Стена

Разглядев в кромешной тьме оттенённое крохотными следами веснушек девичье лицо, Саша попытался заговорить, но язык юноши наотрез отказался его слушаться. Миллион вопросов одновременно пытались вырваться наружу, то и дело перебивали друг друга, в результате чего изо рта Александра доносилось лишь нечленораздельное мычание. Как тогда, у «Окна в Америку», всё, что так хотел сказать, что уже о ней надумал, с громким свистом вылетело из головы куда-то прочь. Подумать только: встреть он вот так, вживую, не через пуленепробиваемое стекло, Настасью ещё буквально вчера, от неё бы и живого места не осталось. Однако на сей раз шок был куда сильнее желания ругаться.

Неуверенно переступая с ноги на ногу, Настасья молча наблюдала за переменами в Саше. Выражение лица южанки не выражало никаких эмоций, будь то радость встречи или ненависть за нанесённые оскорбления – физиономия её демонстрировала поразительное, абсолютно ненормальное в подобного рода ситуации спокойствие, лишь слегка оттенённое любопытством. Складывалось впечатление, что она каждый день вот так прогуливается из города в город, из государства в государство. Понятия не имея, чего от неё ожидать, Саша как мог пытался унять нахлынувший мандраж встречи, когда Настасья тихо, почти шёпотом произнесла:

– Следуй за мной.

Элегантно развернувшись на носках сапог, южанка быстро зашагала к выходу из кинотеатра. Ошарашенному Саше оставалось только наблюдать, как разнося за собой звон битого стекла, смешанного с бетонной крошкой, Настасья покидает развалины дома номер 11 на проспекте Кирова. Напряжённый до предела, Александр не знал, как поступить. С одной стороны, такая, очень мягко говоря, неожиданная встреча уже сама по себе ничем хорошим кончится не может. Но с другой… чёрт возьми, он мог вообще не прийти на Переговорную улицу! Однако пришёл. Мог не идти сюда – но всё же явился. Не дожидаться, пока за ним придут с таким опозданием, и всё равно дождался. Если подумать, он трижды мог свернуть с этого губительного пути, и тем не менее не сделал этого. Не значит ли это, что он уже сделал выбор? К тому же, теперь отказаться пойти за ней значило никогда не узнать правды, как она попала сюда. А потому, тяжело вздохнув, подстёгиваемый недюжинным любопытством Александр поспешил вслед за ней.

Осторожно выбравшись из налипших на одежду и рюкзак заградительных лент, Саша вылез из заброшенного кинотеатра. Пока он там мёрз в ожидании, на Саратов уже успела опуститься тихая, спокойная, всего несколько дней назад ставшая короче дня ночь. Бездонно чёрное небо, едва проглядывающее из-под дымчато-серых облаков своими звёздами, тускло искрящих на его бархатном покрывале, захватывало дух. Огни уличных фонарей, идущих по проспекту через каждые двадцать метров, образовывали собой длинный насколько хватало взгляда, коридор, сотканный из света, вдоль которого куда-то шли одинокие фигуры людей. Оглядевшись по сторонам, Саша снова заприметил Настасью: невесть как попавшая в Северный Саратов южанка просто стояла, прислонившись к одному из закрученных вокруг своей оси фонарных столбов. Заметив, что Саша подошёл к ней, недолго думая, она снова встала и полетела куда-то в сторону площади Кирова.

Шла Настасья быстро и северянину пришлось добавить газу, чтобы идти с ней в одном темпе. Набравшись смелости, Саша всё-таки спросил:

– Куда мы идём?

Ответа не последовало – не сбавляя шагу, Настасья спешила куда-то вперёд.

– Может, объяснишь наконец? – не сдержавшись, громко спросил он – Как ты вообще сюда по…

– Тише!

В ответ девушка негромко зашипела. Удивлённо отпрыгнув от неё, Александр вдруг понял, что действует глупо: точно – она же из Южного Саратова! Как она будет на людях обо всём рассказывать? Если кто-нибудь узнает, что Настасья – азовчанка, проблем она точно не оберётся, да и он тоже! Стукнув себя по лбу за то, что не подумал так сразу, Александр повторил предыдущий вопрос:

– Так куда мы идём?

И вновь его слова были проигнорированы. Надеясь получить ответ, Саша раз за разом натыкался на стену молчания – кажется, сегодня Настасья не настроена была говорить. В этот момент вспомнив их первую за два года встречу, Саше стало как-то совестно перед ней.

