Коп из захолустья
- -
- 100%
- +
По взгляду вижу, пытается звание угадать.
– Уже давно просто «господин старший детектив», можно – «сэр».
– Понял, – с очумелым видом кивает русский. – Понял, сэр…
Чего он там для себя понял – я не знаю. Возможно, принял за глубоко законспирированного и внедренного агента… Чего только людям с пьяных глаз не мерещится…
– Ну что ж, – оборачиваясь к Доновану и Хавьеру тяну я, – Полагаю – инцидент исчерпан. Все затраты на ремонт помещения и лечение пострадавших, плюс административный штраф, делим пополам между обеими бригадами. Сейчас детектив Бланка соберет ваши Ай-Ди[11]…
Да уж. Оказывается сильно изумленных людей сейчас в «Каравелле» трое: к русскому прибавились еще совершенно ошалевший от происходящего Донован, и мой собственный напарник. Который явно пытается сообразить, что это за ленточка такая, одним видом своим способная угомонить пьяного и явно готового помахать кулаками дебошира. И, похоже, прикидывающий, где что-то подобное раздобыть ему. Эх, молодой-зеленый,! Это не просто ленточка… Это тявочка[12]. Причем, тявочка очень непростого подразделения, базирующегося на широко известном в узких кругах боевом корабле. Корабле русского военно-космического флота. И чтобы заполучить такую, нужно было через очень многое пройти и очень многое пережить. Впрочем, вряд ли я ему об этом когда-нибудь расскажу…
Даже на угомонившихся и покорно сдавшихся на милость правосудия (в наших с Хавьером лицах) шахтеров уходит еще почти полтора часа. Вызвать «неотложку» для пострадавших, собрать у всех ID и «откатать» их на считывающем устройстве. Составить типовой протокол по факту административного правонарушения, распечатать и раздать всем участникам… В общем – не на пару минут работенка. Под конец непривычный пока к таким «массовкам» Хавьер чуть не подвывал.
– Да что ж такое? – в сердцах шипит он сквозь зубы. – По космосу летаем, другие планеты освоили, и только делопроизводство – будто при царе Хаммурапи… Как все здорово в старых фантастических романах: нанороботы, импланты разные, голограммы… А мы тут перед ЖК-мониторами сидим и по клавишам молотим, будто до сих пор двадцать первый век на дворе…
Это да, есть у нашего Хави безобидное хобби: любит он старинную фантастику. Двадцатый и двадцать первый век. Говорит – тогда еще люди мечтать не разучились и писали с душой. Возможно, я с ним не спорю. В свое время прочел пару книг, что он мне из своего богатого архива сбросил… Неплохо, но и только. Сейчас ничуть не хуже пишут.
– Это все потому, Хави, – я наставительно поднял вверх указательный палец, – что твои любимые древние фантасты даже в ночном кошмаре не могли себе представить, сколько денег, ресурсов и человеко-часов рабочего времени уходит на разработку и изготовление хотя бы одного атмосферного процессора для терраформирования всего одного несчастного куска космического камня, вроде нашего Булыжника. И хотя бы на один космический корабль, который тот процессор сюда доставил. Если бы знали и могли посчитать, резко бы умерили свои фантазии. При таких затратах на что-то действительно важное, на прочую мишуру, вроде твоих любимых наноимплантов и прочих голограмм просто не остается ни времени, ни средств. Вот, может, лет через сто…
– Мне уже все равно будет, что там через сто лет навыдумывают, – тяжко вздыхает Бланка. – Мне сейчас работать…
Ну, не знаю… Как по мне – так нормально все. По крайней мере, в этот раз задержанные ведут себя тихо и пристойно, не пытаются сбежать или сопротивление оказать – и то хорошо. А ведь бывает и по-другому. Вспомнить хотя бы первые две мои встречи с милейшим и вежливейшим мистером Робертом Донованом…
К «Золотым куколкам» подъезжаем уже далеко за полночь. По дороге успеваю перезвонить в морг и выслушать краткий доклад Дэнни. Ножевое в область сердца, несомненно умышленное… Собственно, что и требовалось доказать… Твою мать!
– Со мной пойдешь? – на всякий случай интересуюсь я у Бланки, хотя ответ мне заранее известен.
Не пойдет. Еще один пробел в подготовке нашего стажера. В Академии учат почти всему, но исключительно в теории. А вот задавать разные (в том числе и весьма непростые и неприятные порой) вопросы близким погибших – это самая что ни на есть практика. И пока у нашего Хави с этим проблема. Он, в отличие от меня, или того же Дэнни Чена, еще не успел стать отстраненным циником. И находиться рядом с людьми, потерявшими родственников или друзей, ему пока очень тяжело. Слишком сильно на него чужое горе давит. Ну, я и не гоню лошадей – привыкнет понемногу. Уже привыкает, просто сегодняшний случай для нас обоих слишком личный.
Понимающе кивнув на отрицательный жест Хавьера, выбираюсь из «патрульки».
– Головой по сторонам крутить не забывай, мало ли…
И это не пустые слова. Смена наша не закончилась еще, субботняя, впрочем, нет, скорее уже воскресная ночь в самом разгаре.
– Понял, – хмурит брови напарник.
В «Куколках» с моего последнего посещения ничего не поменялось: невысокие подиумы с хромированными шестами-пилонами, на которых крутятся, заводя зрителей, исполнительницы «экзотических танцев», толпа пьяных и восторженно ревущих мужиков вокруг… Длинная полированная барная стойка, внушительных размеров батарея разнообразного спиртного на полках позади нее. И Вики, стоящая за стойкой возле пивных кранов. Музыка, гвалт, пьяные вопли и свист, перемигивание стробоскопов. Нормальная для подобного рода заведений рабочая обстановка…
– О, господин старший детектив, – ехидно улыбается мне Вики. – Вы к нам по какому поводу? Санитарный контроль у нас пройден, лицензия на спиртное – в порядке, у отдела нравов к нам тоже никаких претензий… Да и не ваше это направление… Уж не за взяткой ли? Так я номер отдела внутренних расследований наизусть помню и…
Вики резко обрывается на полуслове. Видимо, по лицу моему уже догадалась, что дежурная шутка про «звонок другу» лейтенанту МакБрайту сегодня успеха иметь не будет. Нет, точно, в покер играть мне и начинать не стоит – проиграюсь в пух и прах.
– Что-то случилось, Натти?
– Случилось, Вики. Убили Мэнди…
Нет, вообще-то характером и нервами она сильная. При таком-то роде занятий. Для молодой и чрезвычайно привлекательной девушки быть барменом в кабаке – при любых раскладах нелегко, а уж если этот кабак, уж давайте называть вещи своими именами – припортовый стриптиз-бар, в котором девять десятых клиентуры – изрядно поддавшие шахтеры, разбавленные летным составом грузовых кораблей… Нет, ясно, что и крепкие вышибалы в заведении имеются, и мой авторитет кое-чего в Старом Городе стоит. Но, все равно, работа у Вики – далеко не сахар. Впрочем, она сама ее выбрала и вполне неплохо справляется. Обычно. За исключением моментов, подобных вот этому…
Перед клиентурой и персоналом Вики лица не потеряла, жестом подозвала и поставила на свое место сменщика – Джерри, молодого разбитного чернокожего парня. С невозмутимым лицом проследовала в свой офис. И только тут разрыдалась. Да, в «Куколках» ей сталкиваться приходилось с разным, но вот с убийством – никогда. До сегодняшнего дня.
– Вики, ты прости, но есть ряд вопросов, которые я просто обязан тебе задать…
– Да, Нэйт, я понимаю… – всхлипывает она. – Задавай, конечно.
– У Мэнди были враги?
– Да нет, что ты… ее все любили.
Тьфу, твою мать! Если бы за каждый раз, что я слышал эту фразу в адрес убитых, мне давали хоть доллар… Миллионером, возможно, и не стал бы, но на минеральную воду «Фурье» денежки бы водились. И что самое паршивое: в подавляющем большинстве случаев убийца – кто-то из близкого окружения жертвы. Порой даже – тот самый человек, что со скорбной миной произносит эту избитую фразу. Хотя конкретно в данном случае (и мои личные наблюдения тут тоже в общую копилочку фактов хорошо ложатся) я готов с Вики согласиться. Представить, что у Мэнди могли быть враги, способные пойти на убийство – весьма сложно. Опять же по личному опыту должен заметить: любой большой бабий коллектив – будь то стриптиз-бар или, например, средняя школа – тот еще серпентарий. Но Мэнди и правда была девчонкой доброй и незлобивой. Ни разу не припоминаю, чтобы у нее с кем-то конфликт вышел. Но, как бы замечательно все не обстояло всего несколько дней назад, сейчас эта девушка лежит на холодном столе из полированной нержавеющей стали в прозекторской нашего морга. Значит, у кого-то все же были к ней претензии. Причем, настолько крупные, что дело закончилось ударом ножа в сердце.
