Оппозитчики: путевые заметки водителя мотоцикла

Подъезжаем к шоссе, я притормаживаю, пропуская приближающуюся фуру, и сразу же получаю удар сзади. Это Волкодав. Въехал мне в коляску, замял левый нижний угол, себе загнул переднее крыло. Не останавливаясь, продолжаем движение. Я внутри своего шлема, как в скороварке, весь киплю от обиды и злости. Через пару часов отпускает.

Чем дальше на запад, тем красивее дорога, правда, достаточно узкая и с интенсивным движением. Все вольности с ПДД остались в восточной части Польши, здесь в основном не нарушают. В нескольких местах сужения, ремонт дороги, стоим в пробках, объезжаем самосвалы по обочине. Чем ближе к Кракову, тем круче холмы, по которым идёт дорога, местами напоминающая серпантин. В темноте въезжаем в Краков и проезжаем ночной город насквозь. Жалко, что совсем нет времени на осмотр, да и не увидим ничего в темноте. На заправке, предварительно заручившись поддержкой Волкодава, я опять выступаю с инициативой заночевать пораньше, но Штирлиц непреклонен – по плану сегодня мы должны быть в Чехии. Съезжаем на платный автобан в сторону пограничного города Катовице.

Дальше начинается мой личный ад: глаза слипаются, еду как в бреду. В темноте и тумане изо всех последних сил слежу за ослепительно ярким габаритным огнём Штирлица, он кружится перед глазами, оставляя длинные красные полосы. Иногда вдруг понимаю, что еду в сторону обочины, красный огонёк стоит неподвижно рядом с дорогой. Почему Штирлиц остановился? Нужно тормозить! Вдруг понимаю, что еду на придорожный столбик с красным катафотом, опять ищу в темноте Федин красный габарит. Местами один ряд шоссе отгорожен для ремонта пластиковыми столбиками со световозвращающим покрытием, которые стоят вдоль линии разметки. Эти столбики очень ярко светятся в темноте, возвращая свет моей фары. Иногда мне вдруг начинает казаться, что они идут не вдоль, а стоят поперёк дороги стеной, в которую я сейчас въеду, или, может, это я уже еду поперёк. За несколько километров до чешской границы понимаю, что всё, больше не могу, хоть убей, сейчас я просто улечу с дороги, я уже ничего не вижу и ничего не понимаю. Сигналю к остановке. Пью холодную воду, умываюсь и поливаю голову из бутылки, при этом роняю крышечку от бутылки на дорогу, и она катится к разделительному отбойнику. С криком «Крышечка!» бросаюсь на автобан её догонять, только Штирлиц успевает схватить меня за шиворот и остановить. Вот было бы обидно из-за дурацкой пластмассовой крышечки прокатиться орлом на радиаторе пролетающей мимо фуры! Немного прихожу в себя, добираемся до границы. Позже это моё состояние начинает использоваться как некий эталон: «Да он был как Боровский на чешской границе» и тому подобное.

Граница – пустая формальность, никаких очередей, перехожу её первым и засыпаю, лёжа на мотоцикле. Через минут двадцать подтягиваются ребята. Я снова в форме и готов продолжать путь. Плутаем по ночным улицам маленького пограничного городка, заезжаем на заправку за бензином и настоящим чешским пивом: мы же наконец в Чехии, чёрт возьми! Волкодав берёт на всех несколько бутылок безалкогольного пива и радостно приносит их на кассу. Хорошо, что продавщица, как следует рассмотрев нас и прикинув что-то в уме, спросила, действительно ли мы хотим безалкогольное. Заодно выясняем у неё, где можно переночевать: нужно вернуться обратно в центр городка, найти шоссе на Брно, и там километров через двадцать будет мотель. Делать нечего, едем в обратную сторону.

