И на дерзкий побег
- -
- 100%
- +
– О да, – часто закивала Злата.
– В таком случае не прощаюсь, – и вышел вместе с сержантом. Женщина проводила взглядом.
Разместив батальон в школе на площади и в пустующих домах, к вечеру Лосев вернулся. Сержант внёс в прихожую чемодан и туго набитый вещмешок, после чего уехал. Чешка показала майору комнату на втором этаже, а потом они вместе поужинали на кухне привезенными продуктами.
– Всё, что осталось, ваше, – кивнул на мешок Лосев.
– Декуи, – опустила ресницы Злата.
А ночью он проснулся в своей кровати от объятий.
– Либеш се ми[10], – шептала чешка, прижимаясь гибким телом. Дальше они любили друг друга до утра. Женщины до этого у Лосева были, в госпитале и на переформировке, чешка стала очередной.
Вскоре батальон передислоцировали в брошенный военный городок, откуда по ночам майор наведывался к подруге. Иллюзий на дальнейшее оба не питали, то была временная связь.
Загасив в прикроватной пепельнице окурок, Николай приобнял Злату, и они уснули. С неба в открытое окно глядела желтая луна.
В четыре утра мотоцикл катил обратно, на востоке алела заря. От основной трассы отходила асфальтированная дорога. Бросив в ту сторону взгляд, комбат поёжился. Километрах в семи от развилки находился концентрационный лагерь смерти, о нём нём узнали случайно.
На следующий день после размещения в Крафтборне Лосев вместе с Каламбетом, оставив батальон на Орешкина, выехали за город для знакомства с окрестностями. Заметив эту самую дорогу с указателем «Aussenkommandos», комбат приказал водителю туда свернуть.
Минут через десять дорога спустилась в обширную зеленую долину, окруженную высокой оградой из колючей проволоки с караульными вышками по углам. За колючкой виднелось административное здание и казарма. Дальше шли плац и три ряда бараков, меж которых мелькали люди в белых халатах. На другом конце огороженной территории находились ещё какие-то строения и высокая кирпичная труба.
Въехав в открытые ворота, «джип» подрулил к зданию. У дверей стояли «эмка» с водителем внутри и несколько грузовиков с тентами, на всех – красный крест. Рядом прохаживался пожилой часовой с винтовкой. Из одной полуторки несколько солдат нестроевого вида выгружали какие-то тюки и ящики. Затормозив рядом, автомобиль остановился.
– Что здесь за часть, отец? – вышли из кабины офицеры.
– Отдельный санитарный отряд, товарищ майор, – приложил к пилотке руку пожилой часовой.
– А как увидеть начальство?
– Вон оно идёт, – часовой кивнул в сторону.
От казармы по бетонной дорожке к ним направлялись двое. Седоголовый старичок с бородкой клинышком, в форме подполковника медицинской службы и лет тридцати женщина-капитан.
– Чем обязаны? – подойдя ближе, близоруко прищурился подполковник.
Лосев с Каламбетом представились, после чего мужчины обменялись с рукопожатиями.
Подполковник, назвавшийся Семеновым, был из армейского САНУПРА[11], женщина – начальником его санитарного отряда по фамилии Цветкова. Лосев сообщил, что он командир дислоцирующейся в Крафтборне части и заехал узнать, что здесь за объект.
– Немецкий лагерь смерти, – ответил подполковник. – Один из восьмидесяти на территории Восточной Пруссии. При отступлении эсэсовцы не успели уничтожить всех узников. Тех, что остались, выхаживаем на месте. Нетранспортабельны.
– И сколько их здесь? – кивнул на бараки Каламбет.
– Полторы тысячи. Ну ладно, товарищи, мне надо ехать, – взглянул на наручные часы. – Если имеются ещё вопросы, Ольга Петровна на них ответит. Прощайте.
Козырнув, направился к «эмке». Зарокотал мотор, машина выехала за ворота.
– Так как насчет вопросов? – обратилась начальница к офицерам.
– Не имеем. Всё ясно.
– Может, желаете осмотреть лагерь? Увидеть, что такое нацизм.
– На фронте уже видели. Спасибо, – нахмурились.
– Такое вряд ли, – горько сжала губы.
– Хорошо, ведите, – принял решение майор.
Для начала зашли в казарму, пропитанную запахами хлорки и лекарств. Вдоль стен тесно стояли койки. На них лежали обтянутые кожей серые скелеты, их обихаживал медперсонал.
– Здесь у нас лежачие, с тяжелой формой дистрофии, многие безнадежны, – обвела капитан помещение рукой.
– Ольга Петровна, камфара заканчивается, – подошла от одной из коек усталая медсестра.
– К вечеру из Бреслау подвезут ещё. Пока колите заменители.
– Майор, – прохрипели с койки рядом.
– Слушаю тебя, браток, – наклонился Лосев.
– Отомстите за нас, – горячечно заблестели глаза… Погасли.
Цветкова тоже наклонилась, пощупав пульс, и подозвала санитара: «В мертвецкую». Тот, молча кивнув, натянул умершему на голову простыню.
Вышли на свежий воздух.
– Здесь все русские? – нервно закурил Каламбет.
– Нет, – покачала головой капитан Цветкова. – Большинство поляки, чехи и евреи. В сорок первом было три тысячи советских военнопленных, осталось пятьдесят восемь. Ну что? Идём дальше?
– Идём.
В бараках было то же самое. Похожие на мумии люди на нарах, ставящие им капельницы сёстры, кормящие и поящие санитары.
– Эти будут жить – уверено сказала Цветкова. – А теперь покажу главное.
Направились во вторую часть лагеря, отделенную от первой колючей проволокой, тоже с открытыми настежь воротами. Зашли в обширное, похожее на склад помещение.
– Основное производство в лагере – каменоломни в двух километрах. Здесь вспомогательное, – сказала женщина. – Вот в этом отсеке, – подвела к крайнему отсеку с многочисленными тюками, – волосы заключённых. Шли для изготовления матрацев на подводные лодки. Тут (перешли к соседнему, со штабелем ящиков) мыло из жира заключённых. А вон в том, – показала пальцем, – мешки с пеплом для удобрения полей.
– Н-не может быть, – побледнели офицеры. – Что же это такое?!
– Обыкновенный фашизм. В завершение покажу их фабрику смерти. Это тоже надо видеть.
Словно сомнамбулы, прошли за Цветковой к зданию, что сначала посчитали котельной. Ошиблись. То был крематорий, где сжигали людей. Внутри имелись три футерованные[12] печи с железными лотками, белесый пепел, остатки костей и черепов.
У Лосева с Каламбетом зашевелились волосы под фуражками. Назад шли молча, до боли сжав зубы и кулаки.
– Спасибо, Ольга Петровна, теперь будем знать, – простились за руку с Цветковой.
– Главное, чтобы не повторилось, – жестко сказала она. – Никогда.
Вернувшись назад, Лосев вызвал к себе помощника по тылу.
– Тут на складе я видел сотню складных кроватей и матрасы.
– Есть такие, – ответил старший лейтенант.
– А что имеется из трофейных продуктов?
– Много всего. Фрицы, убегая, бросили.
– Загрузишь два грузовика кроватями и продовольствием, отвезёшь в концентрационный лагерь. Сдашь капитану Цветковой. Куда ехать, мой водитель покажет.
– Разрешите выполнять?
– Давай…
…Закатив «цундап» в бокс, Лосев притворил створку и пошагал в штаб.
Сонный дежурный, встав, изобразил строевую стойку, комбат в ответ махнул рукой и поднялся на второй этаж. Вошёл внутрь своей комнаты, повесил на вешалку фуражку. Расстегнув, снял портупею с кобурой и гимнастёрку, определил на вешалке рядом с фуражкой и, усевшись на стул, стащил сапоги. Через минуту с кровати раздался храп.
Проснулся в семь, бодрым и отдохнувшим. За окнами на плацу шла зарядка. Умывшись, побрился опасной бритвой, сполоснул лицо «Шипром» и вместе с другими офицерами сходил на завтрак. Далее начались политзанятия, после них вернулся к себе и занялся служебной документацией. С окончанием войны её стало много больше.
Когда дело подходило к концу, в дверь постучали.
– Да, – поднял голову от бумаг.
– Товарищ майор! – возник на пороге помощник дежурного. – На проводе начштаба дивизии.
Быстро спустились вниз, лейтенант из-за перегородки подал трубку.
– Здравия желаю, товарищ полковник! – приложил к уху.
– И тебе не хворать, – донеслось издалека.
– Слушай приказ. В квадрате 4715 обнаружена остаточная группа немцев. К тебе выехал Артюхов из разведотдела с более детальной информацией. Выдвинуться в квадрат и уничтожить. Об исполнении доложить. Удачи.
– Слушаюсь, – вернул лейтенанту трубку.
– Боевая тревога!
На улице тоскливо завыла сирена. Из казарм, получив оружие, вываливал и строился на плацу личный состав.
Глава 2
Последний бой
Несмотря на капитуляцию Германии отдельные группировки нацистских войск не спешили складывать оружие. Особо тревожное положение сложилось в западной части Латвии – Курляндии. Здесь закрепились остатки немецкой группы армии «Север», зажатые двумя советскими фронтами.
В окруженной группировке имелось около тридцати дивизий неполного состава, общей численностью от ста пятидесяти до двухсот сорока тысяч солдат и офицеров немецкой армии. Группа «Курляндия» продолжала сопротивляться вплоть до середины мая 1945 года. Всего в плен сдалось до двухсот тысяч человек, включая четырнадцать тысяч латышских добровольцев. 22 мая был уничтожен крупный отряд эсэсовцев, численностью более трехсот человек. Под развернутыми знаменами 6-го армейского корпуса СС во главе со своим командиром Вальтером Крюгером он пытался вырваться из окружения. Был уничтожен. С советской стороны погибли двадцать пять красноармейцев, сам Крюгер застрелился.
Сразу после общей капитуляции, фашисты высадили морской десант на датский остров Борнхольм. Немецкий гарнизон выставил ультиматум о сдаче только американцам.
Бои продолжались два дня. В плен захватили одиннадцать тысяч нацистов.
12 мая ожесточенный бой разгорелся возле чехословацкой деревни Сливница. Отходившую на запад группировку СС блокировали и разбили. Тысячу эсэсовцев уничтожили, ещё семь тысяч попали в плен.
14-15 мая в Словении произошла «Полянская битва». Целая армия в количестве тридцати тысяч фашистов и хорватских усташей пытались уйти в Италию к союзникам. На их пути встали югославские партизаны и советские офицеры, прорывавшиеся были разгромлены. Длительные бои шли на нидерландском острове Тексел. Здесь ещё в апреле 45-го подняли восстание советские военнопленные. Им обещали помощь союзники, но позже забыли. Не было связи, и остров оказался отрезанным от материка. Там никто не знал, что война закончилась, и только когда один местный житель сбежал с острова и вызвал канадских военных, боевые действия завершились, немцы сдались.
(Военно-историческая справка)Через полчаса с территории городка, гудя моторами, выехала колонна «Студебекеров». В кузовах покачивались бойцы, впереди пылил «джип». Рядом с водителем сидел Лосев, позади Артюхов и Каламбет.
Разведчик подполковник Артюхов был родом из Одессы и, как говорится, свой человек. Иногда он наезжал в батальон, где подобрав группу добровольцев, ходил за линию фронта. А ещё был веселым и компанейским человеком. После удачных поисков[13] Лосев не раз пил с ним водку.
По информации Артюхова, остаточная группа немцев в количестве до роты проявилась в искомом квадрате. Прошлой ночью, выйдя к дороге, атаковала несколько грузовиков с продовольствием, расстреляв водителей и охрану.
– Не иначе жрать нечего, – констатировал разведчик. – Вот и напали.
Колонна быстро продвигалась к юго-востоку, благо дорожная сеть это позволяла.
– Нам бы такие дороги, – обернулся Лосев к Артюхову с Каламбетом.
– Это да, – согласились оба. – В России подобных мало.
– Что-то не вижу твоего замполита, – наклонился вперед подполковник. – Никак ранен или погиб?
– Уехал поступать в военно-политическую академию, – снова обернулся Лосев.
– Да, растёт, – покрутил головой разведчик.
– Шустрый малый.
– Куда шустрей, – хмыкнул заместитель. – Хотите о нём историю?
– Давай.
– Значит так. Было это год назад, под Кутно. Нас тогда отвели на пополнение. Помнишь, комбат?
Лосев молча кивнул.
– Так вот, – продолжил капитан. – Разместили в какой-то деревне, замполит определился на постой к молодой дебелой польке. Ну и ребята решили пошутить.
Ночью подобрались к окнам, заглянули – он в кровати дерет хозяйку. Один саданул прикладом в стекло, а второй дико заорал: «Немцы!»
Замполит в подштанниках заскакал к двери, а оттуда в лес. Утром едва нашли.
– Га-га-га! – грянул в кабине дружный смех. Громче всех ржал представитель штаба.
– И чем всё закончилось? – утёр слезы разведчик.
– Не стали разочаровывать, – пожал плечами Каламбет. – Он до сих пор в неведении.
Колонна между тем двигалась всё дальше. По сторонам тянулись живописные ландшафты: зеленые поля перемежались лесами, голубели реки и озера, у горизонта в бледной дымке проступали горы.
Спустя полтора часа, миновав небольшой городок со средневековым замком на скале, прибыли месту назначения. Это был уходящий к югу лесной массив, возле которого у дороги темнели три сожженных полуторки. Лосев приказал остановиться. «Джип», сбавив ход, подвернул к первой, сползшей в кювет машине. Скрипнули тормоза, «джип» встал. За ним – вся колонна. Комбат и остальные вышли из кабины, Лосев достал из планшета карту, развернул на капоте.
– Значит так, – упер палец в координатную сетку. – Лес тянется вдоль дороги на несколько километров. С флангов поля, в тылу река, – чиркнул ногтем. – Окружим и прочешем, – обернулся к заместителю: – Ротных ко мне!.
Через короткое время те стояли у «джипа», Лосев поставил боевую задачу.
– Начало через десять минут, – взглянул на наручные часы. – Выполнять!
Офицеры, козырнув, побежали к грузовикам, хлопнули дверцы кабин. Затем три грузовика тронулись вперёд, задние развернулись к началу леса. Остальные остались на месте.
– К машинам! – донеслась оттуда команда.
Открылись задние борта, на траву спрыгивали бойцы, строились за кюветом в две шеренги. Затем всех рассредоточили на расстоянии нескольких метров друг от друга. По истечении контрольного времени последовала команда «Вперёд!». Держа оружие наизготовку, цепь двинулась по оставленному немцами следу и исчезла среди деревьев.
Комбат с заместителем и разведчиком остались на месте, там же минометная рота и водители.
– Ну что, подышим? – достал Артюхов из кармана коробку «Герцеговины Флор».
– От таких грех отказываться, – первым взял папиросу Каламбет. Задымили.
Солнце между тем поднялось к зениту, в небе пушились легкие облака, под ними черной точкой дрожал жаворонок.
– Тут словно и не было войны, – нарушил тишину Каламбет.
– Этих мест она не коснулась, – выдул ноздрями дым разведчик. – Прошла мимо.
Лосев уселся на бампер «джипа» и надвинул на глаза фуражку.
Спустя полчаса издалека донеслись звуки стрельбы, все насторожились. Потом из леса вынырнул боец в каске, тяжело дыша, подбежал к машине.
– Вестовой от командира третьей роты, товарищ майор. Наткнулись на охранение фрицев! Завязали бой.
– Добро, – снова взглянул на часы Лосев. – Веди.
Вслед за вестовым потрусили к деревьям. Там ещё была прохлада, пахло хвоей и сыростью. Звуки боя между тем нарастали, теперь стрельба возникла и на флангах. Достали пистолеты.
– Попались, гады, – оскалился Каламбет, щелкнув затвором. Под ногами мягко пружинил мох, выскочили на поляну. Её пересекал санитар с сумкой через плечо, он тащил под мышки раненого.
– Куда его? – бросил на ходу Лосев.
– Пулевое в живот, – просипел тот и поволок дальше.
Затем наткнулись на трупы двух немцев. Из-за деревьев замахали – сюда!
Там залегла цепь. Согнувшись, подбежал ротный, доложил:
– Впереди противник.
– Много?
– В охранении было трое. Судя по интенсивности ответного огня, не меньше взвода. Отошли. Я пока выслал разведку.
– Будем ждать, – принял решение комбат.
Укрылись за выворотнем упавшей сосны, прислушались. Стрельба на флангах стала затихать, а потом сошла на нет. Вскоре появились два разведчика в маскхалатах и сообщили, что впереди в километре пустошь и развалины старого замка немцы укрылись там.
За ними прибежал связной из первой роты. Доложил то же.
– Вроде мы их обложили, а, комбат? – подмигнул представитель штаба.
– Давай быстро назад, – приказал связному Лосев. – Максюте передай, выдвинуться вперёд и залечь. Никаких действий не предпринимать до моей команды.
С таким же распоряжением отправили связного в третью роту.
– Ну что? Двинемся и мы? – кивнули в сторону чащи Артюхов с Каламбетом.
Вместо ответа комбат подозвал лежавшего за соседним деревом усатого сержанта.
– Дуй к дороге, Сальков, и веди сюда минометчиков. Усёк?
– Понял, товарищ комбат, – боец Сальков забросил за спину автомат и поспешил обратно.
– Теперь можно и вперёд. Давай, Яшкин, командуй, – бросил комбат ротному.
Старший лейтенант, встав на ноги, махнул рукой с зажатым в ней «ТТ» на ремешке. Цепь поднялась и осторожно двинулась дальше. Вскоре лес начал редеть, вышли к поросшей кустарником опушке, залегли снова. Перед ними открылась низина с озером. Рядом находилось то, что было когда-то замком.