– Когда ты видела ее в последний раз?
– Позавчера утром. Как раз ее смена закончилась. Поделили «типс»[13] и она домой умчалась. Выйти должна была завтра, – всхлипнув, Вики взглянула на часы. – Вернее – уже сегодня.
– Как себя вела перед уходом и вообще последние несколько дней? Не было ли у нее каких-то проблем? Может, была чем-то огорчена, сильно взволнована?
Стандартные вопросы в отношении знакомого мне лично человека даже самому кажутся какими-то неуместными, излишне сухими и казенными. Но, действовать по протоколу – моя обязанность. Лучшее, что я сейчас смогу сделать для Мэнди – найди и отправить за решетку ее убийцу.
– Нет, – Вики уже слегка успокоилась и вытерла глаза салфеткой. – Все как обычно.
– Возможно, она что-то скрывала, держала в секрете? Нужно других девочек опросить. Вдруг кто-нибудь что-то заметил?
– Нэйт, ты же ее знаешь… – Вики снова непроизвольно всхлипнула. – Знал… Простая девочка – душа нараспашку… Какие у нее могли быть секреты?
Ох, золото ты мое блондинистое, натуральное… Знала бы ты, сколько разных «скелетов» я за свою службу повытаскивал из «шкафов» вполне приличных, на первый взгляд, людей…
– Так, слушай, заранее прости, но теперь вопрос, который тебе точно не понравится. Но задать я его обязан все равно. Она только танцевала или?..
Ох, как сверкнули ее глаза!
– Нэйтан, мне казалось – ты в курсе, что у нас едва ли не самое приличное развлекательное заведение в Старом Городе, – отчеканила Вики, глядя мне прямо в глаза. – Девочки у нас – исполняют экзотические танцы. И только. Никаких «приватных танцев», никаких задних комнат…
Это да. С тех пор как при некоторой поддержке Долгополого Тима «Куколки», тогда называвшиеся еще «Райскими кущами», сменили хозяина, тут очень многое поменялось. Что не удивительно, учитывая, кто стал новым владельцем…
– Вики, я же сразу извинился. Мне самому неприятно спрашивать такое про знакомого и мне человека, но это – моя работа! Понимаешь? Чтобы поймать убийцу я обязан знать если и не все, то хотя бы как можно больше.
– Я понимаю, – вспыхнувшее в глазах Вики гневное пламя быстро угасло. – Нет, Мария была хорошей девочкой. Раскованной, но не распущенной. За деньги она, насколько мне известно, с мужчинами не спала.
– А с женщинами?
– Нэйт?!!
– Вики, я тебе уже все объяснил. Повторить еще раз? Я ищу человека, который хладнокровно всадил в грудь Мэнди нож, а потом, будто мусор, запихнул ее тело в ржавую жестяную трубу. И я должен этого урода поймать!
– Прости, – Вики хлюпнула носом и снова разрыдалась.
Да уж, в такие моменты я начинаю понимать своего напарника. Даже мне сейчас рядом с Вики находиться тяжело, а ведь у меня уже больше десяти лет службы в отделе тяжких и особо тяжких за плечами… Да и до этого кое-что имелось…
– Так, ладно… У кого из девочек смена уже закончилась, кому к шесту уже больше не идти? Вызывай их сюда, буду с ними беседовать. И секьюрити твои тоже по одному пусть подходят. А сама успокойся пока…
Из «Куколок» я выбрался уже под утро, когда диск Камироса над головой здорово поблек, а из-за его края уже вовсю выбиралась Элора – наше здешнее Солнце. До утра провозился, а всей информации – один из вышибал краем уха слышал, что Мэнди вроде как собиралась на встречу с каким-то парнем. Все… В общем – почти пустышка, слабый намек на зацепку. Которую все равно придется отрабатывать, даже если в конце концов выяснится, что этот стероидный болван все напутал, и на встречу с парнем собиралась не Мэнди, а Сэнди… Или Кэнди… Черт возьми, в такие вот моменты я свою работу просто ненавижу. Готов бежать, хватать и рвать – а некуда. И некого.
Подошел к машине, в которой бдительно крутил головой по сторонам Бланка. Впрочем, думаю, где-то почти час, как бдительность его была ни к чему. Син стрит уже не бурлила, как всего несколько часов назад. Да чего уж там – она даже толком не булькала. Ночь прошла, а вместе с нею пропали и яркий неон вывесок, и пьяная толпа. Ночь прошла… Вот только полюбоваться на красоту утренней Элоры смогут далеко не все.
Планетоид LV-918 Булыжник, час «Ч» минус 60 часов.
Воскресенье. Выходной день… вроде как. А у меня – так еще и «отсыпной» после суточного дежурства. Должен быть. А я уже на ногах, хотя время едва перевалило за полдень. Вот такая у нас собачья служба.
Так, первым делом – кофе, без него глаза разлепить проблематично, даже умывание холодной водой не помогло. А на душ – нет времени. Рано утром, перед тем, как в койку рухнуть, ополоснулся – и то хорошо. Свежая рубашка, а вот костюм и галстук – те же, что были на мне ночью. Сойдет, не успел я нигде испачкаться. Черт, вот ботинки можно было бы и почистить… Бросаю через плечо взгляд на настенный коммуникатор-зеркало в прихожей. Там в правом верхнем углу мерцают зеленые цифры часов. Нет, могу не успеть… Уж лучше слегка запылившаяся обувь, чем полноценная головомойка от лейтенанта Рудицки за опоздание. А ведь мне еще в морг заскочить нужно… И как все успеть? Эх, была бы личная машина! Но – мечтать не вредно… Булыжник – это вам не полноценная планета с нормальной кислородно-азотной атмосферой, а всего лишь терраформированный… булыжник, чтоб его! Транспортный и экологический налоги у нас – ого-го! Я, конечно, не бедствую, но такую сумму из бюджета ежегодно вырывать пока не готов. Да и ездить мне особенно некуда, разве что по службе. Но на служебные необходимости у меня «патрулька» имеется. И налоги за нее платит правительство.
– Что у тебя, Дэнни? – прямо с порога прозекторской беру быка за рога.
– Стареешь, Нэйтан, стареешь, – задумчиво смотрит в потолок кореец. – Еще четыре года назад ты мог от своего дома сюда добежать бегом и даже дыхания не сбить при этом. А сейчас?
А что сейчас? Ну, запыхался немного. Но все же не отфыркиваюсь, будто всплывший в полынье тюлень с Серого Фьорда. Ритм, можно сказать, ровный. Ну, почти… Да и не вспотел… Ай, ладно, кого я обманываю! Реально – расслабился. В спортзале когда последний раз был? Когда полугодичный полицейский минимум сдавал. А это почти два месяца назад было. Решено, с сегодняшнего дня снова начинаю ходить в зал. А то так и пузо начать отращивать не долго.
– Мистер Чен, полностью признаю свою вину, – склоняю голову в притворном покаянии. – Но меня там…
Тычок указательным пальцем в матово-белые осветительные плафоны на потолке недвусмысленно дает понять – где именно «там».
– …ждет горячо любимое руководство. И чтобы любовь наша не стала еще более близкой, мне нужны данные по убийству. Дэн, не томи!
– Так, – Дэнни заглянул в лежащий перед ним на столе электронный планшет. – Мария Уиллоу… Возраст… Род занятий… Это ты и сам знаешь… Проживает по адресу… Так, вот! Причина смерти – проникающее ножевое ранение в грудь. Один удар, чрезвычайно острым ножом из очень хорошей стали. Точный. Хорошо поставленный.
– С чего такие выводы?
Вообще-то полный медицинский отчет Дэнни буквально только что скинул мне на коммуникатор, но строчки отчета – это одно, а личные впечатления проводившего вскрытие коронера – совершенно другое. Уже имел возможность лично убедиться.
– Тут несколько факторов, – Дэнни задумчиво почесывает переносицу. – Удар всего один, но нанесен точно в центр проекции сердца, слева от грудины. Оба желудочка пробиты насквозь, острие дошло до позвонка… Не похоже на случайное попадание, уж очень глубоко и точно – ударил и тут же извлек, с доворотом клинка, чтоб вообще без шансов. Жертва умерла быстро, думаю, даже понять ничего толком не успела. Что касается орудия убийства… В позвонке спектральный анализ следов металла не дал. Ни единой частицы не осталось. А значит – высочайшего качества сталь и буквально бритвенной остроты заточка…
У меня в мозгу шевельнулось что-то такое… казалось бы давно забытое. Но чертова спешка… Мысль, так толком и не сформировавшись, вильнула хвостиком и умчалась.
– Время смерти?
– Судя по температуре печени, степени окоченения тела и прочим не сильно тебе интересным факторам – четверг, вторая половина дня. Примерно между пятью и семью после полудня.
– Твое мнение? Маньяк?
– Сложно сказать, – пожимает плечами коронер. Но на простую «бытовуху» точно не похоже. Как и на слишком далеко зашедшее ограбление. Опять же, убили точно где-то в другом месте. В коллекторе только та кровь, что с одежды убитой натекла. Я попробую восстановить по форме раны внешний вид клинка. Может, на какие-то мысли наведет…
– Кто знает, все возможно, – пожав на прощание руку корейца, вприпрыжку бегу к лифту. Похоже, на совещание я все-таки опоздал.
– А, вот мистер Райан решил нас почтить своим присутствием, – настроение у лейтенанта мрачное.
Еще бы, убийство, повисшее на его отделе, радости начальнику точно не добавляет. Да еще такое. Когда ситуация из серии: «Мистер Эй, после совместного распития спиртных напитков с мистером Би, на почве внезапно возникших неприязненных отношений нанес тому эннадцать колото-резанных ран в область груди и живота» – это тоже неприятно. Человека-то не вернуть. Но зато и преступник обычно – вот он, сидит рядом с телом, тупо пялясь залитыми дешевым бурбоном лупалками на окровавленный нож в своих руках. В этот раз все куда серьезнее. Возможна куча вариантов, вплоть до серийного убийцы. Черт, не напророчить бы. Нам тут только какого-нибудь своего доморощенного Джека Потрошителя не хватает для полного счастья. Впрочем, для маньяка все слишком… гуманно, что ли. Те, обычно, своих жертв мучают, издеваются, получая от происходящего извращенное наслаждение. А тут – всего один хирургически точный, гарантированно смертельный, удар – и все. Какое уж тут удовольствие? Впрочем, что творится в головах у маньяков – со времен все того же лондонского Потрошителя, препарировавшего проституток по темным подворотням, никто толком объяснить не может. Может конкретно этот – от своего мастерства в обращении с ножом кайф ловит?
– Итак, Нэйтан, – тон лейтенанта становится вполне нормальным: усталым голосом давно не спавшего и много работавшего человека. – Надеюсь, ты не просто так опоздал. Новости есть?
– Так точно, сэр, но совсем немного, – развожу руками я и начинаю доклад. Говорить стараюсь покороче, но не пропуская важных мелочей.
Рудицки слушает не перебивая, только брови молча хмурит. Выложив все, что на данный момент имелось, я присаживаюсь на ближайший свободный стул, давая понять, что закончил.
– Понятно, – вздыхает лейтенант. – Если обобщить и отжать всю «воду», то у нас пока нет ни черта. Я правильно понимаю, Райан?
– Мы работаем, сэр. Проведен опрос…
– Это я уже слышал, – вскидывает ладонь тот, обрывая меня на полуслове. – Зацепки есть? Хоть какие-то?
– Пока нет, – вынужден признать я.
– Понятно, – повторяет лейтенант. – У вас с Бланка сегодня выходной?
– Отсыпной, – поправляю я начальника. – Какие уж тут выходные…
– И это правильно, – одобрительно кивает Рудицки, – выходных вы пока не заработали… Но от невыспавшегося копа толку мало. Сейчас – по домам и спать. Завтра – начинаете рыть носом грунт. И помните – это дело на личном контроле капитана.
М-да, не удивлен. Это вам не пьяная поножовщина. Такие убийства могут здорово подпортить статистику. А статистика, в свою очередь, не лучшим образом повлияет на мнение о нашем Управлении при распределении фондов…
Как любит выражаться капитан Симмонс: «Вопрос политический». Хотя, как по мне, так это не столько политика, сколько экономика… Впрочем, от этого – ничуть не легче. Убийство нужно раскрыть, и, по возможности, максимально быстро. Все, точка. Иначе у Департамента юстиции нашего сектора могут возникнуть сомнения по поводу профессионального уровня сотрудников Управления полиции Старого Города, что на планетоиде Булыжник. И в особенности – отдела тяжких и особо тяжких… Тогда останемся мы… нет, зарплаты и основных надбавок не лишат, а вот ежеквартальным и годовым бонусам можно будет смело помахать ручкой. А оно нам надо?
– Ясно, сэр. Разрешите идти?
Я уже давно подметил, что Рудицки малость неровно дышит к армейским порядкам. Без излишнего фанатизма, но… Словом, от всех этих «Так точно» и «никак нет» он становится куда благодушнее. Вот и пользуюсь этим, аккуратно, стараясь не перегнуть палку, чтоб выглядело именно как уважение к дисциплине, а не как издевательство.
– По драке в «Каравелле» рапорт написали уже?
