Долина Новой жизни

Мадам Гаро шла по тропинке между скал.

Она имела прекрасный, здоровый вид. Взор ее с любопытством останавливался на каждой мелочи, все казалось ей интересным и занимательным. Каждая песчинка, камушек, мох на скале, куча опавших листьев – все представлялось ей необычайным, достойным внимания.

Вдруг из узкого прохода между последней постройкой и обрывом навстречу ей вышел Макс Куинслей. Он почтительно снял шляпу и, оставаясь с непокрытой головой, нагнулся, чтобы поцеловать протянутую ему руку.

– Мадам Гаро, я вижу, вы наслаждаетесь природой? Замечательный день, а здесь, в горах, воздух так упоителен…

– Я каждый день совершаю прогулки, – сказала она и отвернулась, чувствуя, что краска заливает лицо.

– Если позволите, я охотно пройдусь с вами.

Несколько минут они шли молча.

– Я видел ваши работы в студии… Это замечательно. Мне кажется, вы сделали большие успехи.

– Да, последний этюд мне удался.

– Очень рад. Ваши силы вполне восстановились, вы выглядите хорошо. Здешний санаторный образ жизни идет вам на пользу.

– Санаторий в тюрьме, – засмеялась она.

– О, мадам, не вините меня. Мои чувства к вам постоянны… Но такое ужасное стечение обстоятельств… У меня не было другого выхода…

– …как запрятать меня в тюрьму?

– Не заставляйте меня снова переживать то, что я испытал при виде вас в камере. Верьте, все это случилось по недоразумению.

– Скажите, – перебила она, – мой покойный муж был заточен в этой тюрьме?

Ее глаза встретились с глазами Куинслея, и он прочел в них все, что угодно, кроме печали.

– Да, Леон Гаро отбывал наказание здесь. Внезапное душевное расстройство, которого никто не мог предвидеть, послужило причиной его смерти.

– Сделайте распоряжение, мистер Куинслей, чтобы меня пропускали за колючую изгородь, я хочу гулять на более широком пространстве.

– Если угодно, пожалуйста, – Макс рукою потер лоб. «Дневник Леона Гаро оказал, пожалуй, лучшее действие, чем все внушители», – подумал он. По его губам скользнула ядовитая усмешка. – Я не умею отказывать вам, мадам, хотя ваше отношение ко мне было не всегда лояльно.

Анжелика повернулась к нему и впервые заинтересованно посмотрела на него. Ей бросились в глаза его необычайная бледность, худоба.

– Вы нездоровы?

– Здоров ли я? Что могу вам на это ответить? Постоянная работа, постоянное нервное возбуждение… Я даже не успеваю подумать о своем здоровье.

– Что именно занимает вас больше всего теперь?

Они стояли на небольшом возвышении, под их ногами расстилался хаос скал.

– Я думаю о переустройстве нашего мира, – сказал Куинслей с жаром. Будущее требует новых людей, и я дам их. Они будут приспособлены для новых условий жизни, будут обладать здоровьем, выносливостью, трудоспособностью и будут послушны.

– Послушны вам?

– Послушны таким же людям, как они, но стоящим над ними, управляющим ими – людям с особо развитым мозгом, с железной волей, бесстрастным вождям, ведущим человечество вперед. – Глаза Куинслея горели энтузиазмом. Он распростер руки по направлению к Главной Долине. – Эта страна первой увидит нового, дифференцированного человека. Вы, мадам Гаро, должны считать себя счастливой – вы будете свидетелем великого переворота!

Она с изумлением смотрела на Макса. Он казался ей величественным, гениальным. К нему нельзя применять обычных мерок. Может быть, его поступки должны трактоваться совсем иначе, чем она думала раньше?

Проницательность ее собеседника была велика. Он нежно взял ее за руку.

– Вы должны простить мне многие мои поступки. Когда я стремлюсь к чему-нибудь высокому, я могу делать и мелкие ошибки. Вы, мадам, вы для меня тоже нечто высокое, недосягаемое.

Анжелика содрогнулась.

В это время зазвонил звонок, звук этот заставил ее опомниться; она снова почувствовала себя заключенной и увидела в Куинслее своего заточителя. Она отодвинулась от него на шаг и проговорила другим тоном:

– Я должна идти, иначе я пропущу завтрак.

Макс вежливо приподнял шляпу.

Визит Куинслея разбудил в ней желание говорить с людьми, обмениваться мнениями, знать интересные новости. Может быть, в ней стали просыпаться еще какие-то чувства, но в этом мадам Гаро не хотела сознаться даже себе. А внушитель неустанно работал, навевая ей интерес к Максу и к его исполинской деятельности.

Вечером небо покрылось бесчисленными звездами, оно как будто горело звездным огнем.

Анжелика долго не могла оторваться от этого чудного зрелища. Но темная тень на мгновенье закрыла небо, что-то черное опустилось на площадку за садом. Огненный глаз прожектора повернулся к дому, свет проник через окно, ярко осветил темную комнату.

«Аэроплан. Кто это может быть так поздно?» – Сердце женщины дрогнуло. А в коридоре уже слышался стук шагов; вот кто-то остановился у дверей…

– Мадам, могу я войти? – прозвучал голос Макса.

– Войдите. – Анжелика поторопилась включить свет, поправить платье и прическу и напудриться и села на диван, приняв свою обычную позу, с книгой в руке.

Куинслей вошел. Здороваясь с хозяйкой и целуя ей руку, он говорил:

– У меня появился свободный час, и я прилетел, чтобы побыть с вами, если вы ничего не имеете против.

– Я очень рада, – это она сказала искренне, с удовольствием.

– Ехать на автомобиле – долго, на аэроплане скорее, но спуск опасен. Однако, чтобы побыть с вами минуту, я готов на любой риск, – говорил Куинслей, и его слова не раздражали ее, как прежде, в душе не поднималось возмущение; она смотрела на гостя своими, большими блестящими глазами…

– Вы, кажется, говорите мне комплименты?

– Мои слова, мадам, не могут выразить то, что я чувствую.

– У нас было уже достаточно недоразумений; лучше их не повторять…

Макс Куинслей не дал ей договорить.

– Клянусь, мадам, я не позволю себе переступить черту самых строгих приличий. Но не запрещайте мне говорить вам то, что уже многие месяцы рвется из моей груди. Вы, верно, удивляетесь, что я, ученый, правитель страны, серьезный и пожилой человек, говорю с вами, как обыкновенный влюбленный. Но такова судьба всех людей, унаследовавших страсти от своих родителей. Во мне течет горячая кровь Куинслеев, я не могу охладить ее многолетним трудом и борьбой. Может быть, я кажусь вам смешным, ну что же, смейтесь, но выслушайте меня до конца.

– Если от этого вам может быть легче… Я слушаю…

– Я встретил вас более двух лет тому назад… И я сразу понял, что вы та женщина, которую я искал всю жизнь. Меня поразила ваша фигура, ваша красота, ваш голос… Но не это привязало меня к вам, что – я не знаю. Разве может понять мужчина, что привлекает его к определенной женщине? Это всегда остается неясным. Вот прошли годы, а чувство мое не ослабело, оно усилилось, оно захватывает меня целиком. Если я могу работать и творить, то только потому, что не теряю надежды покорить ваше сердце моей любовью, – говорил Куинслей.

Она слушала его, а в это время нежная музыка звучала в ее ушах, будила картины далекой юности. Аккорды становились громче, настойчивее; внушитель нашептывал дерзкие мысли, подымал со дна души сокровенные желания.

– Анжелика! – воскликнул Куинслей и, опустившись на колени, протянул к ней свои длинные руки. – Анжелика, не отвергайте меня! Забудьте все, что стояло между нами, отнеситесь ко мне снисходительно! Анжелика, Анжелика! он поймал ее руки, осыпал их поцелуями.

В это мгновенье произошло нечто необъяснимое: в головах этих двух людей, готовых к нежностям, уступающих разгорающейся страсти, возникло что-то отвратительное, возмущающее, отталкивающее; казалось, они увидели друг на друге гноящиеся язвы. Все, что может отдалить одного человека от другого, встало сейчас между ними.

Куинслей вскочил. Губы его дрожали, лицо исказилось от ярости.

– Кто смел воспользоваться внушителем для своих гнусных целей? закричал он и с этими словами, схватив палку, бешено стал колотить по аппарату, подвешенному под потолком.

… Мадам Гаро чувствовала, как стыд захватывает ее. Как она могла дойти до этого?

Макс вышел, не попрощавшись. Она видела, как темная тень аэроплана поплыла по небу.

Через полчаса, когда она выходила в коридор, к ней приблизился страж и, наклонясь, тихо и раздельно сказал:

– Вы забыли ключ от вашей студии; этот ключ не совсем исправен, я принесу вам другой ключ.

Он выразительно посмотрел на нее.

«Неужели посланец Роберта? – подумала Анжелика. – А я чуть не забыла наше условие».

– У меня так болит голова, – сказала она, – мозг совсем не работает. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Вы говорите, мадам, мозг?

«Следовательно, я не ошиблась: Роберт приходит мне на помощь».

– Завтра мы поговорим с вами на площадке у ворот. Я дежурю там перед обедом, – страж отвернулся и зашагал привычной размеренной походкой часового.

Мадам Гаро плохо спала эту ночь. Последние дни представлялись ей каким-то сном. Она не могла дать себе отчет, каким образом так резко изменилось ее отношение к Максу, как она могла так скоро забыть о Роберте, хотя он был к ней расположен и обещал ей свою помощь. Ее мучили раскаяние и досада.

«Что хочет сказать посланец Роберта? Как кстати он появился! Без сомнения, наступил решительный момент. Борьба с таким противником может закончиться успешно, если вовремя придет помощь Роберта. Больше надеяться не на кого».

Мысли ее были прерваны появлением нового лица. Это был, по-видимому, один из заключенных, так как он был одет в соответствующее платье.

– Мадам, мне поручено исправить испортившийся в вашей комнате аппарат. Я электромонтер и отбываю здесь наказание.

– Пожалуйста. Я вам не мешаю?

– Нисколько, мадам.

Монтер принес лестницу и принялся за работу, испуская возгласы удивления при виде повреждений.

– Я думаю, аппарат попорчен умышленно, не так ли, мадам? Его кто-то колотил палкой?

Ее покоробила развязность этого арестанта. Она ничего не ответила, но каково же было ее удивление, когда она услышала слова:

– Вчера мадам испортила ключ, я заменю этот ключ другим ключом.

«Что это? Опять сторонник Роберта или, может быть, агент Макса?»

Это предположение показалось настолько правдоподобным, что она не решилась произнести условленный ответ. Кто друг, кто враг – невозможно разобрать.

Очень рано стемнело. Свинцовое небо сделалось черным, повалил снег. В такую погоду не хотелось выходить из дому.

Но она не могла дождаться, когда же можно выйти к воротам. Наконец, условленный час наступил. Она оделась потеплее и, никем не замеченная, проскользнула в сад, а оттуда к воротам. Здесь она увидела часового, прижавшегося в углу – его с трудом можно было заметить в наступившей темноте. Порыв ветра ударил ее с такой яростью, что она едва удержалась на ногах. Оправившись, она услышала:

– Ключ…

Человек приблизился к ней и быстро шепнул в ухо:

– Сегодня вечером вы будете спасены. Исполняйте все, что потребуют от вас, без промедления. Я и тот заключенный посланы мистером Робертом Куинслеем. Идите к себе в комнату и ожидайте.

Он отошел и притаился в углу у ворот, а мадам Гаро, с сильно бьющимся сердцем, возвратилась в дом.

О, как медленно тянулось время!

В девять часов, в дверь гостиной кто-то постучал. Ужас охватил несчастную женщину, когда она увидела Макса Куинслея. Он потирал свои белые руки.

– Ужасно холодно, мадам. Ветер сделал невозможным полет, я приехал на автомобиле. Едва дождался минуты, когда вас увижу. Уверен, нам ничто не помешает провести вместе вечер. – Проницательные глаза Макса вдруг заметили что-то особенное в ее лице. – Вы меня не ожидали? Надеюсь, ваше настроение не изменилось?

Она молчала.

– Не понимаю, что значит ваше молчание?

Макс оглядел комнату. Аппарат по его приказанию был исправлен, но, видимо, не действовал. Почему?

Внезапно двери в коридоре открылись и кто-то сказал:

– Мистер Куинслей, по весьма экстренному делу вас просят в кабинет начальника.

Голос говорившего дрожал.

В Долине могло случиться что-нибудь очень важное, если его смеют беспокоить в такой час и в таком месте, вызывая, вернее всего, к телефону. Макс нахмурился и вышел из комнаты. И тут же дверь тихо открылась, неслышными шагами вошел электромонтер.

– Мадам, одевайтесь, – крикнул он. – Ни секунды задержки. Бежать!

Анжелика схватила пальто, накинула на голову шарф и бросилась, не рассуждая, по следам неизвестного ей человека.

В коридоре было пусто.

Задыхаясь от быстрого бега, они миновали двор и оказались у калитки главных ворот. Дверь была открыта. Высокий человек, откуда ни возьмись, оказался около нее. Она вскрикнула.

– Не пугайтесь, это я, Роберт. – Сильная рука обхватила ее стан; в мгновенье ока молодая женщина оказалась около автомобиля.

– Сюда, мадам. – Дверца открылась, экипаж поглотил мадам Гаро и Роберта Куинслея. На место шофера вскочил часовой, рядом с ним уселся арестант-электромонтер. К воротам подошло несколько человек.

Роберт выглянул в окно.

– До свиданья, господа. Обстоятельства изменились, я должен уехать. Прошу передать мадам Гаро, что буду завтра. До свиданья.

Его голос в этот момент был удивительно похож на голос отца.

Автомобиль ринулся полным ходом. Прожектора буравили темноту, освещая извилистую дорогу.

– Начало есть, – проговорил Роберт, закрывая окно.

– Боже, как вы все это сделали? – воскликнула Анжелика.

– Мне помогло сходство с отцом. Он приехал на автомобиле, я явился тайно. Потом его вызвали в кабинет начальника. Там я их запер всех вместе, а сам спустился к воротам. Вы были уже готовы, дальнейшее вы знаете.

Вдруг ноги Анжелики уперлись во что-то мягкое, и это мягкое зашевелилось. Раздался сдавленный стон.

– Кто это?

– Это шофер отца. Когда Муки отправился за вами, Марки действовал здесь. Он стоял на часах, ему я поручил справиться с шофером, и вот он запеленал этого парня, как ребенка.

Автомобиль кидало из стороны в сторону, надо было держаться, чтобы не разбить голову. Разговаривать стало невозможно.

– Такая быстрота опасна, но через минуту нас начнут преследовать, сказал Роберт. – Спасение в быстроте.

Водитель, наклонившись вперед, напрягал зрение, чтобы успешно, вовремя разглядеть препятствия, летящие им навстречу. Автомобиль несся, как вихрь. Дорога круто поворачивала вправо. Слева, внизу, вытягивались линии огней.

– Сейчас спуск кончится, в Долине мы поедем вдвое быстрей, – снова сказал Роберт.

Вскоре машина развила адскую скорость. Деревья, строения, перекрестки, фонари – все проносилось мимо, как будто гонимое ураганом. Ветер свистел, рожок, не переставая, посылал в темноту предупреждающие сигналы. Роберт, припадая к стеклу, напряженно всматривался вдаль.

– Это мне не нравится! – воскликнул он вдруг.

Мадам Гаро увидела две огненных точки, которые показались ей неподвижными.

– Это автомобиль, он мчится под углом к нам. Мы должны быть на перекрестке раньше, чем он.

– Нас преследуют? – дрожащим голосом спросила Анжелика.

– Несомненно. А вот и справа огни. Нас хотят перехватить. Автомобиль между тем мчался к роковому перекрестку. Фонари преследующих становились все ярче. Роберт в волнении встал.

– Когда же будет проклятый перекресток?!

Вдруг завизжали тормоза, раздался толчок. Анжелика свалилась на пол. Роберт ударился головой о стенку, но, забыв про боль, выпрыгнул на дорогу.

– Что такое?

– Поперек дороги – бревно.

Из темноты показалась какая-то тень, за ней еще две.

Роберт выхватил револьвер.

Раздался сухой звук выстрела.

– Скорее, скорее очищайте дорогу!

Муки и Марки сбросили бревно на обочину; через мгновенье машина снова мчалась вперед.

– Еще пять минут, и мы спасены, – сказал Роберт.

«Какой он смелый, какой сильный, – думала Анжелика, прижавшись в углу между мягкими подушками. – Он рискует ради меня. Неужели мне суждено снова попасть в руки ненавистного мне человека?»

Прожектор преследующей машины скользнул по автомобилю.

– Сейчас они отрежут нам путь слева. Надо свернуть с главной дороги, сказал Роберт. Через переговорную трубку он что-то приказал шоферу. Автомобиль ринулся в сторону, запрыгав на неровной дороге.

Далеко впереди показались два огненных глаза.

– Окружены! – закричал Роберт. – Оставим машину.

… Четверо что есть мочи бежали через небольшой луг к лесу. Роберт поддерживал Анжелику под руку. Муки прокладывал путь, Марки с коротким штуцером в руках замыкал шествие.

Слышалось только тяжелое дыхание, да шлепанье ног по воде.

– Муки, не забирайте влево. Видите прогалину? Держите туда! командовал Роберт.

Сзади раздавались крики. Около покинутого автомобиля уже копошились какие-то люди.

– Теперь они не скоро найдут нас, мы можем спрятаться в лесу, я знаю его хорошо.

Послышался страшный топот, как будто тысячи ног отбивали шаг по каменистой дороге. Звон металла, нарастающий шум, грохот приближались. Беглецы в растерянности остановились.

– Подождите минутку, я уверен, это Блэкнайт посылает нам помощь, сказал Роберт.

Вся местность вдруг осветилась. Какое-то гигантское, темное тело быстро шло сквозь лес. Кусты приминались к земле, как трава, деревья с треском ломались под напором стального корпуса. Глаза этого железного зверя шарили по окрестностям; несомненно, они видели на дороге оставленный автомобиль, окруженный группой людей, и преследующие его машины, мчавшиеся с двух сторон.

– Вот они, – раздался чей-то голос с высокого мостика гусеницы. – Вот они. Мистер Роберт, это вы?

– Мы спасены, – сказал Роберт и подхватил под руку перепуганную мадам Гаро.