- -
- 100%
- +
Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902
Современная русская писательница, живущая в США, Алла Кторова, занимаясь историей происхождения этой женщины, докопалась до её якобы еврейского происхождения, утверждая, что Марта по матери была из рода Веселовских, а они-то и были евреи.
Васильева Л.Н. Жёны русской короны. М. 1999. Т. 2, с. 77
Как видно из юмористических мотивов переписки Петра Первого и его жены, он склонен был подозревать в ней шведку. В этом отношении весьма характерен правдивый или вымышленный рассказ одного «русского господина», передаваемый тем же взятым в плен шведским историком Нордбергом. По заключении Ништадтского мира, в 1721 году, царь будто бы сказал в шутку своей супруге: «Как договором постановлено всех пленных возвратить, то не знаю, что с тобою будет?». Царица, поцеловав его руку, отвечала: «я ваша служанка; делайте, что угодно; не думаю, однако, чтобы вы меня отдали» и пр. Вообще Пётр I, по-видимому, не раз напоминал, шутя, своей супруге, что она шведская подданная. В 1718 году, 11-го октября, в день Нотебургского штурма, ежегодно празднуемого им, он писал ей собственноручно: «Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравствуй! Поздравляем вам сим счастливым днём, в которым русская нога в ваших землях фут взяла, и сим ключём много замков отперто». В другом письме из Гангеуда (Гангута) Пётр пишет 27 июня 1719 года, по поводу годовщины Полтавской битвы: «Поздравляю, друг мой, вам сим днём – русским нашим воскресеньем. Дай Боже! что в девятом началось в девятый бы на десять благой конец восприяло! Чаю, я вам воспоминаньем сего дня опечалил, однакож разсуждай…» и т.д.).
Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902
…В 1714 году русский генерал-комиссар при курляндском Дворе, Пётр Бестужев, получил, через Матвея Алсуфьева указ её величества из Петербурга и роспись, «дабы в Крышборхе сыскал фамилию Веселевских и Дуклясов». [Несомненно, это было связано с желанием самой императрицы узнать, наконец, собственное прошлое]. Поручение было нелегкое, судя по общему положению страны, опустошённой многолетней войной, голодом и моровым поветрием, о которой пишет очевидец Вебер, в январе того же 1714 года: «От Мемеля до Митавы я нашёл почтовую дорогу почти совершенно запустелой; не видно было ни людей, ни домов, ни скота, так как всенародные бедствия свирепствовали в этом герцогстве, и по сделанной переписи осталась всего одна четвёртая часть бывших в нём душ»… Далее Вебер добавляет: «Ригу я нашёл ещё в худшем состоянии в феврале 1714 года, тем боле, что чума скосила здесь до 60 000 душ, а во время осады русскими брошенные восемь тысяч ядер разрушили дома; многие семьи обратились в бегство перед сдачей города»…
Понятно, что при таком положении края Бестужев не мог скоро выполнить возложенного на него поручения, и собранные им сведения не могли быть особенно точными. Только 2б-го июня следующего 1715 года он послал своё донесение императрице, что по ея величества указу «сыскать фамилии Веселевских и Дуклясов он в Крышборх ездил и кого мог тех фамилии сыскал». При этом донесении сохранилась собственноручная записка Петра Бестужева, составленная им через месяц, а именно 25 июля того же года, которая служит наглядным свидетельством его старания передать буквально всё слышанное и доставить возможно подробные сведения. Сведения эти были следующие:
Донесение Петра Бестужева из Риги на запрос из Петербурга 25-го июня 1715 года.
Вильгельм Ган, курляндец, у него четыре сестры: Первая, Катерина-Лиза, была замужем за Яном Веселевским… Вдова Катерина-Лиза после Веселевскаго вышла замуж за Лаврина Дукляса и родила с ним 6 сынов, померла в поветрие; один сын ея, Симон Дукляс, и ныне жив в Крейсбурхе.
Вторая сестра Дорота была за Сковородским, имела два сына и четыре дочери, была Лютерскова закону; один (сын) Карл, другой Фриц в польских Лифляндах, одна дочь Анна, другая Доротея, обе в польских Лифляндах замужем; третья, Катерина, жила в Крейсбурхе у тетки своей Марии-Анны Веселевской, которую в 12 лет возраста ея взял в Лифлянды шведский мариенбургский пастор, четвёртая, Анна, в поветpиe умерла.
Третья сестра Ганова, Софья, за Гендербергом, у ней два сына в Курляндии: в Субоче, живы.
