- -
- 100%
- +
– На сотника и майора надеюсь, они не подведут.
– Где ваши большие вельможи, которые отирали здесь свои сапоги.
– Они сбежали.
– Нет, многие из них вам верны, как и прежде. Вас изолировали от всех, Вы находитесь в клетке.
– Замолчи.
Они встали и пошли искать Марию.
Сотник поздно ночью вернулся к своим казакам. Караульные, увидев сотника, открыли ворота и впустили во внутрь.
– Час тому назад вас спрашивал какой-то старик. Говорит, я профессор, и мне нужно непременно сегодня увидеть сотника. Как приедет, пусть поворачивает лошадь прямо к нему домой.
– Мосты уже развели, нет дороги, утром, как только мосты встанут на место, буду у профессора.
Василий снял с седла узелок, в нем было сало, огурцы, колбаса и бутылка водки.
– Возьмите, перекусите, а меня поднимите чуть раньше обычного. Если приедет посыльный с заставы, буди немедленно, для остальных меня нет.
Сотник уснул быстро, а казаки уселись полукругом, вскипятили в котелке чай, выпили по рюмке, вытянули жребий, кому идти спать, а кто стоит на часах.
– Буди сотника. Колокол известил, мосты опускают. Пусть скачет к профессору.
Сотник вскочил, умылся, переоделся. Ему принесли начищенные до блеска сапоги. Поставили чайник.
– Позавтракайте, господин сотник, дорога хоть и не далекая, но опасная и придется ли вам где-нибудь перекусить.
У профессора были Милюков и Гучков. Они всю ночь ждали сотника. Уснули только тогда, когда профессор сказал, что он не приедет – мосты разведены.
Ждать утром было опасно, могли наскочить матросы и спросить, что члены государственной думы делают у профессора.
Увидев сотника, они снова зашли в дом.
– Вам нужно немедленно ехать в Царское село. Сегодня будут издан указ о лишении свободы Николая II и его семьи.
– Они это уже знают и готовы его принять. Если бы вы мне предложили какой-то план спасения семьи Николая II, я бы с радостью туда поехал.
– Вы можете организовать им побег? – спросил Милюков.
– Я могу вечером вывезти их из Царского села и привезти в Петроград, а вы сможете их отправить за границу?
– Это вопрос времени. На него я не смогу ответить сейчас.
– Передайте, господин Милюков, своим единомышленникам, что завтра это будет невозможно.
– Сегодня семья Николая никому не нужна, а если вы издадите указ об его аресте, она будет принадлежать тюрьме.
– Что вы говорите, сотник? Побойтесь бога.
– Я не против Бога, я за него и царя. Сегодня он ничейный и никто не вправе спрашивать, куда он идет, куда едет, с изданием вашего указа он будет принадлежать закону. А закон это тюрьма. Независимо домашняя или государственная.
– Завтра в Царском селе будет майор, ваш дядя, быть и вам там. Не удастся сегодня отправить семью царя за границу, попробуем чуть позже. Нам нужны там свои люди.
– Во дворце я не сотник, а художник.
– Возьмите постановление Временного совета, что вам разрешается быть с царской семьей до ссылки.
– Его увезут в Сибирь?
– Возможно, сотник. Сегодня ситуацию контролируют большевики, приходится с ними считаться. Время от времени будете получать наши инструкции.
– Кто заменит меня? Моя сотня со вчерашнего дня охраняет мосты. Помощник матроса наш человек, а комиссар – матрос. На случай спасения семьи Романовых я должен сам распоряжаться своей сотней, а не матрос.
– Мы об этом позаботимся, твои казаки будут иметь связь с тобой. Сейчас отправляйся на Нарвскую заставу, там от комитета большевиков получишь разрешение на право проживания в Александровском замке. Спеши, сегодня Керенский поедет на свидание с царем, тебе нужно быть там.
Николай II передал через Керенского еще раз прошение на разрешение ему выехать в Англию. Временное правительство отклонило просьбу Николая. Был издан приказ об ускоренном формировании поезда для отправки царской семьи в Мурманск. Были разногласия, под каким флагом должен двигаться поезд. После многих споров решили вывезти под японским флагом под прикрытием Красного креста. Многие монархисты добивались встречи с Николаем II. Ежедневно десятки людей были на приеме у царя. Комиссар Мстиславский устал от надоедливых посетителей. Среди всех охранявших Царское село и Александровский дворец не было ни одного солдата и офицера хорошо знавшего жизнь во дворце. Среди записей в караульской дворцовой книге часто встречались одни и те же лица. Мстиславский начал искать знакомые фамилии.
