Белая Башня. Хроники Паэтты. Книга I

– Погодите, господа, не спешите! – засуетился человек за дверью. – Уж простите великодушно – времена нынче такие…

Дверца захлопнулась, а мгновением позже заскрежетал засов. Затем дверь отворилась, и за ней стоял седовласый хозяин в ночном халате и с лампой в руках. При виде входящих Кола и Бина, сомнения, вероятно, вновь закрались в его голову, поскольку он беспокойно глянул на стоящую рядом тумбочку, где лежал оставленный им взведённый арбалет. Однако Кол, не останавливаясь, сыпанул ему в ладонь пару медяков, и это окончательно вернуло хозяину доброе расположение духа.

– Проходите, уважаемые гости, проходите, – приговаривал он. – Что будет желательно в сей час достопочтенным господам… и даме? – увидев лирру, добавил он. Мэйлинн вновь закрыла шею воротником, так что особого фурора своим появлением не вызвала.

– Нам будет желательно как следует покушать, – ответствовал Кол. – А затем переночевать.

– Конечно же, дама предпочтёт отдельную комнату? – в глазах старика заплясали искорки: мол, знаем мы таких вот полночных посетителей с прекрасными дамами.

– Конечно же, дама предпочтёт отдельную комнату, – ледяным тоном отчеканила Мэйлинн, и старик разом притушил свою смешливость.

– Ну а мы с моим приятелем – люди не гордые, пожалуй, поспим в общей комнате. Две лежанки – нам большего и не нужно, – продолжил Кол.

– У нас очень респектабельная гостиница, господин, для людей небедных, так что у нас не предусмотрена общая комната, – словно даже оскорбился хозяин.

– Ну тогда нам – самую дешёвую комнату на двоих… Хотя нет – дайте просто ещё одну комнату на одного, а я смогу поспать на полу.

– Хозяин, нам нужна одна комната на одного для меня, и одна комната на двоих для этих вот господ, – вмешалась Мэйлинн, и затем прошипела отдельно Колу: – Я, кажется, просила больше не действовать мне на нервы!

– Слушаюсь, моя госпожа! Пожалуйте за мной! – в голове старика наконец-то сложилось понимание происходящего – просто богатая лирра путешествует в обществе двух слуг. Теперь, когда всё стало ясно, он окончательно повеселел.

– Прикажете накрыть ужин в столовой, или отужинаете в своих комнатах? – осведомился хозяин после того, как они подошли к конторке для регистрации и оплаты.

– Я бы предпочла, чтобы еду доставили в комнаты, – ответила лирра.

– Будет исполнено сей же час, – поклонился хозяин. – А пока соблаговолите вписать свои достойные имена в книгу.

Бину совершенно незачем было скрывать своё имя, поэтому он аккуратно накарябал неровными буквами: «Бин Танисти». Кол тоже ничего зазорного в своём имени не углядел, и ниже появилась уверенная и ровная подпись: «Сан Брос». Мэйлинн же, на секунду задумавшись, вывела: «Кандилия Палли». Затем Кол, с достоинством, по одному отсчитал девять дорринов, и, выдержав паузу, положил десятый со словами: «За беспокойство». С учётом двух дорринов, полученных на входе, итого вышло двенадцать. Хозяин несколько сморщился – он надеялся, что удастся получше поживиться за счёт новых гостей. Но, привыкнув иметь дело с довольно прижимистыми купцами, он сразу понял, что на большее здесь рассчитывать не придётся. Справедливости ради нужно отметить, что двенадцать дорринов – это была вполне приличная цена. Поэтому, показав гостям их комнаты на третьем этаже, хозяин направился будить прислугу, чтобы те грели ужин.

Не успели Кол и Бин как следует расположиться на довольно мягких и удобных кроватях (куда мягче и куда удобнее любой другой кровати, на которой когда-либо приходилось спать Бину), как раздался лёгкий стук в дверь, а затем в комнату мягко скользнула лирра.

– Подожду ужина у вас, – сказала она и села на кровать Бина. Тот поспешно подтянул ноги под себя.

