- -
- 100%
- +
Вечером последнего дня Андрей, как обычно сидел рядом с её кроватью. Они молчали ‑ она смотрела на него, он ‑ то на стену, то на неё. За последний месяц она практически превратилась в живую мумию ‑ не могла ни спать, ни есть. Глядя на неё, у него голове стучала как заклинание только одна мысль: «Нет, нет, это невозможно, невозможно».
‑ Так хотелось пожить ещё, ‑ нарушила тишину слабым голосом мать, ‑ посмотреть на тебя. Такого бравого, ‑ она попыталась улыбнуться.
Он ничего не говорил ‑ не мог.
‑ Ты, сынок, береги себя. Остаёшься один, ‑ снова еле различимый голос матери.
Под утро он ушёл к себе. Усталость как-то быстро свалила его с ног ‑ Андрей заснул, или, говоря точнее, провалился в темный омут сна. Через пару часов он вынырнул из беспамятства, встал с кровати и медленно вернулся в материнскую комнату. Керосиновая лампа ещё горела, слегка подсвечивая сумрак осеннего утра. Андрей посмотрел на мать. Ему хватило несколько секунд, чтобы понять, что всё кончено. Он взял её руку и почувствовал пронзительно тоскливый холод. Чувство бессилия перед свершившейся трагедией морозило его изнутри. Он вышел на террасу, прикоснулся лбом к холодному стеклу. Только одна мысль: «Её больше нет… и никогда не будет…». Так начал рушиться его мир.
После отпевания в местной православной церквушке он шёл за повозкой, провожая её в последний путь. Вот тогда Андрей и испытал чувство остекления мозга. Ему казалось, что разум превратился в стеклянный многогранник, неспособный на эмоции. Внутри его осталось только равнодушие к окружающему и логико-решающее устройство. После похорон в церковь он больше не ходил.
Теперь, возвращаясь в свою мансарду, он снова ощутил это чувство ‑ чувство бессилия перед надвигающейся бедой.
Глава X
Придя домой, он механически вскипятил воду и заварил чай. Обняв обеими руками горячую чашку с тёмным напитком, стоял напротив окна. Постепенно руки, вытягивая тепло из чашки, становились всё теплее и теплее. Казалось, что и мозг вслед за ними начинал согреваться. Появились отвлечённые мысли.
Кто она была для него? Просто знакомая? К тому же падшая женщина… Он сделал всё, что мог. Сделал всё, что мог?.. Её гибель неотвратима. Он её не спасёт. Всё предопределенно. Но… Но она же смогла спасти его, вытащив с того света, его, незнакомого бродягу с парижской мостовой. Почти раздавленная жизнью хрупкая девушка, но она смогла…
Раздался громкий звук сирены ‑ Андрей раздражённо поморщился. Посмотрел вниз: действительно, к углу дома напротив, где располагалось отделение банка Сосьете женераль, подъехал бронеавтомобиль инкассаторов. Вывоз наличности ‑ рутинная банковская процедура, но этот резкий звук! Андрей отошёл от окна, сел на кровать и вернулся к своим мыслям.
Как инженер, он часто рассматривал бытовые ситуации аналитически, пытаясь получить полное представление о состоянии вопроса со всем множеством внешних и внутренних воздействий. Это напоминало ему поиск трещин в металлическом корпусе капиллярным методом ‑ очистка поверхности, покрытие её скипидаром, потом мажешь тонкий слой быстросохнущей краски-проявителя, снимаешь излишки краски и… остаётся только ждать, когда в местах трещин начнёт проявляться скипидар. Перед глазами постепенно начинает проявляться рисунок скрытого состояния материала. Так и в жизни ‑ чтобы получить картину проблемы, необходимо «закрасить» все обстоятельства твоей жизни…
Ранним утром следующего дня он отправился в эмигрантский Распределительный комитет. По поводу этого посещения Андрей не питал особых иллюзий, но необходимо было «закрасить» и этот вариант.
