Танго «Агарта». Повесть

Глава 3. Кто ищет, да обрящет

Держа впереди себя фальшфайер, и чувствуя знакомое потрескивание в ушах, Винерт быстро погружался во мрак.

Наконец, в мертвенном пятне света он заметил что-то похожее на дно, и, изменив положение, коснулся его пятками.

– Не менее двадцати метров, – выдало сознание, и ныряльщик внимательно осмотрелся.

В пределах видимости колыхались длинные плети водорослей, меж них изредка проплывали обитатели дна, кверху неслись пузырьки воздуха.

Кинокамеру Винерт обнаружил почти сразу (она лежала на песчаном дне в нескольких метрах справа), после чего, прошагав туда, поднял злосчастный «Арифлекс» и нацепил на шею.

А когда собирался всплывать, заметил на границе света еще что-то.

Оно тускло блеснуло, и Винерт вытянул перед собой руку.

Прямо на него, из лежащего на дне сферического обломка, пялился зрачок иллюминатора.

– Что за черт? – пронеслось в мозгу, и человек сделал еще несколько шагов вперед.

Обломок был не один, рядом мутно виднелись еще несколько, а на песке, у самых его ног, в свете файера искрился крупный, необычного вида кристалл.

В висках у Винерта запульсировала кровь, нагнувшись, он схватил его с третьей попытки, и, испытывая муки удушья, из последних сил рванулся к поверхности.

Когда, отплевываясь и хрипя, ныряльщик появился из воды, все почувствовали неладное и бросились ему на помощь.

– Что случилось, Карл? – спросил у бледного Винерта Бегер, едва общими усилиями того вытащили на берег. – У тебя такой вид, будто ты увидел дьявола.

– Наоборот, – прошептал бывший подводник, и разжал побелевшие пальцы.

В лучах заходящего солнца, на его ладони ослепительно сверкнуло.

– Что-то похожее на гетеродин – осторожно приняв находку, – выдавил Шеффер.

Все остолбенели, а потом придвинулись ближе, рассматривая то, что он держал.

Кристалл был размером с куриное яйцо и с геометрически правильными гранями.

– Там еще обломки корабля, – отдышавшись, продолжил Винерт, – я видел часть обшивки с иллюминатором. И, скорее всего, летательного.

После этих слов наступила звенящая тишина и все уставились на озеро.

– Вот вам и разгадка горы богов! – нарушил ее, лихорадочно блестя глазами гауптштурмфюрер. И первым выбросил руку в ее сторону.

– Зиг… хайль, зиг… хайль, зиг… хайль!! – дружно рявкнули пять глоток, и к небу троекратно унеслось эхо.

Когда первый восторг улегся, к Шефферу подошел наблюдавший за всем со стороны мальчик, и, показывая на воду, что-то сказал по-китайски

– Тот ему ответил, и монах почтительно поклонился.

– Что он сказал? – поинтересовался Бегер. – Переведи, Эрнст, нам интересно.

– Вернуть артефакт обратно в озеро, поскольку он принадлежит богам.

– И ты согласился?

– Да, – осклабился тот. – Но чуть позже.

Поскольку с гор опускались сумерки, а путь назад был не близким, решили заночевать у каменных зеркал. Одно из них высилось метрах в трехстах от берега, и группа ходко направилась к древнему исполину.

Он был из черного гранита и с гладко отполированной со стороны востока, чуть вогнутой боковой поверхностью.

– Теплая, – коснулся ее рукой Геер, и все занялись организацией стоянки.

Вскоре у подножья весело потрескивал костер, на походной решетке, дразня обоняние, шипели мясные консервы и побулькивал котелок с кофе, а на расстеленном брезенте стояла обтянутая войлоком фляга с коньяком, пластмассовые кружки и золотились россыпью пшеничные галеты.

Первый тост подняли за Великую Германию, второй за Фюрера и дружно навалились на еду.

Юный лама пить отказался и довольствовался парой хлебцов, запивая их водой из тыквенной бутылки.

– Аскет, – сказал кто-то, и немцы переглянулись

После хлебали кофе, и, дымя сигаретами, – строили предположения. Все сводились к тому, что найдено то, что искали, и это принесет пользу Великому Рейху.

– Завтра возвращаемся в Лхасу, – выдул из ноздрей тонкую струйку дыма Шеффер. -Там постараемся найти акваланг, вернемся обратно и ты, Карл, внимательно все обследуешь. Возможно, удастся поднять еще что-нибудь, для отчета. И все следует сохранить в тайне. Иначе нас отсюда вышвырнут.

