Удел слабых. Рассказы

Сердечный приступ

Я проснулся от ужасной боли в груди и лежал на диване затаив дыхание. Было раннее утро, и солнце только-только пыталось заглянуть в окно.

Я боялся дышать и дышал очень часто и каждый вдох приносил мне тупую боль в области сердца. Мой разум сковал страх, страх за себя. В голове проносились мысли: «А вдруг это конец? Смерть?». Шевелить телом, двигать руками и ногами было больно. Интуитивно я понимал, что любое движение только усугубит моё и так незавидное положение и всё, что мне оставалось – это просто лежать в кровати, прерывисто дышать, сдерживая этим боль в груди и паниковать.

Звать на помощь было некого, я жил один. До телефона было не добраться просто физически. Мне до того стало жаль себя, и если не было сильной боли, то я расплакался бы как ребёнок.

Внутри меня паника нарастала: «За что это мне? Чем я прогневил тебя Боже? Что я сделал не так. Мне бы ещё хоть немного времени, я для этого всё сделаю, лишь только жить дальше. Хочешь, брошу курить, пить, все вредные привычки, буду жить ангелом только бы забыть эти ужасы».

Через некоторое время я почувствовал, что можно уже вздохнуть поглубже, и каждый вздох уже не приносил такую сильную боль, как ранее. Были моменты, когда я чувствовал, что этот приступ не прошёл, он здесь в моём теле. Я попробовал поднять тело и пошевелить им, но боль вернулась. И мне ничего не оставалась делать, как вернуть тело в исходное положение. Слава богу, что хоть дышать можно было уже свободно.

«Никогда раньше такого со мной не случалось. Ну, ладно, были моменты, когда что-нибудь кололо в области груди, но не так сильно и продолжительно. Когда я почувствовал, что в моём организме что-то изменилось?» – думал я – «Да был такой момент, но я его, наверное, просто пропустил, не обратил на это внимание сам. И теперь, мой же организм, напоминает мне о своём существовании и в такой для меня ужасной форме».

Эти, одни и те же мысли, проносились в моей голове постоянно, как молитва и при этих мыслях я почувствовал, что боль прошла, остались какие-то отголоски боли, и я попробовал поднять тело. Я пошевелил ногами, руками и приподнялся – боли нет, она ушла. Я встал с кровати и немного прошёлся по комнате. Я старался ходить, осторожно разминая все части тела и примерно через минуту понял, что всё прошло.

«Что это было, что за страшный сон со мной случился» – подумал я, возвращаясь к мысли о случившемся и недолго думая, вышел на балкон взял сигарету и закурил…

Скоро зазвонил телефон, звонили друзья. У нас сегодня был намечен развлекательный день. Как странно, что я забыл об этом. Через несколько часов встречаемся в магазине для покупки еды и алкоголя. Весёлый день будет у меня сегодня…

***

Как ничтожна грань между жизнью и смертью. Ещё пятнадцать минут назад человек молил Бога о том, чтобы остаться живым, и только ради этого готов был на всё. Но всё меняется и забывается всё плохое. А также забывались клятвы, которые ты давал, что изменишься в лучшую сторону.

Человек часто удивляется, почему у него плохое здоровье, при этом планомерно убивая свой организм никотином, алкоголем, наркотиками.

У каждого человека есть надежда на лучшее. Просто следующего раза в этой жизни уже может и не быть…

