История

Очень хорошо. Два бодрых и мотивированных тела, нам ох как теперь не лишние. За то, что они будут тренироваться вместе с нами, они отработают на «стройке века» по полной!

Вот мы и вкалывали, всё лето, постоянно высылая дозоры в сопровождении собак, не идёт ли тёмная армия зла, по наши души. Но бог миловал. И надо сказать, мы успели закончить практически всё, что планировали. Когда стоит на кону жизнь – это сильно, знаете ли, способствует трудовому энтузиазму. Работали, не разгибаясь вплоть до поры, когда настало время плыть на земли Осенней Охоты.

Тронулись ограниченным составом. Я, сын, Хатак, Ярик, главный по погоде – Найдёна и охотники Правильных Людей.

– Мы никому не отдадим наши земли – очередной «оратор» надрывал глотку, потрясая копьём, под одобрительные выкрики охотников на большом сходе племён на землях Осенней Охоты. – Пусть придут, и мы опять угостим их нашими копьями, как много лет назад. Их трупы будут глодать вонючие гиены и шакалы!!!

– Да-а-аа!!!

Ну, вообще-то, эти зажигательные речи были не столь складны и красочны. Со стороны нашего современника всё звучало бы как «Быр-быр, хыр-быр, о-о, быр-хыбыбыр ух ага!!!» и множество кривляний рожей, угрожающих поз и тыканьем копьём в разные стороны. Но, тем не менее,факт! Союз племён решительно настроился воевать со Старыми Людьми. И все многочисленные выступающие, практически не отклонялись от генеральной линии – выйдем во чисто поле, и надаём супостату….

Решение, большим сходняком всех охотников союза, принято! Теперь последуют, так объяснил мне Хатак, «кулуарные тёрки» среди самых авторитетных охотников и вождей племён в более узком составе. Шаманы тоже будут активно участвовать в этом процессе, тоже, естественно не все, а самые авторитетные. Но это уже завтра, а сегодня, глубокой ночью я возвращался в лагерь, томимый нелёгкими думками. Видя моё состояние, молчали и все остальные. И лишь когда мы расположились возле маленького костерка и Найдёна, остававшаяся на «хозяйстве, обнесла нас кружками с горячим варом и мягкими лепёшками, Хатак многозначительно пошевелил бровями и издал своё классическое

– Кгм?

– Да, старый, да. Мы будем сражаться. Но ты же понимаешь, что сражаться, так как собираются они – я махнул в темноту, где в дали, глухо, всё ещё гудела толпа охотников – я не только не хочу, но и не буду. А как совместить моё видение битвы и героические выкрики остальных – соберёмся в толпу и… ух, как всем наваляем, я пока сообразить не могу.

– Средний размен при столкновении меж нами и ними один к двум, а зачастую и трём.Очень плохая статистика. – Артём задумчиво смотрел на рдеющие угли – Если дойдёт до свалки, а оно обязательно дойдёт, физическая мощь неандертальцев ещё больше увеличит эту пропорцию, и не в нашу сторону.

– Да. Наша жалкая горстка, словно капля в море, растворится в этой неорганизованной толпе, и ничем не сможет помочь, даже имея превосходное оружие и доспехи….

– Я буду говорить с охотниками – Хатак кивнул головой – есть ещё такие, кто послушает старого ходока.

– Да, говори. Я тоже буду говорить с шаманами, но боюсь, мой старый друг, нам не хватит авторитета стронуть всю эту глыбу инерции, что сейчас кипешует там…. Ах, если бы был жив Чёрный Лис и его люди! Как не вовремя они ушли в туманную долину предков! С ним мы могли бы выставить хоть слабенькую, но хоть какую-то линию щитовников, за ней поставили бы суличников и лучников, встретили бы набегавших булыганами из камнеметалок…. Мечты, мечты…. Ложитесь спать. Поздно уже. – Я поднялся на ноги и провёл ладонью по головке Найдёну, сидящую рядом и внимательно слушающую наши разглагольствования. – Пойду, посижу на «Красавце», помедитирую на воду.

Думки, думки…. Как стремительно время! Казалось, лишь вчера, на этом же месте, я также сидел и смотрел на лунную дорожку в обнимку с Соле, обсуждая мои «проблемы». Да, проблемы.Я внутренне усмехнулся, сейчас они куда как круче.

Сзади послышались шаги.

– Чего не спишь сын?