Леонид Фуголь, прибыл сотником. Майор, участвовал в Германской войне, награжден тремя крестами. Часто бывал при дворе, использован, как рядовой офицер.
Среди дворцовых людей никто его не знал, слышали, что приехал с сотней казаков.
В Александровском замке, в ее библиотеке работал профессор. Целыми днями он сидел за книгами и только вечером одиноко бродил по тротуарам дворца.
Мстиславский хотел выдворить старика из замка, но исполком, откуда он был сюда направлен, запротестовал. Это светило науки не только России, а многих стран. Раз это светило бывает часто здесь, он должен слышать о сотнике.
Профессор вышел из своего кабинета и вслед за ним пошел комиссар.
– Господин профессор, я ищу сотника, не могли бы вы мне подсказать, где его найти.
– Сотник охраняет на Невской заставе мосты. Спросите комиссара Невской заставы.
– Спрашивать можно и неделю, а мне он нужен сегодня. Нет у меня хорошего помощника, знающего все вокруг.
– Не могу вам, комиссар, точно утверждать, знает ли он местность, но угольный и дровяной склады были его рабочим местом. Его сотня заготавливала дрова для Царского села.
Свозите меня комиссар домой, а я по дороге вам покажу сотника.
Василий собирался идти на встречу с профессором, после встречи он должен поехать в Царское село, собрался уже выходить, увидел в окно, что к нему шли профессор с незнакомым военным.
Познакомившись с Мстиславским, он дал ему слово, что завтра будет в Царском селе.
Комиссар уехал, а они с профессором пошли к нему домой.
– Комиссар – человек слова, что сказал, то и сделал. В последние дни на территории Александровского дворца становится все меньше приезжих людей. Пока допускаются только члены государственной думы, думаю, что в скором времени и они будут лишены права бывать здесь.
– Великого князя не видел уже неделю, а его брата – больше. Родственникам запретили общаться с царской семьей. Был у своего товарища, он сказал, что поезд под японским флагом готов. Не сегодня-завтра государя и его семью отправят.
– Будет ли у вас возможность спасти императора по дороге?
– Думаю, профессор, что мы уже упустили такую возможность, мне кажется, что тот, кто возглавляет спасение Николая II, уже сам не хочет его спасать.
– Вы можете это доказать?
– Не все можно говорить, это может повредить мне и тем, кто мне верит.
– Что-то вы, сотник, в последнее время перестали верить в правое дело.
– Я привык из критических ситуаций выходить сам, без посторонней помощи. И если вы хотите остаться живыми, профессор, если дорога вам ваша честь ученого, оставьте это дело. Займитесь наукой. Если останусь жив, навещу вас. Идите домой и не возвращайтесь во дворец.
VI НА ССЫЛКУ В СИБИРЬ
Во дворце остался только царь со своей семьей. Одних увезли в тюрьму, а других отпустили по домам.
Поезд двинулся на Восток под усиленной охранной. Командир Кобылинский с сотником осматривали вагоны.
– Зайдем, сотник, посмотрим, чем занимается наш бывший царь-батюшка.
Быстрыми шагами передвигались из вагона в вагон.
– Вы знаете, командир, куда мы едем и где наш конечный пункт?
– Не спешите, сотник, сразу все узнать. Дорога длинная, времени у нас будет хоть отбавляй. Я вас последним включил в конвой нашего поезда, и многое вы не знаете.
Остановились перед вагоном царской семьи. Открыв тамбур, они вошли в вагон. Два солдата отдали честь, за тамбурными дверями еще двое.
Царь играл в домино. При входе командира и сотника, он положил домино на стол. Высокомерно поднял голову, серьезно и строго спросил командира:
– Может сейчас, когда поезд уже нас везет, вы скажете нам, куда вы нас везете?
– Придет время, узнаете, не велено сегодня говорить. Приедем на место, там все и узнаете.
Мария и Аннушка сидели около матери. Увидев сотника, Аннушка встала.
– Вам плохо, царевна? – спросил Василий.
– Нет, на здоровье не жалуюсь, вот немного разрешили бы прогуляться на улице.
– Пройдитесь по вагону с одного конца в другой, вам станет легче.
Аннушка побежала во второй конец вагона и скрылась в туалете. Мария с широко открытыми испуганными глазами смотрела на сотника. В ее глазах был только один вопрос «Где Аннушка, где сестра-царевна?».
Кобылинский посмотрел на стоявшие шахматы, сказал: «А вы, государь, в выигрыше, подвиньте пешку и ваш конь, через два хода – мат»
– Там в углу стоит ферзь противника, убирает он слона от ферзя и мне мат.
– Не понял вашего хода, государь.
