- -
- 100%
- +
Щупальца бизнеса Васильева были многогранны. Он владел двумя крупнейшими рынками города, сигаретными киосками, было у него два небольших асфальтовых завода, несколько магазинов…
Любимым занятием Васильева было участие в различных акциях и собраниях правоохранительных органов. Он был спонсором большинства таких мероприятий. Наверное, у половины награжденных работников милиции, прокуратуры лежали, висели, стояли дома памятные знаки, сувениры, подарки, приобретенные по случаю торжеств и подаренные Васильевым. Он не пропускал ни одно мероприятие в городе, которое проводились под эгидой МВД, частенько сидел в президиуме. И не только в городе. Его, уважаемого, знали и в области. В частности, Васильев однажды спонсировал празднование дня милиции в поселке, где происходили описываемые события. Это он в этом поселке устроил на работу участковым своего бывшего работника, выходца с этих мест, Ворвуля. У него подрабатывали убитый Федор и его приятель, тоже убитый, Владимир.
В то же время не каждый горожанин знал, а некоторые только догадывались, о другой стороне бурной деятельности Васильева. Те, кто с ним сталкивался в деловых вопросах, воспринимали его как злостного нарушителя закона и ведения бизнеса. Грязные приемы, отжим бизнеса, рэкет, взятки, вымогательство, алчность – таким быль стиль деловой жизни Васильева Игоря Игоревича.
________________________________
… Выйдя на крылечко своего дома, Николай Игнатьевич увидел соседку Елену, которая развешивала постиранное белье в глубине двора.
– Пообщаться-бы, – подумал Руденко и не стал откладывать, еще ранее запланированную, встречу.
– Добрый день, Елена. Могу помочь, если не откажетесь, – подошел сосед к молодой женщине.
– Да, нет, спасибо, Николай Игнатьевич, уже заканчиваю, – молвила та.
– Не знаю о ваших отношениях, но примите мои соболезнования. Потеря близкого человека всегда невыносима. Только время может затянуть рану, да и то не у каждого и, к сожалению, только поверхностно, – продолжил пенсионер.
– Спасибо, Николай Игнатьевич, будем ждать это время, – отвечала соседка.
Как показалось Николаю Игнатьевичу, не очень-то и печальной была интонация в голосе Елены.
Она, скорее всего, и родилась в этом доме, бывшем общежитии местного кирпичного завода. Ее мать всю трудовую жизнь проработала на этом предприятии сначала учетчицей, а потом заведующей складом готовой продукции. Отца девушка не знала. Когда Лене было двадцать пять лет, матери не стало и молодая девушка, до этого пребывавшая в относительном благополучии, методом проб, ошибок, удач и разочарований начала лепить свою новую, неизведанную жизнь. Все ее браки были гражданскими. То ли она не очень устраивала кандидатов в мужья, то ли ей не нравились эти кандидаты, но так и шла она по жизни без штампа в паспорте.
Очередным оказался Федор, с которым у Елены брак был даже не гражданский, а какой-то гостевой. Естественно, такой была и любовь женщины к этому человеку. Известие о смерти Федора не очень расстроило Елену. Было вначале какое-то новое чувство и состояние, но, наверное, это была реакция на неожиданную смерть любого человека. На момент убийства их уже ничего не связывало.
– Лена, вы меня извините за, может быть, неуместный вопрос. Хотел спросить о Федоре. Были ли у него враги, кто его друзья, товарищи. Что он был за человек? – задал вопрос Руденко.
И неожиданно для себя услышал от Елены целую исповедь – о Федоре, о ее жизни, об окружении, с дачей этому окружению характеристик…
Друзей настоящих, по мнению Елены, у Федора не было. Были хорошие знакомые, приятели – Вовка, Серега, были какие-то отношения с Ворвулем – раньше вместе работали, почему-то с Сергеем Ивановичем, директором местного рынка.
О врагах Елене не было известно ничего. Была неприязнь у Федора к соседу.
– Однажды он увидел, как тот заглядывал в душевую, когда я там мылась, – поведала Елена. – Чуть не дошло до драки, хоть сосед уверял, что шел по своим делам. Мой, наверное, ревновал, а может быть ревность была и у соседа. Поговаривали, что Федор посматривал на его жену. Неприязнь у них была взаимной, – закончила Елена.
Далее тема разговора поменялась. Николай Иванович, где мог, поддакивал собеседнице, поддерживал ее в справедливых выводах и, в конце концов, поблагодарив за беседу, выскользнул со двора.
На следующий день утром ему позвонил Малеев и попросил, по возможности, заехать к нему на пять минут.
– Есть информация, – лаконично произнес друг.
Накопились и другие дела в городе у Николая Игнатьевича, поэтому вскоре он уже пожимал руку Мишке и готов был того выслушать.
– Я сразу о главном и не очень приятном. Есть у нас в управлении, ты должен его знать, Семенов – заместитель начальника по надзору за соблюдением закона сыскарями. О нашей с тобой дружбе известно многим, в том числе, наверное, и ему. Вчера очень витиевато Семенов попросил меня немного тебя тормознуть. Якобы, есть жалобы от местных – мешаешь следствию. Можешь мне не рассказывать о своих пенсионных приключениях, но имей ввиду, кто такой этот Семенов. Его стараются не трогать, обходят стороной. Крысиная натура, типчик еще тот. Думаю, что когда-то он рухнет, долго с таким имиджем не удержаться. Прими к сведению мою информацию. Ну, и, сам догадываешься, если ситуация будет критическая – сразу сюда. Будь здоров, я на совещание, – закончил Малеев.
– Неужели под кем-то зашатался трон после моих попыток что-то выяснить, – размышлял Николай Игнатьевич, возвращаясь на своем авто после города в поселок, – в каком месте я потянул за правильную ниточку.
Ответ ждал сыщика-любителя по приезду в поселок. От Левченко он узнал, что результаты экспертизы следов авто предполагаемого преступника исчезли. Сумка, которую эксперт по неосторожности буквально на минуту оставил на скамейке перед райотделом, испарилась. Сначала эксперт решил, что это шутка, устроенная кем-то из сотрудников. Он уселся на скамейку и стал ожидать, сильно не расстраиваясь. Но со временем напряжение начало нарастать. Все время проходили посетители, сотрудники райотдела, стояла небольшая очередь в паспортный отдел. Сумка пропала.
Только после обеда кто-то предложил еще раз взять образцы следов заново. И вот тут эксперта снова ждала неудача. Следов не было. На всем участке, где они ранее виднелись, сейчас была гладенькая пыльная поверхность. Не хватало только на ней нарисованной рожицы с языком или кукиша – как дела, следопыты?
То, что произошло в этот день, внесло коррективы в планы Николая Игнатьевича. Хотя розыскная деятельность его шла не всегда по плану. Правильнее было бы обозначить ее словом протекала. Иногда возникала и проносилась экспромтом.
– Выводов можно сделать несколько, – думал Руденко.
Первое. Допустим, что сумку украли воришки. Следы замело какой-то проехавшей машиной.
Второе. За ним и за следствием следят. Кража умышленная, следы затерты сознательно. Да и донос Семенову…
Тогда, третье – убийца в поселке, и в таком случае, несомненно, подъехал он к месту своего преступления на автомобиле.
Четвертое. Убийца или его сообщники могут работать в райотделе, но могут быть и вне милиции, используя свои знакомства.
Наверное, такие ребусы и возможности их решать под силу только профессионалам или людям с полномочиями. Но и мне интересно этим заниматься. Может быть, ответ и разгадка в нестандартных решениях и выводах, в то время как следствие часто идет по каким-то шаблонам. Надо немного отдохнуть и взвешенно, спокойно еще раз проанализировать всю имеющуюся информацию», – решил Николай Игнатьевич.
На следующий день, выйдя из магазина, Николай Игнатьевич увидел эксперта Серегина.
– Чуть с работы не уволили, – пожаловался тот, – до сих пор не могу прийти в себя. Какой-то миг….
– Кажется мне, что в этом случае больше наглости и самоуверенности ворюги, чем ваша оплошность, Иван Семенович, – отвечал Руденко. – Понятно, что доказательства утеряны, но вы хоть помните эти следы, чьи они.
– Конечно. Но вначале о моем ощущении. Сдается мне, что в отделе поселился оборотень. Дай бог, чтобы я ошибался.
По экспертизе. Мой субъективный вывод – это следы от шин автомобиля марки «Жигули», причем протектор сильно стертый, наверное, и машина изношенная или неухоженная. Хороший хозяин на таких колесах не ездит. Хотя может быть все. Жидкость похожа на тосол, но может быть и масло. Узнать уже не сможем. Течь слабая. То, что протекает, также указывает на неновое авто, – доложил как на совещании Серегин и добавил:
– Такова моя основная версия.
– Это тоже нужный результат, – закончил беседу Николай Игнатьевич, – желаю вам, Иван Семенович, дожить спокойно с новой сумкой как минимум до пенсии.
С этого момента, передвигаясь по поселку, Николай Игнатьевич стал обращать внимание на проезжающие возле него автомобили. Его интересовали старенькие «Жигули». Еще он захотел выяснить, что связывало Федора с директором рынка Сергеем Ивановичем, пятидесятилетним жестким хозяином всей рыночной жизни поселка, которого многие побаивались. Зная все тонкости скрытой торговой деятельности, неугодных ему торговцев по разным причинам он мог припугнуть налоговой инспекцией. Что это за дружба таких разных людей. И, кажется, был на рынке источник, который мог бы кое о чем рассказать по этому поводу. Еще год назад Руденко завел здесь знакомство с одним из предпринимателей, Иваном. Тот с семьей торговал мясом птицы, и Николай Игнатьевич стал его постоянным покупателем. Частенько, когда не было очереди, мужчины вели беседы на разные темы. Их отношения стали доверительными. Несколько раз, начав беседу в павильончике торговца, мужчины перебирались в рядом стоящее кафе «Наташа» и, здесь ответы на все вопросы находились намного быстрее.
Иван с зятем и дочерью были на месте. Торг шел оживленно. Хоть уже и было около одиннадцати – не утро, но базарный день привносил динамичность. Иван с семи утра, не приседая, был поглощен своей работой, поэтому на предложение Николая Игнатьевича зайти к Наташе и выпить по бокалу пива охотно согласился. Обычно предметы их обсуждений были настолько разными и непредсказуемыми, что предложенная пенсионером тема жизни рынка мгновенно была подхвачена Иваном. Тем более что базарная жизнь была уже родной для торговца. Ведомый вопросами Николая Ивановича, Иван рассказал следующее.
Федора он немного знал. Тот периодически посещал рынок, а что у него были за дела, точно никто не догадывался, так как местные серьезно его не воспринимали. Но базар существует, в том числе и для того, чтобы по нему ходили слухи. А слухи были такие. Федор появлялся здесь как посланник или представитель городского бизнесмена Васильева для различных грязных делишек, которые обсуждал с директором рынка Сергеем Ивановичем. Как правило, речь шла о закупках больших партий не очень качественного продовольственного товара по невысоким ценам. По другим слухам такая сделка, с полномочиями якобы от имени Васильева, была осуществлена всего один раз. В остальные приезды Федор ссылался на Васильева, но действовал самостоятельно. В последний раз ему удалось сбыть Сергею Ивановичу некачественного товара на очень большую сумму. Причем деньги он получил сразу, а товар должен был завозить частями. Такой была договоренность, гарантированная именем городского бизнесмена.
– Чтобы закрыть эту тему, скажу, что товар Сергей Иванович ждал бы до сих пор. Но он как-то связался с Васильевым и узнал всю правду. Федор с деньгами исчез, так и не произведя поставок, – закончил свой рассказ Иван.
– А на что способен был этот ваш рыночный босс в той ситуации? Мог ли пойти на убийство? – поинтересовался Руденко и услышал от собеседника:
– Сложно ответить. Он, скорее всего, нет, но у него под рукой есть мутные личности. И здесь, и в городе.
– Мотив! – думал Николай Иванович, расставшись с Иваном.
А как же второй, Корчинский? Если это рыночная мафия, то за что второго. Хотя эта пара могла действовать сообща. Интересно узнать, что нарыли по этому делу наши доблестные районные следаки. Спрашивать неудобно, да и вряд ли все расскажут. Может, предложить свои материалы? Впрочем, поработаю еще. Узнаю больше, тогда и встретимся с вами, пан Левченко, – закончил свои размышления пан Руденко.
Перед тем как идти домой, Николай Игнатьевич два раза обошел большую площадь – предрыночную стихийную автостоянку и доложил себе:
– Изношенных «Жигулей» с искомыми признаками не обнаружено…
В понедельник Руденко поехал к Малееву. Он знал его более-менее свободное время в рабочем графике, поэтому застал друга в его кабинете.
– Миша, привет. Удели другу, если не занят, десять минут. О личном пропускаем, поговорим на настоящей встрече, – сходу произнес Николай Игнатьевич.
– Разрешаю пятнадцать минут. Привет, друг, – ответил Малеев.
Очень коротко, сообщив прокурору свежие новости о своих расследованиях, районный детектив обратился к другу с просьбой:
– Я понимаю, что дело в производстве, понимаю, что прошу о запретном. Но очень хотелось бы узнать вкратце об убийстве Корчинского.
– Готовь мне дом по соседству в твоем поселке – меня уволят с работы из-за твоих просьб, – с иронией начал Малеев. – Ты бы не перебегал дорогу местным, хоть и уважают тебя. Будь осторожнее – все таки криминал. Раз настаиваешь, попробую помочь. Просьба ведь о поимке преступников, то есть о соблюдении законности, хоть и не очень законными методами. Если следаки знакомые – сведу тебя с ними, если нет, что-нибудь узнаю. Жди, позвоню, – закончил прокурор.
… Вечер только начинался. Сидя возле телевизора, Николай Игнатьевич почувствовал, что пора уже проведать Ирину Сергеевну. Очень было с ней уютно, интересно и спокойно. В шкафчике ждали свой час две кондитерские коробки – одна с подарочным натуральным зефиром и еще одна с сухим песочным тортом. В выборе съестных продуктов Николай Игнатьевич был немножко придирчиво-педантичный. В конце-концов ел то он все, но всегда старался выбирать натуральные продукты. Он с чувством ностальгии вспоминал детские и молодые годы, когда в магазинах, хоть и был дефицит по ряду продовольственных товаров, но то, что продавалось, было отменного качества. Какие были сладости, молочные продукты – масло, молоко, сметана… Он тогда еще был юношей и не употреблял «Московскую», «Столичную», но сейчас ему казалось, что те, с бескозыркой, были эталоном для сегодняшних спиртных напитков. Зефир и торт Николай Игнатьевич выбирал для визита к Ирине Сергеевне в местном супермаркете очень долго. Он раза три прошел вокруг стеллажей со сладостями, внимательно вычитывая состав продукта. Белок, клетчатка, жиры, пищевые кислоты, красители, консерванты, стабилизаторы…. Главное, чтобы было меньше или вообще не было всех этих Е2-Е4. Так, термином из шахмат, называл Николай Иванович все ненатуральне добавки в продуктах питания.
Ирина Сергеевна обрадовалась неожиданному приходу неожиданного гостя. Радость эта была видна в ее поведении и суете.
– Очень вовремя, Николай Игнатьевич. Я недавно с работы, задержалась. Сейчас будем ужинать, – воодушевленно произнесла она.
– Нет, нет, спасибо, Ирина Сергеевна. А от чая не откажусь, – сказал Николай Игнатьевич и тут же не отказался и от ужина. Тем более, что ужин оказался очень вкусным – салат из свежих помидоров с огурцами на свежем подсолнечном масле, куриная отбивная с тертым сыром и с гарниром – пюре-картофелем. Кроме того, на столике появилась, пусть и не полная, бутылка шампанского «Француский бульвар».
За ужином потекла беседа. Обо всем. Любая тема была обоим интересна. Ирине Сергеевне очень хотелось поделится свежим прочитанным, Николай Игнатьевич знал много интересного из жизненного опыта. Коснулись и насущних новостей. Не очень подробно Руденко высказался о ночном автомобиле и был в легком замешательстве, когда услышал от соседки подсказки-комментарии к своему расследованию.
– Николай Игнатьевич, можно поискать кого-нибудь с ночной электрички. Их, наверное, единицы – тех, кто прошел в ту ночь по пути убитого. Но, все-таки, есть какой-то шанс, что люди видели стоящий автомобиль. Далее, – продолжала «мисс Марпл», – знаю, что на железнодорожном переезде есть камеры наблюдения. Вполне возможно, что одна из них могла поймать момент подъезда автомобиля. Номер мы не увидим, но форму фар или что-нибудь из очертаний машины очень может быть. И последнее, по вашему автомобилю. Собрав все эти данные, плюс добавив ваши, я бы не пожалела времени объездить местные СТО и поспрашивать об этом транспортном средстве. Тачка-то, со слов эксперта, возможно, старая, должно быть, требует ремонта. Затрат на проверку наших предположений, она подчеркнула – «наших», немного, но эффект мог бы быть весомым, – закончила Ирина Сергеевна.
До того неожиданным был этот экспромт от соседки, стремительный и дельный для Николая Игнатьевича, что тот только и смог произнести:
– Невероятно. Я в восторге…
… Ложась спать, пенсионер все еще не мог забыть сегодняшний вечер в гостях у Ирины Сергеевны.
– Необыкновенная женщина. Она не только в облаках, но и на земле, да и на кухне….
Еще Руденко понимал, что его полномочий и усилий решить новую задачу, не хватит. Надо было все услышанное передать Левченко. А как же оборотень? Вдруг, действительно, какой-то злодей в райотделе. Следователю Николай Игнатьевич доверял, но надо было, как-то перестраховаться. Автомобиль был, наверное, единственной пока нитью, связывавшей расследование с конечным результатом. Рисковать не стоило, надо было хорошо, и не откладывая на потом, все обдумать. Да и других забот и интересов у сыщика хватало – его ждал рынок.
… Утром во вторник позвонил Малеев и сообщил о выполненной просьбе:
– Лучше будет, если подъедешь и сам пообщаешься с Никифоровым. Я вас сведу. Много подробностей не услышишь, но тебя, думаю, информация устроит. Если сможешь, подъедь к двум.
… Капитан Никифоров, пожав руку и представившись, повел себя очень рационально. Не ожидая вопроса, ценя время, он изложил произошедшее так:
– Корчинский после отбытия заключения проживал с отцом в частном доме на окраине города. Подрабатывал в различных местах, постоянной работы не было. Но, как мы выяснили, у него был неизвестный источник доходов. Это, пожалуй, основная наша, путеводная пока, ниточка в расследовании. Да, его часто видели с Боровым. Мы, кстати, тесно работаем с Левченко. На момент убийства, а произошло это вечером девятнадцатого октября, его отец находился в больнице. Скорее всего, убийца об этом знал. Как и знал убийцу Корчинский. Это мы поняли по обстановке в доме, пропущу подробности. Далее. Четкий удар ножом в шею, и никаких следов. Ощущение, что злодей был в бахилах и в перчатках. Все было выполненно профессионально и без колебаний. Последний штрих к делу. Когда мы приехали на вызов, а сообщил сосед, Корчинский лежал, уже бездыханный, на полу, а его указательный палец правой руки был поднесен к плечу. Что это? Знак или такая поза сложилась при падении. Пока загадка. Вот теперь все, – закончил капитан и сразу же добавил:
– Николай Игнатьевич, к вам просьба. Вы прекрасно знаете о тайне следствия, не вам напоминать. Знаю от Малеева, что это ваша общественная пенсионная нагрузка и помощь органам на местах, но мы с вами не встречались.
– Под пытками не признаюсь, – пошутил Руденко, сохраняя серьезное выражение на лице, и добавил:
– Спасибо, Александр Петрович. У меня к вам тоже есть информация.
И сыщик передал Никифорову все, что узнал и что предложила Ирина Сергеевна об автомобиле. Упомянул он и повод передать данные именно Никифорову:
– Левченко доверяю, но для уверенности сообщаю вам. Все равно сливаем в одну бочку.
Капитан, который, казалось бы, должен был держать себя до конца встречи ровно, повел себя немножко так, как Николай Игнатьевич после услышанного от Ирины Сергеевны. Конечно, какую-то часть этой информации следак уже знал, но в целом сообщение пенсионера было ценным:
– Теперь спасибо вам, Николай Игнатьевич. Мне, в общем то, известна ситуация по Боровому, мы работаем совместно с вашими. То, что вы сообщили, очень пригодится. Желаю удачи. Будьте осторожны.
… Надо было как то узнать, какие авто у команды директора рынка. Но сначала – кто в его команде. Николай Игнатьевич кое-что подумывал по этому поводу. Когда идея созрела, он зашагал на рынок. Дождавшись отъезда директора, Руденко открыл дверь в приемную и обратился к помощнице босса, молодой секретарше Светлане:
– Света, добрый день. Вы разрешите мне кое о чем у вас спросить. К кому подойти с моим вопросом – к Сергею Ивановичу или к его заместителям. У меня в городе племянник владеет немаленьким производством – колбасным цехом. Реализация продукции по городу устойчивая, но захотел племяш накормить народ в области. Хотим узнать, нельзя ли открыть торговую точку на вашем рынке.
– Официальных заместителей у Сергея Ивановича нет. Такие вопросы решает только он. Можете его подождать, скоро будет, – важливо ответила секретарь.
– Спасибо. Понял. Еще об одном, – уже выходя из помещения спросил Руденко, – как у вас с безопасностью. Не наедут ли на новеньких, спокойно ли?
– Об этом можете не волноваться, – произнесла Светлана, – защита надежная.
– Знать бы вашу защиту и на чем она ездит, – думал Николай Игнатьевич, прохаживаясь по рынку.
Машин на площади было немало. Преимущественно занимали места на стоянке иномарки, но иногда попадались и «Жигули». Было несколько стареньких – ржаво-изношенных и побито-облезлых, с новыми шинами и с лысым протектором – разных, подходящих под условную машину врага. Как бы невзначай, сыщик заглядывал под днище, пытаясь обнаружить хотя бы маленький след от протекания. Но везде было сухо.
– Под днищем сухо, а в голове глухо, – размышлял Руденко, идя домой.
– Да что я так увлекся этим происшествием. Есть же другие занятия. Три дня ничего не пишу, не готовлю, с крана капает, как с наших разыскиваемых «Жигулей». Уборку бы в доме сделать. К Ирине Сергеевне надо заглянуть, пообщаться – вдруг она еще что-нибудь подкинет.
… Ирина Сергеевна взяла да и подкинула. Когда за чашкой чая возникла тема преступления, и Николай Игнатьевич рассказал о похожих событиях в городе, необыкновенная женщина очень просто, и сразу же после услышанного, сообщила:
– На въезде в город со стороны нашего поселка есть пост ГАИ. У них работает видеонаблюдение. Надо посмотреть записи камер накануне убийства. Если есть версия, что убийца с наших краев, то следует на них поискать ваш потрепанный лексус с протекающим днищем и лысыми колесами. Еще такая камера установлена на нашей единственной в поселке АЗС. Даст ли что-нибудь ее просмотр – не знаю, но тоже есть шанс. Это в том случае, если был успех от нашей предыдущей идее по видеокамере на железнодорожном переезде.
– Ну, нельзя же так превосходить меня в моем расследовании, – радовался, как ребенок, Николай Игнатьевич, восхищаясь способностью Ирины Сергеевны так быстро и результативно реагировать на неожиданно возникающие загадки.
В восемь утра Руденко позвонил Никифорову и вкратце сообщил о последних вчерашних результатах авторасследования. Он помнил слова эксперта о тайных шпионах в районных правоохранительных органах и, как юрист, не исключал этот вариант.
__________________________
Васильев Игорь Игоревич снова радовался. Опять победа в тендере. И снова за небольшое вознаграждение – он и сам не знал кому – он победитель. На этот раз получен госзаказ на продукцию его асфальтобетонных заводов. Заводы, конечно, были старенькие, с допотопным оборудованием.
– Хоть какие-то средства надо вложить в модернизацию, в качество выпускаемой смеси – сплошные претензии от дорожников. Хотя, важнее эти средства использовать для других целей. Надо все обдумать, – размышлял Васильев.
Настроение у Игоря Игоревича было хорошим. Единственное, что его напрягало в последние дни, так это возня вокруг бывших его работников, ныне уже неживых, Борового и Корчинского.
Васильев уже и забыл их, но те после отбытия наказания объявились в офисе и стали просить за старые заслуги немалые деньги. Дал сколько мог. Теперь это следствие только парализует работу. Надо переговорить с Семеновым еще раз, чтобы перекрыл вмешательство в наши дела – за что платим.
____________________________
… Было еще очень рано, когда Николай Игнатьевич услышал стук в калитку. Он уже не спал, ждал на кухне, когда засвистит чайник, приглашая его к утреннему чаепитию. С некоторым настороженным любопытством открыл дверь на улицу и увидел перед собой мужчину лет до сорока с немного виноватым выражением лица.
– Николай Игнатьевич, я сейчас представлюсь, но, прежде всего, прошу прощения за такой ранний визит. Не могли бы вы уделить мне минут пять. Я сейчас все объясню, – немного сумбурно и смущенно попросил мужчина.
Выдержав быструю паузу замешательства и соображая, как поступить в этой ситуации, судья показал жестом в сторону виноградной беседки и уже уверенно произнес: