл её полным именем, предпочитая всевозможные уменьшительные значения имени девушки, ибо, – как в испанском языке, так и в местном родном индейском наречии – существовало множество вариантов изменённого имени Саманта. Она никогда не обижалась на все эти прозвища, искренне считая, что таким образом старик просто выражает свою глубокую привязанность к ней. Так оно и было, конечно, но не могла же девушка сидеть у пожилого человека на шее, невзирая даже на то, что по внешнему виду Мигеля невозможно всерьёз считать таким уж старым.

В разгар сезона её дед выращивал кукурузу, после продавая ту скупщикам. Он работал совместно с несколькими фермерами, у которых в наличие была различная сельхозтехника, и в целом они не бедствовали. К тому же дед Саманты плёл разные, большие и маленькие корзины, продавая затем их туристам на местном рынке. Вот только это год выдался жарким и засушливым. Урожай получился слабым. Похоже, пустыня надвигалась в сторону моря всё сильней. Да и с туристами стало заметно хуже.

Он никогда не говорил с внучкой про свой возраст и за все те годы, пока Саманта жила с ним, ей так и не удалось выведать у него или у соседей, сколько на самом деле её деду лет. Часто девушка ловила себя на том, что за эти десять лет не заметила, чтобы тот хоть как-то постарел, да и по внешним признакам не сразу поймёшь – шестьдесят, семьдесят лет Мигелю, или вообще восемьдесят.

Иногда ей вдруг казалось, что тому едва сорок, и тогда в голове Саманты вообще всё запутывалось. Словом, чудным образом её дед умел преображаться и принимать вид то дряхлого старца, то почти моложавого мужчины.

И вот сейчас вдруг он назвал её Самантой. Да ещё этот его обезоруживающий улыбчивый взгляд. Ох-хо… Да ведь не навсегда же она от него уедет! Будет жить, работать, а на выходные обязательно станет навещать своего единственного родного человека. Разве сможет она его оставить на совсем?

– Я знаю, что не сможешь меня бросить, станешь приезжать, да.

И снова эта улыбка и то чувство, будто дед прочитал мысли своей внучки. И как ему это удаётся? Ведь не колдун же он! Впрочем, кто его знает…

Надо признать, Саманта периодически становилась свидетелем многочисленных странных событий, связанных с Мигелем. К тому же девушка не раз наблюдала, как он принимал у себя неизвестных людей, приезжающих к нему из разных мест. И надо сказать, что среди них присутствовали не только индейцы, но также богатые гринго, мексиканцы или же янки. К нему наведывались как мужчины, так и женщины самых разных возрастов, и Саманта понятия не имела, кто они и откуда явились.

Невзирая на то, что уже долгие годы она живёт здесь, у самой границы с Соединёнными Штатами, Саманта долгое время испытывала уверенность в том, что её дед состоит в какой-нибудь подозрительной секте или занимается колдовством. Внешне Мигель никогда не выказывал неуважение к чувствам верующих, так как старался никогда не пропускать католических праздников, периодически посещая местную церквушку, и даже носил на шее серебряный крестик с распятием.

Одно время девушка пробовала заводить беседы с дедом на интересующие её темы, но тот либо отшучивался, называя себя «настоящим поборником веры», либо вдруг становился серьёзным и говорил что-то о великом духе, сновидениях или о брухо. Ей нечасто удавалось разговорить его, так как обычно Мигель старался отмалчиваться, либо настаивал, что пока ещё не пришёл срок для откровенных бесед. Однажды, по его словам, обязательно наступит время и тогда не только он, но и камни в пустыне заговорят.

– Я… не знаю, как ты заставляешь меня испытывать чувство вины – вздохнула Саманта и внимательно посмотрела в лицо деда – но вижу, что ты не станешь долго дуться на свою внучку, если однажды она сбежит из дома и захочет жить своей жизнью по своим правилам.

Она сказала это таким обречёно-шутливым тоном, что Мигель не выдержал. Несколько секунд он старательно сдерживался, но в его ясных глазах читалось столько веселья, что первым не выдержала сама Саманта. Она вдруг сдавленно прыснула, а затем слегка толкнула старика кулаком в плечо и окончательно рассмеялась. Точно так же шутя, тот вдруг отлетел на полметра, чуть не свалившись со ступенек, притворно потирая «ушибленное» её ударом плечо и засмеялся в ответ своим хрипловатым смехом.

– Ну, хватит уже, дед! Никогда не знаешь, что у тебя на уме. Я знала, что ты не станешь возражать.

Когда они вдоволь нахохотались и надурачились, Старик стал более серьёзен и вдруг спросил.

– Скажи, Санта, ты обещаешь мне поменьше водиться с Фиделем и его дружками? Старый ворон нашептал мне, что этот смазливый прохвост не теряет надежд увиться за тобой.

– Ох, опять ты про это? Ну, хватит уже! – Саманта скривилась и отвела взгляд, закатив глаза – Ты же знаешь, между нами ничего нет. Мы просто играем в одном оркестре, и ещё иногда танцуем. Я не виновата, что из всех партнёров он единственный, кто хотя бы одного со мной роста, а для танцевальных пар это важно. Пусть твои вещие вороны будут спокойны…

– Послушай, детка, – старик, казалось, вовсе не был рассержен от слов внучки. – Я ведь не против музыки и танцев. Я даже не против того, чтобы ты дружила с этой компанией и играла в оркестре. Просто…

Здесь старик закусил губу и посмотрел куда-то вдаль, далеко за плечо Саманты.

– Очень скоро всё изменится. Мир никогда не будет прежним. Наш город… В общем, духи гор принесли плохие вести для всех нас.

– Глаза девушки, вначале проявившие интерес к словам старика, вновь стали глядеть со снисхождением, Однако, она не нашла слов для очередных острот, которыми всякий раз сопровождались похожие разговоры. Старик слегка похлопал внучку по спине и внезапно разлившееся по телу тепло вперемешку со странной дрожью принесли в сердце какую-то далёкую, неясную тревогу.