Комитет располагался на первом этаже жилого дома недалеко от метро. Андрей не был здесь уже больше полугода ‑ с тех пор как получил паспорт Лиги Наций для эмигрантов из Российской империи. Войдя через отдельный вход, мужчина прошёл по пустому коридору ‑ с утра посетителей было немного, лишь в одном закутке дремал на стареньком диване мужчина в шляпе-котелке. Под ногами скрипел стёсанный тысячами ног паркет.
Андрей нашёл дверь с табличкой «Отдел пособий». Толкнув тяжёлую деревянную дверь, вошёл внутрь и оказался в небольшой прихожей перед тремя другими дверями. Мгновенное замешательство: «Какую открыть?» Усмехнулся своему вопросу: «Пойдешь налево ‑ быть женатым». За дверью раздавался стук печатной машинки. «Пойдёшь направо ‑ быть богатым», ‑ за правой дверью слышались металлические щелчки. «Прямо пойдёшь ‑ потеряешь буйну головушку», ‑ за средней дверью тишина. Его стеклянный многогранник в голове засверкал озорным светом.
«Ну, что ж ‑ тогда как в сказке», ‑ подумал и толкнул среднюю дверь.
В маленькой комнатке за массивным столом сидел бритый налысо мужчина лет сорока с аккуратными усиками. Хозяин кабинета оторвал глаза от бумаг и посмотрел на посетителя.
‑ Чем могу быть полезен, господин… ‑ вопросительный взгляд на Андрея.
‑ Доброе утро, милостивый государь. Градов Андрей Сергеевич, ‑ Андрей вспомнил этого мужчину ‑ при прошлом посещении комитета он сдавал в кассу пять франков, взнос за паспорт, именно ему. Даже его фамилию Андрей запомнил ‑ как не запомнить! Фамилия лысого мужчины ‑ Гумилёв, то ли родственник, то ли однофамилец знаменитого петербургского поэта.
‑ К Вашим услугам, господин Градов. Штабс-капитан Гумилёв Василий Евграфович ‑ мужчина встал и протянул руку. Обменявшись рукопожатием, Гумилёв снова сел и внимательно посмотрел на стоящего перед ним мужчину.
‑ Я беспокою по вопросу денежной помощи в связи с семейными проблемами.
На лице Гумилёва он тут же прочёл скуку: «Очередной проситель с денежными проблемами».
‑ Не сочтите за грубость, господин Градов, но позвольте узнать о конкретных причинах, вынудивших Вас обратиться в комитет, ‑ хозяин кабинета вновь вернулся к своим бумагам.
Андрей уже открыл рот, чтобы объяснить причины, как его прервал скрип открываемой двери. Он обернулся. На пороге стоял мужчина в расстёгнутом кителе без погон и знаков различия. На круглом лице вошедшего блуждала блаженная улыбка. По всей видимости, он был «слегка» пьян. Но даже не это удивило Андрея ‑ в правой руке мужчина держал револьвер. Увидев посетителя в кабинете Гумилёва, человек с револьвером захихикал:
‑ Пардон, штабс-капитан, у Вас гости, ‑ пристально взглянул на Андрея шальными глазами. ‑ Честь имею представиться: ротмистр Вихров.
‑ Павел Иванович, я Вас прошу ‑ уймитесь, ‑ попытался урезонить пьяного Гумилёв.
‑ Я представился, между прочим… ‑ Вихров икнул, ‑ а Вы, Вы, Василий Ев… Евграфович, вмешиваетесь.
Андрей пожал плечами и представился.
‑ Очень приятно. Где служили? ‑ не успокаивался ротмистр.
«Когда же они успокоятся с этими играми вчерашнего дня?» – скривился Андрей, но вынужден был ответить:
‑ Мичман Балтийского флота, Гельсингфорс.
Казалось, на ротмистра снизошло счастье.
‑ Виват Императорскому флоту. Такое надо отметить. У меня есть бутылочка хорошего коньяка, ‑ Вихров хитро подмигнул, щёлкая курком револьвера.
Предложение ротмистра позабавило Андрея: «Приглашение под дулом пистолета?»
‑ Павел Иванович, ступайте к себе и отдохните. Андрей Сергеевич здесь по делу, ‑ похоже, ситуация начинала раздражать Гумилёва.