Теперь, при свете двух ламп (Мэйлинн принесла свою из комнаты) она наконец смогла как следует рассмотреть Кола. Немолодой уже, но и не стар. Ростом, пожалуй, не ниже Бина, но гораздо шире в плечах. Однако про него не скажешь, что он – гора мышц. Обычное телосложение крепкого мужчины за тридцать. Вон и животик приличный заметен. Хотя, конечно, заметно, что он, должно быть, силен как бык. Мощная шея – пожалуй, даже слишком, так что голова кажется немного маловатой. Короткие, по-армейски ёжиком постриженные серые волосы, в которых годы и опыт оставили немало седых волос. Гладко выбритое лицо, что даже как-то удивительно при его образе жизни. Серые, стальные глаза, могли бы казаться весьма жёсткими, если бы не смешливые морщинки вокруг них. Лицо, если не считать ссадин и синяков, очень даже приятное. Из тех, которые запоминаются сразу и которые потом узнаешь где угодно. Скуластое, с мощным, будто высеченным из камня подбородком. В общем, Кол производил своим видом самое благоприятное впечатление.

Тот, в свою очередь, так же цепко и внимательно изучал своих новых друзей. Лирра отметила, что на ней он задерживает свой взгляд куда дольше, чем на Бине.

– Ну и как же вы оказались в моей канаве? – полюбопытствовал Кол, закончив изучать лирру.

Мэйлинн вкратце рассказала всё, что случилось в доме Оливы и после, до того момента, как они укрылись в канаве, которую Кол называл своей. Кроме того, пришлось дать некоторые сопутствующие объяснения касательно её бегства из Наэлирро. Правда, в отличие от Бина, Кол получил гораздо более урезанную версию.

– Ну ты даёшь, девочка! – воскликнул Кол, когда рассказ был окончен. – Святая простота! Неужели ты всерьёз рассчитывала на помощь этой Оливы? Да никакая дружба не пройдёт испытание высотой. Чем выше запрыгнет один, тем дальше для него станет другой.

– Не суди всех своей меркой! – огрызнулась уязвлённая Мэйлинн.

– Ладно, положим… Пусть твоя Олива бы прыгнула к тебе в объятья и облобызала бы тебя своими сахарными устами. Пусть даже она и согласилась бы тебе помочь… Как только о тебе стало бы известно любой магине, твоя судьба была бы решена. Ты бы сейчас уже лежала, спелёнатая, или обездвиженная магией, в какой-нибудь изящной коробочке, и катила бы в свой Наэлирро, перевязанная розовым бантиком. Разве ты не понимаешь, что любая лирра теперь – твой враг?

Лицо Мэйлинн болезненно исказилось. Видимо, под таким углом она ещё не смотрела на ситуацию.

В дверь постучали. После приглашения в комнату вошёл хозяин.

– Вот вы где, прекрасная госпожа, – с излишним подобострастием пропел он. – А я стучу-стучу в ваши покои… Ужин готов.

– Вносите весь сюда, – распорядилась лирра.

– Как вам будет угодно. Не взыщите – ничего приготовить сейчас мы не можем, так что вам придётся довольствоваться тем, что осталось на кухне, – старик развёл руками.

– Не беспокойтесь. Нам это вполне подойдёт, – Мэйлинн теперь полностью взяла общение с хозяином на себя, дабы подтвердить сложившийся у него образ.

Вошла молодая служанка с подносом и у всех троих наших героев тут же обильно выступила слюна. Из прямоугольной металлической ёмкости, стоявшей на подносе, доносился божественный запах жареной курицы. Рядом лежал нарезанный ломтями хлеб, на тарелке – крупно нарезанные куски сыра. Также стоял глиняный горшочек, закрытый крышкой.

– Специально для вас, моя госпожа, тушёный кролик под ягодным соусом. Последняя порция осталась, так что уж не взыщите, господа…

Господа поспешили заверить хозяина, что они уж точно не взыщут. Также на подносе стояла бутылка тёмного, почти непрозрачного стекла.

– Пожалуйста, уберите вино, – попросила лирра. – Если можно, я бы попросила взамен молока. И воды.

Она пристально посмотрела на Кола, и тот мотнул головой, мол, да пожалуйста! Хотя взгляд, которым он проводил исчезающую бутылку, был куда красноречивее.

Поставив поднос на стол, пожелав приятного аппетита и осведомившись, не нужно ли чего-то ещё, хозяин и служанка удалились. Последняя, впрочем, вернулась через несколько минут, принеся кувшин с молоком и другой – с водой. После этого наша компания вновь осталась наедине.