– А как быть с парнем? – оглянулся Геер на сидящего в отдалении в позе Будды мальчика, который, судя по всему, погрузился в молитву.

– Он ничего не расскажет, – покосился штурмбанфюрер на Бегера, и тот понимающе кивнул.

Перед самым утром, когда край неба окрасился в пурпур, к завернувшемуся в халат, спящему под скалой монаху, тихо подошли двое. У первого в руках был медицинский шприц.

Затем послышалась возня, легкий вскрик, и они вернулись.

– Как это случилось? – бесцветным голосом спросил настоятель Шеффера, когда вернувшись в монастырь, немцы положили перед ним застывшее тело мальчика.

– Его укусила змея, в ногу, – скорбно ответил тот и возвел глаза к небу.

Настоятель кряхтя нагнулся и осмотрел распухшую стопу ученика. На ней багровели две крошечные точки…

Надежды на приобретении акваланга в столице, не оправдались. На ее многолюдном базаре и в торговых лавках, таких не оказалось.

– Дремучее средневековье, – возмущался Бегер. – Никакого технического прогресса.

И тогда Винерт проявил свои изобретательские способности.

Он купил у старьевщика, торгующей военной амуницией Первой мировой войны, два французских противогаза, а в китайских магазинчиках, тонкую, полую внутри бамбуковую трость и немного натурального каучука.

– Сделаю дыхательную трубку, – сказал он. – Как у ловцов жемчуга. И принялся за работу.

Все это время Шеффер с Бегером тщательно изучали карту Юго-Восточной Азии, и делали какие-то вычисления, а остальные не находили себе места.

На вторые сутки дыхательное устройство было готово, его опробовали в текущей неподалеку реке, и Винерт остался весьма довольным.

Изделие позволяло оставаться под водой до семи минут, было герметичным и не давало сбоев.

Затем они сообщили навестившему их Чжасчи – Тобгялу, что собираются изучить находящиеся за озерами отроги Гималев, и, вежливо отказавшись от его услуг, на следующее утро отправились в путь.

Теперь группа следовала на лошадях, прихватив с собой для конспирации альпинистское снаряжение, и времени на дорогу ушло вдвое меньше.

Озера встретили их небывалой силы грозой и блеском молний, которые раскалывали клубящееся тучами небо.

– Недовольны высшие силы, нашим появлением, – сидя в наскоро поставленной палатке и слушая громовые раскаты, – сказал Краузе.

Все молчали, и каждый думал о своем.

Утро зародилось хмурым, с моросящим дождем и лежащим на воде туманом.

Наскоро попив сваренного на спиртовке кофе, отправились к знакомому месту у скалы.

Там, под напряженными взглядами коллег, Винерт разделся, тщательно приладил на голове дыхательную трубку, и, натянув на лицо резиновую маску с очками, взял в рот загубник.

– Да поможет нам Бог, – хрипло произнес Шеффер, и сунул ему в руку фальшфейер.

Винерт не спеша вошел в воду, затем проплыл нужное расстояние и, выбросив вверх сноп искр, исчез с поверхности.

Потекли минуты тягостного ожидания.

Все нервно курили, поглядывали на часы и ежились от пронизывающей сырости.

На пятой минуте, неподалеку всплеснуло, и на поверхности возникла обрезиненная голова, с торчащей над ней трубкой.

– Хр-р, – выбросила она в воздух брызги, и Винерт призывно помахал рукой.

Все с шумом забежали в воду, и, приняв от него что-то, бережно вынесли на берег.

При ближайшем рассмотрении это оказалось матовым экраном, с частью выполненного из серебристого материала, покореженной панелью и плоскими, встроенными в нее кнопками.

– Похоже, телевизионный приемник, – высказал предположение Бегер.

– Только без ламп, – коснулся задней стенки Шеффер. – Вместо них какие-то миниатюрные пластинки и цилиндры.

Затем остатки неведомого прибора определили в палатку и с нетерпением воззрились на Винерта, – рассказывай.

Глубоко затягиваясь сигаретой и преодолевая бьющую его дрожь, тот сообщил, что осмотрел участок дна в радиусе двадцати метров и уверен, что это остатки летательного аппарата.

– Почему ты так думаешь?

– Там явно искусственного происхождения обширная впадина, и часть обломков глубоко вошла в грунт, а он довольно плотный. Исходя из этого, напрашивается вывод, что аппарат рухнул сверху и с громадной скоростью.

– Резонно, – согласились остальные, и состоялось второе погружение.

На этот раз ныряльщик пробыл под водой значительно дольше, и очередная находка, оказалась еще более интересной.

Это был сферической формы почти невесомый шлем, с чем-то вроде прозрачного забрала и неизвестно назначения, вмонтированным в лобную часть оптическим прибором.

– Судя по нему, на дне могут быть и останки, команды, – передавая шлем Краузе, и глядя на Винерта, – сказал Шеффер.

– Вряд ли, – ответил тот. – Некоторые фрагменты покрыты окаменелостями, а, следовательно, лежат там довольно долго.

Между тем, Краузе напялил шлем себе на голову и издал возглас удивления

– Да тут прицел с градуированной сеткой! А разрешение у него раз в десять выше нашей оптики! Но что-то мутновато, сейчас попробую настроить!

После этого он поднял ко лбу руку и стал ощупывать прибор.

В то же мгновение в его линзе что-то блеснуло, воздух пронзил подобный золотой нити луч, и со стоящей метрах в пятистах скалы, вниз с грохотом обрушилась вершина.

На несколько минут все застыли в оцепенении.

– Сними его, – только осторожно, – громко сглотнул слюну Шеффер.

Краузе бережно освободился от шлема, положил у ног и все с испугом на него воззрились.

– Такого нет даже у фантастов, – пробормотал кто-то, после чего все присели на корточки и стали рассматривать опасную находку.

Вслед за этим, с великими предосторожностями, ее тоже поместили в палатку и, оживленно переговариваясь, быстро направились к скале.

– М-да, – покачал головой Геер, – он разрезал ее как кусок масла.

Свалившаяся вниз огромная базальтовая глыба чернела оплавленными краями, и была еще горячей.

– Это именно то, что мы искали, парни – хлопнул по ней рукой Шеффер. – Не будем терять времени, за работу.

Однако удача вскоре перестала им сопутствовать. Во время очередного спуска лопнул гофрированный патрубок маски, и Винерт едва не захлебнулся.

– Все, Карл, иди в палатку и отдохни, – сунул посиневшему ныряльщику флягу с коньяком Шеффер. – А мы пока подумаем.

На коротком совещании решили довольствоваться тем, что удалось поднять (со слов Винерта остальные фрагменты были довольно крупные) и возвращаться в Лхасу, а оттуда в Рейх. На доклад к Гиммлеру.

А перед этим исследовать окрестности. Для реализации задуманного плана.

Он состоял в том, чтобы вернуться сюда снова, но уже на транспортном самолете и с необходимым снаряжением, поднять из озера все, что там осталось и вывезти в Германию. Для исследований. В том, что согласие на это руководство даст, никто не сомневался.

Но нужна была посадочная площадка, и немалая.

Ее они нашли к вечеру следующего дня, на обширном плато, примыкающим к озерам с северо-запада.

– Здесь приземлится даже трехмоторный «Юнкерс», – констатировал Шеффер, рассматривая плато в окуляры «Цейса». – Только следует убрать камни.

На эту, выполненную с использованием лошадей работу, ушло еще двое суток, после чего экспедиция направилась обратно.

В Лхасе «ученые» снова были милостиво приняты регентом, который поинтересовался, удовлетворены ли они результатами.

– О да, ваше первосвященство, – смиренно произнес Шеффер. – Мы прикоснулись к великой мудрости и возвращаемся в свою страну.

– А я прочел труд вашего вождя, – блеснул щелками глаз Джампел Еше. – Мир ждут великие потрясения.

– Почему вы так думаете? – насторожился штурмбанфюрер.

– В книге очень много энергетики и внутренней силы. За таким человеком пойдут миллионы. Я, кстати, полностью разделяю теорию рас. Миром должна править избранная.

– Арийцы?

– У нас они называется несколько по другому – арии.

– Мы рады найти единомышленника в Вашем лице, – почтительно склонил голову Шеффер, – и обязательно сообщим об этом фюреру.

– А еще передайте ему от меня подарок, – потянулся регент к инкрустированному, красного дерева столику и позвонил в стоящий на нем колокольчик.

Из – за драпировки в боковой части зала возник монах, мелко засеменил к сидящему напротив регента гостю, и, с почтением поклонившись, вручил ему золотую статуэтку Будды.

– Когда – то эта реликвия принадлежала великому императору Цинь Ши и приносила ему победы, – сказал регент. – Теперь пришло время вашего.

Будда загадочно светился улыбкой вечности.

