- -
- 100%
- +
В дорожный рюкзак, помимо этого, он положил двух слабо поджаренных кроликов и несколько кусков каменного угля. Взял с собой средней длины копьё и пистолет. Жаль, что не было времени позаботиться о пополнении боезапаса. Всем этим он заполнил большой дорожный мешок с лямками, сшитый лично им из шкуры горного барана Плинди. Питьевая водой не запасались. В лесу имелось достаточно речек, ручейков и родников.
В горах влаги хватает. Да и до Серых Камней путь был не очень далёким. Зур знал, как пройти туда самым кратчайшим путём. Они, не торопясь, отправились в дорогу.
Рав заверил молодого охотника, что всё оставшееся в пещере Зура добро через несколь дней и ночей принесут к нему верные и расторопные слуги вождя, доставят в целости и сохранности на новое местожительство бывшего изгоя. Кроме того, Рав порадовал Зура и тем, что для его проживания племя уже приготовило большую пещеру в глубине апельсиновой чащи, на пологом склоне горы. Там уже есть всё необходимое: выделанные шкуры животных, посуда, оружие, большой запас пищи… Появятся и молодые жёны, которые, понятное дело, захотят стать подругами мудрого Зура.
Он, признаться, как ребёнок порадовался тому, что в Племени Уходящих, всё-таки, вспомнили о его существовании. Сейчас в нём притупилось сознание человека двадцать первого века. В его теле, как бы, вновь родился дикарь. Мудрый, но, всё же, наивный. Он, вроде бы, тот же самый человек, обладающий памятью двух времён и знающий два языка: русский и Племени Уходящих.
Но при переходе из мира в мир сознание его деформировалось, изменялось, и, к счастью, он это понимал. Пусть молодой охотник заблуждался в том, что перестал быть, хотя бы, в Раннем Неолите изгоем, но радость переполняла его душу. Ещё бы! Он – бывший изгнанник, будет известен и богат. Ого-го-го! Зур кричал от восторга, время от времени, высоко подпрыгивая вверх и срывая листья с высоко растущих над ним веток деревьев. А когда он успокоился и даже впал в уныние, понимая, что, всё же, теряет свободу, Рав сказал ему:
– Зур должен показать чудо вождю и старейшинам племени, может быть, и всем тем, кто придёт на общий сбор.
– Чуда достаточно, – заверил он Рава. – Разве Зур не показывал его Раву?
– Рав понял, что молодой и мудрый Уходящий хочет сказать о своих знаменитых ямах-ловушках.
– Чем же они плохи? Ямы глубокие. Внизу поставлены острые колья. А к ним прикреплены крепкие петли из лиан. Если в такую яму попадёт зверь, то ему уже не уйти из неё живым.
– Тут правда. Ловушки хороши. Охотники племени делают такие же. Зур, сам того не зная, научил их поступать так же. А может, они и сами догадались… Но тут нет великого чуда. Племя уже давно охотиться с помощью глубоких на самого вождя зверей.
– В охоте на мамонта они используют совсем другие ямы. Конечно же, – вздохнул молодой охотник. – Зур не может идти в одиночку на такого великого зверя. Да и зачем ему, одному, нужно было столько мяса? Но чудо люди увидят. Зур взял его с собой в дорогу.
По пути они несколько раз останавливались на отдых и для того, чтобы съесть зажаренных кроликов. На одном из привалов, почти перед самой стоянкой Племени Уходящих, у Серых Камней, Зур предусмотрительно, ссылаясь на большую нужду и заодно и расстройство желудка, умудрился спрятать в небольшое дупло огромного старого дуба свой пистолет. Запомнил место.
Два поваленных дерева, лежащих крест на крест, большой ручей и кости дикой собаки Авгавы. Ориентиры были неплохими. Кроме того, Зур на нижнюю ветку дуба повесил шкурку земляной крысы, непонятно каким образом оказавшейся у него в мешке. Он выложил, на всякий случай, из кармана джинсовой куртки и бумажные деньги, завернув их в целлофановый пакет.
Вскоре он вернулся к месту их остановки. Зур не хотел, чтобы Рав знал, куда он спрятал оружие. «Надо будет взять сюда из будущего хороший запас патронов и кобуру для пистолета, которую можно будет незаметно носить под шкурой-накидкой,– подумал Зур. – Все это понадобится здесь. Без сомнения».