– Слушай, если ты из-за вчерашнего… Злишься на меня или что-то…

Неумело пытаясь подобрать слова, хоть как-то дать понять Настасье, что просто вчера не сдержался, бывший парень её не понимал, что делать. Он что, хочет извиниться? А стоит ли – это же она его вывела из себя! Она заставила страдать! Сама же и получила.

К счастью, Настасья избавила Сашу от этой дилеммы, ответив:

– Дело в другом.

– А в чём же? – поинтересовался он.

И снова южанка была нема как рыба. Воспользовавшись этим минутным затишьем, Александр бегло оглядел свою спутницу оценивающим взглядом. Перед ним, несомненно, была Настасья, только сегодня в ней что-то изменилось. Вчера еле слышно пищавшая в ответ на его взрыв эмоций, сейчас юная особа всячески старалась оградиться от Саши. Причина очевидна – кому приятно выслушивать о себе гадости. Но тогда… почему она сейчас так невозмутимо спокойна?

Притормозив на пару секунд, чтобы поправить съехавший с носа воротник, Настасья засунула поплотнее руки в карманы, миновала площадь Кирова и снова поспешила куда-то в центр. По улице Вавилова, вдоль закрытых на ночь торговых рядов, оглядывая шоколадно-коричневые узоры на яростно мельтешащих ляжках, Саша отчего-то задумался: зачем? Нет, конечно, хна легко смоется через пару недель, но какой в этой боевой раскраске смысл? Пару раз словив на Настасье косые взгляды случайных прохожих, оставалось только разводить руками – при всём желании гостьи из Южного Саратова слиться с толпой получалось это у неё из рук вон плохо. Если она собиралась, готовилась идти к ним, почему не переоделась? В юбке наверняка холодно! А своей несоразмерно тёплой курткой Настасья окончательно рвала шаблон типичной северянки – в этой части Саратова люди так тепло уже не одевались.

С трудом дождавшись, когда в радиусе тридцати метров не окажется людей, парень с Севера решил ещё раз попытать удачу.

– Слушай, да скажи уже – куда мы, чёрт подери, идём?

На сей раз Настасья всё-таки отреагировала – не оборачиваясь, девчонка возопила:

– Ну чего ты заладил – куда идём, куда идём? Скоро узнаешь, не бойся.

Сказанное до невозможности миленьким, тоненьким девчоночим голоском, возмущение Настасьи было просто невозможно воспринимать всерьёз и даже их взаимная ненависть не помешала Саше испытать лёгкий приступ умиления. Подумав немного, он захотел было ещё раз спросить об этом, но понял, что это бесполезно и молча поспешил за ней.

Не сбавляя шаг, бегунья из Юга так резко приняла вправо, что Саша чуть не налетел на неё. Мимо радиотехнического колледжа, сквозь тень парка, делящего одну из центральных улиц Саратова надвое, Настасья почти бежала вдоль трамвайных путей. Стелющийся за ней угольно-чёрный шлейф идеально прямых, распущенных волос делал её почти невидимой в окружающем мраке и только одиночные, не тронутые красной рыжие пряди помогали Саше совсем не потерять из виду свою спутницу. Следуя за Настасьей по пятам, старшеклассник понемногу успокаивался: боязнь встречи, страх снова увидеть эту ведьму подотпустил его. Сейчас они просто гуляют – в конце концов, почему бы и не пройтись? Тем более, погода как раз позволяет.

Стараясь держаться непринуждённо, оглядываясь по сторонам, вдыхая почти забытые ароматы ночного Саратова, разбавленные прохладным влажным воздухом, Саше становилось гораздо спокойнее. Огни светофоров, фар автомобилей, бархатный, томно мягкий полумрак, слегка оттенённый тусклым светом уличных фонарей – город словно сошёл с хорошенько отретушированной открытки тридцатилетней давности. Одинокие кучки лежалого грязно-коричневого снега почти растаяли, сделав улицу блестящей и грязной, как после дождя. Саша как будто снова вернулся в прошлое – туда, где Саратов ещё един, где они с Настасьей всё ещё вместе. Стараясь держаться от своей бывшей пассии не очень далеко, но и не очень близко, он вдруг вспомнил, что первый раз за два года видит Настасью вживую. Тогда, на Переговорной улице, их разделяло толстое стекло, а сейчас ему достаточно просто протянуть руку, чтобы прикоснуться к некогда любимой девушке. Но стоило Александру протянуть к этому изящному плечу свою ладонь, как тут же её и отдёрнул – словно эта Настасья была сделана из дыма и неосторожное прикосновение может погубить её образ.

Время от времени поглядывая в телефон, парень из Северного Саратова замечал, что они с Настасьей уже почти тридцать минут куда-то идут. Всё бы ничего, город большой, да только сама южанка всё время выбирала уж очень странные, почти абсурдные траектории движения. Уже по меньшей мере раза три Саша ловил себя на мысли, что этот перекрёсток они уже проходили или что она наворачивает зигзаги. В голове подростка начала нарастать тревога: она что, заблудилась? Не знает, куда идти? А может, она вообще никуда не идёт, а просто его дразнит? Мотивы Настасьи ходить именно таким маршрутом были неясны, и всё равно Александр терпел, надеясь, что это окупит себя в дальнейшем. Однако когда девушка сделала очевидный крюк вокруг одного-единственного дома, терпение лопнуло – громко стукнув ботинками по мокрому тротуару, северянин во всеуслышание заявил:

– Так, стоп!

Услышав Сашу, Настасья остановилась и удивлённо посмотрела на него.

– Чего?

– Может, хватит петлять, а? – грубо спросил он.

Слегка тряхнув головой в непонимании, его рыжая знакомая переспросила.

– Не поняла?

– Что значит «не поняла?» – возмутился в ответ Саша, – Мы уже час круги нарезаем! Мы мимо того дома третий раз подряд направо свернули! Ты вообще знаешь, куда идёшь?

Заметив на лице бывшего сильное недовольство, Настасья раздражённо закатила свои карие от контактных линз глаза.

– Я просто стараюсь избегать камер.

Тут уже пришла пора Саши удивляться.

– Камер?

– Я вообще-то не отсюда, забыл? Мне вообще тут нельзя светиться! А у вас тут везде наблюдение понавешано! Там, там, там! – крутясь на месте, показывала она в совершенно случайные места – И только не говори, что не знал.

Заметив в лице своей экс-барышни неподдельный гнев, Саша осознал всю глупость ситуации и виновато потупил взгляд: конечно, он знал про камеры, и всё равно не догадался. Похоже, Настасья всё-таки понимала, что находится не в своей части Саратова.

– Ладно – всё равно почти пришли – возмущённо пискнула она и снова засеменила в одном ей известном направлении.

Застыв на секунду, Александр поспешил за южанкой. Сама ситуация, что он, в своей же стране стал зависим от Настасьи, приводила Сашу в бешенство. Но как раз беситься ему и нельзя было – уверенным шагом девушка поспешила куда-то по улице Армейской.

– Тась, ну может, всё-таки скажешь, куда мы идём? Мне, между прочим, стрёмно.

Настасья остановилась и снова любопытно на него уставилась. Только сейчас парень заметил: теперь их разница в росте была ещё заметнее – прежде носившая высокие каблуки с целью компенсировать эту свою миниатюрность, сейчас тонкие как спички ноги Таси были обуты в тёплые, покрывшиеся от долгого хождения по городу толстым грязевым налётом бежевые угги.

– Так всё-таки по имени меня звать будешь?

Сказанное с лёгкой улыбкой, в голосе Настасьи не было ни намёка на злорадство или яд. Правда, от него всё ещё веяло не очень приятными воспоминаниями.

– Могу передумать – буркнул в ответ Саша.

Настасья ничего не ответила: не очень хотелось признавать это, но всё же – обращение по имени было ей куда приятней.

– Выключи телефон, пожалуйста – вдруг попросила она.

Откровенно подозрительная просьба заставила Александра снова застыть на месте.

– Зачем? – покривив лицом, спросил он.

– Всё равно сигнал ловить скоро не будет – пожала плечами Настасья, – Эти смарты вечно зарядку жрут, пусть хоть остынет.

Слова её звучали логично, но это не снимало с них вполне обоснованных подозрений: откуда Саше знать, куда его ведут? Может, она – приманка? Приманка для таких наивных глупцов, чтобы потом обчистить их до нитки, а потом скинуть откуда-нибудь под машину? Понимая, что так в случае чего он не сможет подать сигнал бедствия, на сей раз Саша не подчинился просьбе южанки, а переведя телефон в беззвучный режим, просто пошёл дальше.