– Написали и зарегистрировали, – подает со своего рабочего места голос Хавьер. – Судья Хендерсон назначил слушанье на послезавтра.
Молодец напарник, не подвел.
– Тогда – оба свободны, – кивает он.
Я ловлю взгляд Хави и многозначительно гляжу в сторону двери. Тот все понимает правильно и, быстрым перебором пальцев по клавиатуре и несколькими движениями «летучей мышью» закрыв какие-то файлы на экране своего «комма», снял с пальцев кольца манипулятора и следом за мной двинулся на выход из кабинета.
– Ну что, до завтра? – подает он мне руку на выходе из «управы».
– А на тренировку к Команданте вечером заглянуть не хочешь? Я тут решил немного собой заняться, а то уже одышка начинается…
– Возьмешь? – выдыхает Хави.
Ну, да, в тренировочный комплекс Мобильного взвода всех подряд не пускают – есть у Команданте такой мелкий «пунктик». Мол, нагрузки в Мобильном взводе куда выше и обычные копы только мешаться будут. Что, будем честны – не особо далеко от истины, гоняет «мобильников» их командир всерьез. Впрочем, у патрульных и детективов и свой спортивный зал есть. Так что они не в обиде. А вот я уже много лет тренироваться хожу только к Команданте. Так сказать, по старой памяти.
Хави же на тренировки Мобильного взвода рвался, словно ребенок в комнату с игрушками. Но пустили его туда всего один раз и исключительно со мной за компанию. Ага, «Райан плюс один». Я же, как, вроде, уже признавался, последнее время тренировки подзабросил.
– Возьму, – утвердительно киваю я. – Но, предупреждаю…
– Да понял я… – уныло выдыхает Хавьер, машинально прикоснувшись при этом к ребрам слева. – К Исабель больше не приставать.
Глядя на постную физиономию напарника, я лишь коротко хохотнул, вспомнив, как резво он подкатил в прошлый раз к Исабель Мартинез – пилоту коптера Мобильного взвода. Нет, по незнанию оно было почти простительно: девчушка молода и чертовски привлекательна. Но голова-то вам, господин детектив-стажер, на что дана? Неужели сложно было сообразить, что если стройная красавица с великолепной, подтянутой, но в то же время очень женственной фигурой и длинными иссиня-черными волосами, собранными в густой хвост на затылке, разминается в спортивном зале спецподразделения полиции, то вряд ли она кассир банка или продавщица из соседней кофейни. Хавьер – не сообразил. И пошел в атаку, будто в каком-нибудь дорогом фитнесс-клубе на Новой Аризоне. Уж что он ей там сказал – понятия не имею. Возможно, гламурным цыпочкам на Новой Аризоне такое и нравилось. Но вот сержант Мобильного взвода полиции с Булыжника Исабель Мартинез почему-то галантности Хавьера не оценила и симпатией к нему не прониклась. За что тот и поплатился. Впрочем, Исабель была с ним почти нежна – ни одного ребра не сломала, так, ушибла только. Ну, подумаешь, походил недельку, на левую сторону скособочившись… А ведь мог на пару недель в госпиталь отправиться.
– Именно, – мой указательный палец тычет в небосвод, – Ибо недостаточно почтительное отношение к юным благонравным девицам…
– Хорош глумиться, Нэйт! – поглядел на меня младший товарищ жалобными глазами спаниеля, – Эта «благонравная девица» меня чуть на больничную койку не отправила.
– Радуйся, что не отправила. К тому же, она тебя пожалела, уж поверь. А ведь могла бы и «дуэнью»[14] на помощь позвать… Не понравилось от Мартинез по ребрам получать? А представь, если бы за нее Команданте вступился?..
Представивший себе «радужную перспективу» Бланка только голову в плечи втянул, став при этом похожим на здорово испуганную ново-аризонскую озерную черепаху. То-то! Эх, молодой, зеленый…
– Нэйтан, может, мне пока туда не ходить? А то еще нахлобучат меня там…
– Что, испугался? – хмыкаю я. – Не бойся, если бы Команданте и его парни «нахлобучивали» всех, кто попытался склеить Исабель – Булыжник был бы весьма пустынным планетоидом. У них на самом деле все просто: ты накосячил – тебе объяснили, что ты не прав. Все, вопрос закрыт и повторно откроется только в одном случае – если ты покажешь, что не понял и не сделал выводов. Но вот тогда тебе на базу «мобильников» хода больше не будет. Ты табличку перед раздевалкой видел?