Покоя не обещаю. Записки отставного опера

«Десантная операция»

Стояла ранняя осень. Замечательная русская осень. Именно ее воспевали Пушкин и Тютчев, изображал Левитан. Было сухо и тепло. Именно о такой осени всегда мечтают люди.

Ну а нам работы хватало в любое время года.

В нашем районе осень тоже любили, особенно такую. Дело даже было и не только в погоде. Просто каждую осень в район привозили студентов институтов и техникумов, помогающих в уборке сельскохозяйственных культур. Само собой было много и девушек. Их расселяли по деревням. После этого начиналось «паломничество» местных парней к приезжим девушкам. Заводились знакомства, начинались встречи, скоротечные романы. Жизнь шла своим чередом.

Точно также было и той осенью. Студенты и студентки приехали и все пошло уже привычным путем.

Тот памятный вечер не стал исключением из правил. Местные ребята приехали к девушкам, начались разговоры, шутки, песни у костра. Все вроде шло нормально.

По какой причине возникла ссора уже сейчас, наверное, никто и не вспомнит, но только возникла. Кончилась ссора потасовкой между студентами и местными ребятами. Студентов было больше и местные ребята, потерпев поражение, вынуждены были убраться к себе в деревню.

Однако не в привычке русских людей оставаться в долгу. Вот так и решили местные ребята нанести еще один визит в «стан врага» и отомстить обидчику за «поруганную», тем более на глазах у девушек, честь. Да как еще и решили.

Студенты спокойно продолжали отдыхать: кто-то сидел у костра, кто-то уже лег спать, поскольку было уже довольно поздно.

В какой-то момент они увидели подъезжающую к домам, где они проживали, автомашину – цистерну для перевозки молока. Значения этому они не придали. Мало ли машин в страду ездит в деревнях.

Машина остановилась не вызвав у них подозрений. И неожиданно люк цистерны распахнулся и оттуда, как горох, посыпались деревенские ребята. Было их человек 15. Они быстро набросились на студентов и начали их избивать. Теперь уже перевес был на их стороне, и студентам пришлось туго.

Одним словом, реванш получился на славу. И все бы возможно так и сошло с рук: ребята от избытка молодых сил подрались, обычное дело. Но туту кому-то из местных пришла идея получить компенсацию «морального вреда». И пошли они в дома, где проживали студенты. В домах они у кого-то забрали гитару, у кого-то фотоаппарат или что-то еще в этом роде. После этого, гордые победой, они уехали.

А на следующий день преподаватели, бывшие со студентами, обратились в милицию. И завертелась бюрократическая машина «правосудия». Тут уже пошло все полным ходом. Вмешалось и руководство партийно-советских органов района. Как же, во время уборки, совершить нападение на лиц, приехавших помогать району.

Действия местных молодых людей были квалифицированы как разбойное нападение. Наверное, они должны были благодарить Бога, что им не вменили какой-нибудь «срыв полевых работ».

Но тем не менее, зачинщики получили большие сроки лишения свободы и отправились в соответствующие места.

А вот операцию с использованием цистерны молоковоза в качестве боевой машины десанта, наверное, в пору бы взять на вооружение нашей армии…

«Доски»

Над этой истории долго хохотали в отделе, хотя, казалось бы, ничего особого и не произошло. Смеялись и над самим происшествием и удивлялись ловкости и выдумке наших «клиентов», придумывающих такие невероятные объяснения своим поступкам, чему, наверное, позавидовал бы самый известный сказочник…

Семидесятые-восьмидесятые года двадцатого столетия по всей стране характеризовались бумом преступлений, связанных с хищениями предметов антиквариата: икон, распятий и иных предметов религиозного культа. Не стал исключением и наш город. Постоянные кражи, грабежи и даже разбойные нападения с целью добычи указанных выше предметов достигли апогея. Спрос на иконы был огромен, рынок сбыта достаточно обширен, и потому этот вид «деятельности» процветал.

