Альтернатива

– Это многорукий. – спокойно прокомментировал ситуацию проводник и указал рукой в сторону горы. – Нам туда.

Мы обогнули озеро, и равнина закончилась, тропа начала петлять по склону горы. Идти стало труднее из-за обилия камней. Я напрягал уставшие глаза, но в темноте, кроме редких деревьев и освещённого прожектором участка тропы, ничего не было видно. Вскоре тропа исчезла под ногами, превратившись в каменистую осыпь. Проводник уверенно шёл вперёд, ориентируясь на едва различимый шум ручья. Он шумел где-то совсем рядом. Проводник свернул к густым зарослям. Мы последовали за ним. Расщелина была такой узкой, что её трудно было заметить с первого взгляда. Она выглядела как обычная трещина в скале, из которой вытекал ручей шириной около полуметра. С одной стороны ручей примыкал к скале, с другой – к пологому каменистому берегу, всего несколько десятков сантиметров в ширину. Никогда бы не подумал, что это начало новой тропы.

После двух часов бесцельных, как мне казалось, блужданий по этим труднопроходимым зарослям, мы вновь оказались на каменистой тропе. Она снова начала подниматься вверх, и мы с трудом карабкались в темноту. Спустя несколько часов мы упёрлись в препятствие. Я поднял голову: надо мной возвышалась неровная, почти отвесная стена красноватого зернистого камня с белыми прожилками. Я не очень разбираюсь в минералогии, но, скорее всего, это был мрамор. Местами бесплодный камень был покрыт сине-бурым лишайником, а в некоторых расщелинах торчали сухие ветви кустарника. Я не мог представить, насколько высока гора, поскольку освещения не хватало большое расстояние

Здесь мы сделали очередной привал перед трудным подъёмом. Отвесные стены не внушали оптимизма: на них не было и следа тропы. Но пятеро альпинистов, немного отдохнув, начали штурмовать неприступную, на мой взгляд, стену. Они вбивали деревянные клинья в едва заметные трещины, строя что-то вроде лестницы, и, обвязавшись верёвками, ловко карабкались по отвесной стене. Через минуту они исчезли на границе света и темноты. Через несколько минут сверху упала связка верёвок. Мы быстро закрепили на концах верёвок всё наше снаряжение, и оно тоже исчезло в темноте. Нам, оставшимся внизу, сбросили верёвочную лестницу. Я с усилием дёрнул её, чтобы проверить прочность, и осторожно начал подниматься по ней.

Когда я достиг вершины, то огляделся вокруг. Под ногами была небольшая площадка, от которой вниз уходила узкая тропинка, извивающаяся серпантином. С одной стороны она прижималась к скале, вершина которой была скрыта под ледяным навесом, а с другой – обрывалась вниз. Первая пятёрка айсов начала спускаться по тропинке, держась вплотную к скале. Ширина карниза не превышала сорока сантиметров. Я не стал полагаться на свои силы и включил автопилот. Теперь я был лишь пассажиром в скафандре, управляемом компьютером. Он спокойно шёл, используя экзоскелет, и не было риска оступиться. Хотя опасности для меня не было, после первых шагов я покрылся холодным потом.

Дело в том, что когда идёшь сам, то не чувствуешь, как раскачивается тело при ходьбе. Но когда я был в скафандре, который шёл сам по себе, я почувствовал лёгкую качку, как при езде в машине. И это происходило на краю обрыва. Трудности возникали на поворотах, которых было предостаточно на нашем пути. В такие моменты я невольно смотрел вниз, на пропасть под ногами, и мечтал поскорее оказаться наверху. Конечно, такое путешествие не доставляло мне удовольствия.

– Смотри, чужеземец – сказал абориген и указал рукой.

Я посмотрел в ту сторону и вздохнул с облегчением. На противоположной скале, на уровне нашей тропы, темнело широкое отверстие, перед которым была широкая площадка. Однако мост из двух тонких брёвен, который разделял нашу группу и площадку, несколько уменьшил мою радость. Преодолев его, не теряя времени, мы направились к тёмному проходу и вошли в каменный коридор, который резко свернул влево и начал подниматься вверх. Нам пришлось долго идти по нему. Он изгибался то вправо, то влево, то шёл прямо, но мы всё же медленно поднимались в гору. Похоже, этим тоннелем почти не пользовались. Его пол был засыпан обломками камней, а стены не были отполированы, как в жилых тоннелях айсов. Продвижение было крайне затруднительным, ноги постоянно подкашивались, а плечи задевали выступающие части стен. Я надеялся, что мои спутники, айсы, знают, куда идти. Я выключил фонарь. Спустя несколько минут мои глаза привыкли к темноте, и я заметил впереди слабое свечение. По одному мы протиснулись в узкий проход. Сверху, слева и справа нас окружала монолитная масса. Продвигаться вперёд можно было только на четвереньках. Каменный пол был покрыт мелкими осколками льда и камнями. Они не доставляли мне неудобств, так как я был защищён скафандром. Но, вероятно, они причиняли боль локтям и коленям моим спутникам. Я слышал приглушённые стоны и ругательства позади себя, но продолжал двигаться вперёд, надеясь, что путь не будет заблокирован обвалом или не будет запечатан сползшим со скал льдом.