Четвёртая сестра Ганова, Mapия-Анна, была за другим Веселевским, у них остался сын Андрей Веселевский и ныне живёт в Крейсбурху.
Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902
Екатерина родилась в Якобштадте, небольшом городке в Курляндии (Зельбургского уезда.), принадлежавшем в прежние времена одному командиру тевтонского ордена. Отец её, бывший учителем при школе в Якобштадте, имея многочисленное семейство, нуждался в содержании его.
Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 11
Она имела несчастие лишиться на третьем году жизни своей матери, а с нею и всякого попечения о себе, а так как дворянин Розе умер ещё раньше, то ребёнок очутился в крайней нужде и заброшенности, пока, наконец, местный дьячок, за неимением другого бывший её крёстным отцом, взял его и держал у себя несколько лет.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 371
Когда Его Высокопреосвященство господин Глюк, суперинтендант, или архипастырь этой провинции, узнал о том бедствии, которое постигло город Мариенбург [там разразилась чума, практически, опустошившая город], он отправился туда, чтобы оказать пастве, оставшейся без пастыря, всяческую помощь и духовное утешение, которые ей были так необходимы в этом бедственном положении… Суперинтендант – так называют среди лютеран в тех провинциях, где нет епископов, некоторых священников, которые имеют старшинство и надзор над всеми другими пасторами или кюре. Функции этого сана примерно те же, что и функции архипастыря в Римской церкви.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Необычайно счастливая звезда её избрала для её будущего возвышения человека, которого, как бы в предзнаменование сего, звали Глюком (gluk – по-немецки – счастье). Он был начальником (Praepositus) или, говоря здешним языком, супер-интендентом в Лифляндском городе Мариенбурге и приехал в Дерпт навестить своего доброго приятеля; при этом он посетил Рунгенский приход и увидал Екатерину у дьячка. Так как она была благообразна видом, а дьячок ему дал понять, что ему, при его плохих средствах и большом и без того семействе, трудно воспитывать это «греховное порождение» (Sundlung), как он её называл, то супер-интендант, движимый состраданием, взял эту Екатерину с собою в Мариенбург, где ей пришлось одевать и водить в церковь детей её приёмного отца, содержать в опрятности комнаты в доме, вообще же находиться в положении несколько низшем, чем дети, и несколько лучшем, нежели прислуга.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 371
Этот архипастырь начал свою поездку с дома покойного кюре и нашёл там несчастную девочку, которая, увидев его, побежала ему навстречу, называя его отцом и прося есть. Она теребила его за платье до тех пор, пока её не накормили. Тронутый состраданием, он спросил, чей это ребёнок, но никто ему не мог сказать это. Он навёл справки во всей округе, спрашивал всех, не знает ли кто её родителей, чтобы отдать её им. Но, поскольку никто ничего о ней не знал и никто её не требовал, он был вынужден взять на себя заботу о ребёнке. Она сопровождала его в течение всей его поездки, и, в конце концов, они прибыли в Ригу основную его резиденцию. Правда, во время чумы и войны, которые наносили большие опустошения, эта резиденция не была столь постоянной, так как он был вынужден часто переезжать из одного места в своём округе в другое, гонимый страхом или по велению своего долга.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Этот Глюк был человек, выходивший из ряда: уроженец саксонский, он приобрёл большую учёность на родине, знал восточные языки и, будучи еще 22-х лет от роду, прибыл в Ливонию с целью посвятить себя распространению слова Божия, для чего основательно выучился русскому и латышскому языкам. Призвавши к себе какого-то русского священника, он предпринял труд перевести славянское Св. Писание на простой русский язык. Такой человек был клад для начинавшегося русского просвещения; но более всего судьба этого человека важна для нашей истории потому, что связана была с судьбою одной из служанок Глюка. Это была дочь ливонского обывателя из местечка Вышкиозеро, Самуила Скавронского.
Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. Книга III, том V
Вернувшись в свою главную резиденцию, он отдал своей жене (лютеранские священники могли жениться) эту несчастную девочку, чтобы она о ней позаботилась. И эта добродетельная дама охотно приняла её и воспитала вместе со своими двумя дочерьми примерно того же возраста. Она оставила её у себя в качестве служанки, пока той не исполнилось 16 лет. Когда та достигла этого возраста, хозяйка решила, судя по поведению девушки, что ей скоро наскучит её положение.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 141
У пастора Глюка было ещё два воспитанника по имени Ског и Олоссон (Skogh и Olosson), живших у него вместе с Екатериной. По свидетельству этих двух воспитанников Глюка, Екатерина была сирота, оставшаяся в его доме после смерти родителей, и вела у него всё хозяйство. Но так как она отличалась чрезмерной экономией и отпускала порции, не соответствующие их молодому аппетиту, то у них из-за этого происходили ссоры, и Олоссон заявлял ей, что «он не женился бы на ней и в том случае, если бы она даже была одной единственной женщиной в мире».
Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902
В таком положении она оставалась у супер-интендента до 18 лет, а так как тамошний Шведский гарнизон бывал на богослужениях в той церкви, где проповедывал супер-интендент, то нашёлся среди него рядовой солдат, драгун, приблизительно 22-х лет от роду, который часто видал Екатерину в церкви, с честными намерениями полюбил её и высказался в этом смысле одному родственнику супер-интендента, прося его помочь ему в этом деле. Этот родственник сказал супер-интенденту о предложении и получил ответ: если молодой жених хорошего поведения и комендант разрешит ему жениться, то он не будет противиться браку… Времена были, вообще, печальные; надвигались Русские, так что отцам семейств почти что приходилось желать не иметь детей совсем; впрочем, он же поставил условие: никоим образом не принуждать Екатерину.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904
Есть известие, будто бы она накануне взятия Мариенбурга вышла замуж за одного ливонца, с которым ей не суждено было жить. После плена её взял полковник Бальк, и она, наравне с другими рабочими женщинами, занималась стиркою белья для солдат; в этом положении увидал её Меншиков, взял её к себе, а у него увидел её царь. Впоследствии мы скажем, на какую высоту вознесла её странная судьба.
Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. Книга III, том V
Предполагают, что суперинтендант заметил, что, с одной стороны, его старший сын смотрел на эту служанку слишком благосклонно, чему не подобало быть в доме священника, а с другой стороны, девушка была не безразлична к тем взглядам, которые бросал на неё молодой человек, если эта игра уже не зашла дальше. Вот почему её хозяева, боясь, что, несмотря на хорошее воспитание, которое они ей дали, природа может в самый неожиданный момент взять верх над рассудком, решили, что пришла пора быстро выдать её замуж за одного молодого брабанта – солдата, который находился в Мариенбургском гарнизоне. Катерина-де достигла уже зрелого возраста, а у него – большая семья и плохие средства… Брабанты во время правления шведского короля Карла XII набирались из отборной кавалерии. Их набирали во всех армиях этого государя, который создал из них специальные отряды для охраны его персоны. Эти всадники выполняли в Швеции такую же функцию, как телохранители во Франции или, лучше сказать конные гренадёры. Девушка показалась приятной этому брабанту, и он попросил её руки. Не существовало никаких препятствий для выполнения церемониальных формальностей совершения брака, и если они не были выполнены с большой пышностью, то, тем не менее, было большое стечение народа, любопытствующего увидеть новобрачных.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 141
Дело было представлено маиору, который не только дал разрешение на брак, но даже обещал повысить жениха, за хорошее поведение, в капралы. После сего призвали в комнату Екатерину и спросили её, нравится ли ей молодчина (junge Kerl), а так как она его уже до сего полюбила за его длинные, белокурые, вьющиеся волосы, то, недолго думая, она дала своё согласие, и помолвка состоялась в тот же вечер. Жених торопил свадьбою, ибо Русские, под начальством фельдмаршала Шереметева, находились лишь в 15-ти милях от Мариенбурга, а во время осады, которую-де следует ожидать, нельзя будет и думать о свадьбе. Назначили её на третий день после помолвки, причём супер-интендентом Глюком были приглашены к ужину маиор и три других офицера с их женами (которые наряжали невесту); перед этим же было совершено венчание, и брак действительно состоялся.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904
По словам очевидца Вурма, учителя богословия, жившаго в доме Глюка, бракосочетание Екатерины совершилось в августе 1702 года.
Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII
Через несколько дней по сговоре Екатерины россияне приблизились к Мариенбургу, осадили его, покорили приступом и пленили всех жителей. По существовавшему тогда обычаю таковые пленные отсылались внутрь России как для умножения народонаселения, так и для распространения ремёсел и художеств.
Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 11
Сторонники Екатерины отрицали и продолжают отрицать факт этой свадьбы. Но он был так хорошо освещён их врагами, что тот, кто был беспристрастен в этих спорах, прекрасно понимал, что правда была на стороне последних.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Однако молодые прожили вместе не более недели, потому что Иоган Крузе с десятью товарищами быль послан на разведку.
Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII
Говорят, будто молодые люди якобы не успели найти за три дня момент, необходимый для того, чтобы поставить последнюю печать на своём союзе. Это тем менее вероятно (пусть не прогневаются те, кто не верит), что хозяева дома, где и благодаря кому проходила свадьба, казалось, имели причины, чтобы новобрачные придерживались не только простых формальностей церкви. Довольно об этом предмете…
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Защитники Царицы утверждают, что жениху пришлось среди ужина, ещё до брачного возлежания (eheliche Beiwohung), покинуть общество, вследствие тревоги, поданной Русскими, отправиться в Ригу, а следовательно-де он никогда не обладал своею невестою, как женою. Но это говорят без малейшего основания: ибо они целых 8 дней пробыли в супружеских отношениях вместе, а по прошествии сего времени молодой супруг, вместе с 10-ю другими драгунами, был послан куда-то для разведки, день же спустя город был осаждён Русскими, требовавшими его сдачи.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372
Вернемся теперь к Екатерине, героине этих рассказов, и посмотрим, что стало с ней после этой свадьбы с вышеназванным брабантом. Как мы знаем, этот человек, поступив на службу к шведскому королю Карлу XII в качестве простого кавалериста, был вынужден через два дня после свадьбы покинуть свою жену, чтобы уйти со своим отрядом догонять войска шведского короля. Он прибыл в Польшу, где этот король вёл войну с польским королём Августом. Екатерина в ожидании мужа осталась у Глюков, где продолжала находиться на положении служанки до того момента, когда превратности войны, которую русские вели в Ливонии, открыли ей путь, вначале тернистый, который, однако, привёл её к блестящей судьбе.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Шереметев стёр с лица земли города Каркус, Гельмет, Смильтен, Вольмар, Везенберг, покушался было взять Дерпт, но не мог, по причине сильных укреплений, и приступил к Мариенбургу. Начальствовавший в Мариенбурге подполковник Тильо фон Тилау сдался на капитуляцию, выговоривши свободный выход гарнизону…
Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. Книга III, том V
На тринадцатый день [после свадьбы Екатерины и драбанта Иоганна Крузе] Мариенбург был взят приступом и сдался на капитуляцию 26-го августа 1702 года.
Белозерская Н.А. Из жизни Петра Великого. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII
Выше было сказано, что суперинтендант, у которого она [Екатерина] жила, переезжал с места на место, в зависимости от своих дел. Он находился в Мариенбурге, когда этот город был неожиданно осаждён главноначальствующим русских войск фельдмаршалом Шереметевым. Хотя город был довольно хорошо укреплён, гарнизон его был настолько слаб, что не смог оказать достойное сопротивление и сдался на милость победителя.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Шереметев грозил в случае сопротивления обратить город в кучу камней и никого из жителей не пощадить. Комендант имел гарнизон всего-навсего из 2-х рот пехоты и 2-х рот драгун; стало быть, он ясно предвидел, что ему нельзя будет устоять против столь сильного врага. Не намереваясь сдаваться живым, он решился на отчаянную меру: взорвать себя с крепостью и всем гарнизоном на воздух. За день до этого, супер-интендант Глюк со всем своим семейством, а, следовательно, и с Екатериною, так же как и прочие главнейшие семьи сего беззащитного городка, удалился к коменданту в крепость, и когда этот, всё ещё доброжелательно относясь к своему духовнику, шепнул ему на ухо о своём решении, советуя ему вместе с прочими жителями заблаговременно сдаться добровольно Русским, то Глюк не стал долго медлить и принялся убеждать своих духовных детей последовать за ним и спасти свою жизнь. Взяв затем под мышки (unterm Arm) Библию на Славянском языке (которым он превосходно владел), он велел своему семейству, Екатерине, учителю (praeceptor), по имени Готфриду Вурму, и остальным горожанам шествовать следом за ним, отворить ворота, и предстал в таком порядке пред палаткою Шереметева, прося о помиловании. Вручив ему Библию на Славянском языке, он стал уверять его, что он, приобретши уже раньше известность своими переводами с этого языка, и впредь может оказать его царскому величеству важные услуги. Шереметеву эта выходка понравилась, он обещал ему сохранение жизни и содержание, и пропустил всю эту толпу, как на смотру, мимо себя.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372
Жители города, чтобы снискать милосердие Шереметева, решили послать к нему пастора своей церкви. Монсеньор Глюк в сопровождении своей семьи и в роли скорее просителя, чем парламентёра, отправился к этому генералу в его лагерь. Под словами «со своей семьёй» нужно понимать: со своей женой, детьми и слугами. Он был очень хорошо принят русским генералом, который нарисовал великолепную картину счастья народов, живущих под властью такого великого монарха, каким был Пётр I, а затем похвалил жителей Мариенбурга за их решение покориться. Он многое им обещал и выполнил из этого то, что пожелал.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991
Благообразная Екатерина не могла не броситься ему в глаза и не дать ему повода спросить, кто она такая? Суперинтендант отвечал, что он её воспитал, как найдёныша (Findling) и несколько дней тому назад выдал замуж за драгуна. «Всё равно, – возразил Шереметев, – она моя и останется у меня; вы же все прочие отправитесь в Москву, где о вас позаботятся».