На некоторое время разговор естественным образом прекратился. Мужчины отдавали должное жареным цыплятам, которые действительно были превосходны, а Мэйлинн аккуратно ела из горшочка восхитительного кролика. Кол с явной неохотой отхлёбывал воду из красивого стеклянного стакана.

После того, как голод был утолён, Кол решил, что пришла пора возобновить разговор.

– А можно поинтересоваться, что ты планируешь делать дальше? – обратился он к лирре. – Какое-то время можно бежать от чего-то, но рано или поздно придётся решить – к чему ты бежишь.

– Я прекрасно понимаю тебя, славный мой Сан, – ответила та. – И так уж вышло, что я сразу бежала не от чего-то, а к чему-то.

– Правда? Так я чего-то не знаю? – заинтересовался Кол, засовывая в рот ломоть хлеба с лежащими на нём кусочками сыра.

– Ну да. Дело в том, – Бин при этих словах Мэйлинн пристально уставился на Кола, ожидая его дальнейшей реакции. – Дело в том, что я иду к Белой Башне.

К огромному удивлению Бина, Кол не зашёлся в приступе хохота, не разинул рта и даже не выпучил глаз. Он лишь присвистнул и тихонько проговорил:

– Однако же…

– Да, именно так, – ответила лирра.

– А ты не ищешь простых целей, да, девочка? – неожиданно серьёзно спросил Кол.

– Эй, только не говори, что ты веришь в эти сказки! – не стерпел Бин.

– В этом мире есть много такого, что любому легко покажется сказкой, – несколько меланхолично ответил Кол, откидываясь спиной к стенке. – Я, дружище Бин, изрядно потоптал Паэтту в разных направлениях за эти годы. Приходилось бывать и на севере, и на юге; мёрзнуть в северных палатийских степях и иссыхать в сердце пустыни Туум. Я видел разное, Бин, и понял, что в нашем мире весьма глупо употреблять слово «невозможно».

– Ты, наверное, сейчас скажешь, что тоже видел Белую Башню! – сварливо буркнул Бин.

– Нет, не скажу. Я люблю рассказывать небылицы, но для них есть своё время. Сейчас – не оно. Я никогда не видел Белой Башни, и не знаю ни одного человека, который её видел. Однако же, я ни разу в жизни не видел и драконов, хотя точно знаю, что они живут в горах Эллора. Кроме того, я слыхал, что Башня является лишь достойным этого. Ну а я себя к таковым не причисляю.

– Да ну вас, в самом деле! – Бин в сердцах бросил на стол недоеденный хлеб.

– Так ты, Мэйлинн, значит, хотела встретиться со старшей магиней, чтобы та натолкнула тебя на какую-то идею о поиске Башни? – как ни в чём не бывало, продолжил разговор Кол.

– Да, именно так, – ответила лирра. – Я видела Башню, клянусь тебе в этом всеми богами, но я не знаю, как мне найти её.

– Я верю тебе, – ответил Кол. – Уж если и есть в этом мире кто-то, достойный увидеть Башню, так это ты. Однако, надеюсь, ты уже поняла, что обращаться к магиням для тебя равносильно тому, что просто поехать и сдаться Наэлирро.

– Поняла, – опустила голову Мэйлинн.

– Но выход есть! – поспешил добавить Кол.

– Правда? – лирра подняла на него свои прекрасные огромные глаза.

– Конечно! – Кол хлопнул себя по коленке. – Или магини-лирры – единственные маги в мире?

– Ты предлагаешь… – начала Мэйлинн.

– Я предлагаю обратиться к какому-нибудь человеческому магу, – воскликнул Кол.

– Но человеческие маги живут не столь долго, как лирры, и, боюсь, накопленные ими знания менее глубоки.

– А ты разве не слышала о Каладиусе? – наклонившись вперёд, спросил Кол.

– Каладиус? Легендарный человеческий маг, живущий уже более тысячи лет? Самый сильный из когда-либо живших человеческих магов? – переспросила лирра.

– Ну вообще здорово! – фыркнул Бин. – Теперь мы ещё заговорили о Каладиусе! Сегодня, похоже, день сказочных историй! Кол, послушай…

– Нет, это ты послушай, мальчик! – неожиданно грянул Кол так, как он, бывало, орал на поле боя сигнал к атаке, будучи командиром когорты. Комната зазвенела, резонируя с этим мощным звуком. За стенкой раздались раздражённые бормотания других постояльцев, разбуженных посреди ночи. – Так вот, слушай меня, Бин, – Кол вновь продолжал тихим голосом, обращаясь к обмершему парню. – Ты прожил на свете ещё не так много зим, чтобы столь безапелляционно судить всех и вся. Тебе нужно научиться слушать тех, кто видел и знает больше тебя. И так уж получилось, что я – один из них. Ибо я своими глазами видел Каладиуса, когда служил в Седьмом легионе. Моя когорта была отряжена для охраны его замка от дорийских кочевников.

– Зачем такому великому магу солдаты? – природный скепсис победил робость, и Бин даже решил, что наконец уличил Кола в обмане.

– Вот скажи мне, Мэйлинн, – проговорил Кол. – Когда магиня хочет есть – она просит служанок приготовить обед, или же колдовством вызывает стол, полный яств?

– Надо полагать, просит служанок, – улыбнувшись, ответила лирра.

– Вот тебе ответ, Бин, – повернулся к юноше Кол. – Зачем использовать магию там, где вполне можно обойтись несколькими десятками золотых монет?

– Так ты знаешь, где обитает Каладиус? – воспрянув духом, спросила Мэйлинн.

– Конечно же. Его замок стоит в оазисе на северном краю пустыни Туум, недалеко от дорийских степей.

– И ты думаешь, что он сможет мне помочь?

– Каладиус – легендарный маг. Легендарный настолько, что многие уже считают его сказкой, – насмешливо покосился на насупившегося Бина Кол. – Уж если кто-то из людей знает что-то о Белой Башне, так это он. Опять же, его отношения с магинями-лиррами абсолютно нейтральные, если не сказать – отчуждённые. Ему совершенно плевать, откуда ты сбежала. Скорее даже это сыграет тебе на руку. Убеждён, что Каладиусу до смерти захочется встретиться с лиррой, нарушившей многовековой порядок вещей. Насколько я знаю, его всегда интересовали разные диковины.

– И ты проведёшь нас туда? – с надеждой взглянула на Кола лирра.

Кол задумался, застывшим взглядом глядя на танцующий огонёк пламени в лампе. Может быть, вот он – тот самый шанс, которого он давно ждал? Попробовать снова начать жизнь с чистого листа. Оставить позади этот грязный Латион с его сточными канавами и горбатыми сутенёрами, оставить позади его жалкие попытки подняться на ноги вопреки всему. Он ведь частенько вспоминал кочевую легионерскую жизнь, и вспоминал не без ностальгии. У него есть шанс вновь просыпаться утром у тлеющих углей, умываться в быстрых холодных ручьях и есть перепёлок, сбитых из лука и зажаренных на деревянном прутке.

Но другая часть Кола трусила. Здесь у него была пусть дерьмовая, но устоявшаяся и предсказуемая жизнь. В этом было определённое спокойствие. Даже регулярные избиения казались определённой частью системы. Кроме того, ну ведь не будет же это продолжаться вечно! Однажды всё наладится – он найдёт работу и сумеет рассчитаться с долгами. Да и Тан Горбун ведь может помереть! Все смертны, а особенно те, что днями напролёт курят дурную траву и пьют вино. И у кого столько же недругов, сколько у Горбуна. А не будет Горбуна – некому будет возвращать долг, и про Кола наконец-то забудут. В конце концов, можно на время уехать из города, но зачем же так радикально – в Загорье, в Туум…

Кол сидел и смотрел на огонёк. Мэйлинн и Бин столь же зачарованно смотрели на Кола. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает, но лирра, вероятно, умела читать глубже, поскольку её лицо то разглаживалось, то вновь туманилось. Так прошло несколько долгих минут. Наконец Кол как-то устало вздохнул.

– Да, – уронил он одно единственное слово и Мэйлинн тут же, вскочив, обняла его за шею. Это был секундный порыв, после чего она вновь села на кровать Бина, но и этого было достаточно, чтобы ликование Бина сменилось непонятным ему раздражением.

– Я же говорила, что совпадений не бывает! – весело крикнула лирра в лицо Бину. Тот смог лишь криво ухмыльнуться.

– Ну, значит, сейчас – всем спать, а завтра отправимся в дорогу, – долгим взглядом посмотрев на Бина, провозгласил Кол.

– Спокойной ночи, мальчики! – с этими словами враз повеселевшая лирра выпорхнула из комнаты.