Белая Башня. Хроники Паэтты. Книга I

– А я никогда не был нигде, кроме Латиона. Сказать по правде, я и за городом-то сегодня считай в первый раз, – Бину было неловко признаваться в этом перед лиррой, которая была заметно моложе его, а уже успела побывать в стольких местах. – А как же ты путешествуешь? Ты раньше уже бывала в Латионе?

– Никогда, – дёрнула плечиком Мэйлинн.

– А как же ты добралась сюда? Ведь это так далеко!.. – Бин только сейчас вдруг осознал, насколько далеко забралась эта хрупкая лирра, и проникся к ней неподдельным уважением.

– Да очень просто. У меня же есть карта…

– Карта?.. – недоверчиво протянул Бин. – Я никогда не видел карт. А покажи! – вдруг попросил он.

– Да пожалуйста, – ответствовала Мэйлинн. – Давай-ка вон присядем под тем деревцем, всяко какая-никакая, а тень. Заодно и передохнёшь, – несколько злорадно, как показалось Бину, добавила лирра.

– Да я не устал совсем! – взвился было парень, но вдруг как-то стушевался и неожиданно даже для самого себя добавил: – Мне просто очень больно…

Всякое злорадство, если оно и было, тут же спорхнуло с лица Мэйлинн. Она даже чуть сбавила шаг, примериваясь к неровной походке Бина. Так они оказались под чахлой липкой, которая почти не давала тени, так как листья её свернулись в буроватые трубочки.

Мэйлинн сунула руку в дорожную сумку, висящую на плече, и выудила оттуда свёрнутый кусок пергамена, обвязанного ещё и холщовой тканью. Бережно размотала холстину, развязала шёлковый шнурок и развернула желтоватую кожу, положив её на сухую траву.

Бин с восторгом смотрел на карту. Очень качественно нарисованная разными чернилами, так что сразу было видно – где вода, а где горы. Некоторые города (в том числе и Латион) были отображены не просто точками, а небольшими изображениями зданий. Коренной латионец, Бин сразу же узнал очертания Главного храма Арионна. Вероятно, и другие здания были изображениями главных достопримечательностей иных городов.

– Это и есть наш мир? – восхищённо выдохнул Бин.

– Ну что ты… – снисходительно ответила Мэйлинн. – Наш мир гораздо больше. Это только наш материк, на котором мы находимся.

– И как он называется? – Бину было мучительно стыдно, что в свои почти двадцать он совершенно ничего не знал об окружающем его мире. Однако это было именно так, ведь для его обычной, повседневной жизни все эти знания совершенно не требовались.

– Паэтта, – почему-то Мэйлинн и не думала насмехаться и издеваться. Напротив, она даже как-то посерьёзнела. – А ещё есть Калуя, ниже, на юге. Там живут удивительные чёрные люди и огромные животные – каждое размером с дом. Вот тут, на западе, если бы карта была побольше, мы бы увидели Эллор, самый большой материк нашего мира. Он отделён от нас Загадочным океаном. К сожалению, бо́льшая часть его неизведана, так как на нём живут страшные магические существа, и повелевает всем империя чёрных магов Тондрон во главе с колдуном-императором Гурром…

– Я слышал о нём, – снизив голос, перебил Бин. – Мужики на складе, где я работал, когда роняли себе на ногу ящик, или когда господин Вуйе задерживал недельное жалование, частенько восклицали: «Да чтоб тебя Гурр взял!».

– Наше счастье, что пока Гурр всерьёз не заинтересовался нашими землями. Что самое удивительное, он пока даже не трогает наши поселения на восточном берегу Эллора.

– И кому охота жить под боком у чёрных магов? – поразился Бин.

– Ну вообще там несколько колоний. Есть и наша, латионская. Называется Поволье. Туда едет народ, который не видит перспектив здесь, где всё больше свободных колонов попадают в крепость к сеньорам. Там, в Поволье, нет сеньоров, нет крепостных. Зато там много рудников. В том числе и мангиловые.

– Ааа, тогда всё понятно, – протянул Бин. – Мангил ценится в десятки раз дороже золота. Небольшой кусочек может обеспечить безбедную жизнь целой семьи в течение года, а то и больше.