Последний неожиданный визит

Зима набирала обороты и с каждым новым днём морозы становились сильнее и сильнее. Так получилось, что сегодня я осталась дома одна. Отец с матерью ушли с утра на работу, младшая сестра убежала в школу. Как только все ушли, я растопила печь и решила просто сегодня отдохнуть. Отец и мать будут поздно, а сестра после школы сразу пойдёт играть домой до своей подруги одноклассницы. То, что я буду дома одна меня совсем не страшило, наоборот, радовало, так как остаться одной выдавалось редко и этого мне не хватало. День пролетел незаметно. За это время я успела посмотреть телевизор, почитать книгу, сварить ужин. Также я не забывала про печку, в которую нужно постоянно подбрасывать уголь. Я не заметила, как наступил вечер. Зимние дни короткие, сейчас только пять часов, а за окном сумерки. Стоя около печи и наблюдая за игрой пламени, я услышала тихий стук в дверь. Стук был до того тихий, что не будь я около печи, которая расположена в прихожей, то этот стук я бы и не заметила. Странно, но я никого не ждала. Родители рано с работы прийти не могли, сестра, раньше восьми, сказала тоже не придёт. Тем более, что они б точно не стучали в дверь, а просто взяли бы и вошли. Стук повторился. Подойдя к двери и прислушавшись, я ничего не услышала.

– Кто там? – спросила я

– Пусти дочка, пожалуйста, погреться Христа ради, – послышался тихий и слабый женский голос.

Я быстро открыла дверь и на порог нашего дома вошла низкая согнутая старушка, одетая в старое продырявленное пальто, на голове был одет простой летний платок, запутанный в несколько мотков. На ногах у старухи были старые, видавшие не один год дырявые валенки. За старухой, как партизан, в дом зашёл морозный воздух, паром, стелившийся по деревянному полу, как свидетельство крепчающего мороза.

Я ничего не успела сказать, как старушка медленно прошла к печи и села на стоявшую у неё тумбочку и протянула свои озябшие руки к горячей плите. Я долго вглядывалась в эту пожилую женщину и старалась вспомнить, откуда я её знаю. Я не знала, что делать и как отнестись к такому вторжению в дом и поэтому просто встала и стала наблюдать за старушкой. Немного обогрев руки она прижала их к груди и подняла голову, и взглянула на меня. Сколько горя, боли было в этом взгляде…

– Спасибо тебе добрая девочка, что пустила погреться. Прости старую бабку, пожалуйста. Вот видишь, как получается…

У меня не было слов, я просто стояла…

За небольшое время, что она у нас была, мы больше не проронили ни одного слова.

Как пришла старушка медленно, также медленно и ушла, прошептав перед дверью: «Спасибо тебе деточка ещё раз».

Когда все пришли поздно вечером домой, то я никому не стала говорить о визите старушки.

На следующий день я ушла в училище, и весь день дома отсутствовала. Вечером родители сообщили, что сегодня утром нашли мёртвой нашу дальнюю соседку бабу Матрёну в собственном холодном доме под одеялом. Отец рассказал, что баба Матрёна раньше была сильная и волевая женщина, которая держала в руках всю свою семью – мужа и двух детей: дочь и сына. Семья практически ничем не отличалась от остальных советских семей – работа, дом, школа… Будни и праздники встречали не хуже и не лучше нашего. Со временем дети подросли. Дочь вышла замуж и уехала далеко от родительского гнезда и больше никогда не появлялась. Они состарились, муж умер. С престарелой матерью остался только непутёвый сын – лентяй и алкоголик. Раньше она хоть как-то справлялась с ним, но с возрастом это становилось труднее. Выбрав время, когда она отсутствовала, сын все вытаскивал из дома и продавал за копейки, а то бывало и за пузырь самогона. Дом пришёл в упадок. На последнюю полученную пенсию старушка купила уголь и немного дров, но не уберегла. Сын ночью всё вывез и продал. И сам сбежал. С наступлением холодов, отапливать дом было нечем, а просить у кого-то не хватало гордости. Вот старушка заболела и померла…

Я весь вечер проплакала в подушку, вспоминая весь вчерашний вечер, когда бабушка навестила меня. Она просто пришла немного согреться перед собственной смертью. А я ведь могла и не открыть двери…

Исповедь

Даже тогда, когда я лежал на больничной койке, я не понимал, что со мной произошло и почему я здесь – в больничной палате, где сильно пахло медицинскими препаратами. Я ещё не отошёл от наркоза, в моей голове творилось что-то ужасное. Люстра бегала по потолку, так и норовя упасть мне на голову. Я пытался увернуться от неё, но она целенаправленно летела на меня.

