Боги на заре времен: падение первых. Мифологическая космоопера

Эхо Утренней звезды

Верховный бог Зевс скучал, сидя в полутемном тронном зале. Даже тени здесь знали, что он на совещании «в режиме ожидания», и старались не шуршать. Новости с Венеры пришли полчаса назад по кодированному пси-каналу и сразу упали в папку «Спам», но система все равно вывела алерт: «ВНИМАНИЕ: Венера снова требует признать ее колыбелью жизни. Уровень абсурда: критический».

«Колыбель жизни, бездна их побери», — мысленно поморщился Верховный.

Он слушал этот вздор уже десятый раз, и от повторения тот не становился осмысленнее. В голове тут же всплыл внутренний справочник по Афродите, правительнице этого мира: «Характер: взрывоопасный. Тактика: обаяние + давление. Слабое место: не любит, когда ее идеи называют „бредом блондинки“».

— Опять эти венерианцы, — пробормотал Зевс, скривившись, словно зажевал кислющий фрукт. — То им нужен отдельный бюджет на эротические мозаики, то они хотят переписать учебник истории. То…

Не договорив, он раздраженно махнул рукой.

Верховный отлично знал, что Афродита, при всей своей внешней красоте и обворожительной улыбке, с легкостью могла провернуть самую неприятную комбинацию. С ней нужно держать ухо востро, иначе не миновать беды и не какого-нибудь там обычного несчастья, а такого, после которого придется созывать внеочередной саммит и разгребать за неугомонной богиней после ее очередного «творческого порыва» не одну сотню лет.

Венера была второй планетой по весу в политической, экономической и стратегической жизни сообщества Солнечной системы. Первой ей мешала стать благосклонность Верховного к Земле, а точнее, тот факт, что Зевс уже три с половиной тысячи лет дружил с Герой, тамошней правительницей. Землянка была мудрой и уравновешенной женщиной, которая, в отличие от взбалмошной Афродиты, никогда не предлагала решить вопрос через… «романтический жест». К тому же она всегда приносила на совещания не идиотские проекты, а распечатки с аналитикой.

Верховный поскреб заросший курчавой бородой подбородок.

«Нет, — подумал он. — Надо как-то эту вертихвостку приструнить. Послать, что ли, Гермеса с инспекцией на Венеру? Так ведь окрутит, охмурит, подпишет на пакет вечной влюбленности или премиум-доступ к чарам нескромных дев и его, и всю его команду! Уж на это венерианцы большие мастера».

На Венере вообще не было какой-либо морали в привычном понимании: там действовал «Кодекс взаимного интимсогласия», который, по сути, разрешал все, всегда и со всеми. Там царил культ безбрачия и свободы самовыражения, причем под «самовыражением» понималось буквально все, что можно было продать в виде голозаписи. Иногда массовые мероприятия напоминали клубок змей в брачный период, но официально это называлось «фестивалем спонтанной гармонии».

Единственное, что не приветствовалось и могло повлечь наказание, — это насилие. Все должно происходить по взаимной любви и согласию. Правда, венерианские боги были настолько искушенными в искусстве обольщения, что даже конфликт они умудрялись превратить в «совместный творческий проект». Поэтому судов на этой почве не было давно. Хотя, надо отдать им должное: во всем остальном, что не касалось любовных утех, там была железная дисциплина и порядок.

На Венере существовала очень высокоразвитая наука. Правда, в последние несколько тысячелетий она получила техногенный уклон: венерианцы предпочитали не медитировать и постигать себя, а собирать устройства, которые делали то же самое, но быстрее и с голосовым помощником. Техника Венеры была совершенна. Искусственный интеллект машин немногим уступал божественному, только был скромнее и вежливее.

Еще они славились знаменитыми мозаичными картинами, сплетенными из миллиардов разноцветных тончайших нитей. Правда, в основном на эротические темы. Эти картины расходились «на ура» по всей Солнечной системе и даже за ее пределами. На витринах они гордо значились как «арт-объекты с повышенной эмоциональной вовлеченностью», а в таможенных декларациях шли по категории «товары для взрослых».