– Пока Зур освобождал свой желудок от лишнего груза, Рав тоже не сидел на месте, – попутчик с восторгом показал молодому охотнику человеческую голову, подняв её над землёй за волосы. – Зур видит, что оторванная голова принадлежала одному из тех, кого не так давно он притащил сюда из другого мира.
Зур с досадой прикусил нижнюю губу. Да, не долго погостил в Раннем Неолите бандит и одновременно бывший лейтенант полиции Василий Прошин. Гигантский удав Тикли махом проглотил его тело, выплюнув голову. Огромные змеи обычно так и поступают. Почему-то им не по вкусу приходятся головы животных и людей.
Молодой охотник наблюдал за тем, как Рав сосредоточенно разбивал большим камнем череп, пусть сволочного, но, всё же, человека из другого времени. Зуру было неприятно смотреть на то, как Рав с величайшим наслаждением поглощает мозг преступника, вытаскивая его наружу грязными волосатыми руками.
– Рав мог бы поделиться полезной и вкусной едой с Зуром, – старик урчал от удовольствия, словно дикий пальмовый кот Рочки . – Но он помнит, что человек, находящийцся рядом с ним, не ест человеческого мяса, и это радует мудрого и доброго Рава. Сейчас он говорит большое спасибо змее Тикли, которая не питается человеческими головами.
– Приятного аппетита, – сказал ни с того – ни с сего на русском языке Зур. – Здесь я такой же, как вы. И ничего с этим не поделаешь.
– Пусть молодой охотник не обижается, но Рав не расслышал того, что сказал Зур.
Переводит сказанное на русский язык Зур не стал.
А вскоре они пришли к Серым Камням, где их терпеливо ожидали на большой каменной площадке не только вождь племени, старейшины и колдуны, но и многие из тех, кто желал видеть мудрого изгоя, умеющего предсказывать.
– Нму позвал к себе Зура, – вместо приветствия сказал высокорослому и ещё не старому вождю в чёрной леопардовой шкуре бывший изгнанник, – и он пришёл!
– Видят боги, что Нму рад его приходу,– глава племени привстал со своего каменного сидения и по-дружески толкнул Зура в грудь. – Этому рады все. Согласен ли пришедший сюда молодой охотник находить и выявлять людней, нарушающие священные законы?
– Согласен! Только Зур должен знать законы своего народа и подчиняться им..
Тут же главный колдун Рна, в присутствии всех собравшихся коротко рассказал о том, чего не должен делать любой человек из Племени Уходящих. И так, он не должен вступать в половую связь с близкими родственниками, потому что от такого плотского сближения рождались глупые, уродливые и больные дети.
Запрещалось так же без причины убивать младенцев и даже стариков племени и съедать их. Никто из мужчин не имел права уклоняться от общественной работы, рыбной ловли и охоты, из женщин – от собирательства овощей и фруктов, съедобных кореньев и целебных трав. Кроме того, налагалось строгое табу на употребление любой пищи, которая помогает видеть наяву (или, будто, наяву) добрых и злых богов и духов. Это было разрешено только вождю, членам совета старейшин, клана колдунов и некоторым из Мудрейших, куда теперь входил и Зур.
Вождём племени Уходящих мог быть избран только тот, за кого отдадут большинство своих голосов старейшины, колдуны и представители из круга мудрейших. А новый вождь, разумеется, должен пользоваться неограниченной властью. Ему подчиняются все без исключения. Он в праве одних жаловать, а других миловать. Ему позволено придумывать новые законы и отвергать старые. Но, в любом случае, вождём, первым человеком в племени мог быть только физически сильный человек, умный, уважаемый большинством людей и сравнительно молодой.
В совет старейшин, как и в клан колдунов, входило по восемь человек. Получалось так, что при вожде от каждого рода, в правящей верхушке, находилось по два человека – колдун и старейшина. Мудрейших могло быть сколько угодно, и особенными привилегиями они не пользовались, за исключением некоторых. Племя же насчитывало почти пять тысяч человек.
«Чёрная» болезнь, по всей вероятности, чума и небольшие, не очень длительные войны с проходящими мимо племенами увели в иной мир больше половины из всех Уходящих на стоянке у Серых Камней. В основном, здоровых и крепких мужчин. Хорошо, что рождаемость, пусть на немного, но опережала смертность.
Племя давно уже прошло через период матриархальных отношений (оно к нему, как и другие, будет не раз ещё возвращаться), когда почти всеми важными делами заправляли женщины. Но сейчас, в расцвете патриархата, хоть и они здесь особо и не притеснялись, но, по сути дела, не имели права голоса ни на каких общих сборищах…
Но это и не было особо нужно. Главное для женщины – найти для себя уютную пещеру, землянку или шалаш и рожать детей, желательно, от удачливого охотника или храброго воина. Не зазорным явлением было считаться чьей-то седьмой женой и так далее. Но, как правило, у всех мужчин даже из верхушки племени их было не более трёх-четырёх. Но чаще всего – одна.
В стычках с другими племенами принимали участие только мужчины. В относительно тотальных войнах, которых насчитывалось за два минувших столетия две или три, с врагом боролись все, не взирая на их физическое состояние, возраст или пол. Любого чужого человека из другого племени можно было убить, съесть, превратить в раба… в общем, сделать с ним, что угодно. И такое поведение считалось верхом справедливости. Разумеется, тут речь идёт только о пленниках, но не о тех, кто по собственному желанию перебрался сюда на вечное, то есть постоянное, житьё к «самым великим , добрым и справедливым людям».
Зуру, который пока находился в неведении, по распоряжению вождя и большинства видных людей племени среди старейшин, колдунов и не очень привилегированных мудрейших, предстояло находиться на особом положении. Его за давнее умение предсказывать события, давать им оценку и жить в двух мирах было решено провозгласить главным сыщиком во всём племени. Многие помнили ещё те времена, когда Зур был ребёнком…
Теперь ему, ещё до официального решения, давалось право выслеживать преступников, с которыми разговор был один: их убивали, а потом съедали… после общественного суда во главе со старейшинами.
Человек человека мог лишить жизни только в честном бою, но не обязательно при свидетелях, или пожаловаться на любого, совершившего поступок, главарю рода. Суд зачастую выносил одно решение: виновного убивали и съедали, оставляя часть тела и для жертвенного костра. Верхушка племени зачастую сквозь пальцы смотрела на то, что многие совершали и самосуды, ссылаясь на то, что тот или иной человек нарушил закон или очень болен. Конечно же, рационально тело умирающего употребить в пищу. Правда, подобное происходило крайне редко.
Раньше у каждого рода племени имелся свой покровитель, например, барсук или медведь. Но потом все пришли к единому знаменателю – Священному оленю Охону. Многое из того, что рассказывал о законах колдун Рна, Зур запомнил и основную часть услышанного принял всем сердцем. Когда вокруг небольшой площади с разложенным на ней ритуальным костром, собралось около тысячи человек, Великий вождь взял слово:
– Нму скажет коротко и ясно! Вот вернулся Зур! Он будет искать нарушителей законов племени! Так решили Великий Дагу Бо и Священный олень Охон, так решили все добрые боги и духи, так решили старейшины и колдуны, так решили мудрейшие! Так решил и Великий Нму! Что скажут люди Племени Уходящих?
– Во!!! – дружно и громко закричали представители племени, люди всех возрастов. Поднятием вверх большого пальца правой руки каждый одобрял справедливое решение. – Во!!! Во-о!
– Может быть, кто-нибудь что-то хочет сказать? – вождь в чёрной набедренной повязке и такой же по цвету накидке, с коротким дротиком в руке, был прекрасен. В его глазах играли отблески костра. – Главные люди готовы выслушать любого Уходящего, даже из тех, кто не имеет права голоса.
– Тоб хочет сказать! – из первых рядов собравшихся к костру вышел древний старик. – Тоб хочет сказать, и все должны его выслушать. Он прожил на земле немало лет, много видел и много знает.
– Пусть Тоб говорит, не очень долго расхваливая себя, – доброжелательно посоветовал старику вождь и снисходительно пошутил. – Но даже Нму полезно услышать то, чего он не знает. Правда, Нму знает всё!
Собравшиеся одобрительно засмеялись, радуясь тому, что их вождь так умён и прост.
– Тоб много лет прожил в Племени Длинноносых, – голос ветхого старика звучал не громко, но твёрдо. – Он не сам пошёл туда. Он, много видевший и знающий, попал к ним в плен. Но не жалеет об этом. Боги решили, что ему полезно будет посмотреть на то, как живут другие люди. Тоб у них работал – и они там его не съели. А ведь он считался их пленником.
На сей раз племя засмеялось ещё дружнее. Ведь Тоб всем уже надоел своими рассказами о том, что его не сожрали Длинноносые. Ну и что из того? Не съели, значит, ненормальные люди. Да ещё отпустили на волю.
– Все поняли, что хочет сказать Тоб, – Нму с улыбкой поднял руки вверх. – Племя Уходящих знает, что Длинноносые не едят человеческого мяса. Но ведь такое смешно! Пусть же ответит Тоб, что же делать Уходящим с врагами, преступниками, больными или тяжело раненными, или убитыми на войне. Ага! Тоб в растерянности! Он не может ответить. А ведь его считают одним из Мудрейших.
Великий вождь опирался в своих рассуждениях на давние традиции племени и явной пользе канибальситва. Конечно же, Тоб и другие люди должны понять, что мясо… не должно пропадать. Часть его надо отдавать людям, другую же – богам… Они с большим удовольствием съедят его огненными языками костра. Длинноносые глупы. Они даже стараются не воевать с другими племенами, а только обмениваются с ними шкурами животных, посудой, оружием и женщинами.
Всем на Земле надо стараться жить в мире, но ведь такое невозможно.
– Длинноносые не так глупы, как утверждает Великий Нму, – смело возразил вождю старик, – они придумали лук и стрелы с очень прочными наконечниками, которые не отравляют ядом. Если бы они захотели, то покорили бы весь мир. Тоб не однажды видел, как тела убитых Длинноносые целиком и полностью сжигают на костре, чтобы легким был путь всех идущих к Великому Дагу Бо.
– Но разве Боги и Духи не едят человеческого мяса? – задал простой вопрос старику Нму. – Ведь всякий знает.что они питаются им.
– Да! Боги едет человеческое мясо языками костров, – стоял на своём Тоб. – Но ведь они же – Боги! Ведь и в Племени Травоедов не употребляют в пищу мясо равных себе, и они хоронят своих покойников на деревьях, привязывая их лианами к верхушкам стволов.
– У Травоедов, – возразил колдун Рна,– совсем другой бог, не такой, как у нормальных племён. Они поклоняются трёхглазому Дун-Уну, с белой шерстью на щеках.
– Травоеды недалеко ушли от обезьян, – Нму в своих суждениях был не так суров, но не преклонен. – Все ведь знают, что они просто выдумали своего Дун-Уна и что такого бога нет! Его не существует! Ха-ха-ха!
– Тоб согласен с тем, что такого бога нет,– мудрый старик опустил глаза вниз,– но Уходящие не должны есть человеческого мяса. Разве мало вокруг другой пищи? Тоб всё сказал! Кто захотел, тот услышал.
Еле передвигая ногами, немощный Тоб удалился, стараясь сходить с каменной площадки с независимым видом. Вслед ему, дряхлому человеку, который никого не убедил своими долгими речами, некоторые сыпали остроты: «В Тоба вселились злые андры!», «У Тоба вместо головы кусок глины!», «Завтра Тоб скажет, чтобы Уходящие совсем ничего не ели!», «Хорошо, что Тоб не вождь племени!».
– Что обо всём этом думает искатель нарушителей законов? – Нму обратился к Зуру.
– Он думает так же, как всё племя, – Зур подошёл к костру. Пламя ярко осветило его лицо. – Зур не питается человеческим мясом, но он вернулся на стоянку Серые Камни не для того, чтобы отменять, а выполнять законы Уходящих.
– Во!!! – восторженно завопили собравшиеся. – Во-о!
Когда крики смолкли, Нму обратился к бывшему изгою:
– Какое чудо в знак своего могущества и мудрости покажет людям Зур?
Сыщик подошёл к костру, держа за лямки рюкзак, наполненный «чудесами». Развязал его и вынул оттуда два больших куска каменного угля. Взяв их в ладони обеих рук, сказал:
– Все видят обычные чёрные камни! Зур сейчас бросит их в огонь, и они будут гореть, как сухие ветки пальмы или кипариса.
Он швырнул оба куска в костёр. Несколько минут все в оцепенении ждали, что же произойдёт, и, когда люди в первых рядах увидели, что край одного из камней запылал, то некоторые из них в ужасе зарычали. Зур длинной палкой выволок горящий уголь на середину каменной площадки и тогда некоторые, стоящие близко к огню, бросились бежать, подминая под себя детей и стариков.
Напрасно Нму приказывал им остановиться, пятую часть собравшихся как ветром сдуло. Несколько человек было покалечено. В лавке погибло четверо двух – трёхгодовалых детей, беременная женщина и старик Тоб, который, умирая, с горечью сказал, то ли сам себе, то ли Великому Дагу-Бо: «Никакое тут не чудо. Это… обычный горючий чёрный камень…».
– Люди должны разойтись! Убитых могут забрать родственники для того, чтобы принести их в жертву Великому Дагу Бо и Священному оленю Охону и частично съесть! – повелительно сказал вождь и, глядя вслед уходящим, с грустью сделал справедливое замечание Зуру. – Искатель виновных мог и не показывать такого чуда. Просто, не все знают, что это обычный чёрный горящий камень. Но раздавленных, оставленных здесь детей, придётся съесть. Глупые люди от страха бросили священную пищу.
Десятка три мужчин, скорее всего, охотников, отойдя шагов на двести от каменной площадки, стали выкрикивать угрозу в адрес Зура, плевать в его сторону. На душе у сыщика было очень тоскливо, его безумно мучило угрызение совести.
Но здесь он был, хоть и мудрым, но, всё же, дикарём. Не Зурановым, а Зуром. Главный колдун Рна осуждающе смотрел на бывшего изгоя. Он коротко сказал:
– Зур сделал всё для того, чтобы люди его ненавидели и боялись. Отныне в сердцах многих он останется изгнанником, чужим для них.
– Мудрые слова произнёс Рна. Но Зур хотел сделать, как лучше, – угрюмо произнёс сыщик. – Он думал, что все посмеются и порадуются его шутке. Зур просто побоялся показывать самые главные чудеса, дабы не наделать бед. Но он сделает это сейчас. Подарки Великому Нму послали люди далёкого будущего, в котором часто приходиться бывать и Зуру. Вождь Племени Уходящих сам волен распоряжаться ими, как пожелает.
Нму и все его приближённые закивали головами в знак согласия. И тогда Зур извлёк из рюкзака две упаковки спичек и зажигалки. Показал, как ими пользоваться и объяснил, что они не могут служить человеку вечно. Вместо них потом сыщик принесёт сюда из другого мира то же самое и что-нибудь другое, полезное для вождя и его племени.
Все были в восторге ни столько от зажигалок, сколько от «самовозгорающихся» палочек. Одну коробку спичек Нму милостиво и торжественно вручил главному колдуну Рна. Зур понимал, что не зря присутствующая на каменной площадке верхушка племени, вся знать, с интересом смотрят на его рюкзак. Все ждут ещё чудес. Пришлось сыщику, как говорится, раскошеливаться. Он достал наручники, показал на одном из мудрейших, как ими пользоваться.
Зур пытался объяснить Нму, что подарить их не может. Они будут остро необходимы в сыскной работе ему самому. Но вождь на этот счёт ничего не пожелал слушать. Он сослался на то, что от такого медведя, как Зур, вряд ли, кто-нибудь посмеет убежать. Поэтому «держатели рук» Идущему по следу не понадобятся.
Железная кружка главе племени тоже пришлась по вкусу. Он сразу же оценил её достоинства и испробовал в деле, выпив из «священного» сосуда кислого арбузного сока. У Зура так же вождь племени бесцеремонно, фактически, отобрал две с половиной пачки дорогих сигарет «Парламент». Сыщику пришлось показать, как ими пользоваться. Каждый сделал по две-три затяжки, от которых почти все кашляли. Табак не пришёлся по вкусу и вождю, но он решил и курево Зура прибрать к рукам.
Таким же образом молодой охотник расстался и с охотничьим ножом, и топориком. Тут, конечно же, Нму был очень доволен, дав высокую оценку острому оружию. Не побрезговал вождь и китайским фонариком с батарейками в придачу, пачкой сахара-рафинада и пакетом с чипсами. После этого Зур развёл руки в стороны, всем своим видом показывая, что чудеса закончились, и, следовательно, подарков больше не будет. Но вождь направил свой указательный палец на рюкзак, давая понять всем, что его не проведёшь: в чудесном мешке, сшитом из шкуры (брезента) непонятного животного есть что-то ещё.
Со вздохом Зур достал из него свой джинсовый костюм, байковую рубаху и плавки, поясняя, что в другом мире он может появляться только в такой одежде. Но глава племени всем своим обиженным видом показывал, что никак не представляет своего дальнейшего существования без такого одеяния. Зур вынужден был тут же не только отдать свой «прикид» местному начальнику, но и надеть на него не только рубаху, джинсовые брюки, куртку, цветистые китайские носки, но и плавки.
Вождь ликовал, выгребая из правого бокового кармана куртки металлические деньги, мелочь. «И она сгодится для жадного и ненасытного Нму. Он сделает из монет какое-нибудь ожерелье, – с грустью подумал Зур-Зуранов. – Как хорошо, что я догадался спрятать в дупле дерева пистолет и бумажные деньги».
– Уважая добрые нравы людей другого мира и настоятельные просьбы Зура, Нму не имеет возможности отказаться и от чудесного мешка, сшитого из кожи непонятного животного, – вождь притянул пустой рюкзак к себе. – Нму не может отказаться от подарков, чтобы не обидеть Зура и тех, кто послал его сюда.
Все одобрительно, но завистливо загудели, как обычно, кивая головами в знак, якобы, согласия. С подобными явлениями Зур был знаком. Ему вспомнилось, как однажды по телевизору он смотрел интервью с очень важным государственным чиновником, приехавшим в его город из Москвы. Чинуша нёс явную белиберду о том, что очень скоро «простому» человеку будет очень хорошо житься в России. Он вёл себя, как «сложный» важный господин. А ведь с виду такой, как все, даже не трёхголовый?
И все вокруг, как бы, соглашались, угодливо кивали головами. Он обещал, данный господин, что скоро повысится пенсию по старости на двести-триста рублей. Но скромно промолчал о том, что цены на товары первой необходимости и прочее уже поднялись на семнадцать-двадцать процентов.
Вот и здесь, в племени Раннего Неолита процветали и насаждались примерно такие же, странные отношения между «простыми» и «сложными» людьми, переходя в явную диктатуру власть имущих и не безбедных господ. Да и мощный культ личности налицо. Ведь Нму считал себя почти что богом.
– Очень, конечно, Нму жалеет о том, что на сегодняшнем сборище погибли люди, даже один из Мудрейших – Тоб, – сказал Великий Вождь. – Но что случилось, то случилось, Нму приглашает сейчас в свою пещеру на священный обед старейшин, колдунов и некоторых мудрейших. Великий вождь приглашает и Зура. Некоторые родители побросали здесь своих убитых детей. Но нет ничего вкуснее мозга ребёнка. Все будут веселиться и есть синюю траву Таку-Таку. А великий охотник Рав может отправляться в свою пещеру.
Старик Рав, обиженно шмыгнув носом, удалился. В знак прощания поднял над головой ладонь правой руки. Мог бы, конечно, проститься и теплее, приложив сжатый кулак к сердцу. Немного обиделся. Понятно, что ему показалось, что вождь обошёлся с ним не очень справедливо. Но если бы он знал, что некоторые вожди далёкого грядущего будут обращаться со своим народом, как с быдлом, то у него стало бы гораздо легче на душе. Такова психология человека.
«Племя Уходящих гораздо ближе к демократии, чем люди двадцать первого века, – с горечью подумал Зур-Зуранов. – Вожди, как говорится, в пиджаках и при галстуках начисто забыли о том, что ведь им, однозначно, придётся платить за свои «смелые эксперименты» над народом».
Обиду Рава понять было можно. Ведь именно он привёл сюда изгнанника, выполняя волю богов. А на священном обеде оказался лишним, и должен удалиться. Но у старого охотника был покладистый характер, и поэтому его досада и огорчение почти сразу же улетучились.
А Зур отправился со всеми к пещере Нму. Шёл он рядом с вождём, который гордо нёс на плечах рюкзак Зура с подарками, то есть со всем его содержимым. По сравнению со старейшинами и колдунами, Нму выглядел молодо. Но в джинсовом костюме, рубахе и кроссовках сыщика он был, почти что, похож на большую цирковую обезьяну. Иногда дрессировщики, для потехи, надевают на горилл и орангутангов одежду.
Что ж касается Зура, то в этой компании он казался почти юношей, правда, мужественным, сильным, высокорослым. Но он разительно отличался от всех тем, что на его лице и теле не наблюдалось даже признаков шерсти. Пробивающиеся на свет божий русые усы и борода были не в счёт. Как только он опять появится в будущем, то обязательно побреется. Если не забудет.