Труба времени

Глава 5

      Войдя внутрь, они увидели просторный уютный паб, за столами которого сидели несколько мужчин и пили пиво. Внутри было накурено так, что топор можно было вешать. Павел чуть не закашлялся, но Мэри стиснула ему локоть и подтолкнула к барной стойке.

– Простите, мы путешествуем и немного заблудились, – сказал Павел грузному мужчине, наливавшему очередную кружку пива. Женщина разносила кружки по столам.

      Чувствуя, что они привлекли всеобщее внимание, Мэри добавила с Лондонским акцентом, – Извините, у вас есть номер или комната на ночь, чтобы мы передохнули и помылись с дороги? И не могли бы вы сказать, где мы находимся?

– Вы в Ирландии, мэм, в деревушке Грендж, в двух днях пути от Дублина, -ответил толстяк, подозрительно разглядывая Павла. – У нас есть комнаты, но они стоят 2 шиллинга за сутки и включают полный пансион. Но деньги вперед, -добавил он с недоверием разглядывая их одежду.

– Так, фунт тогда – это 20 серебряных английских шиллингов. Каждый шиллинг – 12 пенсов. Выходит, два шиллинга, это очень дорого! – мелькнуло в голове у Павла. В свое время он увлекался историей монет.

– Извините нас за вид, нас обокрали в дороге. Посмотрите, не могли бы вы принять в качестве залога это золотое кольцо, – сказала тем временем Мэри, передавая его и улыбаясь так, что Павел заревновал бы, если это не был пожилой ирландец.

      Тот взял кольцо, посмотрел его на свет и утвердительно кивнул.

– Ваш ключ, я оценю его тем временем. Возможно, вам понадобится одежда или вода, сообщите тогда моей жене. Ее зовут Бригитта, а меня зовут Джон Фоули. Как ваша фамилия сэр? – обратился он к Павлу.

– Я Павел Морозов, из России, а это моя жена Мария, мы путешествуем по Ирландии, – ответил Павел и быстро взял ключ.

– Очень здорово сэр, что вы из России, я сообщу нашим полицейским гардам про вашу неприятность, возможно они будут здесь проездом завтра утром. У нас и в самом деле на дорогах сейчас не спокойно. Что поделаешь, мировая война на дворе. С Россией мы вроде союзники и рады помочь вам.

      Мэри попросила Бригитту принести воды, чтобы помыться и заказала обед в их комнату. Они поднялись на 2 этаж и зашли в свой номер. Не успела закрыться дверь, как Мэри притянула к себе Павла, и они упали на кровать. – Только тише, милый тише! – умоляла она его. Но и сама Мэри с трудом сдерживала свои стоны. Возбужденные пережитым, выжив и попав в это временное убежище, они пронесли через свою страсть все то, что называют могучим инстинктом продолжения жизни. Так хорошо Павлу не было никогда, и он на время потерял контроль над разумом.

      Успокоившись и отдышавшись, Мэри тихо заснула на его груди, а Павел лежал и не двигался, боясь разбудить девушку. Он давно не чувствовал себя так хорошо. – Приключения, опасности, смена декораций и внезапная любовь! Что еще ждет меня, впереди? – думал он.

      Но что-то в этом месте ему не нравилось. Он вспомнил, что знал об Ирландии. Все свое время остров сражался за свою независимость. Вначале от викингов, потом от Британии. Восстания и борьба за гормуль (независимое управление) в Ирландии были в крови. В 1916 году оно было жестоко подавлено англичанами. Так какой же сейчас год? Почему мы не спросили Джона? – подумал он с сожалением. Он встал и осторожно накрыл Мэри одеялом.