В ту пору и появилось на свет это обозначение икон – «доски». Да простят меня читатели, но из песни слов не выкинешь, потому так и шло. С одной стороны, и проще, а с другой, и как бы не очень понятно человеку несведущему, речь идет о поставке «досок» и все, а каких, попробуй, догадайся. Так и вошло в обиход того времени это название…

Андрей Иванович Ваганов был личностью колоритной. К началу восьмидесятых годов ему уже было под шестьдесят, то есть был он человеком весьма преклонного возраста. Имел он порядка десяти судимостей и из своих почти 60 лет, чуть ли не половину провел в местах, «не столь отдаленных». По этой причине, несмотря на возраст, Андрей Иванович имел весьма высокий «авторитет» в уголовное среде, и даже молодые, начинающие «деловые» люди, порой не признающие над собой «власти», относились к нему с уважением. Возможно, этому способствовало еще и то, что проживал Андрей Иванович один в большом частном доме, и потому у него можно было и собраться обсудить какие-то свои дела и оставить на хранение похищенное, что, судя по оперативным данным, проделывалось не раз. Однако задержать Андрея Ивановича с поличным не удавалось, а неоднократно проводимые у него обыски и проверки результата не давали: нюх у старого вора был собачий. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха…

И вот однажды была получена информация, что в доме Ваганова «складировано» большое количество предметов антиквариата, которые предназначены для скорого сбыта.

Группа была сформирована быстро и во главе с Б. Кононовым выехала к месту проживания Ваганова. На этот раз удача изменила постоянному счастливчику. В террасе дома Андрея Ивановича было обнаружено и изъято большое количество икон, а впоследствии выяснилось, что большинство из них с недавних преступлений.

Зная характер Ваганова, мы не сомневались что он не «сдаст» тех, кто принес ему указанные предметы, но то, что «выдал» он, поразило даже видавших виды оперативников.

На все обвинения, выдвинутые в его адрес, Андрей Иванович лишь недоуменно пожимал плечами, не понимая о чем речь и утверждал:

«Вы понимаете, стучат ночью, спрашиваю: кто? Меня просят. Отец мы у тебя доски приложим до утра. Думаю, может, строит дом кто рядом, боятся, что украдут, а мне жалко, что ли. Терраса у меня не запирается я и говорю; Приложите в террасе и все. Я ведь и не думал, что это иконы „досками-то“ назывались».

Ну что тут скажешь? Мудрец, да и только.

Смеялись, конечно, его хитрости долго, однако все-таки она ему не помогла, тем более, что и «строители» потом были установлены, и поехал Андрей Иванович вновь по давно известному маршруту…

«Дочурка»

Анна Григорьева жила обычной жизнью. Простая квартира, работа, не приносящая особого дохода, но и не дающая умереть с голоду, да и где в нашем городе можно было найти более или менее достойную работу, тем более, если ни образования, ни хорошей профессии у тебя нет. Вот так она и жила. Семейная жизнь тоже вроде не очень удалась. С мужем она развелась давно и жила вдвоем с подросшей дочерью, которой уже исполнилось восемнадцать.

Правда, надо сказать, что к этому времени Анна уже несколько лет проживала с мужчиной, то есть, как сейчас говорят, (не знаю, откуда взялось это глупое слово), сожительствовала. Мужик вроде и не плохой, тоже работал, и все вроде более- менее устоялось. Единственно не равнодушен он был к «горячительным» напиткам. Глядя на него, и Анна начала «прикладываться к стакану», вот так они иногда и коротали скучные вечера вдвоем.

В дочери Анна души не чаяла, и, наверное, как и все матери, видела в ней будущую надежду и опору в старости. Вот тут-то и выяснилось, что все далеко не так. В какой момент она просмотрела дочь, Анна теперь, наверное, и сама бы сказать не могла, но так получилось, что Лена выросла эгоистичной, грубой, дерзкой, а к моменту совершеннолетия вообще не ставившей мать ни во что. Работать дочь не хотела и не стремилась, начала нередко выпивать, а на слезы и уговоры матери остепениться только отмахивалась, как от назойливой мухи. Более того, Лена теперь уже начала требовать от матери денег. Вначале Анна давала ей незначительные суммы, однако потом ей это надоело, и все чаще между ними происходили конфликты именно на этой почве.

Да тут еще надо сказать, что у Лены и Владимира, (сожитель матери), отношения также изначально не задались. Лена не восприняла его, считая, что им с матерью прекрасно жилось вдвоем, она не понимала, как могла мать привезти в дом кого-то. К тому же ей не нравились совместные «посиделки» матери с Владимиром. Он же, в свою очередь», считал падчерицу ни к чему не приспособленной иждивенкой, желающей жить лишь за чужой счет. Правда, до особой конфронтации у них пока не доходило, хотя словесные перебранки возникали неоднократно.

В тот злополучный вечер Анна и Владимир, сидя на кухне, распивали очередную бутылку и к моменту появления дочери находились уже в хорошем подпитии. Лена, пришла тоже в нетрезвом виде и в достаточно грубой форме потребовала у матери денег. Анна начала высказывать претензии дочери, но та слушать не хотела и лишь продолжала настаивать на своем; «Дай денег и все».

Не желая скандала, Анна вроде уже смирилась и решила отвязаться от дочери, дав ей незначительную сумму, лишь бы только та ушла. Но тут неожиданно резко возмутился Владимир, категорически запретивший давать Лене деньги, и, заявивший что ей самой пора зарабатывать себе на нормальную жизнь. Между ними произошла очередная грубая ссора. Денег Лене не дали. Владимир с Анной ушли в комнату спать, а обиженная дочь осталась на кухне.

В какой момент в юной головке возникла эта мысль, наверное, она и сама бы не смогла сейчас объяснить, но, видимо, настолько Лена была обижена на «отчима», что решила ни много ни мало просто… убить его. «Подумаешь», —

рассуждала она, – посторонний мужик и еще распоряжается».

Таким образом, еще больше распалив себя, Лена, взяв на кухне нож, вошла в комнату, где спали мать с Владимиром и, подойдя к ним, не думая долго, ударила Владимира ножом в горло. После этого спокойно ушла из квартиры и направилась гулять.

К счастью Владимира, в какой-то момент Анна проснулась и, увидев окровавленного сожителя и рану на его горле, вызвала и «скорую помощь», и милицию. Владимир был отправлен в больницу, и его удалось спасти, а поисками Лены занялась уже милиция.

Нашли ее через несколько дней в гостях у «очередного» друга, причем к моменту приезда сотрудников милиции она была настолько пьяна, что ничего не соображала.

Осознанье к ней пришло лишь через несколько дней, когда она поняла, что натворила, и заплакала, однако скорей всего это были слезы жалости к себе, а не раскаянья…

Действия Лены в дальнейшем были квалифицированы, как покушение на умышленное убийство…

Вот вам и «дочурка»…

Жадность

Это началось в один из дней осени и изначально ничего такого не представляло. Ну, подумаешь, украли куртку с вешалки, только и дел-то. Правда, украли не где-то, а в здании городского комитета партии, что естественно уже вызвало негативную реакцию «сильных мира сего», тем не менее…

Однако, когда за этим случаем последовал второй, затем третий и так далее, поневоле пришлось посмотреть на это дело серьезнее.

Носильные вещи: куртки, пальто пропадали из гардероба здания, точнее, если сказать, гардероба, как такового не было. Просто на первом этаже, в вестибюле, находились вешалки, куда посетители и размещали снятую верхнюю одежду. Гардеробщицы, тоже не было, но у входной двери находилась пожилая женщина, дежурная, которая присматривала и за одеждой. Да присматривать вроде ни к чему: кто же может совершить преступление в таком месте, в главном партийном доме города. Но факт есть факт…

Версий было выдвинуто несколько.

Подозревали и посетителей, и технический персонал, и даже самих работников горкома, что, наверное, вызвало бы у них бурю негодования, узнай они об этом.

Время шло, а розыск не сдвинулся ни на миллиметр, несмотря на все наши усилия. На самом верху уже начали хмурить брови и косо поглядывать на плохо работающих оперативников, и так прошло несколько месяцев.

Чем бы все это кончилось, трудно сказать, если бы не «господин случай». Такое в нашей практике тоже бывает. А произошло это уже ранней весной.

Один из потерпевших, проходя мимо ледовой площадки, где проходил хоккейный матч первенства области, заинтересовался игрой и решил немного посмотреть встречу. Каково же было его удивление, когда, осматривая болельщиков, в поисках знакомых, он увидел на одном из мужчин свой плащ, пропавший из раздевалки горкома.

Надо отдать должное этому человеку, ибо поступил он умно и оперативно. Он не стал поднимать шум и хватать «за грудки» данного гражданина, а спокойно, уйдя от стадиона, с ближайшего телефона сообщил об этом в милицию.

Группа оперативных сотрудников приехала очень быстро и, задержав указанного потерпевшим человека, доставила его в отдел.

Задержанный оказался оперативникам знакомым: это был ранее судимый житель Вичуги Береснев. Правда, закоренелым преступником он не был, а вот на небольших кражах попадался неоднократно.