Айсы уже совсем обессилели. Но какая-то сила поднимала их и снова гнала вперёд, как ночных мотыльков на свет свечи. Наконец, узкий и низкий коридор расширился настолько, что я смог выпрямиться во весь рост. Перед нами предстала величественная пещера. Я выключил фонарь, увидел вдалеке смутное светлое пятно и ускорил шаг. Слабое свечение становилось всё более отчётливым по мере моего приближения к нему. Последние метры я буквально пролетел по узкому проходу к выходу из пещеры, зажмурился и резко наклонил голову, потому что нестерпимо яркие лучи солнца пробивались к глазам даже сквозь плотно закрытые веки. Я подождал, пока зрение придёт в норму, и только потом огляделся по сторонам. Свет! Снег! Простор! От вида бескрайнего пространства у меня закружилась голова, и, чтобы не упасть, я присел прямо на снег. Морозный воздух, проникая через фильтр скафандра, обжигал лицо. Я оглянулся. Испуганные айсы медлили выходить, не уверенные в новом мире, который ждал их снаружи. Я терпеливо ждал. Наконец из скальной щели осторожно выползали мои спутники, вскакивали на ноги и ошеломлённо крутили головами. Для них это было, конечно, странное ощущение – оказаться в окружении пустоты. Вся их жизнь проходила в узких коридорах подземелья, и вдруг они оказались во власти необъятного простора. Многие люди испытывают клаустрофобию в замкнутых помещениях, а айсы явно ощутили страх перед открытым пространством.

За нашими спинами возвышался величественный утёс, достигающий головокружительной высоты. Скалы, сложенные из крупнозернистых вулканических пород с мощными прожилками пегматита, отражали солнечные лучи, создавая величественное зрелище. Между скалами протекал ледник, который, соединяясь с другими ледниковыми потоками из многочисленных долин, образовывал ледяную равнину. Именно по этой равнине нам предстояло пройти к месту моей посадки.

Я огляделся. Справа от нас сверкала гладкая поверхность льда. Слева виднелись ледяные торосы, которые отсвечивали жутким зелёным светом. Позади нас возвышались скальные отроги. А прямо перед нами, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя снежная равнина, которая лежала между ледяными торосами и скалами.

Охваченные предвкушением чудес и фантастических событий, айсы вертелись, осматривая всё вокруг. Я дал им время освоиться, оглядеться и отдохнуть. Трудный подъём изрядно их утомил, а нам предстоял долгий путь по неизведанным просторам застывшей планеты к месту моей посадки.

После короткого отдыха мы вытащили снаряжение из расщелины с помощью верёвок. Айсы встали на лыжи. Мешки с продуктами и другим снаряжением мы положили на санки. Я возглавил колонну, и мы отправились в путь. Я решил вести отряд вдоль торосов, используя их как укрытие от возможного ветра. В дальнейшем они также будут служить ориентирами для айсов.

В первое время я шёл неспешно, чтобы дать аборигенам возможность привыкнуть к новому способу передвижения. Однако, к моему удивлению, айсы быстро освоились на лыжах и не отставали от меня. Я даже обрадовался: «Через день-два мы будем на месте!»

Старик усмехнулся: «Но я не учёл мнение Снежной королевы».

Спустя три километра пути я осознал, что при сохранении текущего темпа первый привал мы устроим ближе к вечеру. Однако мои спутники внезапно сбились с ритма и остановились, испуганно оглядываясь и явно прислушиваясь к чему-то. Вокруг царила ледяная тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Ни птиц, ни зверей, ни насекомых, способных нарушить абсолютное безмолвие при столь низкой температуре, не было. Даже ветра не чувствовалось. Я замер и прислушался, и тут же услышал совсем рядом долгий, протяжный вой, словно возникший из ниоткуда. Я завертел головой, пытаясь определить источник странного звука. Вокруг было только ледяное поле и снежная полоса вдоль ледяной стены. Я взглянул на небо, словно надеясь увидеть птиц, и тяжело вздохнул. Только что светило солнце, а теперь лёгкие перистые облака затянули небо. Снежная Королева явно приготовила для нас сюрприз. И я понял какой. Среди моих спутников началась паника.

– Освободитесь от мешков и возьмите лопаты! – скомандовал я, не давая айсам опомниться, и распределил между ними обязанности. Мой уверенный тон подействовал на них успокаивающе. Через минуту работа закипела. Половина бригады острыми деревянными лопатами вырезала из плотного снега огромные бруски, а другая – выкладывала из них стены будущего домика. В воздухе уже закружились первые снежинки. По ледяному полю заструилась позёмка. С вершин ледяных торосов обрушился ветер. Он рвал плащи айсов и заходился диким тоскливым воем. Я никого не подгонял. Айсы сосредоточенно и молча, боролись за жизнь.

Едва они успели положить последний снежный кирпич в крышу дома, как всё окуталось белой непроглядной мглой. Началась буря – близард – характерная для земного заполярья, во время которой тонны снежной мёрзлой пыли несутся почти горизонтально. Сухая летящая снежная пыль издавала тихий зловещий шелест, который перешёл в ровный унылый гул. В белом, бешено несущемся потоке снега ничего нельзя было рассмотреть даже на расстоянии метра. Один за другим мы заскочили под укрытие толстых стен.