– Ирландцев тысячами продавали в рабство в Америку еще задолго до порабощения Африки в 17 веке, – продолжил размышлять он. – Британские протестанты выгоняли зажиточных ирландцев за католицизм, лишали их имущества. Нескончаемая волна иммигрантов уезжала в новый свет нищими. Обретя независимость сначала в 1922, а окончательно и в 1949 году, ирландский национальный флаг так и имеет две вертикальных полосы зеленую – католическую и оранжевую протестантскую, разделенные мировой белой мирной полосой. Ирландцы неоднозначно отнеслись и к поддержке Англии в участии в войне 1914 года. Многие не хотели воевать за своего врага. Англия же, вступила в войну только после нападения Германией на Бельгию, опасаясь разгрома Франции. Но она и смертельно боялась очередной революции в Ирландии. В конечном счете Ирландия разделилась на промышленную северную, преданную Англии и Дублинскую, независимую Ирландию. Вот только как отнесутся здесь к нам, русским? И лондонский акцент Мэри? Кроме Джона никто не показался ему дружелюбным. Надо обязательно поговорить с Мэри, – решил Павел.

В дверь постучали. Павел открыл дверь хозяйке, которая занесла воду и обед. Она поставила поднос на стол и передала ему чистые полотенца. Павел чувствовал жажду и сразу выпил местного пива.

– Это же их знаменитый стаут! – ощутил он. – Жаль, но в России так и не научились варить пиво.

От запаха еды проснулась Мэри. Она потянулась в кровати и попросила принести ему что-нибудь вкусненького. Павел захватил поднос и поставил его на кровать. Там была говядина с овощами, тушеная в пиве; картофельное пюре, перемешанное с капустой и сливочным маслом, пудинг и хлеб со свежим изюмом. Он предложил Мэри сливочный ликер и кофе на десерт.

– Как прекрасно! Павел, ты опять волшебник! Я люблю тебя. И я уже хочу в твою Россию, – защебетала довольная Мэри. – Увидеть ваш снег и медведей, покататься на санях, посетить Красную площадь и выпить водки! – Мэри игриво сморщила носик. – Как у вас говорят тост? На здоровье? Я смотрела фильм вашего режиссера Михалкова. Не помню название, там что-то про царскую Россию, американку и самоходную машину, пилящую лес в Сибири. Очень романтичное и грустное кино. Американка тогда влюбилась в молодого офицера, но вынуждена была расстаться с ним. И какая там красивая музыка! – она попыталась вспомнить мелодию.

– Я помню этот фильм. Рад, что тебе он понравился. Наши фильмы сложные, глубокие, порой само уничижающие, – Павел мыслями тоже вернулся домой. – В России нелегко, но и без нее тяжело. Она и есть, как роковая женщина. Любить сильно нельзя, и расстаться невозможно. – Такова наша Родина, – задумчиво добавил он.

– Вот, труба перенесет нас туда, и не надо будет заказывать билеты! – весело добавил он. – Надо только сильно захотеть!

– Как ты думаешь, может нам прогуляться, пока не стемнело? – спросила Мэри.       – Давай только спустимся через окно, там невысоко. Нет желания идти мимо этих ирландцев. Что-то не понравились мне их взгляды. Мы чужаки, а они не любят незнакомцев.

       Он рассказал ей и про свои опасения, связанные с войной. Мэри выслушала и согласилась с ним. Ей тоже показалась ситуация небезопасной. А уж какие дикие были в свое время ирландцы, она была наслышана еще от тети. Она быстро встала, умылась и одела свой спортивный костюм. Павел захватил куртку, открыл окно, ступил на карниз и спустился вниз по водосточной трубе. Их окна выходили на задний двор и никого вокруг не было.

– Спускайся, – позвал он Мэри. – Я подхвачу тебя.

      Павел подхватил ее за талию и бережно опустил на землю.

– Давай послушаем, о чем они говорят, у меня отличный слух, – прошептала Мэри.

      Они пробрались к освещенному окну, благо кусты позволяли им спрятаться. Окно было приоткрыто и из помещения слышны были голоса.

– Они точно английские шпионы, – говорил чей-то бас. – Странная одежда, лондонский акцент, никакие они не русские! Надо было сразу схватить их и арестовать до появления гардов.

– Но он назвался Морозовым, я слышал эту фамилию. Она русская, и насколько я знаю, фабрикант Морозов помогает русской революции. Может он его родственник? Он может быть полезен в нашем будущем восстании. У нас с ними общие цели! -отвечал голос Джона. – До утра они и так никуда не денутся, вон как скрипела кровать. Им точно сейчас не до шпионских штучек, а завтра мы поговорим с ними уже основательно, – добавил он.

– Мы не можем ждать, а вдруг они уже сбежали? – поддержал первого третий голос. – Россия нам не союзник! Надо выпытать, что они знают и зачем здесь. А вы им обед в номер!

– Вздернуть этих Морозовых и закопать, зачем нам лишние хлопоты! -поддержал его еще кто-то.

      События приобретали дурной оборот. – Надо уходить, скорее! – прошептала Мэри, ее лицо выражало тревогу и страх. – Павел, они схватят нас, и Джон не сможет остановить их!

– А как же твое кольцо? – спросил ее Павел.

– Бог с ним, оно не так ценно, наши жизни важнее! – прошептала Мэри и первой вернулась к задней стороне дома.

Стемнело и они незамеченными проскочили по улице и спрятались у небольшого домика на окраине деревни. Внезапно площадь наполнилась шумом. Из паба выбежали люди, в руках у них были фонари и горящие факелы.

– Они сбежали! Ищите их! Приведите скорее собак, – повсюду раздавались крики и ругань. Кто-то уже седлал лошадей.

– Бежим обратно, в пещеру. Иначе они поймают нас и устроят самосуд! Вот черт, и здесь нам не суждено отдохнуть. Мэри, прости, что втянул тебя во все это, -Павел схватил Мэри за руку и они, пригибаясь и прячась за кустами, побежали вдоль дороги обратно к скале.

      Добежав до входа, Павел нашел брошенное копье, намотал на нее кусок найденной по дороге мешковины и снова поджег его. Тем же лазом они забрались обратно в пещеру. Труба все так же мерцала и ждала их в своем чреве. Павел остановился.

– Я в порядке, все будет хорошо. Мы обязательно попадем домой, – сказала Мэри, подошла и обняла его. – Мы живы, и мы вместе. А это самое главное! – добавила она, глядя ему в глаза.

– А ведь труба может развести нас в любое время, каждого по своему пути, стоит только разжать руки, – вдруг подумал Павел и крепко ее ладонь в своей руке. Вдалеке послышался собачий лай, преследователи были уже рядом. Они легко нашли бы вход в пещеру и могли ворваться в любую минуту. Делать оставалось нечего, и они быстро залезли в трубу. Опять произошла вспышка и она снова открыла перед ними новую неизвестность.

Глава 6

      Они вылезли в ночь, было тихо и холодно. Но снега не было видно.

– Хорошо, что труба выбрасывает нас в безопасном месте, – подумал Павел. -Все могло быть гораздо хуже. Например, в бушующий океан или в центр какого-нибудь сражения! – свои нелегкие мысли он оставил при себе.

Мэри уже ежилась от холода. Павел снял свою куртку и укрыл ее. – Надо развести костер, – подумал он.

      Из-за туч вышла луна и они увидели очертания большой горы. Место, где они находились было довольно высоко. Отсюда и было холодно.

– Спускаться ночью опасно, – рассуждал Павел. – Заночуем вон у того большого камня, за ним не будет дуть.

Он повел туда Мэри, по дороге собирая сухой мох и ветки. Костер согрел их. Павел насобирал мха и для ночлега. – Утро вечера мудренее, – сказал он Мэри и прижал ее к себе. – Спокойной ночи, – ответила она, укладываясь с ним на сооруженную лежанку. Так они и заснули, прижавшись друг к другу и укрывшись одной единственной курткой.

Проснулась Мэри от того, что стучала зубами от холода. Костер давно потух и от него шел только тоненький дымок ввысь. Светало и ее взору открылась покрытая густым лесом зеленая гора. Она приподнялась и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она тихонько разбудила Павла и прошептала, – Здесь кто-то есть, за нами кто-то подглядывает, я чувствую это.

