Эффект пророчицы. Часть 1

Глава 2

Срезанные корни

Тьма со страшной силой давила на глаза. Тело полностью растворилось в абсолютной темноте: глядя в эту пустоту, Анна не видела даже собственного носа, не могла понять, что происходит – где верх, где низ и где вообще находится. Убивающая тишина закладывала ей уши. В страхе зажмурившись, девушка уже было приготовилась к худшему, когда темноту разрезала новая ослепительная вспышка.

Через долю секунды под ногами снова появилась твердь. Приземлившись, Анна тут же запуталась в ногах, кубарем полетела вниз с металлического пандуса, перелетев через голову, рухнула на спину и больно приложилась затылком об бетонный пол. В воздух немедленно взвилось облако режущей ноздри пыли, отчего Анна громко закашлялась. Волосы сразу же растрепались и сплошным слоем облепили ей лицо. Что-то очень похожее на звук турбины самолёта больно ударило по ушам. Кое-как раскрыв веки, сквозь собственную шевелюру Анна разглядела потолок – там, где слой бетона уже начал осыпаться, торчала оранжево-жёлтая, проржавевшая насквозь арматура. Вскоре ЛПВП стих и Анна услышала чей-то молодой мужской голос, весело коверкавший приветствие стюардесс в самолёте:

– Добро пожаловать в 16 июля 2001 года! Время 12 часов 50 минут, температура за бортом двадцать четыре градуса по Цельсию! На улицах Белгорода переменная облачность, местами порывистый ветер, без осадков. Спасибо, что выбрали РосПорталТранс!

Убрав пряди волос от лица, Анна увидела перед собой молодого человека, идеально вписывающегося в образ советского инженера: рубашка в клеточку, на голове идеальный пробор чёрных как смоль волос, светло-серые брюки на ремне с латунной бляхой и крепкие руки с красными мозолистыми ладонями, одну из которых он протягивал растянувшейся на полу незнакомке – не хватало только карандаша за ухом. Его черты показались ей до боли знакомыми: чуть-чуть вытянутое по сравнению с будущим лицо, широкие скулы, узкий лоб, идеально прямой нос, немного впалые щёки. Сомнений нет – это был дядя Савва, только на шестнадцать лет моложе. На вид Анна не дала бы ему больше двадцати пяти, хотя даже тут, в прошлом он был старше её на пять лет. А похудел-то как – и не узнать! Ростом дядя тоже казался несколько выше, чем в настоящем, так что молодой Савелий Валерьевич со своей племянницей из будущего выглядели примерно одного роста.

Очнувшись от лёгкого ступора, Анна сама, не воспользовавшись предложенной рукой помощи, поднялась с пола и принялась энергично отряхивать одежду. Молодой человек иронично заметил:

– Какой смысл, девушка – всё равно ж переодеваться! Вы, я так понимаю, Анна?

Первое же обращение к ней заставило Анну насторожиться: откуда он знает её настоящее имя? Дядя же говорил, что в прошлом её не узнает.

– Ээээ… Верно – призадумавшись, ответила она.

– А я Савелий.

– О-очень приятно, – не подав виду, что знает его, сказала Анна.

– Взаимно, – улыбнувшись, ответил дядя и деловито потирая ладони, объявил – Ну, не буду вас задерживать – приступим.

Комната была довольно тесная, в виде всё той же буквы «Г», но если в прошлом, московском варианте там можно было свободно разместить человек семь, а то и восемь, то здесь работнику белгородского ЛПВП пришлось протискиваться, чтобы пройти мимо гостьи из будущего. В глаза Анне сразу бросился покрывавший всё вокруг тонкий слой пыли – очевидно, кое-кто давно здесь не убирался. Несмотря на это, мотки проводов, в настоящем разбросанные как попало, были аккуратно собраны и уложены в пучки. «Ленивый педант – оригинально!» – подумала его племянница. Вдоль холодных бетонных стен ближе к выходу стояли полуразвалившийся, ещё советский шкаф, покосившийся стол и сделанная из старой простыни ширма. Желтоватый свет лампочек накаливания в довершение ко всему придавал этому месту вид бункера – холодного и безликого.

