- -
- 100%
- +
Приехали, наконец, Павел с Виктором, лихо спрыгнули с вездехода, окинули взглядом место рыбалки. Сергей не мог говорить, он просто не находил слов с чего начать.
– А где Николай – то? – вдруг спросил Павел, глядя в сторону зарослей ольхи.
– Ты не туда смотри, ты туда смотри, – Сергей показал рукой на темный пролом во льду.
– Что ты этим хочешь сказать? – у Павла расширились глаза и затряслись губы, он только теперь обратил внимание на разбросанные по берегу рыбу и вещи из рюкзака Сергея, – в чем дело-то, ты можешь внятно объяснить? Шапка – то твоя где?
– Да, могу, в общем, Коля где то в стойбище у чукчей. Он провалился под лед, и его увезли отогревать и сушить.
Дальше Сергей рассказал, как все произошло с Колей, как Бог послал им доброго чукчу – пастуха, и что все теперь зависит именно от него.
– Да ты и сам-то весь ледяной, – заметил Павел, – давайте, быстро собирайте всё, что есть, в вездеход и поехали выручать Николая.
Двигаясь строго по следу упряжки, километров через двадцать рыбаки увидели две рядом стоящие чукотские яранги. Возле одной из них хлопотал над бензиновым генератором молодой чукча, лет двадцати пяти. Увидев вездеход, он сам подошел и, поздоровавшись, с небольшим акцентом заговорил с мужиками.
– Вас теловек сейцяс спит и греется, совсем плохой был, отнако. Вы заходите, позалуста, – показал он на вход в жилище.
Рыбаки вошли в ярангу, поздоровались с мужчиной и женщиной, сидевшими в ближнем углу, они были значительно старше того, что к ним подходил на улице. Николая видно не было.
– А где Коля-то? – Павел вопросительно смотрел на хозяев.
– Там, отнако, – показал мужчина рукой на плотную занавеску, – он там спит.
Это был один из трех спальных пологов в яранге, предоставленный Николаю, попавшему сегодня в беду.
Осмотрели интерьер. В центре над головами тускло светила электрическая лампочка, в левом углу топилась металлическая печка, на ней стояла довольно объемная алюминиевая кастрюля. В кастрюле варилось мясо. Немудреная кухонная утварь висела на стене у печки, на другой стене была закреплена узкая планка с крючьями, на которых была развешана одежда обитателей этого жилья. Через всю ярангу была протянута сплетенная из толстой лески веревка, на которой сушилась вся Колина одежда. Не увидев стола, Виктор переспросил хозяина, на чем же они едят. Хозяева поняли этот вопрос как желание гостей пообедать, и правильно поняли, поскольку мужики – рыбаки действительно были очень голодны. Только еще больше хотелось друзьям увидеть Николая, живым и невредимым. Сергей, с которого заботливая хозяйка успела снять на просушку почти всю одежду, решил посмотреть, что там за занавеской. И когда он открыл полог и приподнял шкуры, друзья увидели, что под оленьими шкурами спокойно спит их товарищ, а рядом с ним, в непосредственной близости, совсем молоденькая чукчанка. Она буквально прилипла своим смуглым телом к Колиной спине и как бы составляла с ним одно целое. И Коля, и девушка были абсолютно без какого-либо намека на одежду. На вопросительные взгляды друзей ответил вошедший в ярангу молодой чукча: «это моя сестра, она хоросо согреет васево товарисса, тогта он не заполеет». Мужики переглянулись, у них отлегло, теперь можно немного расслабиться.
– Ну, что, где стол-то, давайте обедать что ли, – пробасил Виктор, – мужики, открывай рюкзаки!
Столом в яранге служила круглая деревянная столешница, как будто-бы без дела стоявшая вертикально у стены. Под руководством хозяина ее быстро установили на несколько камней, очень низко, почти на полу. Рыбаки извлекли на стол из рюкзаков две бутылки водки, хлеб, тушенку, колбасу и, в качестве гостинца хозяевам, пять или шесть пачек чая. Хозяйка яранги засуетилась, на стол положила несколько вяленых рыбин – юколы и поставила большую миску с вареной олениной. Поскольку и юкола и оленина были приготовлены совершенно несолеными, прямо на стол, по просьбе гостей, насыпали кучку соли.
