Восьмая книга восьмого. Познание истины

Поскольку наш аспирант, несмотря на своего руководителя, который вздумал скоропостижно скончаться, и консультанта, который пытался вовлечь его в свою веру, работал в гордом одиночестве, или, как говорят, на свой страх и риск, то он же был сам себе и руководителем, и консультантом, и, что самое важное, критиком. Причём критиком въедливым и беспощадным, но конструктивным. В силу этого, открыв для себя метод Гегеля и марксизма, он решил его проверить. И не на чём попало, а на себе.

Рассуждение велось таким образом. Вот я – человек. Ленин, правда, писал, что с «я» философию начинать нельзя. Но самопознание, которым вдруг занялся аспирант, – это самопознание, а не философия. И вот он спрашивает себя: из каких двоих я состою? И сам же отвечает: из отца и матери, конечно же. Я же не с Луны свалился, и не кем-то сотворён, а сын собственных родителей. Но и мои родители не инопланетяне. Они тоже сын и дочь своих земных отцов и матерей. Это мои дедушки и бабушки. Они в свою очередь тоже сыновья и дочери своих отцов и матерей, т.е. моих прадедушек и прабабушек. Ну, и так далее.

И дальше у нашего аспиранта хватило ума смекнуть, что все эти отцы и матери отцов и матерей – это ещё не он. Это лишь его предыстория. А вот он как особь появился лишь после оплодотворения яйцеклетки своей матери семенем своего отца. Причём появился как одноклеточный зародыш. Да, ещё без мозгов и прочих принадлежностей, но, тем не менее, уже человек, хотя и одноклеточный. Что происходило с ним дальше, подробно описано в учебнике по биологии для старших классов, хотя этот учебник появился задолго до зачатия нашего аспиранта. И это никакое не волшебство или научная фантастика. В учебнике подробно описано развитие человеческого зародыша, а все человеческие зародыши развиваются одним и тем же образом. И буквально в двух словах это развитие описывается как раз-два. «Раз» – это, наоборот, «зре»-ние, а «два» – «дво»-ение. Но если «два» произнести глухо, как «тва» и тоже произнести наоборот, как «вита», то «раздвоение» станет «развитием». А развитие, как мы уже знаем, происходит на раз и два, и никак иначе. Причём так это не только у нашего аспиранта и его родни, не только у всех людей без исключения, и даже не только у всех животных, включая насекомых и простейших, но и у растений. А это значит, что раздвоение единого, а именно его мы видим в развитии, – это Закон естественного развития, который сначала открыл Гераклит, потом его развил Гегель, затем его открыл у Гегеля Маркс, а Энгельс материалистически описал то, что открыл Гераклит, не поняв того, что сделал Гегель и выбросив идеалистическую шелуху, как он полагал. Далее Ленин переоткрыл Закон Гераклита, а Иванов начертил его как систему Гегеля. Кошкин же показал, что между половинками единого непростые отношения. Точнее, их не два, как полагали Гегель, Маркс, Энгельс и Ленин, т.е. борьба и единство, а четыре, т.е. ещё дополнительность Нильса Бора и сосуществование. И это многое объясняет.

Если бы между противоположностями была только борьба, то у нас не смогли бы образовываться отдельные части тела, состоящие из сплочённых клеток, т.е. из клеток, находящихся в единстве, и наше тело представляло бы из себя рыхлый шар, даже облако, размеры которого определялись бы продолжительностью его развития. Если бы между противоположностями было только единство, то наше тело представляло бы плотный шар размером, соответствующим возрасту. Мы же имеем руки, ноги, голову, туловище и всё остальное именно потому, что на разных ступенях нашего развития между разделившимися клетками возникают разные отношения. Некоторые остаются сросшимися как сиамские близнецы, а некоторые разбегаются, точнее, отклоняются в разные стороны или полностью отрываясь, или наполовину, или на четверть. Описание того, как и почему это происходит, здесь делать не стоит, дабы не перегружать читателя. Но не лишне будет отметить, что Чарльз Дарвин тоже был прав.

Всё в том же учебнике по биологии для старших классов указано, что вначале совсем простое удвоение количества клеток в зародыше при его развитии постепенно усложняется. Если говорить в общем, то клетки как делились, так и делятся надвое. Но после образования 32 клеток начинается деление надвое и их скоплений. 32 клетки – это просто шарик в пупырышках, напоминающий ягоду шелковицы. На латыни – морула. Этот шарик разворачивается в пластину. На латыни это бластула, а биологи называют её лепестком. Дальше лепесток удваивается, образуя полость. Это будущий желудок, поэтому на латыни он называется гаструлой. Дальше появляются новые лепестки, из которых в дальнейшем образуется кожа, мышцы, сосуды, кишечник, кости. Причём, как заметил микробиолог И.И.Мечников, вначале все животные развиваются одинаково, но потом более совершенный вид животного добавляет свой лепесток в Древо Жизни. И самый последний лепесток на этом древе принадлежит человеку. Это означает, что все животные и растения Земли, включая обезьян и чертополох – это предки человека, которых он носит в себе самом. Именно там и надо искать недостающие звенья цепи от обезьяны к человеку. И не только, но об этом в другом месте. Здесь же надо обязательно написать следующее.

