Белая Башня. Хроники Паэтты. Книга I
- -
- 100%
- +
***
Уже на следующий день дрожащим от торжества голосом Каладиус объявил, что им раскрыт секрет кристалла Мэйлинн.
– Это поистине гениально! – восклицал в совершенно не свойственной себе манере маг. – Впервые вижу нечто подобное! Знаете ли, дорогая, что представляет собой ваш кристалл? Это – кристаллизованное возмущение!
– Как это? – опешила Мэйлинн.
– Да, я тоже был удивлён, – торжествующе улыбнулся Каладиус. – Представьте себе, что определёнными манипуляциями возмущение может быть доведено до кристаллической формы! Как только я додумался до этого, мне стала очевидна и методика. Она лежала на поверхности, просто я был чудовищно слеп, поскольку даже и помыслить не мог в данном направлении. Ай да лирры! Многие века я считал магинь заржавевшими консерваторшами, не способными уйти дальше данного им дара. Теперь я готов признать, сколь глубоко заблуждался!
– И сколько же времени у вас уйдёт на воссоздание этого кристалла? – осведомился Кол.
– Если мои предположения верны, то – ровно двадцать четыре дня! Как двадцать четыре меридиана Сферы! Мне необходимо ограничить область возмущения по всем двадцати четырём степеням свободы…
– Вы уже стали заговариваться, мессир, – усмехнулся Кол. – Боюсь, ваши рассуждения нам непонятны, а потому – неинтересны. Но мы целиком и полностью полагаемся на ваш гений.
– Уж можете положиться! – воскликнул Каладиус, потирая руки. – Готовьтесь! Через двадцать четыре дня мы будем готовы выступить в путь!
***
Отпущенные магом двадцать четыре дня почти истекли. За эти дни друзья видели Каладиуса не больше, чем по часу в день. Он неизменно был на взводе, глаза лихорадочно блестели. Постоянно потирая руки, он бормотал какие-то фразы, бо́льшая часть из которых оставалась за гранью понимания присутствующих, включая и лирру. В общем, он стал абсолютно невыносимым собеседником. Если в первые дни он пару раз даже находил время поиграть в кости с Колом и Бином, то теперь все завтраки и обеды проходили без него. Разве что на ужин он мог прибежать, взвинченный и нетерпеливый, выкрикивал несколько реплик, быстро проглатывал содержимое тарелки и вновь исчезал в лаборатории, куда с некоторого времени категорически отказался впускать даже Мэйлинн, ссылаясь на нестабильность вызревающей субстанции.
И лишь за три дня до окончания эксперимента маг вновь стал похож на себя прежнего. Он вновь стал спокоен, стал говорить на понятном окружающим языке, интересоваться делами друзей. На недоумённые вопросы собеседников он отвечал, что теперь уже всё готово, результат абсолютно и достоверно известен, а поэтому его творческий пыл сошёл на нет.
– Готовы ли вы к путешествию? – спросил он друзей, впервые за долгое время разделяя с ними обеденную трапезу. – Ведь мы вполне сможем выйти уже через четыре дня.
– Готовы давным-давно, – похлопал себя по заметно округлившемуся брюшку Кол. – Я запасся жиром на несколько месяцев вперёд.
Присутствующие добродушно рассмеялись. Надо сказать, что за минувшее время произошли некоторые перемены и в отношениях Варана с Колом и Бином. Бин больше не робел в его присутствии, и даже изредка сам обращался к нему с вопросами или другими репликами. Он, конечно, по-прежнему не доверял бывшему мастеру Теней, но всё-таки, кажется, стал верить в возможность искренности со стороны Варана.
В свою очередь, Кол и Варан, казалось бы, вообще стали приятелями. Во многом они были похожи, у них было множество общих тем для разговоров. А уж с того времени, как Варан стал постоянным партнёром по карточным играм, последний лёд, казалось, и вовсе был сломлен. Однако Варан прекрасно осознавал, что это не так. Он высоко ценил усилия друзей, направленные на то, чтобы поверить ему и сдружиться с ним. Он чувствовал, что пока ещё рано говорить, что всё получилось, однако надеялся, что со временем это станет возможным.
Иногда Варан пытался проникнуть в самые глубокие и тёмные уголки собственной души. Насколько искренен он в отношении остальных? Не остался ли где-то там, на задворках, недобитый у Симмерских болот мастер Теней Варан, который выскочит оттуда в самый неподходящий момент? Не проснётся ли его самолюбие – самолюбие человека, не привыкшего проигрывать и терпеть неудачи в делах? Может быть, он лишь затаился до времени, чтобы позже исполнить-таки взятое на себя обязательство?