Сказать по правде, Береснев признался в совершении краж практически сразу, но нас, наверное, тогда более интересовал сам «процесс», то есть каким образом он умудрился совершать это.

Оказалось, что это было невероятно просто, как и все гениальное…

Береснев достаточно прилично одевшись и, взяв для солидности папку, приходил в горком. Поздоровавшись с дежурной, сняв с себя верхнюю одежду, и, повесив ее на вешалку, он спокойно проходил и поднимался на второй этаж. Посидев на диване у какого-нибудь кабинета минут 30—40, он спускался вниз и одевался. Только при этом он снимал не свою куртку или плащ, а висевшую где-нибудь рядом более приличную одежду и уходил.

При этом он рассудил абсолютно логично: в то время посетителей приходило в горком много и, поэтому, гардероб был заполнен одеждой, да и дежурная не могла дежурная запомнить одежду каждого.

Риск быть задержанным, конечно, оставался, но он рассчитывал на везение, и в полной мере ему это удавалось.

А вот в последнем «проколе», по словам преступника, он виноват сам.

Если раньше он расставался с похищенной одеждой без сожаления, то здесь уж больно ему понравился плащ на меху, и решил он, забыв одну из главных воровских заповедей, оставить его себе…

Вот уж поистине «жадность сгубила»…

Зуб за зуб…

Это начиналось, как в старой русской сказке…

Жили – были два друга, да даже, наверное, и друзьями-то особыми их и не назовешь. Связывало их, наверное, лишь то, что жили неподалеку. Несмотря на молодой возраст, успели побывать в местах «не столь отдаленных» и теперь имели возможность иногда пропустить по стаканчику да вспомнить былое, а еще то, что оба любили сыграть в карты, естественно «под интерес»: просто так серьезные люди не играют.

Так было и в тот раз. Друзья употребили немного и решили провести время за привычной игрой.

Но, видимо, не везло в тот день Алексею, и проигрался он в пух и прах, как говорится, Евгению. И вот денег больше нет, а попробовать отыграться хочется, и предложил он оппоненту сыграть на золотую коронку, которая у него была. Тот согласился. Правда, Алексей выдвинул условие, что в случае его проигрыша Евгений в течение трех дней хранит коронку при себе, а Алексей обязуется в этот срок собрать деньги и ее выкупить. Кстати, неписаный «воровской закон» позволял это.

Судьба и в этот раз была немилостива к Алексею, и он проиграл коронку. Играть было больше не на что, и он ушел, напомнив другу об уговоре насчет выкупа.

На следующий день Евгений встал с больной головой, страшно хотелось выпить, и он пошел в город. Что послужило причиной его поступка, узнать уже не удастся никогда, но только, возможно, забыв об уговоре, продал он коронку друга, да и все тут.

Через три дня, найдя деньги, Алексей явился к Евгению и потребовал назад свою коронку, однако тот объяснил ему, что ее продал.

От подобного нарушения договоренности и отношения к «воровским» устоям Алексей опешил, а поскольку прощать подобное не собирался, то просто, без раздумий, достав нож, ударил Евгения и убил на месте…

Вот уж действительно, как по поговорке, «око за око, зуб за зуб»…

Знал бы прикуп…

Весна того года была холодной, и лед на городских водоемах держался долго. Мужчины вынуждены были по утрам очищать проруби, прорубая слой льда и, давая, таким образом, возможность женщинам выполоскать белье.

Вот и в то утро на пруду одной из городских улиц, с помощью топора рубили лед в проруби, давая возможность добраться до воды. Однако то, что произошло далее, повергло в шок пожилых людей и напомнило сюжет из какого-то иностранного триллера. Когда лед, наконец, был убран, в проруби появилось лицо человека, всплывшего из воды. На крики женщин сбежались проживающие неподалеку.

Оперативная группа милиции, которую, как всегда в таких случаях, возглавил Б. Кононов, и в которую опять посчастливилось попасть и мне, прибыла на место быстро и приступила к работе. Тело погибшего было поднято из воды. Сразу стало ясно, что о несчастном случае не может быть и речи, так как на трупе было несколько ранений, нанесенных холодным оружием, и таким образом мы получили убийство, которое, с учетом абсолютного отсутствия каких-либо следов, могло благополучно кануть в разряд нераскрытых. Тем более при опознании было установлено, что погибший ранее имел «нелады» с законом.