Пройдя ещё пару кварталов, Настасья бодрым шагом пришла к какой-то жестяной коробке, отдалённо напоминающей на скорую руку собранный из листового металла гараж, резко остановилась у её двери и объявила:

– Ну всё – пришли!

С облегчением вздохнув, Саша с интересом огляделся по сторонам. Тихая, спокойная, в апельсиново-жёлтом свете то и дело подмигивающих кому-то из-за проблем с энергосетью уличных фонарей, в лучах изредка проглядывающей из-за пелены облаков луны Армейская улица выглядела такой мягкой, бархатной, что просто хотелось прилечь прямо здесь на диван и полежать, любуясь, как угольно-чёрная мгла ночи постепенно берёт своё. Регулярные мигания жёлтого сигнала одинокого светофора над головой пленяли взор, затягивая в свою ловушку нескольких непонятно откуда взявшихся в такую холодрыгу комаров. Едва слышные вдали шумы автомобилей не давали почувствовать себя одиноко, не мешая при этом ощутить чувство приятного уединения. Лёгкий прохладный ветерок, несущий с собой редкие крупицы снега, чуть слышно колыхнул ветки тополей, робко зашелестел их каким-то чудом так и не опавшими листами, а затем забавно распушил причёску Настасьи.

Наблюдая, как та копается в карманах куртки в поисках чего-то, Александр задумчиво посмотрел в другую сторону. В окнах соседних домов догорали последние одинокие огоньки – привыкшие ложиться спать раньше наступления комендантского часа пенсионеры уже укладывались на покой, один за другим погружая дома во всё больший мрак. Экономя электричество, в один миг, ровно в пол-девятого потух каждый второй фонарь в округе. И только вдали, за высокой чугунной оградой, ещё один дом по-прежнему сиял всеми огнями, неприятно напоминая всем о своём существовании. Театр Российской Армии, бывший Театр имени Слонова, был, наверное, единственным местом во всей северной части города, где даже после наступления одиннадцати вечера Северный Саратов не умирал и не возрождался заново в шесть утра, а бодрствовал круглые сутки. Когда-то окружённое зеленеющими почти половину года клумбами с цветами, фонтанами, здание театра прежде всего привлекало к себе внимание гостей города, хотевших оставить добрую память о нём. К сожалению, после авиабомбардировок от всего этого великолепия остались лишь жалкие развалины, да и сам театр-то еле уцелел. Несмотря на всё это, театр стал одним из немногих строений, которому власти Северного Саратова таки вернули хоть и не первозданный, но всё же лоск. Большое, одной высоты с пятиэтажками по соседству, помпезное, выдержанное в старом духе модерна восьмидесятых годов двадцатого века, немного угловатое, подобно крыльям стрекозы, здание и поныне сверкало оранжевыми отблесками фонарей в своих огромных стёклах. Только вот теперь этот дом на Армейской люди старались обходить за километр: помимо близости Стены, концентрация военных здесь превышала все разумные пределы – пятачок между театром и границей стал реальной зоной отчуждения, куда боязно даже нос сунуть. А некогда красивая площадь вокруг превратилась в самый настоящий плацдарм демонстрации силы побеждённого государства.

Стиснув зубы наблюдая, как возле стен театра туда-сюда шныряют, бесполезно тратя свои силы и время, одинокие солдатики, Саша неожиданно услышал звон солидной связки ключей. Резко обернувшись, он заметил, как Настасья вставила в замочную скважину «гаража» один из них и быстро повернула ключ на два оборота. Раздался громкий щелчок – не особо крепкий замок тут же раскрылся у неё в руках. Тихонько отворив жестяную ставню, Настасья мигом шмыгнула внутрь и еле слышно прошептала Саше из темноты:

– Пошли.

Чуть приглушённое эхо вслед за её шепотом настораживало. Правду говоря, Александр уже всерьёз побаивался того, что его может там ждать. Застыв на своём месте как истукан, парень не знал, что придумать. Что она делает? Что это вообще за гараж посреди города? Но стоило ему об этом подумать, как сквозь приоткрытую дверь Саша увидел слабый огонёк фонаря. Любопытство вновь пересилило естественный страх и искушённый им северянин в который раз пошлёпал вслед за южанкой.