На наше счастье, находим мотель гораздо ближе – двухэтажное здание у дороги, разрисованное голыми женщинами на трёхместном велосипеде и прочими похабными картинками в стиле начала прошлого века. Звоним в домофон, и на чистом русском языке нам отвечают, что на пятерых нам могут предложить две комнаты, двухместную и трёхместную. Радостно соглашаемся, выходит хозяин и впускает нас с мотоциклами на задний двор. Внутри всё идеально чисто, красиво и зажиточно. Отправляем Ирму с Волкодавом в двухместный номер, сами со Штирлицем и Кощеем располагаемся в трёхместном, открываем пиво. Вдруг врывается Волкодав, говорит, в их номере кровать двухместная и не раздвигается, поэтому он будет спать с нами, в спальнике на полу. Выпиваем по бутылке пива и отрубаемся. Кажется, мы нашли свой ритм – ложиться в три часа ночи и выезжать в полдень.

Четыре

Волосатые мужчины – это прикол, по крайней мере для меня, всю жизнь коротко стриженного. Штирлиц и Кощей подолгу расчёсывают волосы гребешками, заплетают косы, спрашивают друг у друга резинки для волос (я подпрыгиваю). Завтракаем на заднем дворе рядом с мотоциклами. Не спрашивая, каждому приносят шикарную глазунью из трёх яиц и вкуснейший кофе «со сметанкой», что по-чешски значит со сливками. Разговариваем с хозяином, крупным усатым мужиком. Вроде бы чех, но по-русски говорит совершенно чисто, только иногда проскальзывают какие-то чудные интонации или слова. Оказывается, в его мотеле регулярно останавливаются разные мотоклубы во время своих поездок по Чехии. Хозяин приносит подробный атлас автодорог, фотографируем маршрут на мой фотоаппарат в разных масштабах. Дальше мы будем ехать по этим фотографиям.

Собираемся, делаем групповое фото у фасада мотеля и выезжаем на Брно. Прекрасная погода, жарко, еду в джинсах, майке и разгрузке. На радостях проезжаем несколько километров не в ту сторону, спрашиваем у местных дорогу, возвращаемся и попадаем на нужное направление. Пилим по прекрасному автобану, заправляемся, везде отличный бензин, разгоняюсь до 120 км/ч. Проезжаем мимо Брно и поворачиваем направо в сторону Праги. Через сто километров нам нужно будет ещё раз свернуть направо, в город Гумполец, и оттуда по дороге местного значения ехать к месту слёта.

Автобан петляет по горам и постепенно поднимается на перевал, дует очень сильный боковой ветер, на обгонах, с моей-то парусностью, мотает во все стороны, держу мотоцикл изо всех сил, обхватив его руками и ногами. Вдруг вижу, что в меня летит какая-то длинная и узкая хреновина, Штирлиц пригибается, хреновина пролетает у него над головой и падает мне под колеса. Как потом рассказывает Федя, это у обогнавшей нас машины отвалилась пластиковая накладка порога, а я подумал, что она металлическая, и обильно выделил адреналин.

Незаметно в дороге проходит весь день, я уже «вкатался», и пятьсот километров кажутся чем-то вполне естественным. В какой-то момент Штирлиц решает остановиться на обочине и посмотреть карту. Я спрыгиваю с мотоцикла, подбегаю и кричу всем, что вообще-то это страшнейшее преступление – останавливаться на автобане, можно только в крайнем случае при полной невозможности дальнейшего движения, а так через каждые несколько километров есть места для отдыха. Едем дальше, обгоняем фуру и видим съезд на стоянку, сворачиваем. За фурой Кощей, который шёл последним, не увидел нашего манёвра и проехал мимо съезда. Мчим догонять его, сворачиваем на первую заправку, к нам подбегают люди в кожаных одеждах и татуировках, обильно жестикулируют и говорят что-то по-немецки, показывая на мою коляску и на автобан в сторону Праги. Ага, понятно: видели такой же мотоцикл, значит, нам нужно дальше. Через некоторое время догоняем Кощея, наша команда опять в сборе.

Незадолго до съезда на Гумполец останавливаемся заправить полные баки, чтобы на поляне случайно не высохнуть, перекусываем. Волкодав подходит к Зелибоберу, слушает, как работает мотор на холостых, и говорит: «Вот слушаю я твой мотор и понимаю, что с моим просто всё в порядке». Ох и зря же он это сказал, но я ещё этого не знаю и расстраиваюсь. Опять гоним на полную по автобану, вот уже и съезд на Гумполец, Штирлиц включает поворотник, я бросаю взгляд в зеркала: задние вроде бы поняли наш манёвр. Съезжаем, опять смотрю в зеркала: никого. Сигналю Штирлицу. Останавливаемся. Ждём. Звоним – все телефоны недоступны. Обратно на автобан заехать никак нельзя. Ждём.

Подходит парень, разглядывает мотоциклы, разговариваем по-русски. Он то ли с Украины, то ли из Молдавии, живёт и работает в Гумпольце. Решаем заехать в город купить пива и пополнить наличность в банкомате. Взяли по бутылочке, сидим с Федей на мотоциклах у супермаркета, посасываем пивко, разговариваем. Я успокаиваю Штирлица, что в Чехии, мол, можно за рулём кружку пива выпить, у меня родители живут тут недалеко, в Австрии, и мы с папой всегда так делаем, а уж он точно знает. Прошёл уже час, начинаем волноваться: может, не дай бог, авария? Или они все-таки не увидели нас и проскочили? Но почему так долго не возвращаются? Наконец звонит Ирма, говорит – «Вояж» сломался совсем, Кощей разобрал весь мотор, там то ли клапана позагибало, то ли ещё что, дело плохо. Ещё через час Ирма и Кощей бросают Волкодава и приезжают к нам, решено вместе доехать до места слёта, чтобы найти там труповозку и прислать её за «Вояжем». Волкодаву тем временем дано указание скатить мотоцикл с автобана, так как там опасно останавливаться для погрузки.

Немного блуждаем по Гумпольцу и выезжаем не в ту сторону, останавливаемся спросить дорогу. Прохожих нет, несколько легковушек проезжают мимо не останавливаясь, пассажиры радостно машут нам руками. И тут, на наше счастье, с горы на велосипеде едет спортивного вида бабулька, хорошо так разогналась, видимо рассчитывая укатиться как можно дальше и сэкономить силы. Кощей бросается наперерез, экстренное торможение, бабулька остановлена. Разочарованная пожилая велосипедистка пытается разобраться в наших картах, схемах и фотографиях, что-то объяснить, но общих слов у нас недостаточно. И вот отважная спортсменка принимает решение проводить нас до нужного выезда. Разворачиваемся и всей нашей рычащей колонной с велобабкой во главе въезжаем обратно в Гумполец и проезжаем по старинным брусчатым улочкам до нужного выезда. Я бы многое отдал, чтобы увидеть это зрелище со стороны. В довершение всего перед последним поворотом бабулька слишком резко тормозит и падает. Слезаем с мотоциклов и бежим её поднимать, но нет, помощь не нужна, всё в порядке, только лёгкие ссадины.

Наконец мы на финишном участке дороги, которая петляет между красивейшими холмами, покрытыми сосновым лесом, сочными зелёными лугами и сонными чешскими деревушками, где в этот закатный час на улицах уже ни души. После серии длительных торможений на спусках у меня «проваливается» передний тормоз. Очевидно, перегрев, скорее всего, нужно будет поменять тормозную жидкость: набрала воды за два года. Пользуюсь только задним и боковым тормозами и активно торможу двигателем.

Последний крутой спуск к реке Сазаве, и мы на месте слёта, в заповедной зоне отдыха Створидла. Несколько деревянных домиков, загорающие и купающиеся «гражданские лица», и наконец въезд на поляну, отведённую для участников мотослёта. Несколько десятков «Уралов» и «Днепров», палатки, надписи на русском языке, серпы с молотками, красные звезды, люди в советской военной форме – здесь явно многие ностальгируют по социалистическому прошлому, да и большинство участников его застали в самом расцвете: средний возраст присутствующих за сорок.

С нас не берут плату за въезд, встречают овацией: оказывается, мы самые долгожданные гости. Праздник не начинали, ожидая нашего прибытия. Павел – организатор мероприятия – просит нас подняться на сцену, произносит пламенную речь на непонятном нам чешском языке, нам аплодируют, мы глупо и радостно улыбаемся. Постепенно начинаю понимать: мы сделали это! На сцену вызывают Норсу, который уже дня два как приехал: его награждают в номинации «Прибывший из самого далека», ведь Саша проделал путь в Чехию на своём «Волке» из Хельсинки через Швецию, Данию и Германию, преодолев более двух тысяч километров. Грохочет фейерверк, мы бежим в кафе «Новый Коленвал» и наконец-то выпиваем прекрасного пива «Крушовице», разлитого в настоящие стеклянные бокалы.

После нескольких бокалов вспоминаем про Волкодава, ищем Павла и объясняем ему ситуацию. Ещё через некоторое время приезжает грузовик с какими-то, как нам сказали, холодильниками. Грузовик разгружают и отправляют за бездыханным «Вояжем», он возвращается уже в полной темноте, народ на руках выносит мотоцикл из кузова, офигевший Волкодав рассказывает подробности. Он долго толкал своего железного коня до съезда с автобана, успел и поспать на газоне, и прогуляться в поисках автосервиса – один был как раз рядом со съездом, но по случаю вечера пятницы был закрыт, – и даже прокатиться обратно до своего мотоцикла с местными полицейскими.

Праздник продолжается, в темноте сжигают деревянную пятиконечную звезду. Не знаю, что этим хотели сказать чехи, у меня возникают ассоциации то ли с масонами, то ли с Ку-клукс-кланом. Горит огромный костёр, играет оркестр с настоящим контрабасом, люди дружно поют походные песни по-чешски. Мы не понимаем слов, поэтому разжигаем свой собственный костёр рядом со своими палатками, пьём пиво, разговариваем и смеёмся. Подходят разные пузатые и бородатые дядьки, угощают пивом, на ломаном русском языке просят разрешения просто посидеть рядом с настоящими русскими мотоциклистами и послушать такую приятную русскую речь.

Перемещаюсь в кафе «Новый Коленвал», здесь Штирлиц и Кощей в окружении чешских друзей танцуют рок-н-ролл, во всю глотку орут песню «А я риба, я риба». На полу в алкогольной коме лежит на спине один чешский персонаж. Минут через пятнадцать Персонаж начинает сучить ногами и перемещаться по полу, вращаясь вокруг собственной головы. Проходит время, и Персонаж с трудом встаёт. Он видит окно, протягивает к нему руки и хочет подойти, глотнуть свежего воздуха, но сразу же теряет равновесие и делает шаг назад, шаг в одну сторону и пару шагов в другую. Получается чудовищный танец вокруг собственной оси с протянутыми к окну руками. Штирлиц запевает «Земля в иллюминаторе видна», мы с Кощеем, смеясь до слез, подхватываем, ничего не понимающие чехи пытаются подвывать.

Танцы продолжаются. Я наблюдаю за Персонажем дальше: он, шатаясь, подбирается к столу, на котором стоят чьи-то полупустые бокалы, сливает в пустую пепельницу пиво, туда же выливает остатки водки из бутылки и прямо из пепельницы выпивает залпом. Секунду в его мозге идёт термоядерная реакция, после чего Персонаж отключается и падает обратно на пол. Мне его жалко. Наверное, завтра он умрёт от похмелья. Просто проснётся, тряхнёт головой и не захочет дальше жить.

Пять

Просыпаюсь от возмущённой речи на чешском языке где-то совсем близко за спиной. Высовываюсь наружу: солнце ещё не встало, но небо уже светлое. Кощей в трусах и майке пытается залезть в чужую палатку.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Да я пытаюсь поспать, а тут какая-то херня началась.

– Палатку, что ли, потерял?

– Угу…

– Ну пойдём провожу.

На 10.30 утра назначен сбор колонны для покатушек по окрестностям. С квандрантной головой опять вылезаю из палатки. Первое, что вижу, – вчерашний Персонаж, умытый, гладко выбритый и полностью одетый, прогревает свой бело-синий «Днепр», оформленный в стиле «Индиан». Во даёт мужик! Да и вообще, наша команда тут самая помятая: все чехи, вчера так бурно зажигавшие, уже на ногах, бодры и свежи, как утренние розы, и готовятся к выезду. Может быть, в процессе эволюции у них исчез похмельный синдром?

Бежим в кафе в надежде успеть позавтракать. Хозяева ни слова не понимают по-русски, спрашивают: «Do you speak English?» Перехожу на английский (до этого момента я считал, что могу неплохо изъясняться на этом языке) и пытаюсь объяснить, что мы хотим блинчики и яичницу, но хозяева опять ничего не понимают. Видимо, мы с ними изучали разные английские языки. На помощь приходит Штирлиц – вот ведь пропадает в человеке актёрский гений! Жестами и мимикой он мастерски изображает и шипящую яичницу, и блинчики со взбитыми сливками, да так, что хозяева сразу же бегут готовить. За эту сцену его бы взяли в ГИТИС без конкурса.

Все готовы, я в седле, Волкодав с фото- и видеоаппаратурой забирается ко мне в коляску. Около двухсот мотоциклов колонной выезжают из лагеря. Организация движения безупречна: где-то далеко впереди нас ведёт Павел на своём новеньком «Гирапе», несколько его помощников в оранжевых жилетках поочерёдно обгоняют колонну и перекрывают движение на перекрёстках. Скорость умеренная и адекватная условиям движения, можно внимательно рассматривать окрестности. И впереди и сзади, сколько хватает глаз, без конца и без края идут мотоциклы, из которых добрая половина – колясочники: вот где понимаешь истинную грандиозность мероприятия. Едем по лесам и полям, по асфальту и по пыльным грунтовкам, крутыми серпантинами спускаемся к рекам и взбираемся обратно на холмы. Часа через три заезжаем в город Светла-над-Сазавой, на высокой стороне реки на скале возвышается живописный замок, мы переезжаем Сазаву по мосту, проезжаем по главной площади мимо городской ратуши и попадаем к железнодорожной станции. Заняв практически всю привокзальную площадь, мотоциклы паркуются в несколько рядов. Нас приглашают на обед в специально забронированный ресторан. Ничто так не помогает от похмелья, как утренний прохват по горам и плотный обед с пивом! Часам к четырём так же организованно возвращаемся на место слёта.

Устраиваемся на солнышке, расслабленно беседуя и потягивая холодное пиво. Какой-то молодой чех в угаре периодически пробегает по лагерю, размахивая красным флагом и бешено крича «Ура-а-ал!!!». Пока Волкодав колдует с мотором в попытке реанимировать свой аппарат, Кощей пытается продать «Вояж» чехам как есть, неработающим и без документов, причём даже находит желающего приобрести этот эксклюзив за десять тысяч крон. Но Волкодав непреклонен: друзей не бросают в беде.

В кафе «Новый Коленвал» работает мужичок лет пятидесяти, две молодые аппетитные девушки и маленькая девочка лет десяти – ангельское создание со светлыми кудряшками и огромными голубыми глазами. Кто из них кому кем приходится, я так и не понял. Бедное дитя уже опять работает без устали, а ведь вчера она наравне со взрослыми до глубокой ночи уносила и приносила посуду, принимала деньги, наливала пиво, отсчитывала сдачу и отвечала на вопросы невменяемых пьяных дядек. Возникает желание удочерить ребёнка и увезти подальше из этого вертепа.

Ко мне на машине приезжают родители – как я уже говорил, они живут в двухстах километрах от места нашего слёта. Мама привозит мне в пластиковой бутылке домашний компот, это так трогательно. Представляю родителям своих друзей, гуляем по лагерю, по берегу Сазавы, пьём с папой пиво, мама ест мороженое. Часа через два родители уезжают. Как здорово, что они выбрались ко мне в такое место, ведь между нами такие расстояния, так редко удаётся видеться.

Но праздник продолжается, постепенно темнеет. Штирлиц делает великое открытие: обычный стеклянный бокал пива, подсвеченный снизу фонариком, превращается в напиток под названием «Радиация». Со светящимися в темноте бокалами мы носимся по поляне, кричим нечеловеческими голосами «Радиация!», «Чернобыль!», «Мы все умрём!!!» и чокаемся с прибалдевшими чехами. В полночь дают восхитительный салют. В кромешной темноте, как в космосе, прямо над головой разрываются огромные шапки из искр и звёзд, а грохот выстрелов вытряхивает всю душу и эхом улетает вдоль реки. Жаль, что Штирлиц с Кощеем всего этого не запомнят, утром придётся пересказывать.

Шесть

Праздник кончился, вот уже и почти все чехи разъехались, пока мы спали. Волкодав делает последние попытки завести «Вояж» и терпит полное фиаско – решено оставить драндулет на попечение Павла до лучших времён. Павел выдаёт Кощею снятые с какого-то мотоцикла пружинки, он быстро ремонтирует задний тормоз. Я не могу найти ключи от Зелибобера, зато нахожу в палатке Штирлица свой чехол от чехла, позже нахожу и ключи. У меня ведь вообще ничего никогда не теряется, просто бывает, что я не всё могу сразу найти.

На прощание одна из новоколенвальских девушек просит Кощея прокатить её на мотоцикле. Кощей сажает её за собой, так как коляска уже забита вещами, стартует с пробуксовкой, выбрасывая из-под колёс землю и траву, в боковом скольжении летит по поляне и бьётся люлькой о мусорный бак. Девушка потрясена, эффект достигнут. Волкодав залезает ко мне в коляску и берёт на руки мою сумку с вещами. Нам машут руками Павел и его подруга Габи, несколько оставшихся на поляне чехов, а парень, который вчера бегал по лагерю, где-то оставил свой флаг, поэтому он снимает штаны и с бешеным криком «Ура-а-ал!!!» машет нам на прощание своим достоинством. Мы даже не обижаемся – видно ведь, что от всей души. Выезжаем в сторону Праги.

Едем очень бодро, впереди меня Штирлиц и Норсу, у которого за спиной развевается маленький финский флаг. Через несколько часов, попав под небольшой дождик, въезжаем в Прагу по высоченному и широченному мосту, дух захватывает от открывшегося вида и красоты. Весь город в красных черепичных крышах, под которыми пышно кучерявится зелень.

Паркуемся на одной из центральных улиц и идём гулять. Прага невообразимо красива, вся в резных башенках, уютных домиках, узких старинных переулочках. Ощущение, что попал или в кукольный театр, или в шоколадный торт. Жара стоит страшная, мы спускаемся через исторический центр к реке и выходим на Карлов мост. Это наша Первая Специальная Миссия. На Карловом мосту есть бронзовый барельеф, который нужно потереть в определённом месте и загадать желание, которое от этого обязательно сбудется. Штирлицу кто-то из знакомых перед поездкой дал наказ загадать в этом месте желание, какое – мы так и не узнали. К барельефу стоит очередь, заветное место затёрто до блеска.

Выполнив задание, возвращаемся обратно к мотоциклам. В кожаных штанах чудовищно жарко, хочется есть и пить, глаза начинают потихоньку вылезать из орбит. В полуобморочном состоянии захожу в кафе, заказываю отвратительную пиццу и пиво за страшные, по сравнению со Створидлой, деньги. Перекусив, расходимся по магазинам за сувенирами, я наконец-то переодеваюсь в джинсы. Нам предстоит Вторая Специальная Миссия. Некоторое время назад Кощей на бульваре в Москве выпивал с чешской учительницей русского происхождения. Нам нужно найти школу, в которой она работает, и оставить ей в подарок на день рождения духи «Красная заря».

Район, где живёт и работает Учительница, – вроде нашего Бутова, где-то на окраине Праги. По карте находим нужную дорогу, приезжаем в заданный район и немного блуждаем по местности. В какой-то момент заезжаем на горку и понимаем, что проехали нужный нам левый поворот. Останавливаемся у бордюра и, чтобы не искать разворот, решаем скатиться задним ходом вниз до перекрёстка и потом пересечь улицу поперёк в нужном направлении. У перекрёстка останавливается автомобиль, потрясённый водитель наблюдает за тем, как с горы задним ходом один за одним к нему подъезжают пять мотоциклов с российскими номерами, из которых два с коляской. Может, у нас в России все так ездят!

Находим наконец школу, естественно, закрытую по случаю воскресенья. Кощей по-английски расспрашивает местную жительницу, которая, как оказывается, знает нашу Учительницу и соглашается передать ей подарок. Прощай, Прага! Выезжаем из города на северо-восток в сторону Градец-Кралове и Вроцлава.

Остаток дня проходит в дороге. Ехать с Волкодавом в коляске даже здорово, мотоцикл сразу стал устойчивее, я могу гораздо быстрее проходить правые повороты, не боясь задрать люльку, а на максимальную скорость мой изящной комплекции пассажир никак не влияет. Вот если бы ещё он не забыл на остановке мою сумку, которую держит на руках… Приходится возвращаться. Теперь перед каждым стартом все дружно напоминают Волкодаву: «Парашютики не забываем! Не забываем парашютики!»

По заведённой традиции глубокой ночью пересекаем польскую границу, от папы приходит эсэмэска: «Только что узнал, что в Чехии ноль промилле, будь осторожен». Очень вовремя! Ищем ночлег и наконец въезжаем в живописный городок, на вид маленький: всего несколько десятков домов стоят вдоль шоссе. Сворачиваем по указателям на гостиницу, в которой не оказывается мест, но нам говорят, что есть ещё одна, дальше, в глубине городка – это через парк. Грохочем по булыжным мостовым, проезжаем тёмный парк, старинные виллы, вывеску «Минеральные источники». В одной из вилл расположен отель «Фредерик», названный так в честь товарища Шопена. Снимаем две комнаты на ночь, нас кормят бутербродами и пивом, кухня уже закрыта. Во всей этой роскоши, такой пыльный и грязный, чувствуешь себя немного не в своей тарелке, но до чего же здесь красиво и уютно! Разбиваемся на тройки и расходимся по номерам. Пока Штирлиц принимает водные процедуры, мы с Кощеем выходим на балкон, огороженный мраморной оградой, раскуриваем кубинскую сигару и разглядываем окрестные горы и виллы. Сигара, правда, у нас одна на двоих, но какая разница. Жизнь удалась!

Семь

Утром нам, как и обещали, накрывают «добрый» завтрак: сыры, кофе, горячие булочки, конфитюр. Накрапывает дождь, ужасно не хочется никуда уезжать. Но сегодня мы должны быть в Белоруссии: в полночь у ребят закончатся визы, и впереди около шестисот километров. Решаем не заезжать в Варшаву, чтобы не стоять в пробках, и едем дорогами местного значения через Радом и Люблин. Шоссе петляет по равнинам, ехать весело и интересно, обгоняем фуры, держим скорость около 100 км/ч. К вечеру подбираемся к белорусской границе, но становится очевидно, что мы не успеваем в Брест до полуночи. И тут Волкодав, который разглядывал атлас, пока я пилотировал мотоцикл, обнаруживает ещё один переход, километров на сорок южнее Бреста, – мы принимаем решение ехать туда.