Затем, когда аудиенция завершилась, и все покинули дворец, состоялась встреча с мастером боевых искусств Цзи Цинем и еще двумя монахами из Шаолиня, которым было предложено поработать в Германии за весьма круглую сумму, и те дали согласие.

Последний, перед отъездом вечер, решили отдохнуть и предаться удовольствиям.

Бегер, Краузе и Геер отправились в бордель, развлечься с азиатскими красотками, а Шеффер с Винертом, – в китайскую курильню, их в городе было немало.

– Опиум на Востоке очень хорош, – разлагольствовал по пути бывший моряк. – Я его впервые попробовал в Гонконге, куда свалил сразу же после окончания войны. Очень помогает от депрессии.

А вот и то, что нам нужно – показал пальцем на неприметную дверь, в длинном ряду неказистых строений.

Когда, пригнувшись, они вошли внутрь, где-то мелодично звякнул колокольчик, и в душном полумраке возник толстый человек с масляной улыбкой.

– Чего сахибы4 желают? – пропищал он и чуть поклонился.

– Мира грез и иллюзий, – ухмыльнулся Винерт. – И что б нас не беспокоили.

– Прошу следовать за мной, – последовал ответ, и все прошли за плотную ширму.

За ней открылся небольшой зал, с висящими у потолка чадящими лампами, а под ними, в расположенных вдоль прохода перегородках, расположившись в живописных позах на тростниковых циновках, булькали кальянами разношерстные посетители.

– Нам нужен отдельный кабинет, – брезгливо поморщился Шеффер, и вся тройка проследовала дальше.

Комната, куда привел европейцев толстяк, была более привлекательной, с лежащим на полу ковром, несколькими подушками и курительным прибором в центре.

– Одну минуту, – снова пропищал он и исчез в дверном проеме.

Скрестив ноги, Шеффер с Винертом уселись на ковер, а в комнату скользнула смуглая, в расшитом шелком халате, девушка. Прошептав приветствие, она привычно заправила кальян темным шариком, зажгла, и протянула гостям янтарные мундштуки на гибких трубках.

– Как тебя зовут, милашка? – приняв свой, поинтересовался Шеффер.

– Янлин – последовал певучий ответ, и девушка упорхнула.

– Ну, как твои ощущения Эрнст, нравится? – затянувшись пару раз, не спеша, выпустил вверх дым Винерт.

– Еще не понял, – ответил штурмбанфюрер. – Опиум вроде бы добывают из мака?

– О да, – последовал кивок, – и есть несколько легенд и мифов, связанных с этим чудесным цветком.

– Давай легенды, это интересно.

– Еще бы, – мечтательно смежил глаза бывший моряк и продолжил.

– Согласно одной, когда Господь создал землю, животных и растения, все были счастливы, кроме Ночи.

И как ни старалась она при помощи звезд и светящихся жучков рассеять свой глубокий мрак, слишком много красот природы Ночь скрывала, чем, естественно, всех от себя отталкивала.

Тогда Господь создал Сон, сновидения и грезы, и вместе с Ночью они стали желанными гостями.

Со временем в людях пробудились страсти, и один из них даже задумал убить своего брата. Сон хотел остановить его, но грехи этого человека мешали к нему приблизиться.

Тогда в гневе, Сон воткнул свой волшебный жезл в землю, а Ночь вдохнула в него жизнь. Жезл пустил корни, зазеленел и, сохраняя свою вызывающую сон силу, превратился в мак.

– Занимательно, – сделал очередную затяжку Шеффер, – валяй дальше, Карл, я слушаю.

– И люди стали добывать из него опиум, курить и наслаждаться, предаваясь прекрасным снам. Ну, а как теперь, ты что-нибудь чувствуешь?

– Да, – сонно ответил Шеффер, – мне кажется, что я парю в воздухе.

– Счастливого полета, – эхом отозвался Винерт, – глядя в сиреневую, клубящуюся в кальяне воду.

В это же самое время, на втором этаже одного из китайских ресторанов, расположенном в самом центре, Бегер, Краузе и Геер, после изрядных возлияний, предавались любовным утехам.

А когда, довольные и усталые, стали расплачиваться, возник скандал.

Хозяйка – старая размалеванная мегера, жестом потребовала двойную плату.

– Это за что? – спросил заплетающимся языком Краузе.

– Та в ответ что-то завизжала и снова выставила два пальца.

– Пошла вон, дура! – рявкнул Геер, и, отодвинув ее в сторону, вся троица направилась к выходу.

Но не тут-то было. На вопли хозяйки прибежали четверо здоровенных вышибал, и завязалась потасовка.

Первого Бегер тут же свалил ударом ноги (он неплохо усвоил уроки Цзи Циня), а на остальных уставились стволы «люгеров»5, которые его коллеги выхватили из карманов.

На этом инцидент был исчерпан, клиенты беспрепятственно покинули гостеприимное заведение, и, громко распевая «Лили Марлен», двинулись восвояси.

Утром, со следами порока на лицах, они мрачно следили за слугами, вьючащими отдохнувших яков, а спустя полчаса, увозящий драгоценные находки караван, направился к городским воротам.

Впереди, как и раньше, покачивались в седлах немцы, за ними с философским видом, шагали яки, а сзади, на мулах, рысили слуги и три шаолиньских монаха, во главе с Цзи Цинем.

Обратный путь был далеким и небезопасным.

Уже около года на территории Китая полным ходом шла очередная война с Японией, которую активно поддерживала Великобритания, желтолицые дети Страны восходящего солнца уничтожали всех без разбора, огнем и мечем, устанавливая новый правопорядок.

На случай встречи с ними, у Шеффера имелось что-то вроде индульгенции, а именно бумага из канцелярии Императора Хирохито, с предписанием командованию Кватунской армией в Китае, оказывать всяческое содействие германской научной экспедиции. Она тоже была получена ведомством Риббентропа, который весьма благоволил к «Аненербе».

Оставив позади Тибет, спустя две недели экспедиция вышла к небольшому китайскому городку Гьитанг, расположенному вблизи границы с Бутаном, накануне оккупированному японцами.

– Кто вы и куда следуете?! – выйдя из сооруженного на въезде дзота, и приказав каравану остановиться, – пролаял низкорослый офицер в пехотной униформе.

За ним, держа наготове «арисаки»6, скалились несколько солдат.

Предъявленное Шиффером письмо произвело на лейтенанта должное впечатление, и он лично пожелал сопроводить путешественников в комендатуру.

Она находилась в небольшом здании в центре, над которым развивался «солнечный флаг», а рядом, на деревьях, болтались несколько повешенных.

– Весьма колоритно, – хмыкнул Шеффер и первым спешился.

Комендант, которому, судя по всему, успели позвонить, встретил европейцев весьма предупредительно, предложил им сесть и тщательно изучил письмо.

– Куда следует ваша экспедиция? – спросил он по – китайски, возвращая документ Шифферу.

– Мы возвращаемся на родину после научных изысканий, – извлек тот из кармана френча две сигары и протянул одну капитану, – угощайтесь.

– О! настоящая «корона», – расплылся тот в улыбке, а стоящий рядом адъютант дважды предупредительно щелкнул зажигалкой.

– А почему вы следуете именно этим путем? Есть короче, – окутавшись душистым облаком, – поинтересовался комендант и блеснул очками.

– В горах полно партизан, а по нашим сведениям он самый безопасный.

– Резонно, – кивнул тот, – троих я сегодня приказал повесить.

После этого Мацумото, – так звали капитана, приказал адъютанту определить путешественников на постой и пригласил их к себе на ужин.

Экспедицию разместили в одном из пустующих домов, на соседней улице, слуги развьючили животных и повели их к реке на водопой, а остальные занялись обустройством.

Вечером за немцами снова зашел адъютант, и они отправились на ужин.

Стол был накрыт на лужайке за комендатурой, под кроной раскидистого баньяна.

– Прошу вас, господа, – сделал радушный жест, облаченный в шелковый, расшитый драконами, халат Мацумото, и все удобно расположились на плетеных циновках, за низким, с гнутыми ножками столом.

На нем уже стоял керамический кувшинчик с саке в окружении миниатюрных чашек, традиционные японские суши, зелень и еще какие-то закуски.

– За нашего божественного Императора! – лично разлив саке, провозгласил первый тост хозяин.

– Ну и гадость, – тихо сказал Бегер Гееру, вытянув свою чашку, – да к тому же еще и теплая.

Затем последовал второй, за победу над Гоминьданом и коммунистами, а когда плотно закусили – третий, за Адольфа Гитлера.

В этой связи следует отметить, что, являясь внешне нейтральной, Германия благоволила Японии в войне с Китаем. Ее военный атташе оказывал услуги Генеральному штабу, а в страну Восходящего солнца, регулярно поставлялись цейсовская оптика, химическое сырье и броня с крупповских заводов.