Нужно отдать должное Варану – он искренне и с полным пристрастием ковырялся в самых дальних закоулках своей души. Он не собирался обманывать себя. Более того, у него было стойкое намерение в случае, если он всё-таки найдёт в себе гнильцу, тут же сообщить об этом остальным. Однако, к своей радости, Варан ничего не находил. Он действительно был привязан к своим новым друзьям и, кажется, действительно решил оставить прошлое прошлому.
Но мы несколько отвлеклись от разговора, происходящего за обедом.
– А я вот хотела спросить, как быть с этим, – Мэйлинн ткнула себе в шею, туда, где красовался вытатуированный много лет назад ошейник. – Может быть, вы, мессир, сможете что-то с этим сделать? Как-нибудь замаскировать?
– Это будет весьма сложно, дорогая, – ответил Каладиус. – Наложить морок на небольшую часть человеческого тела непросто. Могут возникать коллизии восприятия у окружающих. Вы ведь не хотите, чтобы у вас вдруг оказалось две шеи, например? Кроме того, поддержка подобного заклинания будет весьма заметна, что тоже для нас будет излишним. Так что, думаю, что вам больше подойдут другие, типично женские уловки – крема, притирки, пудра…
– Когда наш легион квартировал в Палатие, у нас там был своеобразный передвижной публичный дом, – несколько задумчиво вдруг ляпнул Кол.
Все недоумённо повернули головы к бывшему легионеру, а Варан хмыкнул:
– Весьма своевременное и уместное воспоминание, дружище!
– А в Палатие зимой бывало дьявольски холодно, – как ни в чём не бывало продолжал Кол. – И наши барышни, танцующие для солдат в местном кабаке, выходили из положения, надевая специальные обтягивающие одеяния телесного цвета. В нужных местах они делали прорези и отверстия, но остальное тело было защищено от холода. С трёх шагов уже нельзя было понять – надето ли на барышне что-либо, или же она полностью обнажена.
– Я понял вашу мысль, дорогой мой центурион! – рассмеялся Каладиус. – И нахожу, что это – отличная идея!
– А я нахожу, что вполне можно было бы обойтись без этих экскурсов в историю, – недовольно буркнула Мэйлинн. – Боюсь, этот образ мне будет очень сложно выбросить из головы.
Но Кол, тем не менее, сидел, цветя самой довольной улыбкой. Было очевидно, что именно на такой эффект он и рассчитывал.
– Значит, до Лоннэя мы доберёмся так, а там найдём для вас, любезная Мэйлинн, такую ткань и скроем ваш знак от нескромных глаз, – резюмировал Каладиус.
– Да, подружка, и тогда, глядя на тебя, я буду вспоминать свои весёлые денёчки! – промурлыкал Кол, вызвав новую бурю негодования у пунцовой от стыда Мэйлинн, и новую бурю хохота у всех остальных.
***
– Всё готово! – объявил, входя, Каладиус. В руках его была шкатулка чёрного дерева, а на лице застыло выражение триумфатора-демиурга.
– Покажите же нам его, мессир, – откликнулся Варан. – Право же, мы сгораем от нетерпения!
– Погорите ещё немного, – буркнул Каладиус, однако было видно, что он польщён. – Прежде всего хочу объявить, что мне удалось усовершенствовать идею моих сестёр по науке. Заклинание, которое я вложил в кристалл, куда мощнее и эффективнее того, что было в кристалле Мэйлинн. Я смог добиться радиуса зеркалирования в двадцать четыре фута! Это значит, что любой, кто будет находиться к нашей лирре ближе этих самых двадцати четырёх футов, будут полностью защищены от всяческих заклятий поиска. Теперь мы поистине станем отрядом невидимок!
– Вы гениальны, мессир! – без тени иронии заявила Мэйлинн. Затем она подбежала к магу и быстро чмокнула его в щёку.
– Спасибо, милая, – расцвёл Каладиус. – Польстила старику. Вот, любуйтесь!
С этими словами маг протянул шкатулку лирре. Та быстро открыла её и извлекла красивый кристалл близкой к шарообразной формы, удивительного сиреневого оттенка. Он был оправлен в мангиловый обруч, висящий на мангиловой цепочке.
– Какая красота! – восхитилась Мэйлинн. – Да вы – истинный художник, мессир! Это же настоящее произведение искусства!
