Космический пленэр

Лучевой резак вмиг срезал тросик возле заклинившего карабина. Я, довольный своими действиями, быстро перебирая руками по пруту и борту, направился к шлюзу. Девчонка, пристегнутая к моему поясу, следовала за мной.

– Вот сразу бы так! – сказала она мне в спину. – Взял бы и обрезал, и столько бы времени не тратили!

Я почувствовал порыв нагрубить ей, но нашел в себе силы сдержаться. Моё романтическое настроение, которое возникло во время созерцания красоты космоса, мгновенно улетучилось. О прогулке в открытом космосе по вине девчонки приходилось забыть. Я не испытывал ни малейшего желания общаться с ней. Чего уж теперь! По-видимому, она всё понимала и потому молчала.

Шлюз мы прошли быстро, в те времена он был гораздо меньших размеров и поэтому наполнялся воздухом гораздо быстрее. С момента встречи с этой девчонкой я всё время был напряжён, потому что теперь чувствовал ответственность за неё, и смог расслабиться только в комнате для переодевания. Это единственная комната на МКС, где работал стабилизатор гравитации. Он вообще тогда здесь был единственный. Переодеваться, когда есть сила тяжести, легче, чем кувыркаться в пространстве. И вот когда я снял с себя скафандр, почувствовал неимоверную усталость. Девчонка тоже сняла скафандр и осталась в комбинезоне. Я смог рассмотреть ее. У неё были светлые, короткие, по мальчишечьи стриженые волосы, светло голубые глаза, курносый нос, слегка пухлые губы и уже начинающая формироваться девичья фигурка. Она была моей сверстницей. Я это понял, когда её увидел без скафандра. Она показалась мне такой привлекательной, что теперь не хватало воздуха мне!

– Ах, как же это прекрасно остаться живой! – сказала она и посмотрела на меня. – Как тебя зовут?

– Валентин Лунёв, – прошептал я, – отсек С-7.

– Спасибо тебе, Валентин, за моё спасение! – бойко сказала девчонка. – А меня зовут Марина Тейк, отсек В-3!

– Вот так я и познакомился с твоей бабушкой! – закончил рассказ Валентин Лунёв.

Катер шёл на автопилоте медленно, не отклоняясь от заданного курса. Валентин увлёкся рассказом и не следил за приборами. Он был уверен в том, что катер доставит его в нужное место, а приборы при необходимости сообщат о прибытии пронзительным писком.

– Деда, – сказала Мила, отвлекая его от воспоминаний, – а ты тогда испугался?

– Испугался? Нет, внученька, я тогда растерялся, – мягко улыбнулся Лунёв. – Я о таком на занятиях с родителями не слышал, и в учебниках не читал. Вот и растерялся.

– Ты молодец, деда! – гордо сказала девочка. – Ты бабулю спас!

– Это точно, – согласился Валентин, – спас!

И оба замолчали. Девочка пыталась представить события тех дней и её воображение прекрасно с этим справлялось. В своих мыслях она была в древнем скафандре среди звёзд, и она, как сторонний наблюдатель, смотрела, как мальчик спасает девочку1.

Валентин Лунёв думал немного о другом. Несколько месяцев назад он решил прогуляться по старым местам, а таких осталось мало. Гагаринск разрастался с поразительной скоростью. Незастроенная часть старой МКС считалась достопримечательностью, которую хотелось увидеть. Именно это место первой встречи Валентина со своей будущей женой осталось нетронутым цивилизацией. Отчасти Валентин, как архитектор Гагаринска, способствовал возникновению этого достопримечательного места на старой МКС. И вот что удивительно – заклинивший карабин до сих пор болтается на оставшемся кусочке прута как напоминание того, что в жизни человека есть главная ценность – ценность человеческой жизни. Кто его только ни пытался снять, но так ничего и не вышло. Можно было срезать прут или разрезать карабин, но ведь хотелось, чтобы он был целым, от этого он только ценнее, а карабин стойко не поддавался. Вот и остался висеть как память об их встрече. И чем дольше карабин не сдаётся, тем больше обрастает слухами и легендами!

– Прибыли! – электронным голосом сообщил автопилот.

Лунёв посмотрел на Гагаринск. Да, именно эту картину он представлял себе, и у него возникло яркое, острое желание написать ее.

Город Гагаринск застыл на фоне Земли, а справа за ним наблюдала Луна. Казалось, она любуется городом. Любуется так, как любовался городом Валентин. Большую часть Гагаринска спроектировал он, Лунёв, и ему было чем гордиться.

– Деда! – окликнула его внучка. – У тебя же есть такая картина. Ты уже этот пейзаж когда-то писал!

– Нет, внучка, – улыбнулся Валентин. – Каждый раз для нашего катера я задаю новые координаты. Я точно знаю, что с этой точки мы наш город ещё не писали.

– Мне кажется у тебя что-то похожее уже есть, – подёрнула плечами Мила.

– Вот именно, что похожие виды, но не такие! Запомни, внучка, даже если писать картины с одной и той же точки, они всё равно будут разные!

– Почему это? – удивилась девочка.

– Потому что одинаковых картин не бывает! Во-первых, каждый раз в разное время суток по-разному падает свет. Соответственно и отражён на картине он будет по-другому. Во-вторых, каждый раз разная насыщенность красок. В-третьих, художник может находить новые мелочи, а иногда и додумывать новые тонкости. В-четвёртых, у художника могут быть разные настроения, которые в свою очередь обязательно отражаются на картине. Есть и в-пятых, и в-шестых, и даже в-сотых, но я думаю тебе и четырёх пунктов будет достаточно.

– Хва-а-а-атит! – протянула Мила.

– А в твоей коллекции объёмной графики такой вид тоже есть? – хитро прищурившись спросил Валентин.

Девочка с умным видом посмотрела на великолепный Гагаринск и серьёзно сказала:

– Нет, деда, такого вида в моей коллекции нет! Будем писать?

– Будем! – согласился Лунёв.

Он нажал несколько кнопок на мониторе управления, из-под пола появился мольберт с уже закреплённым холстом, а Мила тем временем возилась со своим оборудованием. Она достала из квадратной коробки аппарат с объективом с одной стороны и экраном с другой. Аппарат был похож на древнюю кинокамеру, но выполнял другую функцию. Девочка направила объектив в сторону Гагаринска и посмотрела на экран. Удовлетворённо кивнула и нажала на кнопки, расположенные на подлокотнике кресла. Открылся очередной люк и появился штатив. Девочка умело установила на него своё оборудование. Ещё раз посмотрела на экран и включила механизм диорамной съёмки. Камера начала очень медленно двигаться слева направо. Мила убедилась, что аппарат работает в нужном для её целей режиме и оглянулась. Теперь можно посмотреть, что делает дед.

Валентин Лунёв любил писать картины маслом. Раньше, когда не было гравитационных стабилизаторов, писать маслом было сложно. Постоянно надо было гоняться в пространстве за тюбиками краски, кистями или за выдавленными каплями краски. Самое страшное, когда такая капля попадала на холст и могла испортить всю картину. Приходилось выкручиваться – добавлять новые элементы в картину или играться с цветовой гаммой.

Мила заглянула из-за спины деда на холст и воскликнула от удивления:

– Ну, деда, ты даёшь! Уже всё нарисовал!

– Написал, – поправил Валентин.

– Ну, да… ну, да… написал, – рассеяно согласилась она. – Но почему так быстро?!

– Долгое время упорных тренировок, – уклончиво ответил Лунёв.

– Деда, я тоже так хочу писать картины!

– Маслом? – уточнил Валентин.

– Ага, маслом! – кивнула Мила.

– Научу! – улыбнулся Валентин и сделал несколько мазков на холсте. – Вот и всё! Картина готова!

– Красивая! – одобрила внучка.

В центре картины находился космический город Гагаринск. Издалека он был похож на огромный плоский космический корабль, только на поверхности стояли дома с башенками и куполами. И точно такие же купола и башенки находились с обратной стороны плоскости. Создавалось впечатление зеркальности. А над городом обильно развивались паруса солнечных батарей. Именно так и выглядит Гагаринск, а не какой-то космический корабль и уж, тем более, не космическая станция. Во многом популярности и известности Гагаринска способствовал и сам Валентин Лунёв. Его картины являлись произведениями искусства и высоко ценились не только в космическом городе, но и на Земле, на Луне, на Марсе и на других планетах солнечной системы, где человечество уже начало строить и развивать свои колонии. На заднем плане картины красовалась удивительная, прекрасная, сине-зелёная планета Земля. Можно было любоваться захватывающей дух великолепной панорамой Земли снова и снова.

С левой стороны Земли была изображена серо-серебристая Луна, на поверхности которой были четко прорисованы кольцевые горы – кратеры, которые появлялись на Луне вследствие падения метеоритов. И освещались Гагаринск, Земля и Луна тонкими золотыми лучами Солнца.

– А ты ещё не закончила? – спросил Лунёв у внучки.

– Сейчас посмотрю! – деловито сказала девочка.

Подошла к прибору, посмотрела на экран и торжественно сообщила:

– Готово!

– Покажешь?

– Конечно! Закрывай купол!

Валентин нажал нужное сочетание клавиш и стеклянный купол закрыли металлические жалюзи, появившиеся с двух сторон обшивки катера. В кабине стало темно. Мила нажала на кнопку воспроизведения проекции: из коробки по всей кабине побежали тонкие разноцветные лучи и пространство кабины стало звёздным небом. В отличие от дедовой картины, Гагарниск выглядел большим ярко белым пятном с четким легко узнаваемым контуром города. На заднем плане был синий диск и если не знать, что это Земля, то и не догадаешься! Однако, выглядел он объёмно и привлекательно. И лишь маленький шар Луны оставался серо-серебристым. Создавалось впечатление, что ты находишься в открытом космосе. Казалось – протяни руку и дотронешься до Гагаринска. Такая объёмная графика часто использовалась и ценилась в украшении комнат. Кристалл с объёмной графикой вставлялся в проектор, и комната преображалась, как сейчас кабина прогулочного катера Валентина Лунёва. Когда хотелось новых впечатлений, можно было сменить кристалл и увидеть новые картины: лунные пейзажи, марсианские впадины или фантастические миры неизвестных планет, которые писали художники из собственных представлений. Мила ещё не владела такой техникой живописи, поэтому пользовалась простым способом съёмки и преображения на специальном приборе.

– Вот такая моя объёмная графика! – торжественно объявила девочка.

– Тоже красиво! – сообщил Валентин.

Помолчали, любуясь необычностью картинки.

– Ну что, полетели домой? – первым прервал молчание Лунёв. – Что-то я проголодался…

– Да, деда, я тоже кушать хочу, – согласилась Мила.

Валентин запустил автопилот, жалюзи разошлись в стороны и их взору опять открылась великолепная панорама родного города. Катер плавно поплыл к Гагаринску. Скорость можно было увеличить, но Валентину хотелось любоваться как можно дольше приближающимся городом.

– Деда, а ты на Земле был? – вдруг спросила внучка.

– Нет, – честно признался Лунёв.

– А на Луне?

– Тоже не был…

– А на Юпитере?

– Мила, ты же прекрасно знаешь – я всю жизнь прожил в Гагаринске, не покидая его! К чему твои вопросы?

– Я хочу путешествовать, а мама не пускает, – призналась девочка. – Говорит, что наш мир – это Гагаринск!

– Возможно она права, а возможно и ошибается, – пожал плечами Валентин. – Ты в праве сама выбирать, чем тебе заниматься и путешествовать или нет! Если просто так, праздно, то возможно и не стоит. А вот если открытия на новых планетах делать, то это полезно и тебе, и человечеству, и маме. Только нужно тебе немного подрасти…

– Деда, а давай вместе попутешествуем! Мама с тобой точно отпустит. Мы с тобой столько космических картин напишем – не сосчитаешь! Это же тоже полезное дело?!

– Полезное, – согласился Лунёв и неожиданно даже для самого себя добавил: – Я подумаю над твоим предложением!

– Правда?! – удивилась девочка.

– Правда! – уверенно ответил Лунёв.

– Здорово! – расплылась в улыбке Мила, и Валентин понял, что ради этой улыбки он готов на многое – и покинуть Гагаринск, и путешествовать с внучкой.

Они вместе посмотрели на медленно приближающийся город, где их ждали родные и друзья, на любимый космический город Гагаринск. Каждый думал о своем, но оба знали, что смогут создать новые произведения искусства и написать много новых картин, которые будут высоко оценены во всех уголках нашей галактики.

5 – 20 февраля 2021г.