Изобразив метод Гегеля как систему, Иванов получил лишь половину Закона естественного развития, а именно его нижнюю часть, представляющую собой пирамиду. В этой системе деление происходит сверху вниз. Но для человеческого зародыша в утробе матери ни верха, ни низа не существует. Он там плавает как рыба в воде. А это значит, что он развивается не в одну сторону, а в обе, т.е. не только вниз, но и вверх. Дорисовав недостающую половину, наш вечный аспирант получил не мёртвую пирамиду, а живое Древо Познания. Нижняя часть у него – корни этого Древа, верхняя – крона, а середина – ствол. Или, как сегодня говорят, стволовая клетка. И правильно говорят. И всего в этом Древе – 31 клетка-ветка. Казалось бы, это просто схема, отвлечённый чертёж. Но когда наш аспирант взглянул на себя, то обнаружил, что эта, казалось бы, отвлечённая схема изображает его скелет. Конечно, без подробностей, но в основном точно. Позвоночный столб из позвонков, на его противоположных концах череп и таз, от черепа идут две плечевые кости, от таза – две бедренные. От колен идут по две берцовые кости, от локтей – по две лучевые. Дальше по четыре пястные кости, переходящие в пальцы на каждой кисти, и по четыре плюсневые кости, переходящие в пальцы на каждой ступне. Пятые пальцы – это как бы сбоку припёка. То же самое и рёбра, и лопатки, и ключицы, и пятки, и колени. Всё это тоже нужно, но всё это – не основное. Основных составляющих скелета – 31 единица. И здесь вот что любопытно. В позвоночнике тоже около 31 позвонка. И во рту тоже около 31 зуба. А из спинного мозга через особые отверстия в хрящах между позвонками к внутренним органам человека выходит по 31 паре нервных волокон. Случайно? Вряд ли.

Нарисовав с помощью Иванова метод Гегеля как Древо Познания, наш аспирант не сразу, но сообразил, что это не просто метод, позволяющий точно и однозначно описать человека или что-то ещё, что развивается. Поскольку это Древо есть в каждом живом существе, где только в виде двух лепестков, где в виде стебелька, а где-то и в виде дерева, и везде оно представляет собой отпечаток, он же знак естественного развития живого существа, то оно уже является не только Древом Познания естественного развития, но и Законом этого развития, потому что «закон» и есть «знак». Но как это проверить?

Проверка Закона естественного развития

Кто ему это нашептал или подсказал, неизвестно, но наш всё ещё заочный аспирант решил проверить своё открытие на языке. Здесь он рассуждал следующим образом. Если русский язык подчиняется открытому им Закону, значит, Закон настоящий. Но если не подчиняется, то тут бабка надвое сказала: или Закон не Закон, или язык не тот. Но как это проверить? Да рассмотреть развитие языка точно так же, как и развитие человека. Откуда видно, что язык развивается? От детей. Они ведь развиваются не только телесно, но и умственно. А язык связан именно с умом человека. Но что является оплодотворённой яйцеклеткой языка?

Нет, наш аспирант так вопрос не ставил. Он спросил себя иначе: что является исходной клеткой языка, и вообще, из каких клеток состоит язык? И сам себе ответил: из звуков. Далее он спросил у себя: а какой самый первый человеческий звук? И сам же ответил: тот, который самый простой в произношении. Не сразу, но пришло прозрение, что это звук Ф. Ну, что может быть проще? Дунул сквозь губы – и вот тебе звук Ф. Причём тут и учиться особо не надо. Вдох и выдох происходят непроизвольно. Надо лишь взять выдох на вооружение. Губами тоже младенец владеет изначально. Чуть сжал губы, чуть сильнее выдохнул, – вот тебе и звук Ф.

Но зачем эти труды младенцу?

На этот вопрос отвечает звук. Согласно русскому правописанию, звук «к» в конце слова – это уменьшительный звук, который для восстановления полного слова следует убрать. Убрав его в слове «звук», получаем слово «зов». Выходит, звук – это зовик. Звуками зовут. Но кто зовёт и кого? Поскольку звуки человеческие, то звуками зовут люди, и зовут они других людей. Но как позвать звуком Ф? Он же еле слышен. А если дунуть сквозь губы посильнее, сжав их как следует, что получится? Получится свист. А это уже самый звонкий человеческий звук. И им до сих пор люди зовут друг друга. Но зачем?

Сегодня люди свистят друг другу чаще всего лишь для того, чтобы привлечь внимание друг друга. Но зовут обычно близких людей, и зовут тогда, когда в чём-то нуждаются. А кто для людей и сегодня самый близкий человек? Конечно же, мама. Отца вообще люди открыли совсем недавно, поэтому довольно долго они его не знали и никак не звали. А мама была для людей не только родительницей, но и спасительницей, и хранительницей. Вот её-то они и звали. Сначала звали звуком Ф. Потом этот звук раздвоился на звуки П и Х. Далее звук П раздвоился на звуки Б и В, а звук Х – на звуки Ц и К. С чего это наш новоявленный знаток человеческого языка взял, что эти звуки образовались именно так? В лингвистике ведь об этом нет ни слова.

А кругозор? Наш человек ведь не как кот в мешке путешествовал от Миргорода до Хоружевки, от Хоружевки до Симферополя, затем от Симферополя до Кишинёва, далее от Кишинёва до Одессы, от Одессы до Будапешта, а от Будапешта до Москвы. Он во всех этих местах жил какое-то время, и жил с открытыми глазами и чистыми ушами. Вот и нахватался понемногу отовсюду. Кроме того, в детстве он так любил книги, что к четвёртому классу приобрёл близорукость. Читал ведь по ночам на печи при лампаде. Лампочка Ильича в его родном селе вспыхнула в тот же год, когда Юрий Гагарин полетел в космос. А он полетел через 69 дней после того, как нашему читателю исполнилось 10 лет. При этом настольной книгой у него был «Словарь иностранных слов», потому что он хотел знать, что значит космос, социализм, коммунизм, материализм, идеализм, что такое партия, диалектика, эволюция, прогресс и прочие иностранные слова, которые он слышал по радио и вычитывал из газет. Все эти слова были в словаре. А вот слова «табуретка» там не было, поэтому значение этого слова он установил самостоятельно уже после того, как разобрался с языком, потому что этимологические словари выводят слово «табурет» из французского слова «тамбур», т.е. барабан. Остроумно, но глупо. И, как оказалось, такова вся этимология, стыд ей и позор.

Англичане до сих пор пишут не «телефон», а «телепхон». Этому они научились у греков, которые в старину часто писали «пх» вместо «ф».

Знак Х у греков и в латыни читается как «икс». Причём в латыни знак С читается то как знак К, то как знак Ц. И всё потому, что Х = К + Ц.

«Любовь» по-английски «лав», а в русской речи глагол «любить» звука «в» не имеет. Более того, иногда говорят любимому человеку: «люб ты мне» или «люба ты мне». А в старину говорили, «лепа ты мне». От лепы – и лепота, т.е. малая лепа, и великолепие, т.е. великая лепа. А когда звук П раздвоился на Б и В, «лепа» превратилась в «любовь». И всё это кто? Правильно, мама.

Но не будем забывать и про венгров. У них звук Ш записывается как S. А вот звук С записывается как SZ. Получается, что звук С делится на звуки Ш и З.

А ещё у венгров нет мягкого звука Ль. Они не могут произнести слово «Коля». У них получается или «Cola», или «Коя». В то же время у славян некоторые дети сначала вместо звука Р произносят звук Л, и лишь через некоторое время им удаётся перейти на звук Р. Это значит, что звук Л делится на звуки Й и Р.

Русские тоже не лыком шиты. У них есть друг, а есть дружище. Из «дружища» следует, что звук Г раздваивается на звуки Ж и Щ.

Кстати, англичане звук Г иногда произносят как Ж или даже «джи», а звука Щ у них нет вообще. Точно так же у китайцев нет звука Р, а у японцев нет звука Л.

В общей же сложности в русской Азбуке оказался всего 31 звук. В современной русской Азбуке 33 буквы, но буква – это условное имя знака звука. На самом деле буква – это вспомогательный звук. Сегодня вспомогательные звуки именуются гласными. А основные звуки называются азами. Отсюда Азбука – это Азы и Буки. А ещё Азбука – это Озвука, потому что Азы и Буки – это звуки. Но в современной русской Азбуке не все буквы – это знаки звуков. Такие буквы, как Я, Ю, Е, Ё – это слоги Йа, Йу, Йэ, Йо. У украинцев даже есть Йи, и Киев у них звучит как Кыйив, а Украина – как Украйина. Если убрать указанные четыре слога из современной русской Азбуки, то останется всего 29 звуков. Но до XV века в русской Азбуке был так называем звук Ук. У англичан он есть до сих пор, записывается как W, а читается как «оу». От этого звука и произошли звуки О и У после его раздвоения. Этот же звук сохранился у белорусов и поляков.

Ещё один незаслуженно изъятый из русской Азбуки звук – это так называемый южнорусский звук Г. У тех же англичан, как и у всех западных европейцев, этот звук записывается как Hh, а произносится как нечто среднее между звуками Х и Г. При раздвоении этого звука получаются звуки мягкий и твёрдый. Обычно говорят лишь о мягком Ь и твёрдом Ъ знаках, но знаков вообще не бывает. Знак всегда звучен, поскольку «знак» значит «зыкин», а «зык» и есть «звук». Если же знак не является знаком звука, то это или знак числа, или вообще метка. Например, дорожный знак – это не знак, а веха или метка, в том числе памятка.

Вот так и получается, что в русской Азбуке всего 31 звук, а не 33 или 49, а то и больше, даже значительно больше. Произнесите хотя бы 31 чистый звук, грамотеи!

Да, но русская Азбука не случайно женского рода. Она вся – Озвука Матери. М – это, понятно, Мама, но и Щ – это Мама, и Р – это она же.

А Отца люди открыли совсем недавно. Как раз незадолго до того, как его стали проповедовать как Бога Отца. До этого была только Бозя Мать. Но когда был открыт Отец, тогда появился и Его Язык. Сегодня даже русские люди не знают, что Язык – это Язы и Ыки, т.е. мужские основные и вспомогательные звуки, и в целом Язык – это мужской озвучиватель. Поэтому он и мужского рода. Но в этом случае в Русском Языке не 31 звук, а 31 одна пара звуков или 62 звука. А ещё 10 чисел. Всего 72 знака. А «знак» – это «закон». И Закон естественного развития полностью – это 72 знака и два Древа.

Проведя такую, как оказалось, совсем не сложную для него работу, восьмой, а теперь мы его уже можем так называть, установил, что русский язык целиком и полностью построен по Закону естественного развития человека. Это значит, что он целиком и полностью пригоден для описания естественного развития человека.

Но, как говорят учёные, настоящее открытие должно не только описывать то, что науке известно, но и предсказывать то, что ей неизвестно. Открытый восьмым Закон естественного развития не просто обозначает Азбуку как нечто целое, но изображает её в развитии. То есть он показывает, каким был самый первый человеческий звук и как, а также в какой последовательности образовались все остальные звуки. Этого достаточно, чтобы установить, что китайская речь, в которой ещё нет звука Р, появилась раньше японской, в которой уже нет звука Л, а вместо него есть звук Р. Или что французская речь, в которой «вода» – это просто «о», ровесница якутской речи, где «вода» – просто «у».

Но это – частности. А теперь – в общем. Самый первый звук Ф – это так именуемый согласный звук. И от него пошли все прочие согласные звуки. Это означает, что некоторое время в языке людей были только основные, т.е. согласные звуки. Лингвистике это неизвестно. Наоборот, лингвисты и их сторонники полагают, что первоначально у людей были все звуки, но они их не различали. Более того, они сразу изрекали целые изречения, не деля их ни на предложения, ни на слова, ни на слоги, ни на звуки. А потом стали делить. А чтобы всё это как-то закреплять и хранить, они сначала рисовали целые картины, потом отдельные предметы и понятия, потом изобрели слоговое письмо, а уже потом дошли и до буквенного. То есть в современной лингвистике заложено не развитие от простого к сложному, а разложение от сложного к простому. Применительно к человеку это выглядит так. Сначала Бог сотворил Адама, потом из его ребра Еву, а потом путём их одичания получились обезьяны, млекопитающие, земноводные, включая динозавров, рыбы, позвоночные, хордовые, многоклеточные и, наконец, отдельные клетки, те же амёбы. Если кому-то эта картина кажется выдуманной нами, то у неё есть свой творец, учёный палеоантрополог А.И.Белов. То есть лингвисты не одиноки в своих заблуждениях. Но, может быть, они правы?

Ищем народы, которые говорят или когда-то говорили одними согласными звуками. Есть такие? Ещё как есть! И это не какие-то дикари с Полинезии, не папуасы с Папуа Новая Гвинея и не пигмеи с джунглей Центральной Африки. Это наши ближайшие братья и сёстры сербы и хорваты. Конечно, сегодня у них уже есть и гласные звуки. Но некоторые слова они до сих пор произносят по старинке. Например, серб не говорит, что он серб. Он говорит, что он срб. И шея у него крк, и площадь у него трг, и волк у него влк, и корова у него курва. А слоговое письмо – у русских: Я, Ю, Е, Ё, да ещё немного у греков: Пси, Кси, Фита.

Кстати, у племени пираха, которое живёт в верховьях Амазонки в Бразилии, в речи только 9 звуков. Из них 5 – гласных. Здесь налицо одичание. У них уже есть гласные звуки, но их замкнутая жизнь так бедна и однообразна, что им вполне достаточно 9 звуков для её описания.