Приблизившись к загадочным жестяным вратам, Саша приоткрыл их и тут же оцепенел от удивления: сжимая в правой своей руке маленький карманный фонарик, Настасья стояла на покатой лестнице, ведущей вниз, и светила им куда-то в стену – то, что Александр принял за простой гараж, на деле было лишь верхушкой айсберга, дно которого скрывалось где-то за поворотом в непроглядной темноте. Робко, точно сомневаясь в разумности таких действий, южанка протянула ему фонарь из алюминия куда большего размера, нежели свой. Если это западня, зачем отдаёт средство нападения? И откуда этот переход вообще взялся? Судя по тому, что лестница кое-где успела осыпаться, переходом уже давно не пользовались, а стало быть, строили его ещё до разделения города. Учтя то, что они сейчас на территории России, мозг молодого человека наотрез отказался дать хоть какой-нибудь вариант развития событий, в котором эта девушка может нанести ему вред, а потому Саша взял у неё из рук фонарь. Закрыл дверь, кое-как умудрился через щель повесить и аккуратно прикрыть, но не застегнуть замок снаружи – и посветил фонарём в переход.

Взору Саши открылась немного жутковатая картина: с каждой ступенькой всё больше осыпаясь, к последним ступеням лестница уже превратилась в покатую горку, состоящую из обломков их сестёр. Аккуратные, декорированные однотонной светло-серой плиткой стены кое-где уже потеряли свои кирпичики, но в целом переход выглядел вполне пристойно – очевидно, забросили не так давно. С помощью фонаря Саши наконец разглядевшая дно спуска Настасья подошла к краю лестницы и осторожно, стараясь не навернуться на каком-нибудь куске ступени, засеменила вниз.

– Аккуратнее, тут скользко – предупредила она.

Где-то семью метрами ниже в свете фонаря показался клочок тоннеля, ведущего куда-то под улицу, как раз в сторону театра. Аккуратно, следуя наставлениям Настасьи, Александр медленно пошёл вниз по лестнице. Осторожно переступая со ступеньки на ступеньку, Саше то и дело казалось, что сейчас под ним что-нибудь обвалится. Тем не менее, парень довольно быстро спустился вниз, последние пару метров лестницы выпендрёжно съехав по покатой горке, и остановился возле своей рыжей проводницы.

Задумчиво глядя на него снизу вверх, Настасья вдруг выдала:

– А ты подрос!

– А-а-а… Ну да – не зная, чем ответить, промычал Саша.

Лицо южанки приобрело любопытный вид. Заинтересованно глядя ему прямо в глаза, Настасья вдруг подошла к Саше так близко, что не будь позади стены, тот тут же бы от неё отпрянул. Удивлённо наблюдая, как она почти уткнулась носом ему в область груди, парень испуганно пытался понять, что она задумала, но тут Настасья положила свою правую ладонь себе на макушку, а затем, сместив по горизонтали, аккуратно коснулась тыльной стороной Сашиной шеи.

– Сто семьдесят?

– Сто семьдесят… три – сдавленно пробормотал Александр.

Шеей ощущая прикосновение Настасьиной ладони, внимательный взгляд этих карих от контактных линз глаз из-под неё, бедняга просто не понимал, как ему следует себя вести, а потому быстро отпрянул вправо.

– Прости, отвлеклась… – похоже, Настасья и сама поняла, что действовала несколько агрессивно, – Пойдём дальше.

Направив в темноту фонарь, брюнетка уверенно направилась вглубь тоннеля.

– Подожди!

Меньше чем через секунду где-то в глубине тоннеля отозвалось громкое эхо его голоса. Светя фонарём в темноту, Саша увидел длинный, минимум метров сто, подземный переход. Заметный невооружённым взглядом, девственно ровный слой пыли на полу и на стенах давал понять, что до них здесь никого не было. Побелка кое-где уже осыпалась, давая начало всё новым причудливым узорам трещин на потолке. Шириной метров пять, в переходе запросто могли разместиться сотни людей – и тем не менее, тут было совершенно, абсолютно пусто.

Застыв в середине луча Сашиного фонаря, маленькая фигура Настасьи развернулась к нему лицом.

– Что такое? – щурясь от яркого света, переспросила она.

– Что это за место?

– Не узнаёшь?

Будто специально дожидаясь этого момента, Настасья чуть отошла, обнажив за спиной два ряда стеклянных дверц. В голове Саши быстро начало проясняться: двери… подземный переход…

– Станция… метро?

– Точно – спокойно ответила ему бывшая, – Давай! Мы почти на месте.

Радуясь отчего-то правильности своей догадки, Саша последовал за Настасьей прямо туда. За стеклянными створками глазам предстало неприятное зрелище: вестибюль станции был практически разрушен и разграблен. Знакомые каждому саратовцу пузатые синие автоматы по продаже жетонов валялись на боку прямо в проходе, два из них – с оторванной передней крышкой. Металлодетекторов, обязательных для станций здешнего метрополитена, не было: то ли демонтировали, то ли вынесли мародёры. Кассы выглядели так, будто по ним прошлась плотным огнём артиллерия. Кремовые в мелкую чёрную крапинку, чем-то похожие на мороженое с шоколадной крошкой, мраморные стены в большей своей части были ещё целы, но под прицелом фонаря Саша уже видел первую тонкую, почти незаметную трещинку, побежавшую от потолка до пола.

В воздухе стоял стойкий, специфический запах мокрой побелки и пыли, очень хотелось кашлять. Закрывая себе нос и рот рукавом, осторожно ступая по хрустящему под ногами стеклу разбитого рекламного щита, Александр подошёл к мечтательно уставившейся на турникет Настасье. Но стоило ему подойти поближе, как девушка элегантно прошмыгнула через нерабочий механизм.

– Ты ведь бывал здесь раньше?! – спросила она, вглядываясь в темноту.

– Не думаю – невнятно пробубнил сквозь толстый рукав Саша.

– Не верю.

Ответ Настасьи заставил его усомниться в собственных словах.

– Если и был, то не припоминаю.

– Уже лучше – чуть улыбнулась она.

– А тебе-то откуда знать?

– От верблюда, – грубо парировала Настасья.

– А серьёзно? – Александр недоумевал: чего тянуть кота за хвост? Скажи уже!

– Сам знаешь.

Пожав плечами, южанка засеменила ногами вниз по лестнице. Совершенно не понимая, что она делает, Саша преодолел этот криповатый турникет, за которым увидел идущие вниз мраморные ступени. Узенький луч фонарика то и дело прыгал вверх-вниз – рыжая быстро спускалась по ступеням.

– Чего стоишь? Спускайся!

Напряжённо вздыхая, уже сожалея о своём решении, Саша посветил фонарём вниз и молча последовал вперёд. В отличие от перехода, спуск на платформу сохранился безупречно – не считая следов мела и почти полного отсутствия света, могло сложиться впечатление, что станция до сих пор работает. Мелкие, переливающиеся в ярком свете фонаря сколы мраморных ступеней, едва тронутые пылью металлические поручни, пандус для колясок – да не могли это всё бросить просто так! Стараясь не упасть, но и не отстать от Настасьи, Саша поспешно спустился вниз, в надежде, что причина, по которой они здесь, вот-вот прояснится.

Перепрыгнув последнюю ступеньку, северянин шумно приземлился на пол, звучно стукнув ботинками о мрамор. Из-под ног сразу взвилось облачко осыпавшихся белил. В пустом, не считая двух диггеров, зале раздалось громкое эхо. Подняв повыше свет, Александр удивлённо огляделся по сторонам. Заброшенная станция метро просто поражала своей красотой: белоснежный, тронутый влажными подтёками высокий потолок, поддерживаемый двумя рядами толстых, угловатых колонн из белоснежного мрамора с изысканной лепниной на своей вершине, выглядел практически невесомым, напоминая покрытое полупрозрачной дымкой облаков небо, на котором почему-то не хватает солнца. Два ряда погасших, кое-где разбитых люминесцентных светильников тянулись прямо над путями, местами угрожая в любой момент упасть и разбиться. Выдержанные в традиционных «саратовских» тонах, белые с небесно-голубой, тянущейся вдоль всей платформы полосой из стеклянного пластика стены ещё хранили свой первозданный шик. Усыпанный пылью, расписанный чёрно-белыми геометрическими узорами пол – станция была похожа на забытую всеми комнату в богатом особняке, в которую никто давно не заходил. Как будто о ней все забыли.

Раскрыв рот в удивлении, Саша начинал смутно припоминать: похоже, он и правда когда-то здесь бывал. Вот только когда? Увидев впереди Настасью, подросток направился к ней. Шаги школьника гулким эхом отдавались в пустом зале станции-призрака. Задумчиво стоя боком к нему, Настасья молча направляла свой фонарь в стену, пока, почти вплотную подойдя к ней, он не обратил своё внимание – название: на небесно-голубом, золотыми, витиеватыми, точно вырезанными из чьей-нибудь рукописи, буквами было написано: