Ас танковой разведки

АС ТАНКОВОЙ РАЗВЕДКИ

Дай оглянуться – там мои могилы.

Разведка боем, молодость моя!

Илья Эренбург

Глава 1. Уркаган

Несовершеннолетних начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилий, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания.

Лиц, уличённых в подстрекательстве или в привлечении несовершеннолетних к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т. п. – карать тюремным заключением не ниже 5 лет.

(Из постановления СНК СССР, ЦИК СССР от 7 апреля 1935 года № 3/598 «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних».)

Тяжело сопя машиной, на железнодорожный вокзал Ростова втянулся пассажирский поезд. Дав пронзительный гудок паровоз окутался паром, по составу прокатился металлический лязг сцепок, встал.

Проводники, отворив двери вагонов первыми шагнули на перрон, выпуская пассажиров, с крыш начали спускаться безбилетники, навьюченные мешками с чемоданами и корзинами. У вагонов возникла толчея с гамом, крики носильщиков, толпа понемногу рассасываясь, повалила в город.

Когда немного схлынула, в предпоследнем вагоне у колесной пары откинулась дверца собачьего ящика* оттуда выбрался лет четырнадцати пацан. Рыжеволосый в выцветшей тельняшке, штанах из чертовой кожи и солдатских ботинках на босу ногу.

– Лепота, – прищурился на утреннее солнце и, сунув руки в карманы, насвистывая, пошел вдоль состава. Заметив впереди милиционера в синей гимнастерке и с наганом на поясе, гибко скользнул под вагон и вылез с другого бока.

Звали пацана Володька Подгорбунский, был круглый сирота. Родом из Забайкалья, в Гражданскую он потерял родителей. Отец погиб в партизанском отряде Лазо*, а мать через год умерла от тифа. Мальчишку определили на воспитание в детский дом города Читы.

Жизнь там оказалась не мед, голодная и безотрадная. В результате подорвав оттуда, стал беспризорником. А поскольку пацаном был шустрым, вскоре возглавил компанию в составе еще трех: Сашки по кличке Хмырь, Витьки Сопатого и татарина Мурзы. Володьку дружки прозвали Бес, за бесшабашность и нахрапистость.

Бражка* промышляла на городских улицах и базаре, чистя карманы обывателей, а еще на вокзале, умыкая у зазевавшихся пассажиров ручную кладь. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Однажды, по весне, пацаны решили подломить ночью хлебный киоск и засыпались. Их взяли с поличным работники угро.

Далее были короткое следствие и суд припаявший всем по году исправработ в читинском ДОПРе*. Из суда компанию отправили туда пешком под конвоем двух мильтонов. По дороге Бес саданул одному головой под дых и с криком «тикай пацаны!» метнулся в ближайшую подворотню. Сзади ударил выстрел, залилась трель свистка, прибавил ходу.

Вечером, пробравшись на вокзал, влез на платформу отходящего грузового состава и к утру добрался до Улан-Удэ. Оттуда началось его путешествие к югу. Там мечтал побывать давно, а из Забайкалья следовало «делать ноги».

И вот теперь, спустя месяц, солнечный Ростов. О нем знал немного. Что стоит на реке Дон, и там растет виноград, которого никогда не пробовал.

Пробежав до головы состава вновь нырнул под вагон, вылез на другую сторону и, поддернув штаны, продефилировал с последними пассажирами в город. Он впечатлял многолюдьем, обилием каменных домов с магазинами и широкими, с высокими тополями улицами на которых звенели трамваи и катили автомобили.

Для начала Бес решил искупаться в Дону, поскольку изрядно закоптился в дороге. Расспросив встретившуюся старушку как туда пройти, вскоре вышел на набережную и поцокал языком, – вот это да! От одного берега до другого было метров семьсот плавно текущей сини. Такую реку видел впервые.

Спустившись с набережной по тропинке вниз нашел небольшую заводь с диким пляжем, в центре которого лежала старая, с проломленным бортом лодка. Нагнувшись, попробовал ладонью воду, оказалась в самый раз, принялся раздеваться. Оставшись в сатиновых трусах вошел по колени в воду, сложив над головой руки подпрыгнул, исчезнув в фонтане брызг. Через минуту вынырнул и замелькал саженками вперед.