Пока Анна понемногу привыкала к окружению, молодой дядя Савелий достал из недр шкафа большую картонную коробку, на которой чёрным маркером была выведена дата её прибытия. Коробка тут же полетела на стол, подняв в воздух новые клубы пыли.

– Простите за беспорядок! Вот ваши вещи, – рапортовал он, – Здесь всё, что вам здесь потребуется. Давайте проверим, чтобы не было недоразумений.

Анне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Придвинув к себе коробку, крепко запечатанную скотчем, она вскрыла её прилагавшимся канцелярским ножом.

– Первым делом проверьте паспорт – советовал, уже уставившись в свой монитор, Савелий, – Предупреждаю сразу: данные отличаются от тех, к которым вы привыкли. Все эти паспорта имеются в нашей базе данных, так что потом, в случае необходимости, мы можем отследить затерявшегося свидетеля.

– Свидетеля? – переспросила Анна.

– Свидетеля, гостя из будущего, прыгуна – кто как вас только не называет! – оторвав лицо от компьютера, объяснял ей временной проводник, – Обычно ваши меняют имя – так психологически достигается различие. А одинаковые фамилии легко списать на совпадение.

В этот раз Савелий ошибся: паспорт, лежавший в коробке, гласил, что его владелица – Деникина Анна Сергеевна. Более того, в настоящем дядя поменял своей племяннице ещё и дату рождения, так что новая Анна родилась 4 августа 1974 года, а не 6 марта 1977, желай его обладательница точно передать свой возраст. Зато в этой странности была другая, намного более интригующая состыковочка – новые данные Анны сильно совпадали с паспортными данными её мамы. «Зачем он их использовал?» – всерьёз задумалась она. Действительно, это было бы ужасно подозрительно – две девушки с точным совпадением по имени, отчеству и дате рождения! Хорошо ещё, что фамилии разные – мама только после смерти отца вернула себе девичью. Заинтересовавшись, Анна хотела было спросить об этом самого Савелия, но в последний момент спохватилась: здесь он даже не знает, кто она такая! А значит, придётся нарушить обещание, данное ему в настоящем! Выбрав из двух зол меньшее, Анна уложила свой новый паспорт обратно в коробку.

– Далее одежда – как видите, я постарался достать вещи нужного именно вам размера, – хвастался молодой дядя, – Куртка, правда, будет немного широковата в плечах, но в целом должно быть как раз – сказал он и указал Анне на импровизированную ширму, – Переодеться можно там.

– А поприличней никак… это нельзя было? – косо посмотрела на простыню гостья из будущего. Краска залила смущённое девичье лицо.

– Уж простите – на моей памяти вы первая девушка-свидетель – пожал плечами Савелий.

«И последняя» – пронеслось у Анны в голове.

– Обещаю, подглядывать не буду!

Похоже, молодой дядя находил её смущение несколько забавным. Красная как рак, с поникшей головой девица скрылась за предложенной ей ширмой. Прошло, наверное, минут десять, а то и больше, прежде чем Анна снова показалась из-за старой простыни: милый наряд школьницы сменили суровые чёрная кожаная куртка на заклёпках с длинным, почти до пола плащом и широкими карманами, скрывавшая под собой простую светло-серую рубашку, чёрные сапоги с высоким голенищем на небольшом широком каблуке, ярко-синие джинсы с символикой клуба «Chicago Bulls» на заднем левом кармане и электронные часы «Montana» на левой руке, ярко блестевшие даже в тусклом свете ламп накаливания. Стоит признать, в этом облачении Анна смотрелась крайне эффектно, чего не мог не отметить Савелий:

– Выглядишь на пять баллов!

– Спасибо – немного побаиваясь, смущённо ответила ему Анна – А вам не кажется, что в этом мне… будет жарковато?

Временной проводник Анны искренне удивился такой реакции:

– Я-то думал, будете на старомодность намекать – в будущем вы там у себя по-другому одевались!

– Да нет – скромно улыбнулась она и, элегантно взмахнув плащом, провернулась на одной ноге – На самом деле, мне даже нравится.

– Правда? – улыбка Савелия сразу растянулась до ушей – Рад слышать!

– Савелий, можно задать вам один вопрос?

– Пожалуйста, я ваш временной проводник, – сказал он, лениво откинувшись на спинку стула, – Это моя задача – отвечать на вопросы таких, как вы.

– А для чего мне рация? – Анна достала из кармана огромное для её ладони устройство, лишь отдалённо напоминавшее современные телефоны.

– Для связи – я так понимаю, маршрут вам плохо известен, так что при необходимости я буду вас вести. Если что-то случится или заблудитесь, сразу свяжетесь со мной.

– Хорошо – понимающе кивнула она.

– Так… – Савелий засучил левый рукав, обнажив позолоченные наручные часы на своём левом запястье, – Сверимся!

Анна посмотрела на свои часики.

– Семнадцать минут второго.

– Отлично! Значит, всё выставил верно – сообщил он.

Довольный собой, проводник Анны встал со стула и как-то небрежно, кося взгляд куда-то в сторону, подошёл к ней практически вплотную. Девушка неуверенно шагнула от Савелия чуть в сторону – чего это он?

– Я понимаю, не положено, – чуть слышно шептал ей дядя, – Но по правде, как тебя зовут?

Анна уже было открыла рот, чтобы ответить, и так и застыла с отвисшей челюстью: а что, если молодой человек её просто проверяет? Что, если он просто пытается подловить её, наивную дурочку из далёкого будущего, на слове? Анна сразу вспомнила слова дяди Саввы в настоящем: ничего ему не рассказывать о своём времени.

– А-а… в-вы ведь не имеете права этого спрашивать! – состроив подозрительное лицо, сказала она.

– Ах ты зараза! – весело воскликнул парень, – Смотри-ка – не попалась! А то обычно новички на этом прокалываются! Уж простите, это моя обязанность – проверять вас.

Анна сразу повеселела – в этой раз ей удалось раскусить Савелия.

– Ну нет – вы меня не подловите! – смущённо улыбаясь, заявила она.

– Ну-ну, посмотрим-посмотрим! – хитро покачал он пальцем и предложил, – Слушай, раз уж мы по идее приблизительно одного возраста, может, перейдём на ты?

– Давай! – с радостью согласилась Анна, посчитав, что ничего предосудительного в этом нет. За каких-то двадцать минут, проведённых наедине с Савелием, девушка как-то невольно для себя отметила: в молодости дядя Савва был очень хорош собой. «Надо же: симпатичный, умный, да и с чувством юмора – и чего он спутницу жизни себе не нашёл?» – так по-женски призадумалась его племянница и в этот момент поймала себя на том, что смотрит прямо в его добрые карие глаза. В надежде сгладить неловкость Анна сразу отвернулась и тихо спросила:

– А можно что-нибудь поесть?

– Да не вопрос! – добродушно похлопал её по плечу Савелий – Конечно, не деликатесы вашего времени, но вполне съедобно.

– Да не подумайте, я не привередлива… – поторопилась сказать Анна, как её тут же одёрнул проводник.

– Ань, ну мы же договорились: на ты!

– Прости, – извинилась она и снова покраснела, – Мне просто непривычно.

– Пошли уже, чудо в перьях!

Вволю посмеявшись над ней, Савелий наконец отворил гермодверь подвала. Тут взору Анны и открылось необычайно, даже можно сказать, неожиданно красивое здание: совсем новый, светлый паркет, гипсокартонные стены кремового оттенка, украшенные зеркалами, вместе с идеально белым потолком зрительно увеличивали и без того большое помещение. Они оказались в каком-то музее, ибо главными действующими лицами здесь были экспонаты: под стеклом на своих постаментах хранились редкие, часто антикварные вещи самых разных эпох – от времён правления Ивана Грозного до едва увидевших свет картин проходившей здесь выставки современной живописи. Тут было много всего – столовое серебро и фамильные реликвии, предметы быта и одежда, были даже чучела. С нескрываемым любопытством Анна тут же принялась бродить по экспозиции. Взрослая девушка радовалась как ребёнок, будто и не было шестнадцати лет, проведённых в Москве.

Неожиданно Анна остановилась. В золотоволосой голове словно из ниоткуда всплыло: она уже была здесь! Да, точно! Чучело медведя, около которого она только что прогуливалась – она вспомнила! Окрылённая воспоминаниями детства, Анна тут же подбежала к медведю и буквально впилась в него своим взглядом: точно – он самый! За прошедшие в её жизни много лет мишка совсем не изменился: всё та же жёсткая шерсть, что она когда-то трогала, маленькие уши, глаза-бусинки, очень шершавый нос, который так приятно было погладить. Совершенно не помня себя, Анна в безмятежной улыбке почесала его волосатую голову: в детстве она выглядела такой большой – не то, что сейчас! Ей вспомнилось, как ещё совсем маленькой девочкой она трепала его за ухом, как сидела на руках у мамы, как она её фотографировала рядом с ним – счастливые мгновения детства захватили Анну без остатка.

Только вот что-то не сходилось. У мамы волосы почему-то другие на ощупь, и цвета другого. Серёжки… Серёжки! Мама же их не носит! А тогда они были – большие, золотые, с жар-птицей. Красивые такие! И почему она сейчас о них вспомнила? На этом воспоминания Анны внезапно оборвались. И в этот же момент её окликнул Савелий.

– Эй, Аня – пошли!

Ей ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним. Двигаясь по длинным коридорам, временной проводник всё время подгонял гостью из будущего – определённо, появление Анны здесь, в прошлом, было явлением, способным нарушить здешнее хрупкое равновесие, поэтому никто, кроме Савелия, не должен был её увидеть. Стоило её молодому дяде заслышать впереди чьи-то шаги, как он резко тормозил и менял направление, отчего практически бежавшая за ним Анна то и дело сталкивалась с его клетчатой рубашкой. Спустя почти пять минут беготни по коридорам, в последний момент успев разминуться с горсткой школьников на экскурсии, они быстро нырнули в подсобку рядом со служебным выходом.

– Ух! – выдохнул Савелий, закрыв дверь на металлическую задвижку, – Еле прошли!

– Скажи, пожалуйста, а что это за место? – оглядываясь по сторонам, спросила Анна.

Комната была довольно тесной – даже вдвоём они еле уместились внутри этой каморки. Большую часть подсобного помещения занимал грубый деревянный стол с накрытой на него ситцевой скатертью в цветочек у занавешенного ажурными занавесками оконца. На ужасно пыльном, дощатом полу стояли ящики из-под посылок, выполнявшие роль стульев – вот и всё, что было здесь из мебели.

– Ты, дорогая моя, внутри Белгородского историко-краеведческого музея – так вот, – с нескрываемой гордостью в голосе сообщил ей временной проводник и опустил в неизвестно откуда взявшуюся в руке синюю термокружку кипятильник.

Вскоре они уже сидели за столом и вдвоём уплетали ту нехитрую снедь, что приготовил к её прибытию Савелий. Попивая заваренный дядей чай вприкуску с суховатым печеньицем из упаковки, Анна заметила одну странность – от кружки дяди почему-то отчётливо несло зверобоем. Чай Анны зверобоем не отдавал, но ей-то всё равно казалось, будто содержимое её чашки тоже пропиталось этим запахом. В будущем дядя никогда особо не злоупотреблял лечебными травами, оттого девушка про себя удивлялась, как он спокойно пьёт эту гадость.

Наконец допив свой странный чай, молодой человек спросил:

– Ну что, пройдёмся по плану?

Ага.

Из заднего кармана брюк Савелий достал большую бумажную карту Белгорода и, смахнув крошки, разложил её прямо на столе.

– Итак, – ткнул он своим немного толстым пальцем в бумагу – Сейчас мы вот здесь. Так как общественным транспортом по понятным причинам ты пользоваться не можешь, придётся идти пешком. Тут недалеко, всего полтора километра, если основным маршрутом, но есть проблема – палец переместился немного вперёд, – На этих двух перекрёстках останавливаться нельзя: на пересечении с улицей Фрунзе (ткнул он в первый перекрёсток) и Коммунистической (ткнул во второй) – там сейчас полно людей. Если не успеешь подойти к ним на зелёный, сворачивай налево – повёл он чуть в сторону от основного маршрута, – Там спокойно перейдёшь – в этом месте люди постоянно ходят через дорогу, никто не обратит внимания. Так ты легко дойдёшь до Народной улицы – а там, я так понимаю, у тебя встреча с прошлым.

До чего же точно это прозвучало из его уст! Конечно, Савелий не знал, что произойдёт там через пару часов, иначе ни за что не отпустил бы гостью из будущего дальше выхода из музея. В ответ Анна хранила строгое молчание, в точности следуя советам своего дяди.

– Обратно возвращаешься по тому же маршруту – объяснял он шестнадцать лет назад, – В идеале идти строго дворами, но боюсь, на незнакомой местности заблудишься, так что не стоит – на этой фразе парень свернул карту и отложил её в сторону, – Ну что, готова?

Немного ещё подумав, окончательно, в последний раз взвесив все «за» и «против» этой затеи, Анна удовлетворительно кивнула. Теперь назад пути нет – только вперёд, на встречу с собственным прошлым. На встречу с родным отцом.

– Я бы пошёл с тобой, но мне нельзя – пожал Савелий плечами, всем своим видом показывая, насколько ему это не нравится – Ну, в любом случае – удачи тебе там!

Молодой человек весело протянул свою красную, мозолистую ладонь Анне. Заметно нервничая, та сперва поглядела на неё с некоторой опаской: вдруг дядя опять её проверяет? И вообще, можно ли так делать? А что, если из-за этого что-нибудь в прошлом пойдёт не так? Но потом Анна поняла, что это она сама себя накручивает, и уже уверенней пожала его руку. На ощупь ладонь молодого дяди Саввы была шершавая, совсем как нос того чучела, и очень тёплая, так что Анна заметно успокоилась и расслабилась: в этих руках уж ей бояться точно нечего.

Савелий достал из кармана брюк ключи и как бы намекая, что пора идти, молча открыл дверь служебного выхода. В ответ Анна резко выдохнула и молча переступила заветную черту порога – с этого момента ей предстоит идти одной. Недолгий, но такой опасный путь ребёнка, потерявшего родного отца и желавшего всей душой хотя бы ненадолго обрести его вновь, уже ждал её, и помахав дяде на прощание, гостья из будущего выдвинулась в сторону центра города.

На улице стояла великолепная, очень солнечная, по-настоящему летняя погода. Едва заметные на фоне ослепительного полуденного солнца, в ярко-голубом небе Белгорода медленно плыли куда-то на запад перламутровые облака. Наслаждаясь свежим июльским ветром, Анна вольготно расстегнула свою кожаную куртку и смело пошла прямо по середине тротуара. Редкие прохожие на пути гостьи из будущего совсем не беспокоили её – они просто не обращали на Анну больше внимания, чем требовалось. Двигаясь сквозь тени деревьев, перемежающиеся с крошечными пятачками солнечного света, Анна буквально летела навстречу своей судьбе. Плащ задорно развевался у неё за спиной, создавая иллюзию невиданной лёгкости. Девушка искренне радовалась, ведь это событие должно были стать самым счастливым моментом в её жизни.

Что бы там ни говорил ей Савелий, а всё-таки Анна немного выделялась из толпы. Хотя бы одеждой: вещи были явно подобраны не по погоде, и уже вскоре она начала ощущать на себе все прелести июльской жары – потная футболка так и липла к её телу. Пройдя через садик при драмтеатре, минуя площадь Революции, Анна свернула с улицы Попова направо, на проспект Ленина. Деревья здесь стояли уже не так плотно, зато тени зданий по правую сторону улицы полностью загораживали солнце. Число случайных прохожих чуть выросло и Анне пришлось уйти с середины тротуара, чтобы никого случайно не задеть. Пока всё шло просто идеально, чему она была несказанно рада.

Дойдя до следующего перекрёстка, Анна повернула налево – на сдвоенную улицу, носившую имя Николая Чумичова. Урождённой белгородчанке показалось, что когда-то она уже слышала это название и даже смеялась над ним, называя глупым – быть может, ведь она здесь родилась. Мимо всё чаще и чаще мелькали автомобили, подавляющее большинство из которых, как и следовало ожидать, были с белгородскими номерами. Внимание Анны сразу привлёк чёрный, с выделявшимся из общей серой массы московским номерным знаком припаркованный на обочине внедорожник. Подойдя к нему поближе, девушка внимательно осмотрела себя в зеркало заднего вида. Что ни говори, а дядя постарался: хоть одета она и не по погоде, сидела одежда ну просто идеально и поправив свою немного растрепавшуюся причёску, Анна уже не спеша полетела дальше.

Приближался первый потенциально опасный перекрёсток – пересечение с улицей Фрунзе. Прищурившись, Анна посмотрела на видневшийся вдали светофор – зелёный! Ура! И быстрым шагом прошла первый отрезок без потерь времени. Посмотрела на часы – время 13:51. «Успеваю!» – обрадовалась она и чуть прибавила шагу. Уворачиваясь от встречного потока людей, гостья из будущего твёрдо шла к своей цели. Вдалеке Анна уже видела второй опасный переход, однако тут ей повезло меньше: на пересечении с Коммунистической люди стояли уже в три ряда и ждали, когда их наконец пропустит поток – светофор попросту не работал. На таком загруженной улице стоять было нельзя и едва завидев неисправность на пути, Анна на полном ходу свернула налево. Пройдя метров сто, если не двести, она скоро увидела впереди человека, спешно перебегавшего дорогу. Подождав, когда проедет автобус, гостья из будущего быстро шмыгнула там же, где только что перебежал белгородец, и сразу свернула во дворы.

Томная прохлада заставила её вздохнуть с облечением – тенистый, чётко очерченный со всех сторон домами советской застройки белгородский дворик выглядел лениво, слегка неказисто, но очень уютно. Минуя дом за домом, Анна становилась всё ближе к Народной улице и одновременно с каждым шагом всё больше одолевала себя саму страхом. Казалось, ещё недавно она готова была отдать всё за возможность снова встретиться с папой, а теперь ей становилось не по себе от одной мысли о том, что ей ещё предстоит лицезреть его смерть собственными глазами. Однако страх больше никогда в жизни не увидеть родного отца оказался сильнее и, дабы не поддаться панике, она снова ускорила свою походку.

Сделав над собой последнее усилие, Анна вышла на финишную прямую – ноги сами собой завернули её на Народную улицу. Согласно вырезке из теперь уже завтрашней газеты, всё произошло недалеко от пересечения с улицей Воровского. Взбудораженной дочери человека, судьба которого должна была вот-вот свершиться, оставалось идти не больше полукилометра. Людей почти не было и разнервничавшись, Анна перешла на бег. С каждым пройденным метром девушка всё больше боялась, сердце уже колотилось как ненормальное. Расстояние до цели стремительно сокращалось: «Осталось сто пятьдесят метров… Сто… Пятьдесят…»

Наконец она пришла – именно здесь, где-то возле поворота во двор, шестнадцать лет назад убили её папу. За что, как, при каких обстоятельствах, Анну уже не волновало: в конце концов, изменить прошлое она не могла – не имела на то никаких полномочий. Всё, что двигало ей в тот момент – это желание в последний раз увидеть родителя. А потом уйти, вернувшись в своё настоящее. Часы показывали 14:01 – Вячеславу Козельскому оставалось жить меньше тридцати минут. Оглядевшись по сторонам, убедившись, что никто её не видит, его взрослая дочь присела на зелёный газончик рядом с поворотом во двор. Идеальное место для ожидания: от потенциальных любопытных глаз Анну хорошо закрывали густые, вовсю зеленевшие кусты, но этих самых глаз не было и в помине – бояться нечего. Ей оставалось только ждать.

Скрестив под собой сапоги, Анна в первый раз с тех пор, как отправилась в прошлое, всерьёз задумалась: а что ей сказать папе? До последнего момента у неё даже в мыслях не было, что когда-нибудь она будет разговаривать с отцом на смертном одре. Благо, тут Анна была свободна в действиях – даже если бы ей захотелось нарушить регламент перемещения во времени и пространстве, спасти папу после расстрела было уже нельзя. К сожалению для его дочери.

«Конечно, он не будет знать, что я его дочь» – так рассуждала она, – «Надо будет вызвать „скорую“. Конечно, это не поможет, но всё равно… Только как – мобильников ж здесь нету. И таксофонов чё-т не видно…»