За дружеским веселым обедом со всеми познакомились. Старшего хозяина звали Семеном, по фамилии Нутелькут, хозяйка Анна, молодой хозяин Павел Нутелькут, он же бригадир оленеводов, а дочка Семена, которая отогревала Николая – Надежда. Это только часть бригады. Тот добрый мужичок, который привез сюда Колю, Афанасий, уехал в село Канчалан по делам бригады, другие сейчас были со стадом.
Ребята, дабы не стеснять хозяев, переночевали в вездеходе, там им было привычно и относительно удобно. Сергея нарядили в кухлянку, унты из оленьей шкуры, малахай. Остальная одежда осталась в яранге на досушку. Утром зашли в ярангу, Николай еще спал, а Надя, одетая в красивую меховую женскую кухлянку, хлопотала у стола, старших в яранге не было. Чай был готов, разбудили Николая. Он сначала не совсем понимал, где находится, но в итоге проснулся, и когда Сергей стал рассказывать ему, что произошло, он сначала не поверил, а когда память стала постепенно пробуждаться, на его глаза навернулись слезы. Позавтракали, не торопясь, стали собираться в дорогу. Пришли из тундры попрощаться Семен с Анной. Одежда Николая к этому времени окончательно еще не просохла, и хозяева, как могли, одели бедолагу в свои пастушьи видавшие виды одежды.
– Отнако, теперь Коля не саполеет, польсэ не ныряй, – сказал на прощание Семен, обращаясь к Николаю и отвечая на сердечную благодарность мужиков из Угольных Копей.
Все, конечно, понимали, что Надежда, дочка Семена, таким способом просто отогрела замороженный Колин организм, о таком способе слышали и раньше, тем не менее, с той поры Колю стали в шутку звать «зятёк». Коля не обижается, он смеется и благодарит судьбу за то, что послала этих добрых и мудрых людей, которые буквально «вытянули» его с «того света». И он действительно после этого «купания» даже не закашлял».
На том и закончил свой рассказ Юрий Иванович, добавив при этом, что если кто желает, может познакомиться с Николаем Мазиным – «зятьком», он работает в комплексной экспедиции в Анадыре, живет в общаге. А теперь, всем спасибо, все по домам».
Во второй половине мая погода в Анадыре и его окрестностях становилась все больше и больше похожей на весну. На льду лимана из талой воды образовались целые озера, а тундра стала понемногу показываться из-под снега, освобождаясь от потемневшего к этому времени зимнего покрывала. Около домов появились пуночки, белые хвостатые пичуги, похожие на подмосковных трясогузок. Они стайками с веселым щебетанием перелетали от сугроба к сугробу, как будто сообщая жителям, что весна уже здесь, у порога, что приходит конец власти злой пурги и лютого мороза.
Над тундрой и поселками все чаще стали пролетать на север большие гусиные и журавлиные клинья, буквально на каждой появляющейся в тундре луже располагались на отдых или на летнее жилье маленькие вертлявые кулички и крупные кулики – турухтаны. Небольшие тундровые озерца обживались утками всех мастей.
Скоро открытие охоты на пролетную водоплавающую дичь. По мере приближения даты открытия охоты разговоры на вечерних «посиделках» все больше смещались в сторону обсуждения этого события. Друзья и коллеги из геологоразведки и дома, по вечерам, и на работе за перекурами наперебой рассуждали на тему о гусиной охоте, причастные к ней подсчитывали заработанные за зиму отгулы. Грешили этим и Лагутин, и главный инженер Виталий Тишкевич – главный подвижник организованного выезда охотников геологоразведки.
Из разговоров окружающих Сергей много узнал о «трассах» пролета гусиных стай, о методах охоты «с профилями», и что гуменника пробивает только два ноля, да и то сбоку и по «веслам», а на «казару» хватает и нулевки. В общем, Сергей понял, что гусиная охота является делом чрезвычайно интересным и захватывающим, но заниматься им было совершенно некогда, да и не готов он был – ни оружия, ни снаряжения.
Когда «гусятники» небольшими группами разъехались по знакомым, с прошлых лет обжитым, угодьям, охотничий ажиотаж в поселке резко пошел на убыль, но преферансные баталии были на время приостановлены. Возобновились они только через субботу, когда в гости к Сергею пришли друзья – партнеры.
– Ну, Ваня, твой выход! – с порога зашумел почерневший от весеннего солнца на охотничьих просторах Юрий Иванович, держа над головой четырехкилограммовую гусиную тушу, – ставлю на кон одного из четырех добытых мной гуменников, хочешь – жарь, хочешь – парь, но лучше запекай.
Гусь уже был тщательно ощипан, опален и готов к дальнейшему приготовлению, постаралась жена Юры, Ирина.
– Сделаем в лучшем виде, – с азартом ответил Иван и тут же принялся за работу.
Он добавил в топившуюся печку уголька, сходил к «семейным» за большой кастрюлей, натер солью с перцем всю тушку, снаружи и внутри, раскрошил над ней один лавровый лист, погрузил ее в кастрюлю, и втиснул кастрюлю в разогретую духовку. Все это время друзья с замиранием слушали восторженный рассказ бывалого охотника о неповторимых волнительных мгновениях, когда «табунок» налетает на профили, и гуси, «выпустив шасси», начинают готовиться к посадке, а охотник встает перед ними во весь рост и, затаив дыхание, открывает прицельный огонь. Гусиный «строй» тут же нарушается, и «табунок», резко прибавив скорость, с гоготом беспорядочно покидает зону обстрела, снова выстраиваясь в полете в линию. Далеко не всегда на снегу остаются подбитые гуси, а бывают случаи, когда за истекающим кровью подранком охотнику приходится на километры уходить от своего скрадка.
– Кроме гуменников-то никого не добыл? – Спросил Шура, старательно расчерчивая двойной лист на «классику».
– Казары не добыл, две – три стайки налетали, да было далековато, а уток пропускал мимо, решил, что раз уж гуменник хорошо летит, размениваться не буду, заряды-то гусиные. А у других наоборот, Лагутин с Тишкевичем, например, казары нахлопали, а гуменник у них не летел, Володька Олейник двух «белоголовиков» взял, я даже позавидовал.
Уже два часа Иван «колдовал» на кухне, периодически вынимая из духовки кастрюлю и поливая раскаленную гусиную тушу собственным соком. Все это время он в пол-уха слушал свежие охотничьи рассказы, время от времени заглядывая в комнату. Наконец, из кухни донеслась команда: «убирайте пулю со стола, гусь готов!». Аппетитный аромат распространился по квартире, мужики быстро переложили картежную документацию на кровать, Шура помог Ивану разделать отлично запекшегося, румяного гуся на части. Отделив от него и разложив по эмалированным мискам пять вполне приличных аппетитных частей, друзья торжественно перенесли их на стол и заметили, что разделали меньше половины трофея.
– Да это нам с Иваном еще на два дня хватит, – мимоходом заглядывая в кастрюлю, проговорил Сергей.
Слава крупно изрезал на чистый лист бумаги принесенную с собой копченую рыбину, на столе появилась водка, хлеб. «Пуля» этой ночью не состоялась. До утра друзья – партнеры слушали интересные истории в исполнении Юры и Шуры, и под эти истории с большим удовольствием поглощали замечательно приготовленного Иваном гуменника, поздравляли «с полем» и благодарили удачливого охотника, отдавая должное при этом мастерству повара. Утром, когда гости разошлись, Сергей заглянул в кастрюлю, там было пусто.
Весна ускоренными темпами расправлялась с ледяным и снежным наследием долгой северной зимы. Очистился от снега и поселок Угольные Копи, который, как выяснил для себя Славин, вытянулся километра на три вдоль речки Угольной, бывшей, наверное, когда-то рекой, а теперь превратившейся в ручей, шириной не более двух – трех метров. Обнажились и «потекли» зловонными ручейками уличные помойки.
Сергей ходил на работу в лабораторию по улице из десяти типовых двухэтажных домов, расположенной параллельно главной дороге, со стороны «кирпичиков». Это был жилой фонд авиаполка. Вдоль домов здесь был проложен бетонный тротуар, а в конце «красовалась» общая на всю улицу помойка. Зимой помойка росла и ввысь, и вширь, а с наступлением лета растекалась, источая весьма пикантные ароматы. Уборкой улицы занимались солдаты, вероятно из числа наказанных за различные нарушения, было видно, как за их работой наблюдает конвойный. Про себя Сергей назвал эту часть поселка «улицей ароматных небоскребов».
За работой и сопутствующими проблемами Сергей и не заметил, как вокруг «кирпичиков» зазеленела и расцвела тундра. По лиману поплыли огромные ледяные поля, потом поменьше, еще меньше, и к середине июня лиман полностью очистился ото льда. На рейде выстроились первые сухогрузы, началась долгожданная северная навигация. Сергей, глядя на водную гладь лимана, не мог понять, почему при тихой погоде на воде появляются белые «барашки» волн. Но ему объяснили, что это вовсе не волны, а белухи – полярные дельфины, собираются в стаи, готовясь к большой охоте на приближающиеся к своим нерестилищам косяки лосося.
Готовились к «охоте» на лосося и обитатели «кирпичиков». Иван достал из недр «чукотского шифоньера» старую рыбацкую сеть, по вечерам разбирал ее и пытался заделать образовавшиеся в прошлогоднюю путину большие и малые прорехи. Сеть была небольшая, длиной всего-то около восьми метров, и полутораметровой высоты, но потрепана она была основательно. Сергей взялся помогать Ивану, собственноручно смастерил настоящий челнок, и профессионально вплетал капроновой ниткой утраченные куски. Еще в юности отец научил его плетению сетей, когда для ловли карасей в подмосковных болотах им самим приходилось изготавливать себе небольшие бредешки.
– А больше-то сетка и не нужна, – пояснял Иван, – мы же сетку ставим от берега только на ее длину и ловим рыбу, которая идет вблизи от берега. Пойдем на рыбалку – сам увидишь. Кстати, чтоб ты знал, ловля лосося нам запрещена, никаких лицензий нам не дают, разрешено ловить только аборигенам, рыбнадзор зверствует, даже иногда пограничников привлекает. Мы – вынужденные браконьеры, поэтому рыбачим по ночам, часа по два, в наиболее темное время. Главное в нашей рыбалке – вовремя заметить «облаву» и смыться на «кирпичики». Недели за две можно запросто небольшую бочку на зиму насолить, это кроме ухи и другой кухни.
Рыба «пошла» в середине июля. Как только кто-то принес на «кирпичики» первую кету, Иван засобирался. И не только Иван, в конторе Сергея «поймал» Юра Бекетов и сообщил, что на время хода кеты на преферанс объявляется тайм-аут, и что Шура и Славка предупреждены.
Тут же в конторе Сергея позвал к себе Лагутин и попросил в течение недели связаться с Беринговским участком на предмет организации там лаборатории.
– Ты имей в виду, что со следующего года основные объемы исследований будут именно там, и тебе там работать, так что собирайся и дней на пять к Романову. Заодно ящик документации и ящик бланков отвезешь, в бухгалтерии уже подготовили. Познакомишься, свяжешься с ОТК шахты, у них кое-какая углехимическая лаборатория работает. Короче, сам все увидишь и поймешь. Обрати внимание, как проводят опробование.
На другой день, когда Сергей пришел в лабораторию, его там ожидал муж Ирины, лаборанта.
– Старший лейтенант Евгений Лебедев, – представился офицер, – добрый день, Сергей Николаевич. Ира говорит, интересуетесь рыбалкой, так я вот пришел предложить Вам порыбачить, так сказать, «под прикрытием».
– Во-первых, просто Сергей и на «ты», а во-вторых, что значит «под прикрытием»? Кто кого прикрывает-то?
– Поясняю, наше подразделение проводит на берегу лимана ночные тактические занятия с личным составом, ставим, соответственно, оцепление, и нужное нам время никого, кроме «своих», к берегу не допускаем, тем более рыбнадзор. Метод надежный, в прошлом году обкатали. Мы блокируем около ста метров береговой линии и спокойно ловим. Если завтра сможешь и есть желание, то милости прошу, к двадцати трем часам на лиман, напротив ваших «кирпичиков». Часа три «повоюем».
– Интересно. Спасибо за необычное приглашение. Работы, конечно, много, но не ночью же. Так что, я думаю, Ваня, мой товарищ, согласится, и мы подойдем. Признаюсь, я лосося еще ни разу сам не ловил. Кого спросить, когда подойдем?
– Солдат остановит, сошлитесь на меня, пропустит. Ну, все, договорились. Извини, Сергей, мне сегодня в наряд, побегу, до завтра.
Ирина рассказала Сергею, что Женя в прошлом году обеспечил рыбой на всю зиму, была и икра, конечно, но немного, мало самок ему досталось.
– Татьян, а у тебя такой же бедовый мужик? – спросил Сергей, разбирая за столом таблицы анализов.
– Такой же. Только наши на рыбалку куда-то далеко уезжают, рыба тоже есть, и икра. Ну как же, Сереж, жить на Севере, а рыбу как на материке в магазине покупать, что ли, – немного подумала, переглянулась с Ириной, – мне кажется, правильно наши мужики поступают, мы же этой рыбой не торгуем. На материке люди овощи и фрукты свежие трескают, а у нас их нет, одни банки.
– Согласен, согласен, будем ловить, и точка, – засмеялся Сергей, – вот что, девчата, через неделю мне предстоит лететь на Беринговский, вы мне подберите, пожалуйста, с собой кое-какую химическую посуду для лаборатории. Я списочек составил. У нас-то как будто проблем пока нет. Сергей не мог предположить, какой ажиотаж вызовет это его сообщение о командировке на Беринговский. Он еще не знал, какие задачи ему предстояло решать в поездке, помимо основных.
Придя вечером домой, Сергей первым делом сообщил Ивану о необычном приглашении. Иван очень обрадовался и рассказал, как однажды, в прошлом году, у него сорвалась рыбалка, из-за военных ему к лиману подойти не удалось, даже повздорил с солдатами из оцепления. Иван решил, что теперь наконец-то им повезло, и непременно нужно предложением воспользоваться.
Время подходило к полуночи, Иван похрапывал, отвернувшись от света к стене, и Сергей уж собирался укладываться, когда к ним зашли Бекетов с Шурой, не зашли, а скорее, вбежали.
– Серега, просим, конечно, прощения, что мы так поздно к тебе, но ты что же молчишь, что на Беринговский собираешься? Это, брат, не по – товарищески. Лагутин сегодня мне сказал между делом, так мы с Шурой с ног сбились, до сих пор емкости вот искали, – он показал на три полиэтиленовых плоских бочонка с ручками, как у чемоданов, на пять литров каждый.
– Что это? Зачем мне-то они? – не понял Сергей, – и что я с ними должен сделать?
– О, да ты еще и не знаешь, куда летишь! – удивленно пробасил Шура, – Ваня, ты что же не растолковал москвичу, что такое Беринговский для «узников» Угольков и «кирпичиков». Беринговский, Сережа, – это несколько глотков янтарного пива для друзей, в знак внимания, так сказать. Ты что же, не знаешь, что там местный пивной завод работает?
– Даже не помышлял об этом, честное слово. Теперь вот знаю и все уже понимаю. А Иван и не знал о моей командировке, тоже, наверное, емкость мне вручит.
– Обязательно! – восторженно громко произнес проснувшийся Иван, быстро оделся и покинул жилище.
– Если с пивом там все в порядке, обязательно привезу, мужики, только, как я вижу по желаемому объему, придется вам меня встречать.
– Это мы решим, не волнуйся, у нас геофизик свой, баллон – то один ему принадлежит, вот он и встретит, – Юра посмотрел на скомканную рыболовную сетку, которую Иван проверял перед сном, – ну а с рыбалкой как? Рыбка – то идет.
Пока Сергей рассказывал о перспективе ночной рыбалки «под прикрытием», Иван успел куда-то сбегать, и принести емкость, один в один как лежали уже на кухне.
– Та-ак, – многозначительно произнес Сергей, – уже двадцать литров. Но кто считает?
Мужики дружно рассмеялись.
Бекетов отказался воспользоваться «прикрытием» на рыбалке, сказав, что это было бы не совсем удобно, и у него своя, не менее надежная, компания.
На следующий день, пока Сергей был на работе в Угольках, Иван перебрал и аккуратно сложил сеть в предназначенный для этого мешок. Затем на пилораме он отобрал две обрезные дюймовые тесины, и сбил из них длинный, около десяти метров, шест. Один конец шеста Иван разделал под «ласточкин хвост». Закончив подготовительные мероприятия, он до конца дня успел обойти все свои дизельные «точки», и с нетерпением стал ожидать прихода Сергея.
Сергей, тем временем, придя в лабораторию, обратил внимание на две уже знакомые ему полиэтиленовые емкости, стоявшие у его рабочего стола. Не дожидаясь вопроса, Ирина и Таня наперебой стали излагать Сергею «нижайшие» просьбы своих военных мужиков, связанные с его предстоящей поездкой в Беринговский район.
– Ну что делать, Сереж, ведь пиво нам с материка не поставляют, соскучились мужики по нему, вот и цепляются за каждую возможность. Ты прости нас, пожалуйста. Если это тебе трудно, то уж и не надо.
– Что вы, девчата, мне совсем не трудно, конечно привезу, пусть мужики ваши не волнуются, Евгению сегодня на рыбалке сам скажу, – проговорил Сергей и добавил через секунду, – теперь шесть.
Объяснять Сергей не стал, а девчата и не поняли, что означает это «шесть».
Летом темнеет поздно, даже, можно сказать, вовсе не темнеет, а только часам к одиннадцати становится сумрачно, поэтому в этот период трудно бывает ориентироваться во времени, не глядя на часы. Сергей, засидевшись в лаборатории, дома, к великому негодованию Ивана, появился только к половине одиннадцатого. Наскоро перекусив и переодевшись, друзья бодро направились к лиману, волоча за собой длинную доску – шест. До берега было еще метров двести, когда их остановил строгий негромкий окрик: «Стой, кто идет!»
– Солдатик, мы к старшему лейтенанту Лебедеву, – ответил Сергей полушепотом.
– Проходите, только без шума.
Когда они подходили к берегу, раздалась команда «газы!», всё вокруг встрепенулось, мужики невольно пригнулись, огляделись, за каждой кочкой лежал солдат в противогазе. Шли плановые тактические учения пехоты. Друзья спустились к воде, Сергей увидел Женю, он подошел, поздоровался и рукой показал на место, где можно расположиться с шестом и сеткой.
– В нашем распоряжении два полных часа, потом оцепление снимаем, я думаю, если в неделю раза три, то вполне достаточно, без фанатизма. Старайтесь не курить, или, чтобы не видно было.
Расположившись, Иван приступил к обучению москвича рыбалке по-местному. Он извлек из мешка сеть, попросил Сергея подержать конец верхнего шнура, а сам растянул всю сеть вдоль уреза воды. Потом Иван заправил петлю на конце шнура в «ласточкин хвост» шеста, направил шест от берега и с силой стал толкать его до тех пор, пока сеть не вытянулась на всю длину. Резко отдернув шест назад, Иван вытащил его на берег, а сеть осталась стоять, вытянувшись, перпендикулярно берегу.
– Теперь ждем, – солидно произнес Иван и закурил, спрятавшись в небольшой распадок на берегу.
«Противник справа», – раздалась команда на «поле брани».
Прошло не больше пяти минут, как вдруг сеть задергалась, сначала не очень, а затем больше и еще больше. Уже стал дергаться конец шнура, закрепленный за бревно – плавник на берегу. Иван подошел, со знанием дела потрогал рукой шнур, позвал Сергея.
– Давай выбирать, штуки две есть, давай, давай, – приговаривал он, складывая сеть на песке.
Вскоре, метрах в трех от начала сети, вывалила серебряным боком крупная кетина, через три метра еще одна, дальше еще.
– Вот это да, сразу три штуки! – удивленно и обрадовано полушепотом проговорил Сергей, выпутывая из сети неподдающихся пленниц.
– Раз на раз не приходится, бывало и по одной, – произнес бывалый наставник.
Снова расстелили сеть, теперь уже Сергей заправил петлю в «ласточкин хвост» шеста, и они вместе шестом снова вытянули сеть на всю длину. Сколько раз пришлось выставлять сеть, они не считали, во всяком случае, в течение полутора часов друзья выловили восемь рыбин и решили, что на сегодня вполне достаточно, больше до дома не донести. Сергей прошел по берегу до места, где ловили военные. Они тоже решили заканчивать, хватит на сегодня. Сергей отвел в сторонку Женю.
– Спасибо большое за рыбалку, очень мне понравилось, я твой должник, пиво будет обязательно, – Сергей засмеялся, – можешь быть спокоен. Одна просьба. Бывает, что мне некогда или уеду куда, что бы Иван без меня мог ходить с вами.
– Какие проблемы, вот мы теперь здесь будем через два дня на третий, то есть в понедельник, пусть приходит, конечно, но только один, ну и поменьше разговоров. Так вы уже домой? Ну, давай, счастливо, пока.
Попрощавшись с военными, «стажер» и «наставник», нагруженные рыбой, медленно поплелись на «кирпичики», волоча за собой свой плавучий тесовый шест.
Наступившим субботним днем Сергей получил урок приготовления свежего лосося. Утром Иван разделал пойманную ночью кету и засолил в бочке, освобожденной от оставшихся двух рыбин прошлогоднего засола. Их Иван пообещал в дальнейшем отмочить и закоптить.
Одну рыбину из нового улова он оставил на текущий день. И вот, когда было покончено с засолом рыбы и икры, Иван взял эту рыбину, очистил от чешуи, нарочито небрежно отхватил ножом голову, и с видом бывалого северянина – рыбака, поучительно бросил Сергею:
– Вот смотри, москвич, как на Чукотке рыбу жарят: брюшки – на сковородку, – показательно, одним движением ножа Иван отделил брюшко рыбы от тушки, – остальное – в форточку!