Наплававшись, выбрел из воды, решив постираться. Вынул из карманов штанов серебряный полтинник, коробок спичек и длиной в ладонь финку с наборной рукояткой. Ее выиграл в карты прошлой зимой у одного пацана. Отложив их в сторону, шматье тщательно выполоскал в воде, отжал и повесил сушиться на колючих кустах с сизыми ягодами. Отщипнул одну, попробовав, выплюнул – оказалась кислой.

Солнце между тем жарило вовсю, улегшись на песок в тени лодки задремал. Спустя час проснулся от гудка проплывавшей по реке баржи, встав широко зевнул и подошел к кустам. Пощупал одежку (высохла). Натянув ее на себя, определил нехитрое имущество в карманы, сунул ноги в ботинки и, подойдя к урезу воды, напился из ладоней. Под ложечкой сосало, в последний раз ел сутки назад.

Поднявшись на набережную заметил читавшего на скамейке газету мужика в соломенной шляпе, подойдя спросил, – дядя, где тут у вас базар?

– Тебе какой? – поднял глаза.

– Да любой, что поближе.

– Иди вон к той остановке, – обернувшись, указал пальцем. – Садись на трамвай и выходи через две. Там увидишь.

– Благодарствую.

– Не за что, – снова уткнулся в газету.

На остановке стоял десяток ожидающих, вскоре подошел переполненный трамвай.

Двери отворились, началась давка. Видя, что внутрь не попасть, Бес пристроился на заднем буфере вагона, рядом с еще двумя «зайцами». Трамвай тронулся, набирая скорость, буфер изрядно вихляло, но ему нравилось. На подобном транспорте ехал впервые.

Через две остановки сошел на мощеной булыжником площади.

Там, рядом с белокаменным собором, увенчанным куполами, многоголосо шумел базар. Войдя в арку главного входа, мальчишка купил у одной из стоявших рядом торговок два пирожка с ливером, именовавшихся «собачья радость», сунул в карман сдачу и, жуя на ходу, двинулся меж многочисленных магазинов с лавками и лотками у которых суетился народ.

Здесь продавали все, начиная от товаров промкооперации и изделий нэпманов* с кустарями, до всяческого барахла. Особо впечатляли продовольственные ряды, где торговали салом, колбасой и мясом, разных пород рыбой, молоком, творогом и сметаной.

Имелось немеряно и всяческих овощей с фруктами, короче, праздник живота. Народ был тоже самый разный – русские с хохлами (последних встречал в Забайкалье) горбоносые усачи в папахах, вездесущие евреи и азиаты с раскосыми глазами. В толпе мелькали и расхристанные беспризорники, высматривая, где что плохо лежит.

Потолкавшись по базару и найдя кроме главного, еще два входа, решил приступить к работе. Денег оставалось с гулькин нос, а жить на что-то было надо. Хорошо бы иметь притырщика*, но такого не было.

– Астраханские! Первая партия! Налетай! – донесся впереди крикливый голос. Пошел на него. Краснощекая тетка в сарафане, торговала полосатыми арбузами. На земле, высилась целая гора, перед ней толпились покупатели.

Ввинтившись меж желавших купить, Бес оказался в первом ряду, сбоку чубатого, в рубахе апаш* и широких клешах, парня. Выбрав приглянувшийся арбуз тот достал из заднего кармана бумажник. Расплатившись, вернул обратно. Сделав вид, что споткнулся, Бес на секунду притерся к нему (парень недовольно оглянулся) и стал проталкиваться назад.

Чуть позже он вышел из главных ворот на площадь, дождался на остановке обратного трамвая и тем же образом доехал до набережной. У нее спрыгнул, перебежал улицу и уселся на пустой скамейке под вязом. Достал из-за пазухи украденный бумажник, вынул из него пачку рублей, пересчитал и довольно хмыкнул.

Бумажник швырнул в урну рядом со скамейкой, деньги сунул в карман. Встав, подтянул штаны и направился к стоящей неподалеку продуктовой палатке. Там купил французский батон, кольцо «краковской», пачку «Дюбека» и бутылку лимонада, попросив завернуть все кроме папирос в бумагу.

Выйдя на улицу закурил и пошагал вдоль набережной. Тут и там по ней прогуливались люди, играла детвора, на скамейках старики передвигали шашки. Где-то далеко играл духовой оркестр.

Через полчаса Бес сидел в тени кустов на знакомом пляже, подкрепляясь пахнущей чесноком колбасой с хрустким батоном и запивая их щиплющим в носу лимонадом. Поев, сыто рыгнул, сбросил с ног ботинки и, улегшись на бок, засопел носом.

Снилась ему Чита, он сидел на Титовской сопке и поедал арбуз. Тот имел вкус селедки. Потом что-то толкнуло в бок, разлепил глаза.

– Вставай баклан*, – донесся сверху голос.

Поднял туда, над ним стоял крепкий рябой парень. В кепке-восьмиклинке, тениске, полотняных штанах и ботинках «джимми»* . Чуть дальше, на борту лодки, сидел второй, тот, у которого увел бумажник. В зубах дымилась папироса. Рядом скалился лет двенадцати конопатый шкет, в драном пиджаке до колен, штанах с бахромой и тапках.

Бес поднялся с песка, зыркая по сторонам.

– Не вздумай, – ухмыльнулся рябой, – догоню, поломаю ноги.

– Давай лопатник*, – перебросив папиросу из одного края рта в другой, протянул руку чубатый.

– Какой еще лопатник? – удивленно вскинул брови. – Я не брал.

– Обшманай его, – приказал шкету чубатый.

– Ну што, рыжий? Выворачивай карманы, – подскочил тот к Бесу.

– Щас, – кивнул и с разворота заехал ему кулаком в ухо.

– Наших бьют! – покатился по песку.

– Ах ты ж гад, – шагнул вперед рябой. -Урою.

– Не подходи! – выхватил финку Бес. – Попишу!

– Ша! – рявкнул чубатый. – Не тронь его Ферт. И Бесу, – а ты спрячь перо и верни хрусты*, – выплюнул окурок.

Поняв, что отвертеться не удастся, Бес сунул финку в карман, из второго достал сложенные пополам деньги и, подойдя к лодке, отдал владельцу.

– А лопатник?

– Нету (пожал плечами). Скинул.

– Ладно, – убрал. – А теперь давай знакомиться. Я Рукатый, это Ферт, – кивнул на рябого, – который мелкий – Кукла. Работаем втроем. А ты что за фря и откуда?

– Кличут Бес, – цикнул слюной на песок – сегодня приехал из Читы.

– Знакомые места, – тоже присел на лодку Ферт. – Я там три года топтал зону. Щипач?*

– А то. Имею квалификацию.

– Чувствуется, – подмигнул Рукатый. – Ловко меня помыл*. Ну да ладно. Глянулся ты мне. Давай к нам в компанию.

– А чем занимаетесь?

– Мы скокари – чистим квартиры.

– Надо подумать (наморщил лоб).

– А чего тут думать? – сложил на груди руки Ферт. – Што ты намоешь за месяц мы берем за раз.

– К тому ж ты залетный, а в Ростове таких не любят, – встрял в разговор Кукла. – Быстро поставят на перо.

– Ну так как? – прищурился Рукатый.

– Ладно, принимается, – махнул рукой.

– Ну тогда айда с нами (встал с борта) Ферт следом, и вся четверка направилась по тропинке вверх. Солнце клонилось к западу, в траве скрипели первые сверчки.

Поднявшись на набережную, перешли на другую сторону улицы, по которой изредка проезжали автомобили и дождались на остановке трамвая. Тот вскоре подошел, поднялись в полупустой вагон, уселись на скамейки. Двери закрылись, тренькнул звонок, тронулись. Бес купил у кондукторши билеты, за окнами поплыли городские кварталы, площади и скверы.

Вскоре центр остался позади, выехали на городскую окраину, застроенную частными домами. Здесь компания сошла, двинувшись по одной из улиц, с нее свернула в неприметный переулок и остановилась у покосившейся ограды флигеля. Ставни на окнах были закрыты, выглядел нежилым.

Рукатый отворил скрипучую калитку, по затравеневшему двору направились к невысокому крыльцу. Поднявшись на него первым, открыл спрятанным под ступенькой ключом навесной замок, поочередно вошли внутрь. За дверью был короткий коридор, толкнув вторую, переступив порог щелкнул выключателем.

Свет одинокой лампочки под потолком, высветил просторную комнату. В центре стол и несколько табуреток, у одной стены комод и продавленный диван, той, что напротив, кровать с подушкой и лоскутным одеялом. На этажерке в углу, граммофон и россыпь пластинок. Два дверных проема вели в другие помещения.

– Ваша хата? – осмотрелся Бес.

– Одного приятеля, – уселся на диван Ферт, закинув ногу на ногу. – Он на три года отправился в солнечный Магадан. Мы типа присматриваем.

–Так, Кукла, – прошел к этажерке Рукатый. – Организуй пожрать и выпить за знакомство.

– Сей момент, – исчез на кухне.

– Песни любишь? – обернулся к Бесу.

– А то, – присел на табуретку. – Особо «Гоп со смыком».

– Такой у нас к сожалению нету. Послушай эту. Опустил на диск пластинку, сверху игольчатую мембрану, повертев ручкой, нажал рычаг.

Розпрягайте, хлопцi, конi

Та лягайте спочивать,

А я пiду в сад зелений,

В сад криниченьку копать!

полился из раструба граммофона напористый баритон.

Маруся раз, два, три, калина.

Чорнявая дівчина в саду ягоди рвала.

Маруся раз, два, три, калина.

Чорнявая дівчина в саду ягоди рвала!

грянул за ним мужской хор.

– Ну как? – взглянул на гостя, когда песня закончилась.

– Лихая, – заблестел глазами. – Никогда такой не слышал.

– Это казачья песня. Мой батя из них. Семью раскулачили и выслали в Сибирь, а я по дороге сбежал и теперь граблю награбленное. Как учил товарищ Ленин.

– Так прямо и учил? – засомневался Бес.

– Ну да. Когда сидел по первому разу один бывший партейный рассказывал.

Кукла между тем накрыл стол, на которым появились пупырчатые огурцы, вареная картошка в мундире, нарезанные сало, хлеб и полосатый арбуз. Последней ходкой принес бутылку «рыковки»* и четыре граненых стакана.

Компания уселась за стол, Рукатый сковырнул с горлышка колпачок, набулькал в них и поднял свой, – со знакомством. В него звякнули остальные, выпили, навалились на еду. Когда все подмели, разлил остатки – повторили, занялись арбузом.

– М-м, – вкусно – мычал Бес, приканчивая четвертый ломоть. Голова чуть кружилась, водку пил не в первый раз, а вот сон с арбузом, как говорят, был в руку.

– Нравится? – толкнул в бок рукой, сидящий рядом Ферт.

– Не то слово, – отложив корку, утер рукавом губы.

– Да, в ваших краях они не растут, так что наворачивай.

Поев, убрали со стола, Рукатый взял с этажерки колоду карт и предложил сыграть в очко. Ферт с Куклой тут же согласились, Бес промолчал.

– А ты чего? Не сечешь? – спросил Ферт.

– Секу но у меня только мелочь.

– Ладно, мы ставим на кон по рублю, а ты что имеешь.

– Хорошо. Достав из кармана несколько монет, положил в центр стола. Остальные добавили по рублю, игра началась. В течение следующего часа Бес трижды сорвал банк перед ним выросла горка дензнаков.

– Могешь, – одобрительно хмыкнул Рукатый, когда закончили. – Где так насобачился?

– В Чите, научил один катала*. Хотите покажу фокус?

– Давай, – тряхнул чубом.

Бес взял в руки колоду, перетасовал и протянул ему, – тащи изнутри карту, чтоб я не видел масти. Запомни и верни обратно.

– Готово, – сделал сказанное.

Бес снова перетасовал и выдернул трефовый туз, – она?

– Она самая.

– Теперь ты, – вернув на место еще раз перетасовал и протянул Ферту.

– Примерившись, тот вытянул еще одну, прикрывая ладонью посмотрел и вставил в колоду.

На этот раз Бес извлек бубновую десятку.

– Ну ты даешь, мля, – выпучил глаза Ферт.– Впервые такое вижу.

– Теперь я! – облизал губы Кукла.

– Можно, – протянул колоду.

Последовали те же манипуляции с уже известным результатом.

В комнате наступила тишина, а потом Рукатый сказал, – да, оправдываешь ты свое погоняло*.

Потравив с час, все улеглись спать – старшие в этой комнате, а пацаны в смежной, поменьше. Там имелся широкий топчан с матрасом.

Глава 2. Домушники

Тайное похищение чужого имущества (кража) влечет за собой:

а) совершенное без применения каких-либо технических средств, в первый раз и без сговора с другими лицами, —

лишение свободы или исправительно-трудовые работы на срок до трех месяцев;

совершенное при тех же условиях, но вследствие нужды и безработицы, в целях удовлетворения минимальных потребностей своих или своей семьи, —

исправительно-трудовые работы на срок до трех месяцев;

б) совершенное повторно, или в отношении имущества, заведомо являющегося необходимым для существования потерпевшего, —лишение свободы на срок до шести месяцев;

в) совершенное с применением технических средств или неоднократно, или по предварительному сговору с другими лицами, а равно, хотя и без указанных условий, совершенное на вокзалах, пристанях, пароходах в вагонах и гостиницах, —

лишение свободы на срок до одного года;

г) совершенное частным лицом из государственных и общественных складов, вагонов, судов и иных хранилищ или в указанных в предыдущем пункте местах общественного пользования, путем применения технических средств или по сговору с другими лицами или неоднократно, а равно совершенное хотя бы и без указанных условий лицом, имевшим специальный доступ в эти склады или их охранявшим, или во время пожара, наводнения или иного общественного бедствия, —

лишение свободы на срок до двух лет или исправительно-трудовые работы на срок до одного года;

д) совершенное из государственных и общественных складов и хранилищ лицом, имевшим особый доступ в таковые или охранявшим их, путем применения технических средств или неоднократно, или по сговору с другими лицами, а равно всякая кража из тех же складов и хранилищ, при особо крупных размерах похищенного, – лишение свободы на срок до пяти лет;

е) мелкая кража, независимо от ее размеров, совершенная на предприятии или в учреждении, – карается тюремным заключением сроком на один год, если она по своему характеру не влечет за собой по закону более тяжкого наказания. [Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 августа 1940 года («Известия Советов депутатов трудящихся СССР» № 190 от 17 августа 1940 года)][2].

(Статья 162 Уголовного кодекса РСФСР 1926 года)

Утром Бес встал раньше всех, сунув ноги в ботинки, вышел на свежий воздух. Трава искрилась росой, на востоке вставало солнце, огляделся. Двор был пуст, за исключением колодца в центре. На срубе стояло ведро с цепью, рядом бочка. За флигелем серел деревянный сортир, дальше сад.

Справив малую нужду, пошел меж деревьев. Они были старые, на одном краснели яблоки. Дойдя до конца (дальше был овраг) обнаружил на кольях десяток лоз, под разлапистыми листьями золотились кисти винограда. Такие видел в букваре в детском доме.

– Ну-ка, ну-ка, – открутив одну, бросил в рот ягоду. Нажал зубами – лопнула, во рту возникла душистая сладость. – Чистый сахар, – отщипнул вторую. Съел всю кисть, выбросив плодоножку и направился обратно.

На ступеньке крыльца, дымя папиросой, сидел Ферт, у колодца, голый по пояс Рукатый, плескался из бочки. На спине синела наколка – храм с тремя куполами, на плечах воровские звезды.

– Я тут в саду виноград нашел, – поделился новостью. – Вку-усный.

– Эка невидаль, – пустил Ферт вверх кольцо дыма, а Рукатый рассмеялся – этого добра летом в здешних краях как грязи.

Потом умылись остальные, Кукла отказался, поскольку это дело не любил и приступили к завтраку. Он состоял из пары вяленых донских лещей, нарезанных янтарными кусками, оставшегося от ужина хлеба и вскипяченного на кирогазе чая. Поев, закурили и Рукатый рассказал Бесу об их воровской профессии.

– Она у нас тихая и не любит шума, – пустил носом дым. – Главный инструмент – отмычки. Приходилось видеть?

– Само-собой, – кивнул Бес.

– Тогда идем дальше. Как известно, наши граждане не любят держать наличность в сберегательных кассах, предпочитая им кубышки и другие потайные места в своих квартирах. Или же покупают всяческие вещицы, типа золотых украшений, ковров, шуб и прочего шматья. Вот мы и присматриваем квартиры побогаче чтоб их после обнести.

– А как такие определить?

– Да очень просто. По дорогим шторам на окнах, одежде в которой ходят хозяева, покупкам, из магазинов. Короче, наблюдаем.

– Вроде пинкертонов*, – ухмыльнулся Ферт.

– Ну а дальше?

– Дальше изучаем режим дня. Когда уходят на работу и во сколько возвращаются.

– Или уезжают в отпуск, – вякнул Кукла. – Тогда вообще лафа.

– Это да – взглянул на него Рукатый и продолжил. – Есть еще способы узнать, есть кто в квартире или нет. Для этого позвонить в дверь. Если внутри тишина, значит скорее всего нету. А если откроют, спросить, каких-нибудь Петю или Машу.

– Или сунуть спичку между луткой* и дверью в низу, -добавил Ферт. – И проверить, открывалась она после или нет.

– Дальше, оставив одного на стреме*можно входить в квартиру открыв отмычкой дверной замок, – продолжил Рукатый. Или проникнуть в нее через открытую форточку, открыв изнутри. Это у нас умеет Кукла.

– Ага, – отозвался тот, подбрасывая в руке стеклянный шарик. – Запросто.

– Прежде всего проверяются ящики в трельяжах, горках и комодах, – затушил Рукатый в блюдце окурок. – Там жильцы обычно прячут деньги, золотишко и другое, что поценнее. За ними платяные шкафы на предмет наличия хорошего шматья и обуви. Ну а потом остальное, типа анресолей с кладовками, матрасов и перин. Там тоже могут быть хованки*.

Времени на все – пять десять минут. Потом все по карманам, наволочкам и на отрыв. Как, усек?

– Усек, – отозвался Бес. – И как долго надо пасти такую квартиру?

– Два-три дня, а то и неделю. Можно и без этого, если есть наводчик, ну там сантехник, горничная или кухарка. У нас нету, зато есть беспризорники. Болтаются по всему городу, много чего видят и знают. Ну ладно, – встал с дивана. Волка ноги кормят, за работу.

После этого, навесив на дверь флигеля замок и положив ключ в потайное место, вся бражка отправилась в город. Там, парами, разошлись по сторонам. До полудня Рукатый с Бесом болтались по улицам в центре, наблюдая за окнами домов, заходя в подъезды и прозвания квартиры – облом.

Около часу дня, проголодавшись, зашли в чайную и пообедали, взяв борщ, котлеты с макаронами и по стакану компота. Затем перекурили в ближайшем сквере и продолжили. Подходящую квартиру нашли под вечер, в трехэтажке. Позвонили несколько раз в обитую дерматином дверь, тишина.

Рукатый кивнул Бесу, тот вынул из кармана спички, достал одну, и наклонившись, засунул наполовину в щель между луткой и дверью. Спустившись вниз, оба вышли из подъезда.

– Утром вернемся и поглядим, – сказал Рукатый. – А теперь айда прикупим жратвы, что была, всю прикончили.

Зашли в магазин на соседней улице, взяв там батон вареной колбасы, несколько банок консервов, связку баранок и две буханки пеклеванного*. Сев на трамвай, вернулись в свой район, сошли на нужной остановке и направились через переулок к флигелю.

На двери висел замок, сожители еще не вернулись. Достав из-под ступеньки ключ, Рукатый отомкнул замок, перешагнули порог. Бес отнес на кухню продукты, став выкладывать из пакетов на стол, а он, сняв ботинки, вышел во двор. Там вымыл у колодца ноги и вернулся обратно.

– Что- то наши задерживаются, – сказал сидящий на диване Бес.

– Придут, никуда не денутся, – устроился на кровати с удовольствием шевеля пальцами на ногах.

Спустя полчаса вернулась вторая пара. У Ферта синяк под глазом, Кукла с расцарапанной щекой

– Кто это вас так? – удивился Бес?

– Жильцы одного дома на Софийской- пробубнил Ферт, а Кукла добавил, – гады.

– Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробней,– встал с кровати Рукатый.

– А чего рассказывать? – присел на табуретку Ферт. Обошли за день десяток домов -голяк. Ничего подходящего, похиляли домой. По дороге решили навестить Софийскую, там недавно заселили пятиэтажку.

Заходим в подъезд, поднимаемся и зырим в почтовые ящики. Один, на последнем этаже, набит газетами. Звоню несколько раз в дверь, тихо. Потом резко открывается, за ней пьяные мужик с бабой. Мужик орет «не даете отдыхать, падлы!» и бац мне кулаком в глаз. Насаживаю его на кумпол – падает, а баба вопит «рятуйте, убивают!».

Сбегаются соседи, шум гвалт, хотят вызвать лягавых. Ну мы на отрыв. Такие вот дела.