Вскоре в город прибыла и группа областных «сыщиков», которую возглавил глава областного уголовного розыска Б. Гуров.

Об этом человеке можно рассказывать часами. Человек прошедший всю войну, кавалер многих боевых наград. После войны Борис Алексеевич пришел на службу в милиции и прослужил в уголовном розыске более трех с половиной десятков лет. К моменту моего рассказа ему было уже за пятьдесят, и все оперативники называли его «дедом». Человек требовательный, жесткий, но очень справедливый. О розыскной работе он знал практически все.

Тактика этого опытного «волка сыскного дела», была просто уникальной.

«Запомните, сынки! На каждой улице, в каждом доме всегда есть человек, которому что-то известно, что может пролить свет на раскрытие преступления, и задача оперативника просто найти этого человека».

Именно этой догме он следовал всегда и учил этому же всех.

Объединенная группа выехала к месту совершения преступления, где каждому сотруднику была определена улица, которую он должен обойти, то есть побеседовать с каждым проживающим в том или ином доме человеком и к вечеру доложить результат работы в письменном виде. Именно так была поставлена задача, и начался так называемый очень часто используемый в то время, подворный обход.

Мне и моему товарищу и коллеге В. Чаеву досталась очень длинная улица частного сектора, (достаточно сказать, что нумерация домов на ней заканчивалась цифрой 90), но, тем не менее, мы терпеливо обходили дом за домом, но все попытки узнать что-либо были тщетны. Конечно, в некоторых домах жителей не было, и мы фиксировали на листе бумаги, что на двери такого-то дома замок, в доме таком-то хозяева находились к моменту проверки на работе и т. д. и т. п. Но, тем не менее, большинство из домов этой длинной улицы нами были проверены. К вечеру, явившись в отдел, мы изложили все это на бумаге и представили в кабинет Кононова Б., где и расположился Гуров Б. В душе, мы были горды проделанной работой, однако каково же было наше удивление, когда мы не только не услышали слова похвалы, но и получили нагоняй от руководителя группы. Поводом к этому послужили как раз наши указания на отсутствие жильцов по каким-либо причинам в том или ином доме. Б. Гуров был лаконичен:

«Задача поставлена: побеседовать с жильцами каждого дома, господа сыщики. Замок на двери, – сидите на крыльце и ждите, когда придет хозяин; на работе хозяева, – узнайте, где работают и идите на работу. Только так и не как иначе раскрываются преступления, так что идите и продолжайте».

Мы буквально были потрясены таким вот поручением, но делать было нечего.

Этот подворный обход продолжался два дня, и все-таки тактика старого сыщика оказалась действенной, и надо же так было случиться, что нашел человека, необходимого нам, другой старый «волк» Б. Кононов. Одна из жительниц пояснила, что у соседа, который недавно освободился из мест не столь отдаленных, по ночам часто горит свет в бане. Казалось бы, ничего особенного, но как-то интуитивно все почувствовали, что это- то, что надо. Так оно и оказалось. Поначалу естественно мужчина категорически отрицал свою причастность к преступлению, но где ему было тягаться со старыми, опытными «сыскарями», и поэтому уже к вечеру этого же дня он дал признательные показания. Оказалось все на удивление банально просто.

Освободившись из мест лишения свободы, мужчина организовал в бане собственного дома нечто вроде «катрана» – карточного притона, где по ночам вместе с людьми того же круга проводил свои «баталии», естественно «под интерес». В одной из таких игр он и поссорился со своим оппонентом. Не мудрствуя лукаво, просто убил его, а тело в дальнейшем он вынес и сбросил в расположенный неподалеку пруд, надеясь, что тайна сия так и останется на дне водоема. Представить себе, что труп так быстро будет обнаружен он даже и не мог.

Вот уж поистине «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи»…

Крохоборы

История, происшедшая очень давно запомнилась всем своей трагичностью, и лишний раз подчеркнула цену жизни человеческой…

В один из осенних холодных дней два друга Сергей и Герман, бесцельно бродили по улицам города. Впрочем, слово «бесцельно» возможно и неуместно, цель все-таки была обозначена: раздобыть спиртного. Друзья не работали, выпить любили, а поскольку были молоды, крепки да к тому же успели побывать и у «хозяина, как выражались в то время, то дорисовать их характеристику в целом труда не составит. Таким образом, цель есть, а вот средств на ее осуществление не было, и это омрачало их, в общем-то, нормальный вечер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.