– Разве тут уснёшь. Ранней весной нам придётся схлестнуться с толпой неандертальцев. Это не в кино сходить на Голливудский боевик «300 Спартанцев» или в бугурте поколбасится ради адреналина. И кстати, откуда такая уверенность в сроке – ранняя весна? Да ещё и место почти известно! Это вообще, как? А? Батя?

– Это потому – я пожал плечами – что тут нету ещё своих Ганнибала и Цезаря. Сунь Цзы не написал мудрый талмуд под названием «Искусство Войны». Нет партизанского движения и тактики «выжженной земли». Ещё долгие тысячелетия люди будут воевать толпа на толпу, кто кого…. И, кстати, в толпе тоже есть смысл. Вместе не так страшно….

– Ну, да, ну да…. Но откуда уже известно место! И время! Договариваться, что ли будут?

– Я тут сынок подальше твоего, но тоже многого не понимаю. Завтра поговорю с шаманами, может что узнаю. Может и правда, будут договариваться? Простые времена, простые нравы. Договорились заранее, чтоб друг за другом по прериям не бегать, собрались в кучу, надавали тумаков…. Кто победил, тот и молодец!

– Бред какой-то!

– А выстраиваться в линию и ловить залп грудью, и это в восемнадцатом веке, не бред? И заметь, по очереди! В тебя шмальнули, ты шмальнул, опять в тебя, снова ты, и ни-ни без очереди.Нельзя нарушать эстетическое чувство прекрасного у генералитета, взирающего на всё это с высокого бугра! Как вся «просвещённая Эурооп-па» возмущалась, когда солдаты Суворова, Александра свет Васильевича, делали залп и в штыковую, не дожидаясь ответного! Что ты! Енералы ихние визжали как резанные. А тут…. Мы и неандертальцы, словно два территориальных животных сойдемся,чтобы выяснить, чья же это земля. А они, как ты знаешь, всегда сходятся в лоб.

– Мы тоже пойдём в лоб? – Артём смотрел на меня очень серьёзно – Мы бы могли пересидеть тревожные времена, хоть на то же стороне Волги. Там нас, точно, ни кто не достанет.

– Ты задаёшь очень тяжелые, но справедливые вопросы, сын. Ты знаешь, я не без башенный отморозок которому лишь бы подрастя, и у меня крутилась мысль сорваться с места и пересидеть тревожные времена, где-нибудь в тихом уголке, но…. Всегда есть но, сынок. И эти но, в этот раз, слишком весомы.

Наше племя очень маленькое и ещё долго, несколько поколений точно, будет зависеть от притока свежей, сторонней крови. Мы можем устранится, но тогда нам этого не простят. Никогда. Нас не поймут даже наши. Хатак, Видящая, остальные. Это сражение сынок не за абстрактные идеи, что лучше коммунизм или капитализм, и не за то, чтобы выяснить чей бог правильней. Не за тяжелые желтые кружочки, которые сами по себе ничто, ни съесть, не выпить. И не за оскорблённые чувства могущественного монарха. Это драка за выживание вида. И не важно, выиграют кроманьонцы у неандертальцев или проиграют, для всех мы будем парии. Если выиграют наши, нам здесь не жить. Проиграют, нам всё равно придётся уходить с этого места. Как я помню, некоторые учёные высказывали мысль, что наши предки и неандертальцы пересекались меж собой пару тысяч лет. Эдак замучаешься бегать. Тем более, как показала история, кроманьонцы неандертальцев, так или иначе, пережили.

И опять же, куда бежать? Кочевой образ жизнь не для нас. То место, еде мы живём сейчас, идеально. Сама природа огородила участок плодороднейшей земли, на котором год от года оседает благословенный ил, каменной стеной с тыла и тремя реками по бокам. Таких мест ещё поискать, не сразу найдёшь! На подобном механизме природного удобрения берегов,было дело, просуществовала несколько тысяч лет одна из величайших цивилизаций земли. Помнишь такую? Египет называется. Нил и 21 веке сдабривает живительным сапропелем свои берега дважды в год кормя, тем самым, мириады живых существ, и человека в том числе.

Там, где мы живём сейчас, земля без труда прокормит на порядки больше людей, чем есть сегодня в нашем племени. И не оскудеет. Через пятьдесят-шестьдесят лет технологическое преимущество и численность нашего племени будет такова, что мы разотрём в порошок любого пассионария, у которого только возникнет мысль поделиться с нами нашим жизненным пространством. И нам, я думаю, даже ни чья помощь не понадобиться! Мы сынок, всё равно найдём это долбанное железо, мы приручим лошадей, и тогда латная пехота да тяжелая кавалерия любому, хоть неандертальцу, хоть кроманьонцу, хоть реликтовому гоминиду покажет, чьи в лесу шишки.