‑ А я… я тоже… тоже по делу, ‑ Вихров продолжал стоять, покачиваясь в дверях. ‑ Мне… мне нужна ветошь… ветошь почистить револьвер.
‑ Павел Иванович, Вам уже сто раз говорено ‑ выбросите этот Ваш револьвер. Незаконное хранение оружия ‑ обойдётся Вам боком, ‑ Гумилёв начал злиться.
‑ Не говорите ерунды, штабс-капитан, русский офицер и без оружия? Х-м-м… Всё же я подожду мичмана ‑ Императорский флот требует свою дань уважения, ‑ ротмистр плюхнулся на стул у стены.
Гумилёв махнул рукой.
‑ Оставьте его, мичман. Так что у Вас произошло?
Андрей откашлялся и заговорил через силу:
‑ Я женился, но у моей жены обнаружили чахотку. Необходимо лечение, доктор советует поменять место жительства. Ей нужен тёплый морской климат. Мы должны переехать в Ниццу. Нужны подъёмные деньги на переезд и обустройство на новом месте.
Гумилёв поднял взгляд на Градова.
‑ Вы здесь женились? Кто же Ваша избранница, позвольте узнать?
‑ Да, здесь. Моя супруга ‑ Мари Дюваль, парижанка, ‑ маска простодушия застыла на лице Андрея.
‑ За молодожёнов! ‑ очнулся Вихров. ‑ Ну, теперь, Василий Евграфрович, Вы не сможете нас остановить.
‑ Молодожёны… М-да-а, – протянул Гумилёв. – Неудачно всё как-то у Вас получилось. М-да-а… Господин Градов, Вам надо написать обращение и предъявить документы. Мы заверим обращение, а дальше на рассмотрение комитета. Сколько Вам нужно?
‑ Мне нужно хотя бы тысячи две франков, ‑ Андрей, не мигая, смотрел на Гумилёва.
Однако прежде, чем увидеть на лице собеседника реакцию на свои слова, Андрей услышал тихий свист и смех за спиной. Не заставило себя ждать и удивление на лице Гумилёва. Он взял карандаш и тут же бросил его на стол, затем откинулся на спинку стула и рассмеялся.
‑ Две тысячи франков!
‑ Вы шутник, мичман. Уморили! ‑ вторил ему Вихров. ‑ Две тысячи франков!
Андрей молчал. Гумилёв довольно быстро успокоился.
‑ Извините, Андрей Сергеевич, за этот неуместный смех, но сами подумайте: две тысячи! Неслыханное дело! Таких сумм никогда и никому не выделялось. Уж можете мне поверить, дорогой мой Андрей Сергеевич!
‑ И на какую сумму могу рассчитывать? ‑ Андрей, казалось, думал о чём-то другом.
‑ Ну если у Вас все документы в порядке: паспорт, свидетельство о браке, документы супруги, то Вы можете претендовать на двести франков. Хотя, конечно, дело осложняется тем, что Ваша жена француженка, а у нас в бедственном положении находится множество русских семей. Так что обнадёживать Вас не буду ‑ скорее наоборот, ‑ Гумилёв развёл руками. ‑ Приготовьтесь к отказу. А сейчас, извините, дела. Просьба: помогите Павлу Ивановичу дойти до кабинета. Он, кстати, расскажет, как написать обращения, ‑ Гумилёв привстал. ‑ Честь имею.
Андрею ничего не оставалось другого, как попрощаться с хозяином и покинуть комнату в сопровождении Вихрова.
Далеко идти им не пришлось: кабинет ротмистра находился по-соседству – к нему вела та самая дверь, за которой он слышал щелчки.
Вихров ввалился в комнату и бросил револьвер на стол. Затем подошёл к облезлому шкафу в углу помещения и достал наполовину опустошённую бутылку коньяка. За бутылкой последовали две рюмки сомнительной чистоты. Андрей смотрел на приготовления ротмистра без особого восторга. Он понял, что просто так уйти ему не удастся, но некоторым своим привычкам изменить не мог.
– Где у Вас тут рукомойник? ‑ вопрос Андрея поверг в недоумение Вихрова. Он смотрел на собеседника непонимающими глазами.
‑ Зачем?
‑ Помою руки.
‑ Налево третья дверь, там туалет, ‑ ротмистр тяжело опустился на стул.
Андрей взял рюмки и направился к выходу.
‑ Э-э-э, мичман, а рюмки? ‑ Вихров удивленно смотрел на Андрея.
‑ Сейчас верну, ‑ Андрей обернулся.
‑ Эх, моряки, ‑ Вихров с грустью посмотрел на посетителя, потом взял револьвер и бросил его в верхний ящик стола.
Когда Андрей вернулся с помытыми рюмками, то обнаружил в кабинете даму, стоявшую перед столом спиной к двери: знакомый силуэт. Когда она обернулась ‑ он сразу остановился в замешательстве. Это была Даша Звягинцева.
Тут же раздался весёлый голос Вихрова:
‑ А вот и наш герой. Разрешите, Дарья Дмитриевна, представить моего уже старинного друга ‑ мичмана Андрея… Э-э-э… – Вихров пытался вспомнить фамилию посетителя.
‑ Я знакома с господином Градовым, ‑ перебила его Даша.
‑ В таком случае, Дарья Дмитриевна, Вы не откажетесь присоединиться к нам по случаю знаменательного события в жизни мичмана, ‑ Вихров встал и направился к шкафу.
‑ Какого события? – Даша посмотрела на Андрея.
Ротмистр, роняя что-то на полках, достал ещё одну рюмку.
‑ Наш славный моряк недавно женился. И вот пришёл получить подъёмные для переезда, ‑ Вихров глупо захихикал, ‑ …в Ниццу.
Ротмистр с громким стуком поставил третью рюмку на стол. Даша неотрывно следила за действиями Вихрова, пытаясь скрыть свою реакцию на его слова. Потом вскинула голову и вопросительно взглянула на Андрея.
‑ Это правда? ‑ на него смотрели большие наивные глаза.
‑ Сейчас это уже стало неважно, ‑ пожал плечами Андрей.
‑ Почему же? ‑ вопрос девушки прозвучал без какого-либо интереса. Она снова смотрела на рюмки.
‑ У него жена чахоточная. Э-эх… ‑ ответил вместо Андрея ротмистр. ‑ Мичман, нет счастья на чужбине. Поверь мне. Никому мы здесь не нужны. Сдохнем как собаки. Нет, надо выпить, дамы и господа.
‑ Извините, Павел Иванович, мне надо работать. Я зашла по просьбе Василия Евграфовича, чтобы объяснить господину Градову, как писать обращение на получение пособия.
‑ Он вниматель… ‑ Вихров опять начал икать, ‑ вниматель… нейшим образом слушает, Дарь… Дарья Дмитри… Дмитриевна.
Даша, не глядя на Андрея, быстро объяснила простые правила оформления бумаг на получение субсидии. Мужчина смотрел на эту милую девушку, но кроме мысли: «Глупая какая-то ситуация» в голову ничего не приходило.
Рассказав всё, Даша гордо и деловито вышла из комнаты. Андрей посмотрел ей вслед ‑ она не обернулась и не попрощалась. Он снова повернулся к ротмистру ‑ тот уже разливал коньяк по рюмкам. Вихров поднял глаза на Андрея.
‑ Согласен ‑ барышня-мечта, но забудьте, мичман, ‑ ротмистр беседовал как будто сам с собой. Он взял рюмку и начал её крутить в ладони, пытаясь согреть напиток.
‑ Гумилёв вокруг неё крутится уж, наверное, года полтора, но всё напрасно, ‑ продолжил Вихров. ‑ Род захудалый, из Московской губернии, состояния никогда не было, но, конечно, аристократка. Ей ещё повезло – а сколько таких аристократок на панели оказалось! Да ну их этих баб, мичман, ‑ ротмистр поднял рюмку. ‑ Давайте за славный Балтийский флот! Виват!
Мужчины медленными глотками опустошили содержимое рюмок. Ароматный запах коньяка уже витал в комнате.
Ротмистр неуклюже снова сел на стул. Подперев ладонью голову, уставился на Андрея мутными глазами.
‑ Мичман, а ведь Вам здесь не дадут никаких денег. Это я Вам обещаю. Вы для комитета никто, и даже эти двести франков Вам не видать. Э-эх… Захотели стать французом ‑ нашли француженку? Не быть нам Шарлями да Сержами… Тьфу, ‑ Вихров положил руки на стол и уронил на них голову.
Андрей поставил рюмку на стол, прислушался ‑ по коридорам начали раздаваться шаги и голоса.
‑ Прощайте, ротмистр, ‑ не дожидаясь ответа, Андрей покинул комнату.
Глава XI
Старик Рене всё же не вышел через две недели, и Андрей продолжал работать вместо него в депо ночным дежурным. В какой-то мере это было ему на руку ‑ необходимо время на восстановление после ранения, чем он и пользовался сейчас. Поэтому неудивительно было увидеть Андрея дремлющим на кровати после нехитрого обеда: бобовая каша да кусок сыра с хлебом. Из блаженного состояния его вывел громкий стук в дверь. Он медленно встал и направился к двери. Стук продолжался. Распахнув дверь, он увидел на пороге Мари.
Оттолкнув мужчину, девушка буквально ворвалась внутрь. В центре комнаты она развернулась лицом к Андрею. Не надо было быть физиономистом, чтобы увидеть всю ярость на её лице.
‑ Что ты наделал, проклятый ублюдок! ‑ её слова явно передавали гамму чувств, бушевавших внутри девушки.
Андрей молча смотрел на неё.
‑ Будь ты проклят, чёртов спаситель, ‑ прищуренные глаза Мари пытались испепелить его.
‑ Что произошло? ‑ этот вопрос взбесил её ещё больше.
‑ Он смеет спрашивать, что случилось? ‑ она сжимала кулаки. ‑ По твоей милости я осталась без куска хлеба.
‑ Как это? ‑ нахмурившись, он продолжал непонимающе смотреть на неё.
‑ Как это? И он ещё спрашивает! ‑ она выпрямилась, поставив руки на пояс, но вдруг закашляла, согнувшись пополам.
Андрей продолжал молчать, ожидая, когда закончится приступ. Наконец, кашель прошёл, и девушка медленно осела на пол ‑ чёрная шерстяная юбка волнами вздымалась вокруг неё. Мари закрыла лицо руками и заплакала. Он не знал, что сказать, да и стоило ли говорить – просто ждал.
Всхлипывая, девушка пыталась говорить:
‑ Они… они все… все отказались от меня: клиентов больше нет. Кто-то уже рассказал… рассказал, что я… я туберкулёзница. Мамаша Клод отказалась присылать ко мне… ко мне и принимать меня в своих апартаментах… На улицу я не пойду!
Андрей присел на кровать. На языке появилась горечь: «Всё предопределено ‑ крест, Голгофа, спасение».
‑ Нет, ‑ мужчина не понял: он только подумал или сказал это вслух.
Девушка с трудом встала на ноги. Распущенный шарф скатился к её ногам. Она долго смотрела на него, глубоко дыша. Потом медленно нагнулась, взяла конец шарфа и медленным шагом двинулась к двери. Мари не оглядывалась на Андрея, прижимая одну руку к лицу, в другой ‑ шарф, ползший за ней как ручной питон из цирка шапито. Через мгновение девушка исчезла ‑ звук захлопнувшейся двери поставил точку в её посещении.
Андрей встал и подошёл к окну. Нет, он не хотел ещё раз её увидеть. Решающе-логическое устройство мозга работало ‑ он открыл нараспашку окно, комнату необходимо было проветрить.
Опять шум на улице: автомобиль инкассаторов подъехал к отделению банка. На этот раз Андрей пристально наблюдал за действиями вооружённых людей. Мужчины в серой униформе слаженно выполняли операцию по погрузке банковских мешков в автомобиль. Закончив своё дело, инкассаторы залезли внутрь фургона, и машина медленно тронулась и скрылась за углом. Андрей задумчиво смотрел вслед автомобилю. Затем закрыл окно, посмотрел на часы ‑ до работы оставалось ещё часа четыре, прилёг на кровать, задумчиво глядя в серый потолок. Отдохнув ещё час, встал, нашёл в ящике с нужным и ненужным хламом старый полотняный мешок и вышел из комнаты.
Он долго бродил по городу ‑ его целью были ящики с мусором. Прохожие равнодушно пробегали взглядами по фигуре мужчины в чёрном потёртом бушлате, роющемся в мусорных ящиках. Мало ли бродяг сейчас в Париже?
Новоявленный клошар пытался что-то найти, вороша всякий мусор. После продолжительной экскурсий по мусорным местам Парижа Андрей возвратился с добычей. Улов был небольшой ‑ пара полуразвалившихся башмаков.
По дороге домой он сделал небольшой крюк, чтобы оказаться на набережной Сены. В этом месте вода реки подходила к мостовой. Андрей воспользовался этим и тщательно сполоснул эту «обувь», пытаясь смыть грязь и запах.
Вернувшись, он разжёг печку и поставил рядом с ней башмаки на просушку. Комнату заполнил такой запах прокисшей капусты, что Андрей вынужден был открыть окно.
Немного перекусив, он ушёл на работу.
Так у него прошло несколько дней ‑ он продолжал искать по мусорным ящикам тряпьё, сортировал, стирал его в реке, сушил у печки. Купив в бакалейной лавке бутылку шнапса, Андрей тщательно продезинфицировал отобранные лохмотья, потом опять сушка, и для придания нового запаха ‑ натирка чесноком.
Так он приступил к выполнению своего плана.
Глава XII
Утром бронеавтомобиль инкассаторов как обычно припарковался около входа в отделение банка. Задние двери распахнулись – из крытого кузова выпрыгнули два автоматчика. Лениво оглядевшись вокруг, один из них двинулся в сторону банка, в то время как другой оставался около фургона. Негромкий шум со стороны мусорного ящика на другой стороне улицы привлёк внимание стоявшего охранника. Он остановил другого:
‑ Стой, Жан! Там что-то есть, ‑ автомат инкассатора направлен в сторону подозрительного звука.
Мужчина, названный Жаном, настороженно обернулся ‑ за ящиком какое-то движение. Инкассаторы взяли автоматы наизготовку.
Инкассатор Жан крикнул через плечо в открытый кузов автомобиля:
‑ Люк, приготовься ‑ здесь что-то неладное.
‑ Хорошо, Жан, ‑ раздался голос из глубины кузова, сопровождаемый металлическим лязгом.
Перед настороженными взглядами автоматчиков из-за мусорного ящика появилась сгорбленная спина, одетая в рваное пальто, затем показалась голова в старой смятой шляпе.
‑ Ты кто такой? ‑ громкий возглас Жана заставил незнакомца вздрогнуть.
На него смотрели из-под широких полей шляпы два круглых глаза. Они смотрел на инкассаторов с испугом и удивлением, как будто перед ним возникли из ниоткуда ангелы страшного суда, что не могло не вызвать на лицах охранников насмешливых улыбок.
‑ Если это ваше, ‑ незнакомец держал в руке старый башмак, ‑ то дядюшка Арно не претендует на него. Только не стреляйте.
‑ А ну-ка, дядюшка Арно, проваливай-ка отсюда, ‑ Жан со смехом резко дёрнул в сторону дулом автомата.
‑ Нечего здесь слоняться, ‑ добавил его напарник и, слегка повернув голову назад, крикнул: ‑ Люк, здесь ничего страшного ‑ клошар копается в мусоре.
Инкассаторы расслабились, а бродяга, поняв, что ему ничего не грозит, засунул найденный башмак в свой неряшливый мешок. Забросив его на плечо, повернул голову к охранникам: не только на чумазом лице, наполовину прикрытым чёрным платком, но и на всей фигуре дядюшки Арно отразилась такая скорбная обида, что улыбки на их лицах потухли.
‑ Немцы нас прогнали, разорили нашу Шампань, но и родные французы ничем не лучше. Для нас остались только помойки, и с тех прогоняют, ‑ сгорбившись, он медленно отправился восвояси со своим мешком.
Жан махнул рукой:
‑ Ладно, Бертран, оставь его, я пошёл, – инкассатор направился к банку.
Глава XIII
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.