Лосев достал из футляра бинокль, покрутил наводку. Оптика приблизила остатки стен, наполовину разрушенную башню и каменное здание без крыши. В нем темнели два ряда амбразур.
– Метров пятьсот будет, – сказал наблюдавший в свой бинокль Каламбет.
– Ну-ка дай, – протянул руку Артюхов и чертыхнулся, – из той коробки простреливается вся местность.
– Готовиться к атаке, товарищ майор? – перебежал к комбату ротный.
– Подождём минометы, – Лосев опустил бинокль.
– Умное решение, – согласился подполковник. – Зачем зря ложить бойцов?
Как только минометы прибыли, Лосев приказал развернуть расчеты.
– Готовы, товарищ комбат, – доложил через пять минут командир батареи.
– Восемь залпов, а затем дробь, – повернул к лейтенанту голову. – Давай!
Тот, придерживая полевую сумку, порысил обратно.
– Бат-тарея огонь! – донеслось сзади.
Последовали резкие хлопки, в небо унеслись пристрелочные мины, на развалинах вспучились разрывы. Затем батарея перешла на поражение. Мины начали рваться внутри каменной коробки.
Отзвучал последний залп, над развалинами крепости повисло облако пыли, а когда оно рассеялось, в одной из нижних амбразур замелькало что-то белое.
– Что и требовалось доказать, – сказал Лосев. – Яшкин, принимай капитуляцию.
Старший лейтенант поднял роту. Топоча сапогами, цепь заспешила к развалинам. За ней, сунув пистолеты в кобуры, двинулось начальство.
Когда подошли к форту, у его покрытой лишайниками стены под охраной автоматчиков, понурясь, стоял десяток пленных в камуфляже.
– Wer ist der Alteste?[14] – остановился напротив Артюхов.
Один, в офицерской фуражке с черепом, что-то прохрипел. Последовали ещё несколько вопросов с ответами. Подполковник удовлетворенно кивнул: «Gut»[15].
– Остатки полка Ваффен СС, прорвались из Бреслау. Двигались в землю[16] Гессен, чтобы сдаться американцам, – перевел слова немца.
– Хрен им. Не получилось, – сжал губы Каламбет.
Через низкий проход вошли внутрь. Там валялись изрешеченные осколками тела, оружие со снаряжением, стонали раненые, которых перевязывали двое санитаров. Удушливо пахло взрывчаткой.
– Семьдесят пять дохлых фрицев, – возник рядом Яшкин. – А в том углу, – кивнул на дальний, – ещё один. Не иначе большая шишка.
Хрустя гравием и камнями, направились туда.
На санитарных алюминиевых носилках лежал лет пятидесяти немец в запорошенном пылью мундире. На плечах витые погоны, в петлицах дубовые листья. Правая нога до бедра в гипсе. В откинутой руке «вальтер», из простреленного виска ещё сочилась кровь.
Артюхов наклонился, похлопал мертвеца по нагрудным карманам и извлёк из одного серое удостоверение с орлом. Развернул.
– Командир полка Ваффен СС «Бессляйн», бригаденфюрер[17] Людвиг Фогель. По-нашему, генерал-майор, – отщелкнув кнопки, сунул фашистское удостоверение в планшетку.
– Не захотел идти в плен, гад, – харкнул на землю Яшкин. – Видать сильно зверствовал.
– Ладно, прикажи собрать оружие и документы, – сказал комбат. – Пленных с ранеными и этого, – взглянул на тело, – отправь к машинам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Львовско-Сандомирская операция – стратегическая военная наступательная операция РККА против войск нацистской Германии и Венгрии.
2
Конфедератка – головной убор в польской армии.
3
РККА – Рабоче-Крестьянская Красная Армия.
4
ППШ – советский пистолет-пулемёт, разработанный в 1940 году конструктором Г. С. Шпагиным
5
Артдивизион – артиллерийское подразделение, включающее в себя несколько батарей.
6
Халхин-Гол – локальный вооружённый конфликт между советско-монгольскими войсками и вооружёнными силами милитаристской Японии, продолжавшийся с весны по осень 1939 года у реки Халхин-Гол на территории Монголии.
7
Черняшка – ржаной хлеб (жарг.)
8
Кирха – католическая церковь.
9
Бриджи – разновидность военных брюк.
10
Либеш се ми – ты мне нравишься (чешск.)
11
САНУПР – санитарное управление.
12
Футеровка – облицовка из огнеупорных материалов.
13
Поиск – в данном случае разведывательная операция.
14
Кто старший? (нем.)
15
Хорошо (нем.)
16
Земля – административно-территориальная единица в Германии.
17
Бригаденфюрер – генеральское звание в войсках СС.