– Ты далеко смотришь, отец. – Артём задумчиво поглаживал аккуратную бородку, которую он отпустил.

– Да, далеко. И тебе советую. Неизвестно как отреагирует твой организм на переход через аномалию. Я вот всё ещё молодею. Очень медленно, правда, но всё же. Возможно это коснётся и тебя? Молодеть может и не будешь, но и стариться не станешь, а? – я подмигнул ему – А наши дети? Вдруг они будут Мафусаилами какими-нибудь?

– Хм! Неисключено.

– Во-от, поэтому зри в корень, как сказал Козьма Прутков! То бишь, в перспективу.

– Значит, идём воевать, так, отец?

– Да. Так или иначе. И это гнетёт меня сильнее всего. Рецепта, как нам не то что выиграть, а просто непогибнуть в этой заварушке у меня пока нет.

– Не журись батя – сын положил руку на моё плечо и слегка сжал его – будем думать все вместе. Время ещё есть.

– Да – согласился я – время ещё есть. Но не так много, как хотелось бы.

Помолчали.

– Почему племена не отступят, отец? Земля практически пуста. Зачем бодаться за довольно большой, но всего лишь кусок территории.Иди куда хочешь, и будет тебе там счастье.

– Ты думаешь, я семи пядей во лбу? – я усмехнулся – Знаю ответы на сакральные вопросы мироздания?

– Но мысли-то у тебя по этому поводу есть? Не верю, что ты об этом не задумывался.

– Хэ, мысли! Мыслей, у Великого Знающего, в голове вагон и маленькая тележка. Могу озвучить некоторые из них, а уж, каково мера их достоверности… – Я пожал плечами.

– На Руси и в двенадцатом веке, у некоторых лесных народов, считалось, ушел человек из деревни дня на три, считай – помер. Вернулся обратно, его в баню, в карантин, на недельку. Вдруг это не он, а некто, кто влез в его шкуру? Поэтому пусть под замком посидит, покажет свою истинную сущность. Тёмные времена. Такого у многих народов полно было, и даже в гораздо более поздние эпохи. Сейчас, сынок, земля не круглая, и даже не плоская, она – Терра Инкогнито! Земля Неизвестная! А значит – угрожающая! Таких как Хатак, Белая Волчица и им подобные, сейчас единицы. Тех, кто идёт за горизонт. А остальные… остальные, в своей массе, живут и так весьма напряжённо и тревожно, что бы искать в непонятных далях приключения на свою жопу. Может ли позволить себе сорваться племя в неизвестные земли просто так? Где там, в этих землях, удобные источники воды, и желательно, с как можно более безопасные переходы к ним? Где поляны с питательными кореньями и ягодами? По каким тропам движутся стада антилоп и быков? Что за хищники там? Какие? Есть ли удобные места для зимовок? Не заняты ли?

Любой из этих факторов или многих других, окажись неблагоприятным, может поставить племя на грань гибели. Потеряй союз племен землю Осенней Охоты, и я думаю численность людей, проживающих тут, резко сократится. Без такой жирной кормушки малочисленные племена если и переживут зиму, то с трудом. Да и большие… ртов-то много. Три-пять зим и здравствуй полярный песец. Все, конечно относительно, все не умрут, перестроятся, но людей, в процессе, потеряют не мало.

– То есть, они не уйдут, пока что-то резко не стронет их с места. Нечто, что поставит их на грань выживания? Например, поражение в войне.

– Или перенаселение территории.

– Как племена Старых Людей.

– Нет, их стронула, скорее всего, экологическая катастрофа. Вряд ли численность какого-либо вида человечества может угрожающе увеличиться слишком быстро. Один процент в сто лет. Вот какие цифры называют учёные в скорости прироста человечества, где-то в этот период. Заметь, всех видов человечества, на всей Земле.

– Учёные знают? – брови Артёма иронично вздёрнулись.

– Ну не совсем же с потолка они эти цифры озвучили. Я и сам, знаешь ли, посмотрел тут, поспрашивал…. Думается мне, что местные племена болтаются по определённым маршрутам не одну сотню лет. И если ничего не изменится, будут болтаться и дальше. Консерватизм – это не политическое явление в среде человеческого социума, а его природная черта. «Что пращурам хорошо – то и нам сгодится!». «Отец терпел, и нам велел!». Это всё – я постучал себя по лбу – отсюда. И если в более поздние эпохи, консерватизм тоже не всегда плохо, то сейчас это один из факторов выживания. Пока, люди только копят пассионарный потенциал.

Мы снова замолчали.

– Чтож, – Артём вздохнул – значит, война.

– Да….

В последующие два дня шли бесконечные разговоры и обсуждения, и я всё больше впадал в уныние. Несмотря на то, что мы «проповедовали» своё видение, как должно сражаться, общий настрой был не изменен – соберёмся в кучу и ух, как наваляем. Тяжелое наследство предков, мать его! Только толпа может противостоять серьёзной угрозе.

Не помогли рассказы, как мы перебили Старых Людей, не потеряв ни одного человека. Да, все удивлялись, цокали языком, хлопали по коленям и качали головой, но вывод делали совершенно не тот, на который я рассчитывал. Охотники не спрашивали, как и почему это у нас произошло, а собирались сделать тоже самое. А что, они смогли, значит и мы смогём! Эгоцентрический взгляд на реальность. Даже когда мы показательно отлупили, своим коротеньким строем, втрое превосходящие силы охотников, и тогда, лишь единицы, задумались над тем, что мы говорим.

Совет бОльших вождей и шаманов, на котором я продемонстрировал камнеметалку, копьеметалку и плетёный из лозы щит, то, что можно быстро изготовить и успешно применить большой массе народа достаточно быстро, заинтересовали. Особенно копьеметалка, как практичный предмет не столько войны, но охоты. Хоть что-то. Ни луки, ни самострелы я даже показывать не стал – бесполезно. Ни сделать, ни научиться из них стрелять тут вряд ли кто сможет.

Кстати, и лук и самострел, да и копьеметалку у нас и раньше видели, но что-то особони кто перенимать передовые технологии не кинулся. И это, честно, для меня загадка. Ведь отдельные представители современного человечества вполне восприимчивы к моим цивилизационным посылам. И не сказать, что таких людей мало….

Увы, никаких боевых магических практик, как я выяснил, от шаманов нам не светило. Левитация камешка на ладони – это феноменально, конечно. Когда Артём увидел это воочию, он просто обалдел, но вряд ли такая демонстрация шаманом своего могущества обратит врага в бегство. До Гарри Поттера и Дамблдора ту еще пару тысяч лет подождать надо. А нужно уже весной. Моего красноречия, и убеждённости, на сколько позволял язык, явно не хватило, что бы донести своё видении битвы даже до тех шаманов, которые признавали меня за авторитета. Покивали головой с умным видом, и … ничего толком не ответили. Я все больше мрачнел.

Но как говориться – «Стучите, да откроется вам. Ищите, и обрящите!» С утра, третьего дня, к нам в лагерь заявился Острый Рог, а с ним три незнакомых вождя. С Острым Рогом мы уже пересекались за эти дни несколько раз. Он внимательно слушал наши рассказы, как мы победили Старых Людей, и за счёт чего. Он и до этого видел и наши луки, и самострелы, и те же копьеметалки, несколько таких было и в его племени. У него точно была, ему Хатак, на заказ, сам делал, но вот применение всего этого в бою сильно интересовало молодого вождя. Смутная надежда, что он до чего-нибудь созреет, с таким-то интересом, теплилась в моей душе. И вот….

Поздоровавшись, вожди чинно расселись возле костра, разговор, похоже, будет серьёзный. Я пошевелил бровями и слегка кивнул на пришедших гостей головой, Ярик и Найдёна понятливо зашуршали на счёт пожрать и выпить. Хатак и Артём тоже подсели к костру.

Обычно, даже если ты пришел с определённым делом или разговором, хорошим тоном считается поговорить о погоде, об охоте, о здоровье, хотя бы чисто символически. Но Острый Рог знал меня достаточно хорошо, я был совсем не любитель размазывать по тарелке, если нужно было обсудить что-то конкретное. Вот и сейчас, выдержав небольшую паузу, Острый Рог практически сразу перешел к делу.

– Многие знают кто такой Великий Знающий Горький Камень. Горький Камень вряд ли знает каждого, даже если это вождь или шаман. Это правильно. Поэтому позволь тебе представить вождя Карраха, вождя Учура и вождя Серого Филина.

Все поочерёдно кивнули головами. На первый взгляд, вожди как вожди, вполне укладывающиеся в статистическую норму как обликом, так и одеждой, и только Серый Филин кого-то мне напоминал. Кого-то, хорошо мне знакомого. Заметив мой пристальный интерес, Острый Рог пояснил.

– Серый Филин, мой брат. Старший.

То та я и смотрю, кого же он мне напоминает! Точно, более старшая версия Острого Рога. Не один в один, но очень похож. Видать, много лет назад батяня Острого Рога был не прочь «пошалить» на стороне. Хотя о чём это я, «пошалить на стороне» тут ещё таких моральных норм нет и в помине. А Острый Рог о своём брате-то мне и не рассказывал. Вот оно как!

– Старые Люди сильны. Ты знаешь, этой весной мы дважды сражались с ними, и хотя я не скажу, что мы проиграли, но нас было больше и всё равно я лишился вот, сколько пальцев рук – он показал девять пальцев – своих охотников. Это плохо. Очень плохо. Я выставлю по весне 54 охотника (это я перевёл про себя), не много вождей могут выставить столько же, но, сколько из них вернётся к своим ярангам. У Карраха 12 охотников, у Учура 9, у моего брата 16 охотников. Сколько из них вернётся к своим семьям? Ты, Горький Камень, знаешь, как убивать Старых Людей,чтобы оставаться целым. Там – он махнул рукой в сторону основного стойбища – все надеются, что победили Старых Людей один раз, победят и в другой. Мало кто прислушался к твоим словам. Лишь те вожди, у которых очень мало охотников, да и среди них, далеко не все.

Не осталось почти никого, кто сам учувствовал в той Битве Народов, и кто может рассказать об этом. Вот уважаемый Хатак. Он сражался со Старыми Людьми больше чем кто-либо. Он говорит – будет тяжело.Многие, в основном молодые, считают его сказочником, слушает его невнимательно, многие смеются. А Великий Знающий Горький Камень всегда слушает его внимательно и не смеётся, а очень даже уважает. Я молод, но мои уши, с некоторых пор, открыты для голоса Знающего, о чём я совсем не жалею. Я говорил со своими охотниками, и они рассказали много удивительного о том, как тренируются Русы, чтобы сражаться со Старыми Людьми. Но мало слушать, нужно видеть, а ещё лучше – уметь.

Три племени, Белой Ласки, Зелёной Ящерицы и Куницы зимуют вместе в тёплых пещерах в одной укромной долине. Так длится давно, ещё от матерей, которые были матерями наших матерей. Их вожди хотят вернуться, после битвы не только с победой, но и живыми. И привести своих охотников обратно. Они верят тебе, Горький Камень. Скажи, что ты можешь сделать для этого?

Я окинул взглядом спокойно ждущих моего ответа вождей. Однако, если брать и моих, это получается совсем не плохо. Около ста человек. Считай, одна шестая всего войска! Теперь только правильно всё обстряпать….

– Вожди! Если вы, и ваши люди готовы слушать и выполнять то, что я скажу, у нас, у всех, появится шанс показать Старым Людям, кто хозяин этих прерий.

– Я вождь Острый Рог говорю от себя и своих людей! Мы готовы слушать голос Великого Знающего, и делать так, как скажет он. Порукой этому моя кровь – он достал нож и чиркнул по ладони – которую я приношу Дарующему Жизнь.

Алые капли сорвались с руки и зашипели на углях. А парень-то подготовился! Молодец! Прям клятву произнёс. Не думаю, что он просто воспылал жаждой победить Старых Людей без всякого ущерба, хотя тут очевидный интерес, раз пошел под мою руку. Пусть хотя бы и на время. Его интерес, я думаю, гораздо более многослойный. Ну, это, в принципе, и не плохо. А что это за интересы – мы посмотрим. Остальные вожди повторили процедуру почти точь-в-точь.

– Ну, чтож, уважаемые вожди. Раз так… то давайте сначала угостимся, чем нас стихии одарили, а уж потом поговорим….

В результате мы договорились. Правильные Люди станут на зимовку на берегу Хрустальки, не далеко от нас, и мы будем всё-то время, что осталось до битвы, проводить совместные тренировки, готовить оружие, шиты, хоть какие-нибудь доспехи. Завтра они снимаются и ускоренным маршем идут к нам.

Ярик уходит зимовать с маленьким союзом трёх племён и учит их там щитовому строю. Тактике дальнобойного оружия, изготовлению щитов, и вообще всего, что успеет. Весной они сразу придут на место битвы, там и встретимся. С ним хотел пойти Хатак, но я не пустил. Были у меня на счёт него кое, какие мысли.

Ярику мы «навтыкали» массу ЦУ,и я, и Хатак, и Артём. Тот только кивал с серьёзным лицом и повторял – «я запомнил учитель, я не подведу учитель, я так и сделаю, дядя Артём…» Для, практически, пацана, это будет настоящее испытание. Подвиг взросления. Но так надо.

– И главное запомни – говорил я ему – ты многое знаешь и умеешь, чего они не умеют и незнают, но пробовать тебя «на прочность» они будут не раз. Будь достойным. На слабо не ведись, на удар отвечай ударом, и вообще, будь молодцом. Не посрами Русов.

– Я понял учитель.

– Смотри, что бы тебе там за пазуху не напихали невест – проскрипел Хатак – Штук пять! Хе-хе.

– Да – согласился я – это,пожалуй, самая опасная часть твоей командировки.

Рано утром обняв слегка бледного Ярика, ми столкнули «Красавца» на воду и начали ставить парус, под свежий ветерок, дующий в нужную для нас сторону.

Найдёна ещё долго смотрела, не отрываясь, на удаляющийся берег. Я подошёл к ней сзади и слегка приобнял её за плечи.

– Не волнуйся маленькая. У него будет всё хорошо.

– Я всё время пытаюсь «посмотреть» что ждёт нас и вижу только белый, плотный туман в котором мелькают смутные тени. – Найдена повернула ко мне лицо. В её глазах дрожали слёзы. – Я ничего не вижу дядя Пётр, ничего.

– Будущее, когда происходят события такого масштаба, когда переплетены судьбы тысяч людей, всегда многовариантно. Любая мелочь, поступок, даже слово, влияет на него непредсказуемым образом. Помнишь, я рассказывал вам о «вилках», на которых разветвляется реальность? Сейчас они плодятся и множатся одна за другой. Поэтому мы пойдём самым простым путём.

Я чмокнул Найдёну в макушку и ответил на её немой вопрос.

– Будем делать что должно, и тогда, случиться чему суждено.

– Ну куда?! Ну, куда вы, мать вашу, снова ломанулись?! Я сказал, линию держать, долбоклюи грёбаные, а вы что творите! Это звиздец какой-то!!! У меня уже нервов не хватает!

Отработка щитового строя шла очень туго. Охотники Правильных Людей так и норовили сорваться в «индивидуальное геройство». Ровныйстрой щитов разрушался после двух-трёх минут столкновения с противником. Потом – куча мала, и я снова разгоняю, пинками, всех на исходную. И так раза разом….Вот уже как полтора месяца я бьюсь с организацией щитового строя. Основной приём, которым бились многие и многие народы, за долгие тысячелетия войн и сражений. Знаменитая всему миру фаланга Александра Македонского далеко не самая первая, кто использовал этот принцип. И Македонский, соответственно, совсем не изобретатель этого построения. Но что не отнять, то не отнять, как «военная машина», как механизм для уничтожения противника в чистом поле, фаланга Македонского была одна из лучших по организации щитового строя.

Но пока то, что получалось у нас, не тянуло даже на жалкое подобие её слабой тени. Хорошо, что уже строй перестал сам кидаться навстречу противнику, рассыпаясь и превращаясь в безобразную толпу, которая наносила сама себе урона больше чем противник. Так что, успехи всё-таки имеются. Правда, успехи по усвоению ненормативной лексики у охотников были гораздо внушительнее. А что делать? Не ругаться я не в состоянии. Также ругаются и Артём с Хватом, которые помогают мне в обучении щитового строя. Ругается Сильвер, обучающий небольшую группу особо способных к бою с тяжелым и длинно древковым оружием. Вообще все наши, так или иначе, задействованы в этом процессе, и тоже ругаются. А уж как ругается Хатак, мастер метания всего, это вообще….

Ещё в самом начале у нас спросили, что за слова такие, непонятные, но, весьма энергичные мы употребляем среди обычной ругани. Да много так! Я, на голубом глазу, ничтоже не сумнящися и выдал, мол, это специальный сакральный язык воинов. И в мирном обиходе употреблять их не следует. Очень народ проникся. Стал выпытывать подробности, ко мне с расспросами не лезли, а вот Хатак, старая жужелица, с большим смаком «переводил» на древне кроманьонский услышанные фразы с подробным изображением мимикой и руками, куда, как и каким образом. Теперь можно смело утверждать, на вопрос, когда зародился в человеческом сообществе мат, ответ однозначный, в этой реальности – в середине палеолита. И был он, в каком-то смысле, богаче и разнообразней, чем язык повседневного общения.