Павел поднялся, выглянул из-за камня и увидел недалеко от себя двух монахов в одежде древних китайцев. Они, увидев его, смиренно поклонились. Поклонился и Павел. Они жестами стали звать его с собой, показывая путь на гору.

– Там монахи, похоже древние, – сказал он Мэри. – Но это явно не Тибет, там на вершинах снег и горы гораздо выше, похоже мы в Китае. Они зовут нас куда-то за собой.

Мэри поднялась, и тоже выглянула из-за валуна. Монахи поклонились и ей и опять заулыбались, указывая путь наверх.

– Они такие милые, пойдем, раз зовут. Помощь нам не помешает. И это не те дикари из леса, иначе они давно разделались бы с нами, – Мэри улыбнулась и тоже поклонилась монахам.

Подойдя, она заговорила с ними по-английски. – Доброе утро, я Мэри, а это Павел. Мы заблудились, замерзли и проголодались, – сказала она.

Монахи посмотрели друг на друга, и снова заулыбались, показывая путь в гору. Павел сказал что-то по-немецки, затем по-русски и по-французски, но те смиренно улыбались, качали головой и неизменно показывали на гору.

       Делать нечего, он кивнул им все отправились в путь.

– Наверное там их учитель, он поможет нам разобраться, где мы и в какое время попали, – попытался он подбодрить Мэри. – А эта гора похожа на гору Суншань, или по-китайски Шаоши, одну из пяти священных гор в китайском даосизме, – вспомнил он и начал рассказывать Мэри, что знал об этом.

– Вон, видишь еще пики гор, я видел этот ландшафт на фотографиях. Если это Суншань, то здесь должен быть и знаменитый монастырь Шаолинь, основанный в 5 веке нашей эры. Согласно легенде здесь жил 28-ой патриарх буддизма из Индии Бодхидхарма. Добравшись до горы, он 9 лет медитировал в пещере на ее вершине, сидя перед камнем. Своим ученикам он передал уникальный метод медитации и поддержания физической формы. Они имитировали движения птиц и зверей и со временем эти движения превратились в форму боя без оружия, что часто показывают у нас в кино. Этот монах научил их новому свободному учению Будды, Дзен. До этого мужчины исполняли по 250, а женщины до целых 500 разных жизненных ограничений. Его учение упростило их жизнь, ведь много времени монахи страдали, проводя время за выучиванием и чтением сутр, все дальше, и дальше отдаляясь от истины Будды.

– Ты хочешь сказать, что мы попали в их время, в 5 век? – Мэри была шокирована.

– Не буду гадать, надо посмотреть на сам монастырь. Я видел его на фотографиях. Если он не такой как в современное время, то можно думать, что мы в прошлом, – ответил ей Павел.

– И какой же он должен быть? – любопытно спросила Мэри. Похоже Павел нравился ей еще и тем, что много знал и мог не только постоять за них обоих, но и был интересный рассказчик.

– Помню, что при входе в монастырь должна быть каменная арка, по обоим сторонам которой вход охраняют два льва. На огромной территории находится множество храмов и более чем 200 башен, сделанных в разное время и являющихся могилами выдающихся монахов монастыря. Там есть Стелы и каменные надписи, зал тысячи Будд и бронзовая фигура монаха основателя. Китайцы прозвали его по-своему Дамо. Он учил их некоторым своим истинам. Тому, что нет духовного совершенствования и истина непостижима. «Истина везде,» – говорил он. «В дереве, цветке или в движениях водоноса». Нам, западным людям это сложно понять, -рассказывал Павел.

      Тем временем, тропинка привела их к первым каменным постройкам. Павел знал, что в наше время монастырь давно превратился в туристическую мекку, здесь же не видно было и намека на туристическое обустройство. Скромные кельи, небольшой храм, все открыто, во дворах чисто и пусто. Он продолжал рассказывать Мэри, что он знал про Шаолинь.

– Разработав в последствии стиль ушу, монахи считались лучшими бойцами мира. Каждый монах в конце обучения сдавал экзамен, проходя через 12 проверочных застав, узких проходов, которые охранялись двумя монахами-инструкторами. Надо было преодолеть эту дорогу, победив всех 24 соперников, чтобы открыть ворота монастыря. Неудачник либо опять возвращался в тренировочные залы, либо просто изгонялся. Само обучение складывалось из освоения 4 больших разделов. Первый-это одиночная работа голыми руками и ногами. Это более 170 ударов и приемов. Второй – парная работа, отработка блоков и ударов. Третий – искусство владения 18 видами традиционного китайского оружия: посохом, шестом, мечом, саблей, цепью, костылем и даже могыгой! Четвертый раздел имел оздоровительный аспект. Это дыхание, управление эмоциями и закалка тела и ударных поверхностей. В результате боец становился нечувствителен к боли. В Шаолиньской школе насчитывается не менее сотни основополагающих принципов по умению управлять телом, сознанием и жестокостью. Есть 10 принципов доброты для боя с товарищами и 10 принципов узнавания силы соперника. В 1928 году случился последний пожар и все усилия монахов спасти древнюю обитель были напрасны. Сгорели многие трактаты по ушу и мастерству врачевания. Но монахи не исчезли, они разошлись по другим монастырям и через 50 лет он был восстановлен. Более 1000 монахов и сейчас тренируются в отгороженных от туристов залах, куда тем вход запрещен.

– Что-то не похоже, что здесь есть туристы, слишком уж все древнее, -прервала его рассказ Мэри.

Павел кивнул и развел руками. Монахи привели их к основному жилищу. Один монах исчез за дверями, другой остался ждать с ними. Через некоторое время вышел и сам учитель. Одет он был в нечто мало напоминающее шитую одежду. На нем был грубый халат красного цвета и сандалии. Плоское лицо имело свирепый взгляд из-под нависших бровей, глаза его были круглые, волосы и борода всклокочены. Тело было грузным и бесформенным. В руках он держал посох, похожий на боевую палку.

– Очень похож на того Дамо, что я видел на картинках, – шепнул Павел Мэри. -Наших языков они не знают, так что следует объясниться жестами. Мы для них пришельцы или странники, но здесь нам пока ничего не грозит. Они могут нас только прогнать, если мы им не понравимся, – добавил он.

       Павел как мог жестами показал, что они прибыли издалека, что им нужна еда, вода и теплая одежда. Старец внимательно следил за Павлом. Казалось, что его глаза не мигая смотрят только перед собой, как будто сам он застыл в медитации. Но Павел чувствовал, что монах оценивал его и то, что он показывал. Он принимал решение.

      Из дома вышли еще несколько молодых монахов в красных халатах. Они встали за спиной у учителя. Время шло, и пауза затянулась. Внезапно старец улыбнулся, поклонился гостям и жестами пригласил Павла и Мэри в дом. Они облегченно вздохнули и проследовали за учителем. Это был типичный китайский дом с загнутыми крышами китайских пагод. Внутри сидели на полу в позе лотоса около двадцати монахов. В углу стояли деревянные мечи, палки и шесты.

– Наверное это у них зал для тренировок, – прошептал Павел.

– А где они живут? – тихонько спросила Мэри. Их проводили в соседнее помещение, где стояли столы со скамьями и жестом пригласили сесть. Вскоре принесли воду, глиняную миску с дымящимся рисом, лепешки и оставили их наедине. Слышно было, как монахи вернулись к тренировкам.

– Настоящая еда китайцев, приятного аппетита, – сказал Павел и положил на лепешку немного риса. Он налил Мэри и себе воды в кружки.

– Жаль, что нет соевого соуса, – пошутила Мэри и с удовольствием съела лепешку с рисом.

Учитель вошел беззвучно. Павел встал и поклонился, но он жестом попросил его сидеть. Он что-то сказал им на китайском, но поняв, что они его не понимают, сел напротив и налил себе воды. Он рассматривал их, их одежду, а когда Павел достал из куртки нож, чтобы разрезать лепешку, он уже не отрывал от него глаз. Швейцарский нож удивил его, особенно когда Павел показал ему, что он складной и имеет разные функции, даже ножницы и лупу.