Венерианцы обожали петь. Волшебные голоса богинь записывались миллиардными тиражами. Их гипнотическое пение могло околдовать и повергнуть в пучину сладострастия любое существо, обладающее разумом, слухом и органами размножения. В технических описаниях эффект так и значился: «уровень когнитивного воздействия: высокий; рекомендуемый возрастной ценз: 18+».

Гера ввела строжайший запрет на ввоз любого подобного товара с Венеры. Но контрабанда каким-то образом все равно попадала на Землю. Что, впрочем, не удивляло никого, кто хоть раз видел прайс-лист службы доставки на Венере: «Экспресс-доставка в любую точку Вселенной: 30 минут. Гарантии конфиденциальности: максимальные. Мелкий шрифт: обязателен». Современные боги давно освоили телепортацию не только самих себя, но и любой приглянувшейся вещи.

Все эти мысли текли в голове Верховного, пока он обдумывал достойный ответ на заявление сподвижников Афродиты. Оппозиции на Венере просто не существовало: Афродита держала все под контролем, и ее «программа тотального очарования» работала как безотказный механизм.

Признаться, и самого Зевса бросало в мелкую дрожь при одном только взгляде на Афродиту. Ее присутствие будто включало невидимый «Режим повышенной притягательности», и даже интерфейс пси-связи начинал мигать предупреждением: «Внимание: уровень харизмы превышает безопасный порог. Рекомендуется не принимать важных решений в течение 24 часов». Хотелось поддаться, согласиться, подписать что угодно, лишь бы это мерцание прекратилось.

Но Верховный знал: стоит ему хоть раз дать слабину, он пропал. Афродита была не просто харизматичной, она обладала древней магией притяжения, которая работала как идеальный вирус: незаметная, цепкая, всепроникающая. Она была вплетена в саму суть венерианской богини и била по инстинктам, обходя разум.

Должность Верховного в сообществе богов была чем-то вроде третейского судьи и переизбиралась раз в десять тысяч лет. На пост ставили бога мужского пола, достигшего того возраста, когда женские чары не имели над ним практически никакой власти. Чары Афродиты не считались: эта женщина могла свести с ума даже мертвого бога, хотя таких не наблюдалось уже более 800 тысяч лет.

Зевс находился в своей постоянной резиденции на планете Фаэтон и телепатически принимал информацию о состоянии дел на всех обитаемых планетах Солнечной системы. Также мысленно он разрешал споры, проводил инструкции и давал мудрые советы. В общем, работка была непыльной, и лишь политика Венеры омрачала создавшуюся идиллию.

Танец на лезвии

Верховный тяжело вздохнул и принялся налаживать контакт с Афродитой. Та отозвалась мгновенно, будто у нее в интерфейсе стоял персональный алерт: «Зевс собирается звонить».

Связь установилась, и перед мысленным взором Верховного развернулась голограмма. Вместо полутемного зала Фаэтона он оказался на краю обсидиановой террасы, зависшей над венерианскими садами из светящегося стекла. Афродита «позировала» в режиме «максимальный соблазн», и даже интерфейс пси-связи на мгновение завис, пытаясь корректно отобразить уровень харизмы. Венерианка полулежала на зеленой циновке, стилизованной под травяную лужайку, а сама сцена была дополнена фоновым звуком: легким шелестом листвы и едва уловимым звоном колокольчиков.

На ней было платье из переплетенных газовых струй, которое скрывало очертания тела ровно настолько, чтобы воображение дорисовывало остальное. Правая грудь оставалась открытой по обычаю Утренней звезды… не как вызов приличиям, а как естественное продолжение пейзажа.

Верховный почувствовал, как кровь приливает к лицу вопреки воле и возрасту. Проклятая биология. Он перевел взгляд выше, зацепившись за линию ее подбородка.

Афродита ослепительно улыбнулась и проворковала своим певучим, будто специально настроенным на затуманивание сознания голосом:

— О! Зевс, Повелитель богов! Приветствую тебя!