– Не говоря уже о том, что мангил – единственный металл, который подчиняется зачарованию, – добавила Мэйлинн. – Нет, конечно, зачаровать можно и самую обычную железку, но только вот сила этого зачарования будет весьма небольшой, и продлится оно хорошо если три-четыре дня. Небогатые бароны могут позволить себе мага средней руки, который способен вот так вот зачаровывать стальные мечи, да только на зачарование одного меча требуется больше суток. Такими темпами много мечей и копий не зачаруешь. А ведь нужно делать это непосредственно перед битвой, а то ещё прошляпишь – и весь наговор к нужному моменту сойдёт на нет. Уж чего только не пробовали – и рунную магию, и магию крови, и при варке стали эликсиры разные добавляли… Ничего не помогает. А мангиловый меч, единожды зачарованный, останется таким навсегда. Не говоря уж о том, что мангил куда как прочнее стали, и не подвержен рже.

– Да уж, правда позволить себе мангиловый меч может только король… – проворчал Бин.

– Ну не только король, положим, – ответила Мэйлинн. – У Лорда-ректора Наэлирро имеется мангиловый меч, сама видала. А у императора Саррассы так и вовсе есть целый мангиловый доспех! А у нас в Латионе все паладины вооружены мангило-стальными мечами. Конечно, там на ведро стали капля мангила, но и этого хватает, чтобы сталь стала гораздо прочней и зачаровывалась аж на несколько месяцев.

– И откуда ты всё это знаешь? – с лёгкой завистью спросил Бин.

– Так этому нас в Наэлирро учили всему. Так же, как и географии, кстати, – лукаво добавила Мэйлинн. – Вернёмся к карте.

– Я бы всё равно не поплыл под бок к Гурру, – проворчал Бин. – Ну давай, рассказывай дальше!

– Хорошо. Остался последний материк, Тайтан. Он находится очень далеко на севере, дальше всех других материков. И абсолютно безжизненен. Там нет ничего, кроме льдов. Учёные разных государств пытались изучить хотя бы прибрежные районы Тайтана, но большинство этих экспедиций так и не вернулись. Даже летом там такие холода, что, говорят, плевок замерзает, не успев долететь до земли.

– Что же тогда там творится зимой! – поёжился Бин.

– Зимой, говорят, у людей замерзают глазные яблоки, – замогильным голосом провыла Мэйлинн, и тут же рассмеялась. – Да не знаю я, но наверняка там черрртовски холодно!

– Значит, нам очень повезло, что мы родились именно на Паэтте, да? – спросил Бин.

– Наверное, – ответила Мэйлинн. – Всё-таки это самый приспособленный к жизни материк. Не даром же здесь столько государств. Пустых, ничейных земель тут просто нет. Даже самые жуткие пустыни или самые комариные топи – и те принадлежат тому или иному государству. Вот Калуя заселена довольно слабо, в основном, только на севере. Юг её – непроходимые джунгли, где людям не выжить. Наверное, когда-нибудь люди или другие расы сотрут эти убийственные джунгли с лица земли и на их месте разобьют прекрасные парки и построят величественные города. Но пока даже местные жители не рискуют уходить вглубь джунглей дальше чем на полдня ходьбы. Ну а что касается Эллора… – Мэйлинн помрачнела. – Я надеюсь, что мы никогда не услышим о нём. Будь моя воля, я эвакуировала бы оттуда всех поселенцев, взорвала бы все шахты. «Не буди лихо, пока оно тихо». Хотя империи чёрных магов уже много тысяч лет, и Гурр правит ею последние пару тысячелетий, и пусть до сих пор он никак не замечал нас, я очень боюсь, что скоро всё изменится. Ты слышал о Ночных бродягах?

– Слышал ли я о Ночных бродягах?.. – несмотря на жару Бин вдруг передёрнулся как от внезапного холода. – Да кто ж о них не слышал? У нас в Латионе говорят, что недавно население целой деревни, кажется, называлась она Дрозды, или как-то так, просто исчезло в одну из ночей. Около ста душ растворилось в воздухе. Так же, как и все собаки, козы и куры. И говорят, что ночью накануне, недалеко от деревни на тракте видели двух Ночных бродяг на чёрных конях.

– Они всегда носят чёрные плащи и закрывают лица капюшонами. Они никогда открыто не появляются в населённых пунктах, не общаются с людьми. Их всегда видят лишь издали и всегда только ночью. Никто не слышал их голоса и не видел лица. Хотя, может такие и были, но они уже точно ничего никому не скажут. Мы даже не знаем – сколько этих Бродяг шатается по нашим трактам. Они редко появляются больше чем по двое-трое, так что их может быть и не больше полудюжины, носящейся туда-сюда. А может быть – их сотни. Но в Наэлирро убеждены, что они как-то связаны с Тондроном. Я думаю, что они – как раз и есть те самые чёрные маги, которые посланы Гурром то ли на разведку, то ли для начала тихой войны. Твои Дрозды – не единственная деревня-призрак. А уж сколько купеческих караванов, сколько припозднившихся гуляк не вернулись домой – о том и Арионн не знает, наверное. Одно скажу: сколько ни пытались паладины выслеживать, охотиться, обкладывать их как зверей – ничего не выходит. Ночные бродяги исчезают, будто туман, избегают любых ловушек и засад. Никто даже не знает – смертны ли они, телесны ли. Возьмёт ли их сталь, или хотя бы мангил. Можно ли заточить их в темницу, чтобы изучить.

– И несмотря на всё это, ты в одиночку бродишь по трактам? – изумился Бин.

– Ну у меня есть кой-какие средства, чтобы избегать лишних встреч, – уклончиво ответила Мэйлинн. – Хотя, конечно, от этого никто не застрахован. Но мне просто очень нужно…

– Знаю, найти Белую Башню, – перебил Бин. – Вот я удивляюсь – ты столько всего знаешь, такая умная, а веришь в детские сказки.

– Вернёмся к карте, – Мэйлинн решила пропустить мимо ушей высказывание Бина.

– Да. Расскажи мне о Паэтте. О государствах и городах, – попросил Бин.

– О, это займёт очень много времени. У нас столько нет. Так что я расскажу только самое основное.

Мэйлинн разгладила кусок пергамена руками и продолжила:

– Смотри, Паэтта омывается со всех сторон океанами. С запада, как я уже говорила, это Загадочный океан. Назвали его так, думаю, потому, что за ним лежит таинственный материк Эллор. Да и в самом океане, говорят, иногда случаются загадочные явления – то небесные свечения, то подводные свечения, то возникающие и исчезающие острова… С юга нас омывает тёплый Калуйский океан. Он же омывает и Калую. На востоке – Великий океан. Он настолько велик, что никто из мореплавателей ещё не достиг его восточных берегов. Учёные в этом плане разделились на два лагеря. Одни убеждены, что наш мир имеет форму шара, и если долго плыть на восток, то можно приплыть к западной оконечности Эллора. Другие же доказывают, что наш мир плоский, и что за Великим океаном либо предел мира, либо ещё какой-то неизвестный нам материк. На севере Паэтты вечно бушующее Серое море, длинное и узкое, как змея. По ту сторону Серого моря – острова Келли, пристанище северных племён, что частенько беспокоят наших соседей палатийцев. А севернее островов Келли лежит Студёный океан, и плавучие льды у берегов Келли постепенно сменяются вечным льдом по мере продвижения к северу.

– А вот это место похоже, будто огромный трёхпалый зверь оставил свой след! – ткнув пальцем в пергамен, воскликнул Бин.

– Да, этот залив так и называется – заливом Дракона, потому что действительно похож на драконью лапу. А эти заливчики называют Пальцами Дракона – Верхним, Средним и Нижним. Ах, какие вкусные устрицы привозили нам в Наэлирро из залива Дракона! Но продолжим…

Смотри, с севера на юг наискосок пересекают Паэтту Анурские горы. Они не очень высоки, но тем не менее слишком круты, так что переход через них возможен лишь в нескольких местах. По крайней мере, для крупных караванов. Так-то, наверное, козьих троп или гномьих тоннелей будет побольше. Но по первым могут передвигаться либо пастухи, либо козы, а во вторые гномы весьма неохотно пускают посторонних. То, что восточнее Анурских гор, называется Загорьем. Там, беря начало в ледниках Анур, протекает река Дорон. По обеим берегам её лежат два государства: Пунт – севернее и Дория – южнее.

Пунт – зелёная сельскохозяйственная страна, славящаяся своими пашнями и садами. И люди там подстать – спокойные и трудолюбивые. Дория же, напротив, земля степей. И там живут кочевые народы, частенько беспокоящие пунтийцев своими набегами. Столица Пунта Лоннэй и столица Дории Саин стоят в пределах дня пути по обе стороны Дорона. И по какому-то негласному договору во время частых стычек между этими государствами ни та ни другая сторона не покушается на эти города.

Раз уж начали с Загорья, то продолжим дальше. Вот тут, где степи переходят в пустыню Туум, кончаются земли Дории и начинается великая империя Саррасса. Она простирается по всему Загорью до Калуйского океана, но главные её земли, конечно же, лежат перед Анурскими горами. Собственно, Саррасса является нашим южным соседом. Это очень богатая империя, которая ведёт обширную торговлю с народами Калуи и привозит на наш материк всевозможные диковины с юга. Также отмели Калуйского океана близь Саррассы богаты чёрным жемчугом. Да и сама империя производит лучшие шелка в мире. Столица империи, город Золотой Шатёр стоит на тёплом побережье Калуйского океана. Этот город весь построен из розового камня и позолоты. Саррассанцы очень любят производить на всех впечатление.

Ну, севернее Саррассы начинаются земли Латиона. Через сам город Латион протекает великая река Труон. Конечно, у Латиона Труон ещё не так широк, а вот ближе к устью, в землях Палатия, Труон растекается почти на две тысячи ярдов в ширь. А начало он берет в прекрасном озере Прианон, богатом подводными ключами. Вот тут, юго-западнее Латиона. Вода в нём настолько чистая, что даже сквозь толщу в двадцать футов воды можно легко разглядеть рыб на дне. Я видела это озеро. Оно поистине прекрасно.

А вот другое озеро, Симмер, на северо-востоке от города, недалеко от отрогов Анурских гор, совсем иное. Вокруг него лежат знаменитые Симмерские болота. Крайне неприятное место. Да и само озеро Симмер не назовёшь прекрасным. Вода в нём тёмная, берега покрыты лесом. Зато оно даёт начало третьей реке Паэтты – Алийи. Она бежит на север и вот здесь сливается с Труоном. Именно на слиянии этих рек построен Шинтан – столица королевства Палатий. Палатийцы – замечательные торговцы. У них необычная монархия – государством правит король, но его избирает Палата Гильдий, куда входят крупнейшие представители торговых гильдий страны.

На западе к Латиону примыкают две страны – герцогство Коррэй и воеводство Санн. Небольшие, в общем-то земли. Когда-то, при деде нынешнего короля Латиона, между ними началась война. Оба государства были к ней не готовы, и так уж случилось, что они независимо друг от друга попросили помощи у восточного соседа. Король Амманиус Четвёртый, дед Матониуса, недолго думая ввёл свои войска к обоим соседям и пользуясь внутренними и внешними противоречиями во враждующих странах, повернул всё так, что оба стали доминионами Латиона. В них сохранилась традиционная система правления – в Коррэе правит династия герцогов Коррэйских, а в Санне управляют коннетабли. Но по сути, и у тех и у других законный правитель – король Латиона. У него и титул официальный звучит как «Его королевское величество, король Латиона, Коррэя и Санна». Большого толку нам от этих земель нет, но и давать им независимость короли Латиона пока не спешат.

Ну и последнее княжество, лежащее западнее наших земель, на побережье Загадочного океана, называется Кидуа. На входе в залив Дракона расположена столица Кинай. Кидуанцы – известные на весь мир мореходы. Именно они открыли все известные нам сейчас материки. Именно они первыми поселились на Эллоре. Именно от них мы узнали о Тондроне и его страшных правителях.

И я забыла рассказать только об одном месте. Вот тут, почти посередине Анурского хребта, где сходятся границы Саррассы, Латиона и Дории, находится гномский анклав Дак Анбур с подземной столицей Дуондур. Эти земли формально принадлежат империи, но гномы давно заключили соглашение, по которому имперцы не претендуют на них, а гномы платят богатую дань самоцветами и металлами.

Мэйлинн остановилась и перевела дух. Последние полчаса она болтала почти без умолку, даже взмокла. Удивительно, но Бин всё это время зачарованно следил за пальцем лирры, порхающим над картой, и старался не упустить ни одного слова.

– Что-то мы заболтались, – Мэйлинн изящно поднялась, отряхнулась и стала не спеша скручивать карту. – Нам уже пора. Надеюсь, ты отдохнул. Вставай давай, да пойдём дальше.

Бин нехотя встал на ноги, слегка скривившись. Ноги затекли от долгого неподвижного сидения, и сейчас кровь болезненно возвращалась в мышцы.

– Спасибо за урок, – совершенно серьёзно поблагодарил он лирру.

– Да не за что, – отмахнулась та. – Всегда приятно блеснуть знаниями. Ну, пошли, что ли…