И это продолжалось в течение получаса. Когда же люстра обрела своё место и прекратила попытки упасть мне на голову, я опять постарался оценить и вспомнить, где я нахожусь, и как сюда попал. Но я ничего не помнил. Какие-то проблески всплывали в моей памяти и эти проблески не предвещали ничего хорошего, ибо в них я видел себя участником ужасной автомобильной катастрофы. Осмотрев кровать, я скинул простынь накрывавшую моё тело и остолбенел… Обе ноги у меня отсутствовали по колено. От ужаса и усталости я снова отключился.

Что представляла моя жизнь до этого случая? Да ничего чтобы вспоминать об этом с восхищением. Семья, в которой я родился, была неблагополучная: что отец, что мать никогда не имели постоянной работы и зарабатывали случайными заработками, а если и удавалось заработать, то эти деньги уходили на пропой и гулянки. Наш дом, который сто лет не видел ремонта, представлял собой сборище алкашей и пропойцев и туда приходил всякий сброд. И кто где напивался, там же падал и валялся до утра. Полиция знала о происходящем и только для проформы приходили и читали нотации о порядке, составляя какие-то протокола. Иногда увозили отца отсидеться на пятнадцать суток, но он возвращался, и потом его возвращение отмечалось сбродом ещё неделю. Ничего не менялось. Я до того привык к такому образу жизни, я вырос среди этого и о другом не помышлял. В школе я учился посредственно, хулиганил с местными мальчуганами на улице, за что неоднократно попадал в упомянутое отделение полиции. Как и все мои дружки по гулянкам состояли на учёте в той же полиции. После школы никуда не поступил учиться, да и не было особого желания. Мне казалось это и есть жизнь, хотя неоднократно, смотрел, как живут нормальные люди, которые уходят утром на работу, видел их детей и видел с каким презрением они смотрят на нас. Но я, конечно, не понимал их, считал зажравшимися людьми, не приученными к злобной и проблемной жизни. И часто думал, что если бы меня вместе с ними загнали в дикий лес, то я бы выжил, а они нет…

Я вырос и причастился к алкоголю, даже в периодах запоя совсем не уступал в этих гулянках своим родителям, которым был совсем не нужен. А теперь представьте себе – нужен ли я буду им безногий…

В той аварии я единственный пассажир, который выжил. Все мои знакомые погибли на месте, только я остался живой, напрочь зажатым на заднем сидении, откуда меня и вытащили свидетели столкновения.

После моего выздоровления меня выписали из больницы. Какая-то машина доставила меня до дома и выгрузила около ворот. С горем пополам я добрался до дверей и постучался. Дома меня никто не ждал, да и кому я там был нужен. Двери открыл полупьяный мужик и с удивлением посмотрел как я переполз порог и пробрался в дом…

Неделю, если не больше, я от горя и ужаса от своей незавидной судьбы упивался до чёртиков вместе с постоянно меняющимися пришельцами…

В тот день я проснулся раньше всех, не знаю, что меня разбудило, но я ещё с закрытыми глазами начал шарить руками и сбрасывать пустые бутылки, которые после распития забрасывали мне в кровать. Я открыл глаза и увидел тела, разбросанные по полу, запах перегара начал душить меня, мне нестерпимо хотелось покинуть эту комнату, этот дом. Но у меня нет никаких средств передвижения, об инвалидном кресле в моей ситуации приходилось только мечтать. Не знаю, были периоды времени, когда я хотел просто покончить с жизнью, но не поднималась рука. В моей голове постоянно приходили мысли, что если я что-то не изменю в своей жизни, то просто сгнию на этой затхлой кровати. Временами я чувствовал страх, страшный животный страх, который полностью сжирал мою душу и рвал на части моё тело. От душевной боли и этих мыслей я часто отключался от этого мира и находился в каком-то забытьи… Я плакал… Плакал как маленький ребёнок и слёзы мои были до того искренние, что удивлялся сам себе, своим слезам и на душе становилось чисто.

Надо что менять в этой жизни… Срочно менять…

Но, что мог сделать безногий? Кому я нужен? Когда в этом мире много нормальных полноценных людей, которые тоже на грани, как бы выброшенные из этой жизни. Но надо было с чего-то начинать…

Помню, как я дополз до полуразрушенного сарая, нашёл несколько старых досок, раздобыл пилу и сделал себе небольшой помост, где могло разместиться моё тело. Приспособил четыре колеса для этой платформы и уселся на неё. Я сел на неё, оттолкнулся от земли руками и… покатился. Я не могу назвать это моей первой победой, но какое-то передвижение она мне гарантировала. И эта свобода перемещения – есть первая победа над прошлой жизнью, ибо моё сознание отторгнуло меня из того настоящего в котором я прозябал и толкало меня вперёд, пока в неизвестное будущее.

Несколько дней я сидел и смотрел на проходивших мимо людей, которых было немного, так как наш дом находился в переулке. В душе я завидовал им. Очень часто, больше вечерами, проходили небольшие группы подростков с рюкзаками за спиной и, следя за разговорами, я понял, что они спортсмены и ходили на тренировки в небольшой спортзал, который располагался недалеко от моего дома.

На следующий день, пересилив себя, я подъехал к спортзалу. В то время, когда я ходил на своих ногах, мы с пацанами неоднократно приходили ко входу этого давно не ремонтируемого здания и распивали пиво. Место было тихое, занятия проходили в послеобеденное время и оканчивались ближе к вечеру. После, это убогое здание закрывалось, и все посетители уходили. Сторожа не было, и неоднократно мы разбивали окна пустыми бутылками. Эти окна менялись, но мы опять снова и снова пуляли в них свои бутылки. Всех, кто приходил в эту школу мы знали и издевались над ними, обзывая всякими нелестными словами. Но тренер был простой жизненный человек и всегда просил не обращать на нас внимания. Но нам их внимания и не надо было, нам было просто скучно и как-то надо было проводить и убивать своё время до дискотеки в городском парке.

Подъехав к этому зданию, я долго и неуверенно смотрел на него. Что я там хотел? Чего ожидал от него? Всё что было внутри здания, так это пару кабинетов, небольшое игровое поле, где проводились тренировки по футболу и волейболу, и отделённое приспособленное помещение, в котором стояло несколько старых тренажёров. Я подумал про футбол и засмеялся: время ушло и нечем мне даже пнуть мяч. Но если хотя бы разрешат провести время на тренажёре, то я буду счастлив.

В такой нерешительности меня и застал тренер. Он знал меня, знал меня и раньше, и я особенно не лелеял надежды на его хорошее отношение ко мне, но, к моему удивлению, он спросил меня, что я тут делаю. Недолго думая, я попросил его, что если он не против, то есть желание посещать тренажерную. Без лишних слов он помог мне подняться на небольшие ступеньки и покатил по зданию до тренажёрной и сказал, что двери его спортзала всегда открыты для всех желающих и ты – не исключение.

Каждый день я ходил туда и изводил своё тело этими тренажёрами до исступления. Многие спортсмены смотрели на меня сначала с какой-то жалостью, и думали, что меня не хватит на пару дней, но уже после первой недели, видя моё упорство и старание, начали помогать мне, подсказывать. Тело моё до того не видевшее физических нагрузок сопротивлялось, болели все оставшиеся на моём теле мышцы. Я не отличался красивым телосложением, но никогда и не был худым и со временем начал замечать, как начали округляться мышцы на руках и животе. Я уже не был изгоем и стал своим человеком среди небольшого количества спортсменов. Появились друзья, и я стал понимать, что я уже не один.

В один из дней до нашего тренера прибыл друг из другого города и посмотрел на меня. Он долго разговаривал с хозяином спортзала и посматривал в мою сторону. Потом подошёл поближе и спросил не собирался ли серьёзно заняться таким видом спорта, как тяжёлая атлетика и слышал ли я про паралимпийское движение. Таких умных слов я не знал, да и о каком спорте я мог думать.

Мы поговорили, он узнал обо мне всё, и я не скрывал своего прошлого, хотя так страшно его стыдился, его вроде как бы для меня уже не существовало, но сталкивался с этой прошлой жизнью ежедневно. Очень часто в последнее время я оставался ночевать в спортзале, тренер понимал меня и не препятствовал этому. Мой скромные финансы все видели и помогали, как могли. Записав мои данные и адрес, этот человек уехал, но очень обещал вернуться.

И он вернулся… И забрал меня с собой в свой большой город, где определил меня в дом-интернат для инвалидов. Впервые я получил инвалидную коляску. Сразу после адаптации начались мои занятия в спортивной школе. Я умирал, но работал, изводил себя до истощения физическими упражнениями, следуя всем наставлениями тренера по тяжёлой атлетике. Я полностью ушёл в спорт, который ежесекундно помогал мне забыть мою прошлую жизнь. Меня не интересовало, что твориться дома и как там живут родственники, так как я знал, что они не изменятся. Им было плевать на меня раньше, а тем более сейчас, когда я стал инвалидом. В душе было горестно от этого, но я ничего с этим поделать не мог.

Через два года я выиграл областные соревнования, после стал чемпионом страны по тяжёлой атлетике и теперь стою около трапа самолёта и направляюсь на паралимпийские игры представлять свою родину…

***

Сейчас сижу и смотрю на себя, на свою фотографию: здоровый, счастливый молодой человек, обвешанный словно новогодняя ёлка медалями… У меня есть друзья, у меня есть девушка и я живу жизнью настоящего человека. Я счастлив. Но неужели, чтобы стать счастливым мне надо было сначала потерять себя? Потерять ноги?

Нет, не то… Я не потерял себя, наоборот, я нашёл себя… Я поверил в себя…

Мне страшно вспоминать это время, но, наверное, если бы не прошлая жизнь, то и меня не было… Такого, как сейчас. Видно судьба моя такая, пройти все грани жизненного пути. Пройти от дна прошлых лет до сегодняшнего дня моего триумфа… Триумфа над собой.

Плохих не бывает

Меня удивляет вопрос людей, которые спрашивают: «А какие люди в вашем краю – хорошие или плохие?».

Ответ только один: «Конечно, хорошие. Плохих людей не бывает, есть люди, к которым трудно привыкнуть».

Снежная история

Существуют ли реально божественные силы? Хотя бы в том понятии, как это представляют себе люди? Этого никто не знает. Но в жизни многие из нас сталкиваются с тем, что объяснить невозможно, как бы кто не пытался…

Это история, рассказанная мне одним человеком, выплывает из тех времён, когда наша необъятная страна строила коммунизм и какое-либо мнение о существовании сверхъестественных и тем более божественных сил воспринималось как нечто неординарное и неправильное. Любое упоминание бога принималось не так, как это принимается сейчас в наше современное время, когда много информации, особенно через интернет выливается на сознание современного человека и в таком виде, как будто все были очевидцами самих библейских времён.

Советское время – это время интенсивного строительства. Строительство жилых и административных зданий, зданий культуры, образовательных учреждений. И это строительство проводилось не только в больших городах, но и даже в самых далёких и небольших деревнях и сёлах, куда наша администрация также спешила внести культуру.

Василий работал шофёром в строительной организации при небольшом районном центре. На балансе имел старый автобус, на котором возил бригаду строителей. Строительство объектов проводилось круглогодично как в летнее, так и в зимнее время, ибо начальство получала определённые государственные объекты с определёнными сроками исполнения. И эти заказы обязаны были выполнять неукоснительно и без опоздания. Следующим объектом, который выпал этой бригаде предстояло построить новую школу в селе за сто километров от районного центра.

Дорога до этого села даже в то советское время представляла собой нечто ужасное. Из ста километров только тридцать имело какое-либо наспех уложенное асфальтированное покрытие. Остальные семьдесят километров имели наспех насыпанный грейдер, который весной постоянно смывало быстротекущими талыми водами со степи. После исхода талых вод, машины, проезжая по этому грейдеру превращали его в сплошное грязное месиво, которое высыхало в летний период, образуя громадные ямы и выбоины. Качество этого грейдера было до того отвратительным, что легковые машины просто не могли по нему передвигаться и проделывали новые степные трассы вдоль грейдера, укатывая степную самодельную дорогу до того, что она по качеству в определённых промежутках не уступала асфальтному покрытию. Но самое страшное, что в зимнее время снег заметал этот грейдер и он становился просто не проездным на сто, а то и по более метров. В зимнее время, конечно, никаких автомобильных трасс вдоль грейдера не было, ибо снег там наваливал с человеческий рост, а то и выше, превращая грейдер в шутку называемую дорогу жизни. Его, конечно, приходилось чистить после частого бурана, чтобы по этой дороге продолжалось движение. На всём протяжении этой трассы по дороге стояло всего несколько населённых пунктов, расстояния между которыми увеличивались при удалении от районного центра. И расстояние от нашего села, где предстояло строительство новой школы, до ближайшего населённого пункта составляло более пятидесяти километров. Даже в то время дорога не была оживлённой и встретить навстречу какой-либо транспорт приходилось не всегда.

Строительство школы шло быстро и уже зимой осталось провести небольшие малярные работы перед сдачей объекта. И ежедневно Василий возил бригаду маляров в это село, привозя их туда утром и забирая вечером назад в районный центр. В один из зимних дней после обеда погода стала ухудшаться, температура за окном была более минуса двадцати градусов, поднялся ветер, что предвещала сильный буран и бригада, недолго думая, собралась ехать назад. Как ни уговаривали жители села остаться и переждать ненастье у них, строители всё равно отказывались, смешливо отвечая, что они и не в такую погоду благополучно добирались домой. Да и водитель – не мальчик, а человек опытный и автобус никогда не подводил. Начало обратного пути шло в обычном режиме, но не успел автобус преодолеть и пятнадцати километров, как за окнами автобуса разыгралась сильнейшая буря, что свет фар машины еле пробивал видимость чуть более метра, за которым ещё можно было увидеть очертания насыпной дороги. Но и этого скоро не стало видно, и автобус полностью погрузился в снежную мглу, а через несколько метров транспорт просто воткнулся бампером в сугроб, который намело на дороге.

Василий вышел из машины и прошёлся вперёд. То, что он увидел впереди, привело его в ужас. Дорогу замело… Много снега… Вперёд дороги нет. Он развернул автобус и направился обратно в село, но и тут проехав не более километра, автобус наткнулся на снежный барьер, наметённый за короткое время.

Оживление, до того царившее внутри автобуса исчезло. Все прекрасно понимали, что произошло и чем это может закончиться. Ждать помощи неоткуда, её просто не будет. Да и когда её ждать? Пока хватятся, что бригада выехала, но не появилась в конечном пункте, пройдёт немало времени, а также нужно время, чтобы отправить технику для очистки дороги от снега многокилометровой дороги.

До ближайшего населённого пункта более тридцати километров и шансов дойти туда живым один из тысячи, стоит только немного ошибиться, и ты потеряешься в снежной степи и ещё не факт, что тебя смогут потом найти… Да и волки в этих степях только и ждут такого удачного для них стечения обстоятельств. И это не первый случай в этом краю, когда так пропадали люди.

Топливо в автобусе было, но насколько его хватит Василий не знал. Он периодический прогревал технику, но автобус был старый и ветер задувал в каждую дырку, выдувая так необходимое для людей тепло. Паника потихоньку завоёвывала разум людей, среди которых было немало женщин. Никто не хотел замерзать. Люди начинали ссориться, обвинять тех, кто отказался остаться в селе и переждать бурю. Но и эти разговоры среди строителей утихли через несколько часов в плену у природы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.