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372
Я не буду подробно описывать, что он (фельдмаршал Шереметев) сделал, когда овладел городом. Эта тема не относится к моему рассказу. Скажу только, что он поступил, как тиран, воспользовавшись своим правом победителя, и взял Екатерину в качестве военнопленной, чтобы включить её в число своей челяди. Она выделялась своей красотой и своей пышной фигурой, поэтому он и выделил её среди других членов семьи священника во время своей торжественной речи. Неудивительно, что, узнав, что она была служанкой, он решил взять её себе против её воли и, невзирая на укоры монсеньора.
Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 142
Она была очень крупной и полной, вовсе не красивой, но очень любезной; её глаза – большие и чёрные, а рот очень красив.
Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году // Вопросы истории. №5, 1997. С. 86
«Катерина не природная и не русская, – говорил в 1724 году своим приятелям (среди которых, естественно, нашелся доносчик) отставной капрал Ингерманландского полка Василий Кобылин, – ведаем мы, как она в полон взята, и приведена под знамя в одной рубахе, и отдана под караул, и караульный наш офицер надел на неё кафтан. Она с князем Меншиковым Его величество кореньем обвела».
Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 17
Немедленно Екатерине пришлось сесть за стол, гобоисты заиграли, а несколько офицерских жён должны были ей доставить приличное её новому, лучшему, положению, платье. В разгаре пира взлетела на воздух крепость: комендант, приняв изрядное количество водки, сам подложил бочонок с порохом и зажёг его, ничем не дав заметить об этом гарнизону.
Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372
Обратимся к «Журналу, или Подённой записке» Петра Великого, куда внесены все мало-мальски приметные события Северной войны: «Комендант майор Тиль да два капитана вышли в наш обоз для отдания города по аккорду, по которому аккорду наши в город пошли, а городские жители стали выходить вон. В то же время от артиллерии капитан Вульф да штык-юнкер, вошед в пороховой погреб (куда штык-юнкер и жену свою неволею с собою взял), порох зажгли, где сами себя подорвали, отчего много их и наших побито, за что как гарнизон, так и жители по договору не отпущены, но взяты в полон». Безумный поступок капитана Вульфа круто и бесповоротно изменил судьбу Марты. Если бы Вульф не взорвал пороховой погреб, никогда бы она не стала Екатериной, женой Петра Великого и российской императрицей. Вместе с другими жителями Мариенбурга она отправилась бы в путь и, скорее всего, в начале сентября дошла бы до Риги, где – по некоторым сведениям – в это время находился её муж, и судьба её была бы, возможно, счастливой, но безвестной.
Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Санкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 16
Таким образом, она перешла из дома господина Глюка в дом фельдмаршала Шереметева. Позднее она признавалась, что это расставание, являвшееся первой ступенькой её возвышения, причинило ей в тот момент много огорчений. Она не только переходила из положения свободной служанки в положение крепостной у того народа, которого она не знала, что было вполне естественно, но и, кроме того, испытывала привязанность к семье, в которой она выросла, и ей было тяжело расстаться с нею навсегда. В дальнейшем она недвусмысленно доказала свою чрезвычайную привязанность к этой семье, и можно сказать, что в этом отношении её нельзя упрекнуть в том, в чём слишком часто упрекают сильных мира сего, которым оказали услугу в трудную минуту; имею в виду упрёк в неблагодарности. Её первой заботой было, как только она смогла выразить свою признательность суперинтенданту, призвать его детей к русскому двору, где она их щедро одарила всякими благами и почестями. Хотя задачей моего изложения является доказательство благородства чувств Екатерины, дальше распространяться на эту тему не следует.