Ее тембр звучал как далекий перезвон кристаллических колокольчиков. Но в нем не было ни капли почтения, только ленивое любопытство.

Верховный, наконец, оторвал взгляд от плавного изгиба губ соблазнительницы и хрипло, но довольно строго произнес:

— Афродита, ты прекрасно знаешь, что я не повелеваю богами. Я лишь даю рекомендации, которым они вольны следовать либо нет.

— Как знать, как знать… — весело рассмеялась венерианка и медленно повернулась, плавно меняя позу.

Струи платья перетекли, на мгновение обрисовав бедро так четко, что у Верховного на секунду перехватило дыхание.

«Чистая физиология, — напомнил он себе. — Ментальная биохимия высокого порядка и ничего более».

Афродита знала эффект каждого своего движения и наслаждалась им, как гурман редким вином. От ее грациозного перемещения в левом углу мысленного экрана Зевса тут же всплыло уведомление: «Эффект: „захват внимания“ активирован. Продолжительность: 3,2 секунды».

Верховный демонстративно моргнул, сбрасывая эффект, и мысленно отметил: «Надо бы в настройках поставить „фильтр на чрезмерную красоту“».

Афродита прекрасно понимала его состояние и просто открыто радовалась достигнутому результату. Это читалось даже в ее служебной метке: «Статус: удовольствие от манипуляции — максимум», которая почему-то была видна и Зевсу.

— Ну так зачем Великий Зевс возжелал видеть меня? — богиня вопросительно выгнула бровь, медленно проведя кончиком языка по чувственным ярко-красным губкам. И этот простой жест показался координатору солнечной системы верхом порочного искусства. В тот же миг трансцендентальный интерфейс услужливо подсказал: «Действие: флирт. Уровень: средний. Риск: высокий».

«Ох, актриса! Но как хороша, чертовка!» — мелькнуло где-то глубоко в подсознании Верховного. И он продолжил:

— Афродита, дорогая моя, в последнее время от твоих… э-э-э… так сказать, особо ретивых подданных ко мне приходят престранные послания.

— И какие же? — богиня приподняла вторую бровь, отчего они образовали очаровательный «домик». Внизу тут же всплыла подсказка: «Мимический прием: „невинное любопытство“. Эффективность: 92%».

— Ну, например, вот. Одно из последних…

Верховный вынул из глубин памяти нужную информацию и развернул ее перед Афродитой в виде рукописного текста.

Венерианка фыркнула. Звук получился мелодичным:

— Зевс, ты ведь не мог поверить, что эта белиберда была послана с моего ведома?

— Ну что ты, Афродита! — Верховный поднял обе руки вверх в знак полного отрицания подобного предположения. — Я всего лишь хотел обратить твое внимание на сей факт, повторяющийся с завидной регулярностью.

— Хорошо. Я разберусь и примерно накажу шутников, — Афродита сладко потянулась, изогнув гибкое тело под невероятным углом. В интерфейсе тут же обновился статус: «Поза: „максимальное очарование“. Коэффициент влияния: +40%». — Отправлю их настраивать акустику в нижних храмах. Лет на пятьсот. Но и ты, Зевс, в ответ мог бы заглянуть к нам в гости на денек-другой, дабы наши подданные, узрев великого Громовержца, прониклись духом патриотизма и почтения, перестав досаждать невинными забавами.

Верховный поморщился при слове «громовержец». Он не любил свое прозвище с детских лет. Как-то раз, будучи совсем еще юным божком, он после обеда, переев какой-то гадости, пукнул так громко, что полопались светляки освещения в обеденном зале, создав настоящий фейерверк ярчайших молний. С тех пор кличка «громовержец» намертво приклеилась к его особе. И хотя теперь уже никто не помнит, откуда она взялась, ему все равно было неприятно слышать ее из чужих уст.

— Афродита, ты же знаешь, что климат Венеры слишком мягок для меня, — Верховный слегка улыбнулся. — Да и твой «денек-другой» обычно превращается в столетие-другое. Знаю я ваших искусниц с волшебными голосами. Окрутят так, что и имя свое забудешь.

Зевс по-отечески погрозил прелестной богине суховатым пальцем. Афродита мягко захихикала, и Верховному показалось, будто его окатило теплой волной летнего бриза. В интерфейсе тут же мелькнуло: «Звуковой эффект: „гипнотический смех“. Статус: нейтрализован».

— Зевс… Обещаю взять твое целомудрие под личный контроль, — она заливисто рассмеялась, и звуковой резонанс едва не пробил его ментальные щиты. Воздух вокруг потеплел на несколько градусов. — Тебе понравится быть плохим мальчиком, Громовержец.

Верховный сделал вид, что колеблется, перебирая пальцами бороду. Наконец он вздохнул и с сожалением сказал:

— И рад бы, но накопилось много неотложных дел. Так что извини, пока не могу… Быть может, позже.

Афродита надула губы, совсем как капризная девочка, но глаза остались холодными.

— Ой, смотри, старик. Многое теряешь.

Она игриво подмигнула ему и развеялась легкой дымкой, напоследок послав воздушный поцелуй. В воздухе на долю секунды замерцала надпись: «Бонус: личный сувенир — анимированный поцелуй. Сохранить? Да/Нет».

Зевс остался в полном одиночестве и в глубоком раздумье. Он машинально ткнул «Нет», отклоняя сувенир, и буркнул себе под нос:

— Врет… Как пить дать врет. Без ее ведома даже плесень не смеет вздохнуть в нижних городах. Но зачем? Нужно как можно быстрее разузнать истинные ее планы. Необходим разведчик… Вернее, разведчица, и… желательно не отягощенная особой моралью. И, кажется, я знаю, кому поручить эту роль.

Спящий клинок

Земля приняла Артемиду как никто другой. Здесь, в мезозойском заповеднике на краю тектонического разлома, воздух пах озоном и сырым мясом.

В данный момент охотница занималась своим излюбленным занятием: дрессировала семейство тираннозавров, приучая их к растительной пище. Тираннозавры дрессировке поддавались плохо и все норовили слопать саму дрессировщицу. Они скалили полуметровые клыки, пригибая голову к земле. Желтые глаза рептилий вспыхивали первобытной яростью, а инстинкты требовали сомкнуть челюсти на теле двуногой нарушительницы спокойствия.

Артемида стояла неподвижно. Между ее бровями залегла складка концентрации. При малейшей попытке агрессии сознание зверей взрывалось вспышкой чистой боли: острой, парализующей ментальной командой. Тираннозавры содрогались всем телом, жалобно курлыкали и, помотав тяжелыми мордами, нехотя принимались пережевывать жесткие стебли, хотя взгляды их по-прежнему оставались голодными. Дрессировка давалась тяжело.

Артемида только вздыхала:

— Ну какие из вас вегетарианцы… Вы даже на сахарный тростник смотрите как на личное оскорбление.

Наконец охотнице надоело это развлечение, и, махнув рукой на упрямых ящеров, она направилась к лесному озеру. Перепрыгнув через валежник, Артемида оказалась на берегу. Одежда упала на мхи бесшумно. Ее тело, закаленное тысячами лет выживания, казалось выточенным из темного дуба и стали: ни капли лишнего жира, только жгуты мышц под загорелой кожей.

Она прыгнула с мшистого валуна и вошла в парящую от жаркого солнца воду без всплеска. Радужные блики заиграли на плечах, когда она нырнула, уходя в прохладную глубину.

Богиня резвилась, весело хохоча и гоняясь за стайками серебристых рыбешек. Ее гибкое тело скользило в водной глади, словно большая сытая акула, решившая поиграть с закуской… Но исключительно ради тренировки реакции, а не из гастрономических побуждений.

За этим занятием ее и застал Гермес. Он возник на гранитном уступе, нервно переминаясь с ноги на ногу и хлопая энергетическими крыльями. Посыльный Верховного прекрасно знал правила этого места: здесь не работали пси-маячки, а любая попытка слежки каралась стрелой промеж глаз. Поэтому он был несказанно рад, что попал именно в тот момент, когда охотница была безоружна и его драгоценной шкурке пока ничего не угрожало.

Надо сказать, что Артемида была единственной богиней, которая умела начисто блокировать все пси-каналы, оставаясь полностью изолированной от связи с внешним миром. Ей вполне хватало общения с самой собой, этим глухим уголком лесной чащи на планете Земля и ее обожаемыми тираннозаврами. Именно поэтому Крылатого и отправили в качестве связного к упертой затворнице: если нельзя дозвониться, надо прилететь.

Минут пять понаблюдав за играми богини, Гермес громко прокашлялся, дабы обратить на себя внимание. Охотница вынырнула прямо перед ним, обдав брызгами. Вода стекала по ее телу тяжелыми каплями. Ничуть не смущаясь своего вида, она подошла к посланцу с той самой хищной улыбкой, которой обычно пользовались ее питомцы перед тем, как попытаться кого-нибудь сожрать.

— Чего надо-о? — протянула она с ухмылкой, от которой любой здравомыслящий мужчина начал бы молиться своим покровителям.

Крылатый судорожно сглотнул. Взгляд против воли метнулся вниз, к высокой груди богини, и тут же испуганно устремился обратно вверх. Гермес закашлялся так, будто подавился собственным языком… На этот раз по-настоящему. Он резко одернул тунику и, покраснев, словно юный девственник перед искушенной жрицей любви, неуверенно начал:

— О прекрасная Артемида! Прошу простить меня за то, что посмел нарушить твое священное уединение, но я послан Зевсом с поручением к тебе.

— Ты прощен, — Артемида уселась на поваленное ураганом дерево, закинув ногу на ногу. Капли воды срывались с кончиков волос, падая на кору. — И какое же поручение велел тебе передать наш старичок?

Гермес слегка замешкался с ответом. В углу его нейроинтерфейса тут же всплыло напоминание: «Протокол общения с Артемидой: избегать зрительного контакта дольше 3 секунд; не комментировать экипировку/ее отсутствие; не шутить про тираннозавров».

— Ну что же ты молчишь, остолоп? — сердито махнула ногой охотница. — Мысли разбежались или фильтры реальности отказали?

— Я… э… Зевс велел передать… вернее, попросить… оказать ему небольшую услугу на благо Солнечного Содружества.

— Вот как? — Артемида насмешливо приподняла бровь. — Услугу ему, а благо — содружеству?

— Ну-у… Зевс и общество едины.

— И какая же услуга понадобилась от меня Зевсу? Надеюсь, не тестировать новый протокол «дипломатического сближения» в режиме реального времени?

Гермес пошленько захихикал, но тут же оборвал смех, поймав ее взгляд.

— За что ты так не любишь Верховного? — робко спросил он.

— Не твое собачье дело, Гермес. Так что ему из-под меня надо?

— Зевс предлагает тебе совершить небольшую экскурсию на планету Венера.

— Что?! — Артемида даже подскочила. — На эту их обитель «повышенной сексуальной активности»? Да у них там даже совесть в бессрочном отпуске. У Зевса совсем мозги атрофировались, предлагать мне такое? Да я уже тысячу лет не была нигде дальше этого леса!

— Зевс очень просит, — тихо проговорил Гермес. — Творятся странные дела на этой Венере.

— Тоже мне новость, — фыркнула охотница, вновь принимая расслабленную позу. — Да Венера просто больна странностями, а в особенности ее правительница, Афродита.

— Зевс считает, что может произойти вселенская катастрофа, способная привести к гибели всей цивилизации богов, — еще тише сказал Крылатый и впервые посмотрел Артемиде прямо в глаза.

Артемида задумалась. При всей своей нелюбви к Верховному, она знала его как прекрасного аналитика. Зевс еще ни разу не ошибся в своих прогнозах.

— Но почему я? — наконец нарушила молчание охотница. — Разве мало у него на подхвате младших богов и богинь? Да любая из его «консультантов по мягкой силе» за счастье сочтет такую командировочку на планету вечных оргий.

— Это так, — серьезно кивнул Гермес. — Но ты, дорогая Артемида, единственная из богинь, кто может противостоять их сладкоголосой магии. Поверь, Зевс послал уже не один десяток шпионов, и все они были мгновенно опутаны чарами. Они не только забыли о своей миссии, но и горячо приняли венерианский образ жизни. Афродитины сирены опутывают разум быстрее, чем срабатывает протокол защиты. Они выходят на связь, несут блаженную чушь о всеобщей любви и отказываются уходить. А те, кого вытаскивают силой, сходят с ума от сенсорной депривации. У тебя же иммунитет к любому внушению.

— Иммунитет… — Артемида криво оскалилась, показывая острые белые зубы. — Этот иммунитет я вырабатывала и тренировала не одну тысячу лет, в том числе в условиях полного отсутствия комфорта и избытка навязчивых предложений. Хорошо, Крылатый. Передай Зевсу, что я согласна и телепортируюсь на Венеру через пару часов. Посмотрим, чем она дышит.

— О, поверь, несравненная Артемида, Венера в последнее время дышит не только сексом. Там заваривается крутая кашка. Кстати, — лицо Гермеса просияло облегчением, которое слишком быстро сменилось привычным масляным блеском в глазах. — Ты могла бы потренироваться со мной, прежде чем отправляться на Венеру.

— В каком смысле?

Охотница встала, потягиваясь и проверяя, не заклинило ли суставы после купания.

— Ну, тебе все равно придется подстраиваться под местные обычаи, изображать вовлеченность, флиртовать по регламенту… Так я готов посодействовать в отработке базовых реакций… глубоко и детально. В общем, я могу посодействовать в приобретении опыта…

Артемида сделала шаг вперед, сократив дистанцию до опасной, и звонко шлепнула Гермеса открытой ладонью по ягодице. Бог пошатнулся.

— Остынь, пернатый. Ты был еще желторотым птенцом, когда я приобретала опыт в таких местах, названия которых твой мозг даже не выговорит. Один курс «Сопротивление манипулятивным техникам» в полевых условиях на Фламме чего стоит. Так что обломайся, страдалец, и иди утешать фрейлин Геры. Мне сейчас нужна холодная голова, а не твое горячее дыхание в ухо.

Она развернулась и пошла собирать одежду, намеренно покачивая бедрами чуть сильнее обычного… маленькая месть за прерванное купание.

Гермес остался стоять, глядя ей вслед и мысленно отмечая в отчете: «Контакт установлен. Статус: согласие получено. Рекомендация: не предлагать „тренировки“ в будущем».

На его лице читалась вселенская тоска отвергнутого фавна. Спустя мгновение он растаял в воздухе, оставив после себя лишь запах грозы и разочарования.

Аквариум для дикарки

Венера считалась идеальной планетой для жизни… По крайней мере, если твоя главная цель: нежиться, наслаждаться и ни о чем не думать. Теплый мягкий климат располагал к неге и блаженству, а местные жители будто родились с встроенным режимом «максимального удовольствия». Сами венериане были добрым и веселым народом, но их с головой поглощала единственная страсть — страсть к плотским утехам.

Строго говоря, в их корпоративной культуре это называлось «стратегией эмоциональной вовлеченности», но Артемида, глядя на эту «стратегию», мысленно помечала ее как «тотальный отказ от дисциплины». Они все как один обожали свою правительницу Афродиту и были готовы на любое безумство по одному ее слову. С чем это связано, никто не знал, да и знать не хотел.

Перенаселение венерианам не грозило, впрочем, как и жителям других планет. Боги жили долго и умирали крайне редко. По каким-то неизвестным законам природы их долголетие «компенсировалось» редкой рождаемостью. Семейные пары при особом старании могли иметь детей раз в две-три тысячи лет. Ну а при такой разгульной половой жизни, как у венериан, шансы забеременеть практически равнялись нулю. Как это ни парадоксально. Последний младенец родился на Венере где-то около восьми тысяч лет назад. С тех пор на всей планете не было ни одной новой мамы.