– Сто сорок четыре грани! – млея от восторга похвалился волшебник. – Шесть по двадцать четыре! Совершенная мощь!
– Если бы было можно, я носила бы его поверх одежды! – примеряя амулет, воскликнула Мэйлинн.
– К сожалению, это никак невозможно, –огорчённо проговорил Каладиус. – С таким же успехом можно было путешествовать под знамёнами, рассылая вперёд герольдов, чтобы объявляли о нашем приезде. Но вам очень идёт, милая Мэйлинн.
– Ты потрясающе выглядишь, Мэй! – воскликнул Бин, сверкающими глазами глядя на лирру.
– Спасибо, Бин, – улыбнулась Мэйлинн.
– Прости, что не выразил своё восхищение первым, – проговорил Варан, прижимая руку к сердцу. – Я просто сначала онемел от восторга.
– О, спасибо огромное! – Мэйлинн также прижала ладони к груди.
– Ну и когда же мы отправляемся? – осведомился Кол таким тоном, словно всей предыдущей сцены и не было.
– О, суров, как истинный солдат! – рассмеялся Варан.
– Что есть, то есть, – невозмутимо ответил Кол.
– Что ж, – заговорил Каладиус. – Если никто не против, то можем выдвигаться завтра утром.
– Думаю, что никто не против, – оглядев друзей, сказал Кол.
– Ну и отлично! Тогда пойдём готовиться к завтрашнему утру! – Каладиус забрал пустой футляр из рук Мэйлинн и вышел из комнаты. Вслед за ним направился Варан. Мэйлинн сказала, что ещё немного побудет в холле.
– Пойдём, дружище, – хлопнул Бина по плечу Кол. – Оставим даму одну.
Однако уже в дверях он на секунду остановился и оглянулся. Как он и ожидал, Мэйлинн с улыбкой смотрела ему в след.
– Ты прекрасна! – одними губами проговорил Кол, подняв оба больших пальца кверху.
Мэйлинн засмеялась и послала ему воздушный поцелуй. Улыбнувшись, Кол тихонько прикрыл за собой дверь.
Глава 28. Невольничий конвой
В путь выступили с рассветом. Был четырнадцатый день месяца дождей, поэтому рассветы стали довольно поздними, равно как и закаты каждый день случались всё раньше. Пожалуй, это пока было единственным свидетельством надвигающейся зимы, поскольку жара в пустыне продолжала оставаться весьма ощутимой. Быть может, она уже не была столь убивающей, но всего через пару часов после выезда путешественники уже обливались потом, несмотря на то что солнце висело ещё довольно низко.
Каладиус изначально хотел взять с собой десяток слуг, однако был вынужден уступить мнению большинства, которые считали, что слуги в дороге большой пользы не принесут, а столь внушительный отряд привлечёт куда больше ненужного внимания.
– Мы добрались сюда втроём, – убеждал Кол. – Варан вон и вовсе в одиночку. А теперь нас пятеро, включая самого могущественного мага и лучшего охотника за головами!
Некоторое преувеличение, которое позволил себе Кол, тем не менее, сыграло свою роль. Польщённый Каладиус, задумавшись на мгновение, согласился. Однако он поставил условие, что с ними отправится его личный повар.
– Уж простите старику его слабость, – усмехнулся он. – Не хватало только мне на старости лет начать питаться сушёной рыбой!
Против этого возражать не стал никто, тем более что и Кол, и Бин, да и Варан с Мэйлинн с некоторой грустью предвкушали переход с изысканнейших наивкуснейших блюд на сухари и солонину.
Варан, кроме всего прочего, получил ещё один неожиданный подарок. Когда он подошли к конюшне, то увидел своего Суховея и не смог сдержать радостного крика. Конь же, в свою очередь, также узнал старого хозяина и разразился приветственным ржанием.
– Суховей, друг мой! – воскликнул Варан, подходя и гладя скакуна по лоснящейся вороной шее.
– Так это твой конь? – спросил Кол, подходя следом. – Вообще-то я так и думал. Он был лучшим из всех.
– Точно. Это – Суховей. Мы с ним уже больше года вместе, – во внезапном приливе нежности Варан потёрся лбом о морду саррассанца.
– Ну тогда, думаю, тебе на нём и скакать, – с некоторым сожалением проговорил Кол, который тоже уже успел привязаться к сильному и умному животному. – Сомневаюсь, что теперь он согласится нести меня и отзываться на Урагана…
– Спасибо, приятель! – ответил Варан и тут же вскочил в седло. – А вот седло-то не моё!
– Ну уж не обессудь… – хмыкнул Кол. – Ежели охота, поезжай к Симмерским болотам. Там оно и валяется.
– Да уж как-нибудь обойдусь, – откликнулся Варан, заставляя Суховея плясать под собою и вставать на дыбы.
В итоге Кол не остался сильно в накладе, поскольку Каладиус обеспечил всех чистокровными саррассанскими скакунами. Кроме этого, он приказал снарядить громадный рыдван, в котором легко могли бы поместиться восемь человек. Он имел двойное дно для хранения припасов, а также полотняную перегородку, разделяющую его на две неравные части. Задняя, меньшая «комнатка» была специально отведена под спальню Мэйлинн. Переднюю же часть лирра немедленно окрестила «гостиной» и сказала, что будет рада принимать гостей в любое время.
В рыдване была даже небольшая печка, которая наверняка пригодится в Пунте, где уже могло быть довольно прохладно. Правил громадной каретой тот самый повар-слуга. Сам Каладиус, хотя и взял для себя скаковую лошадь, сразу предупредил, что планирует бо́льшую часть путешествия провести в уюте «гостиной».
Новый транспорт Мэйлинн был не чета старому. Раза в три больше, гораздо тяжелее – его тянули сразу четыре сильных тяжеловоза. Внутреннее убранство тоже выгодно отличалось от кучи несвежих тюфяков. Кроме того, у рыдвана были мощные и мягкие рессоры, которые должны были сделать путешествие в нём лёгким и приятным. Конечно, повторить полностью путешествие наших друзей на нём было бы невозможно – дороги восточного Латиона оказались бы ему не по зубам. Но, хвала Арионну, дорийские степи и широкие ухоженные тракты Пунта были самым лучшим местом для путешествия на подобном транспорте. Естественно, скорость подобного передвижения не могла быть высокой, но, как мы помним, это было скорее даже достоинством, нежели недостатком.
К вящей радости Мэйлинн, был изменён план маршрута. Единогласно было решено, что в условиях войны между Пунтом и Дорией путешествие по Дорону станет если и не опасным, то, во всяком случае, неудобным и неприятным. Прибрежные районы наверняка выметены подчистую, жителей там почти не осталось, а от тех, кто остался, возможно, целесообразнее будет держаться подальше. Поэтому путешественники решили, что они будут следовать до Лоннэя, а оттуда уже, по хорошему широкому тракту – до Найра. Для Мэйлинн это означало ещё одну, вероятно, последнюю встречу с полюбившейся ей малышкой и её братиком, а также со старым добряком мэтром Бабушем.
Первый день путешествия прошёл вполне обычно. Весёлые разговоры, остроты, в которых теперь соревновались Варан и Кол, ранее бывший неоспоримым лидером в этом деле. Бин довольно быстро выбыл из этой острой пикировки, поскольку понял свою полнейшую несостоятельность в этом вопросе. Поэтому он держал своего коня поближе к рыдвану, прислушиваясь к разговорам, которые вели Мэйлинн и Каладиус.
Маг довольно быстро загнал своего повара на собственную лошадь, а сам удобно умостился на козлах. Мэйлинн села рядышком, и они, временами отвлекаясь на шутовскую дуэль, очень оживлённо болтали о всякой космогонической ерунде, представляя, как могут выглядеть миры, близкие к полюсам Сферы, а также те миры, в которых, по мнению Каладиуса, начисто отсутствовала магия.
За время пребывания у мага, Мэйлинн прочла довольно много всевозможных книг, причём большинство из них были связаны с Орденом Лианы, историей Наэлирро, а также историей Драонна, первого чёрного императора-мага. Однако она весьма редко и неохотно говорила на эти темы, и было видно, что они доставляют ей определённые страдания. Поэтому Каладиус вполне охотно и много говорил о самых отвлечённых вещах.
Четырежды за день маг громко командовал привал, объявляя, что ужасно голоден. Слуга-баинин тут же соскакивал с лошади и начинал суетиться, извлекая на свет божий всевозможные ингредиенты и готовя своему хозяину обед (или полдник, или ужин). Пригодилась и сумка Мэйлинн, в которой поместилось довольно много мяса и других продуктов. Довольно быстро разводился костёр из колючих акаций, которые маг валил, просто заставляя их ломаться у корня. Дальше слуга проворно разделывал несчастные деревца топором.
Еда всегда была свежей. Когда Кол заикнулся о том, что можно приготовить сразу побольше, чтобы хватило на весь день, Каладиус посмотрел на него таким взглядом, будто бы центурион предложил ему глодать колёсные оси их рыдвана.
– Пока мы не стеснены во времени, молодой человек, – назидательно уставив свой палец чуть ли не в лицо Кола, проговорил маг. – Мы не станем питаться, словно варвары. Лично вы можете есть вчерашнюю еду, можете грызть сухари или ловить тушканчиков – мне всё равно. Но я, а также госпожа Мэйлинн и остальные господа, уверен, предпочтут приличную трапезу.
Остальные господа, которым, в общем-то, было совершенно всё равно что есть, тем не менее, поддержали Каладиуса. Действительно – торопиться некуда, так почему бы не порадовать желудок? Надо сказать, что и Кол во многом получил выволочку незаслуженно, поскольку он-то как раз был совсем не прочь есть так хоть всю оставшуюся жизнь. Можно сказать, что он поплатился за свой военный прагматизм.
Так прошёл первый день путешествия. Пустыня, ещё не до конца отпустив путешественников, тем не менее, уже осталась позади, под ногами лошадей стелилась жухлая трава Дории. Температура постепенно снижалась, но здесь по-прежнему всё ещё царило жаркое лето. Полностью опровергая название месяца, небо было лишено малейшего облачка. Сюда, на юг Дории, в предпустынье, скудные дожди придут не раньше, чем через месяц, а холод – и вовсе никогда.
Солнце подобралось к полудню, и Каладиус, по-прежнему составляющий компанию Мэйлинн, уже хотел было командовать привал, чтобы отобедать, когда Варан вдруг, привстав на стременах, стал вглядываться в горизонт впереди.
– Что там? – немедленно отреагировал Кол.
– Кажется, там дым, – ответил охотник за головами. – Или, возможно, пыль.
– А я вот ничего не могу разглядеть, – с лёгкой завистью проговорил Кол. – Глаза уже не те, что прежде.
– Я вот тоже ничего не вижу, – проворчал Бин, прикрывая ладонью глаза от солнца. – Хотя, вроде бы, со зрением всё в порядке.
– Нет, точно, я тоже вижу! – подтвердила Мэйлинн. Она встала в полный рост и напряжённо вглядывалась вдаль. – По-моему, это пыль, которую поднимает большое количество людей.
– Дорийцы! – сквозь зубы процедил Кол.
– Этого ещё не хватало… – пробормотал Бин.
– Ничего страшного, – поспешил успокоить Каладиус. – Уверен, что они нас не тронут. Как правило, дорийцам нет дела до путешественников. Вы ведь и сами в этом убедились, когда следовали ко мне.
– Да уж, – хмыкнул Варан. – Вижу, что только мой опыт общения с дорийцами отличается от остальных.
– Что поделать, друг мой, – ответил Каладиус, уже знавший историю Варана. – Вы и сами были достаточно опрометчивы, показавшись слабым этим людям, которые признают только силу, да ещё и искушая их серебром. Однако же мы не выглядим слабыми, и не будем искушать этих наивных, по сути своей, человеков. Просто разойдёмся, как в море корабли.
– Так, может, лучше свернуть? – тревожно спросила Мэйлинн.
– Не стоит, друзья мои! – авторитетно заявил маг. – Уж вы мне поверьте, я на своём веку достаточно общался с кочевниками.
– Да уж, я помню, – несколько скептически хмыкнул Кол. – Не так давно я и моя когорта как раз защищали ваш оазис от этих наивных человеков, – центурион нарочно передразнил Каладиуса.
– Не спорю, бывает и так, – не сдался волшебник. – Иной раз на дорийцев словно нисходит какое-то безумие, и они действительно утрачивают контроль над своей природной жадностью. Однако, это крайне редкий случай. Тот набег, о котором вы изволили вспомнить, дорогой мой, случился по вине одного из мелких ханов дорийцев, которому кормилица в детстве нарассказывала сказок о несметных богатствах белого колдуна, живущего в пустыне. Вот он и повёл свою орду на подвиг. Жаль, что об этом я узнал гораздо позднее, потому что тогда бы я смог решить проблему куда быстрее и проще, не обращаясь за помощью к легату Коррэйского легиона.
– И тогда я никогда не встретился бы с вами, а значит, не смог бы привести к вам Мэйлинн, – усмехнулся легионер.
– Да, вы как всегда правы, дорогой друг! – откликнулся Каладиус. – И это в очередной раз подводит меня к мысли, что всё, что происходит в этом мире, отнюдь не случайно.
– Не хочется прерывать ностальгическую беседу старых друзей, но как всё-таки быть с кочевниками? – напомнил Варан.
– Всё очень просто, – ответил маг. – Движемся, как ни в чём не бывало.
– А куда же они направляются? – задумчиво спросил Кол. – Возвращаются в своё кочевье после набегов на Пунт?
– Позади нас нет никаких кочевий, – отрезал Каладиус. – Так далеко на юг дорийцы не селятся. Вы же видите, какая тут трава. Боюсь, я знаю, зачем эти кочевники забрались так далеко от своих привычных мест обитания.
– И зачем же? – лицо Кола приняло встревоженное выражение. – Вы предполагаете, что они вновь хотят попробовать отхватить от золотых запасов белого колдуна пустыни?
– Нет, этого я как раз не боюсь. А вообще, подождём – увидим, – неохотно ответил маг. – Надеюсь, что я всё-таки ошибаюсь в своих предположениях.
Привал, конечно, пришлось отменить. Путешественники продолжили двигаться на север. Вскоре клубы пыли на горизонте стали отчётливо видны на фоне белёсо-голубого неба. Все были в напряжении: иногда кто-нибудь пытался отвлечь товарищей, заговаривая о чём-либо, но разговор быстро затухал, а взоры всех, против их воли, то и дело обращались к облачкам пыли на горизонте.
Прошло около часа, и вот уже расстояние между путешественниками и ордой сократилось настолько, что стало отчётливо видно, кто же поднимает такие тучи пыли. Судя по помрачневшему лицу мага, именно это он и предполагал. Однако же, он молчал, предпочитая, чтобы кто-то другой произнёс вслух очевидную для всех вещь.
– Невольничий конвой, – скривив губы, пробормотал Кол.
Действительно, теперь было совершенно очевидно, что навстречу друзьям двигался караван невольников. Порядка двух сотен людей всех возрастов и обоих полов, грязные, худые, с одинаково обречёнными лицами и сгорбленными фигурами, каждая из которых могла бы послужить прообразом монумента отчаянью. Больше всего в колонне было, конечно же, женщин, однако кое-где мелькали и мужские лица, числом не более трёх или четырёх десятков. Совсем уж стариков среди невольников не было, так же, как и не видно было грудных младенцев. Однако дети возрастом лет около десяти и старше были. Может быть, с разрывающей сердце жалостью подумала Мэйлинн, в начале их пути в колонне были и старики, и малые дети…
Колонна сопровождалась верховыми дорийцами, которых было едва ли более двух десятков. Их лошади медленно шагали по бокам колонны, примеряясь к шагу измождённых людей. Оружие было убрано – дорийцы, видимо, совершенно не опасались своих пленников. Позади колонны двигались пять или шесть подвод, запряжённых волами. На них громоздились огромные бочки, видимо, для воды, а также мешки, вероятно, с пищей для пленников.
– Куда они ведут этих несчастных? – невольно понизив голос, хотя до каравана было ещё несколько сот ярдов, спросил Бин.
– Куда же, если не в Саррассу! – ответил Кол. – Единственная страна на Паэтте, где сохранилось рабство!
– Ой ли! – немедленно отозвался Варан. Не то, чтобы его задевало, что кто-то нелицеприятно отзывается о его былой родине, просто хотелось восстановить справедливость. – А чем же крепостничество Латиона отличается от саррассанского рабства?
– Может быть тем, что у нас запрещено убийство крепостных? – темнея лицом, ответил Кол. – Или тем, что крепостной имеет шанс выкупиться из крепости?
– По мне, так лучше использовать иноземных рабов, чем порабощать собственных граждан, – пожал плечами Варан.
– Ладно, ни к чему сейчас эти ненужные споры! – поспешил пресечь назревающую перепалку Каладиус. – Рабство отвратительно в любом своём проявлении. Однако в данном случае всё может быть ещё хуже. К тому времени, как эти несчастные переберутся через пустыню Туум, те из них, кто выживут, будут в таком ужасном состоянии, что на них не позарится ни один покупатель, как бы невзыскателен он ни был. Поэтому дорийцы обычно продают своих пленников саррассанским магам и некромантам.
– И что же с ними сделают некроманты? – дрожащим голосом спросила Мэйлинн.