Пока Кобылинский спорил и доказывал, как ходить, сотник подошел ближе к Марии.
– В тот же вечер они вышли в море.
Вышла Аннушка из туалета и встала у окна, она ждала сотника.
Кобылинский прошел тамбур мимо царевны. Василий задержался на несколько секунд и пошел за командиром. Проходя мимо Аннушки, и никого не заметив в тамбуре, сказал:
– Уехали с капитаном на рыбацком судне. Помнишь, в последний вечер мы с ними за одним столиком сидели.
– Ты молодец!
– А как ты?
– Как птица в клетке.
На второй день сотник заметил, как Кобылинский вошел в вагон Николая II и долго оттуда не выходил. Подошла повариха.
– Сотник, стол можно накрывать?
– Сейчас спрошу, я этим не командую.
Он зашел в вагон, а командир вышел из него с другого конца. Сотник подошел к взволнованной Александре Федоровне.
– У вас, что-то случилось?
– Нет, сотник, все хорошо.
Мария посмотрела в тамбур, там никого не было.
– Расскажите подробнее, сотник, мы слушаем.
Анна вышла вслед за сотником.
– Вася, мне здесь стало тесно и тяжело, разреши убежать.
– Кругом тайга, одни медведи.
– Здесь тоже тайга и я хочу из нее выбраться.
– Постараемся, Аннушка, помочь тебе, только не здесь. Погибнешь.
У Аннушки потекли слезы.
– Ты никогда не плакала, почему плачешь?
– По ночам царевна Мария плачет во сне и зовет к себе сестру. Вчера она мне сказала: «Дура я, что не убежала вместе с сестрой».
– Если убежишь, иди в дом профессора, он будет тебя ждать. Мой адрес помнишь, от профессора беги ко мне.
Была осень. Листья пожелтели, солнце стало поздно вставать и рано ложиться. В Тюмени пересели на пароход. На корме парохода сидели сотник с командиром. К ним подошла царевна Аня и села рядом. Командир встал и ушел, Василий посмотрел на царевну и засмеялся.
– Привыкла, птичка, сидеть в клетке?
– Не очень, Вася. Думаю сегодня ночью поплавать по Тоболу.
– Ныряй сейчас, недалеко от города, а в тайге съедят медведи, и не вернешься домой. Готова к побегу или только меня пугаешь?
– Кое-какие драгоценности для питания зашила в рубашку и трусы. Ношу деньги при себе на всякий случай.
– Через час мы будем за городом. Вон там за поворотом и нырни, там есть, где спрятаться.
Василий ушел, оставив ее одну. Подошли матросы, начали с царевной шутить.
Пришел боцман, всех разогнал, царевна Аня подошла к Марии, что-то ей сказала и ушла. Через десять минут ушла вслед за ней и Мария.
Сотник стоял на палубе один, наблюдал, как летают чайки. Вдруг он услышал что кто-то его позвал. Одновременно он увидел, как разошлись круги на воде. Потом вода успокоилась. Недалеко от плывущего парохода плавало полузатонувшее бревно. Оно чуть качнулось, стало уходить к берегу.
Матросы подошли к сотнику и стали показывать на плавающие бревна, а их в этом месте становилось все больше и больше.
– Здесь люди рубят лес и сплавляют вниз по Тоболу. Богатый край лесом, а людей нет.
Вечером к сотнику подошел Кобылинский.
– Где вы были час назад?
– В каюте отдыхал, а что случилось?
– Час тому назад корабль наскочил на затонувшее бревно, весь груз, где мы сидели с царицей, упал в реку, а с ним исчезла и царица.
– Вы ее искали?
– Да, искали, но вытащили только полузатонувшее бревно, а царевна исчезла.
– А кто еще утонул?
– Один матрос, но тело его нашли, сук зацепил тело матроса за пояс, и он повис на бревне.
Известили царя и царицу. Царица сыном плакали, а царь сидел молча.
– Не я разрешал выходить на палубу. Пожалели, проявили милосердие и вот такой результат – царевны Аннушки нет.
Договорились обо всем молчать.
На палубе стояли комиссар конвоя Макаров и командир полковник Кобылинский.
– Через сутки, господин полковник, мы будем в Тобольске. Наша миссия окончена. Какие наши дальнейшие планы?
– Думаю, нас долго не задержат в этом городишке. Загрузим попутным грузом «Русь» и «Кормилец» и домой.
Около них стояло несколько десятков солдат и, услышав разговор о возвращении домой, окружили командира.
– Господин полковник, это правда, что мы вернемся домой?
– Разгрузим корабли, пополним продукты питания и в обратный путь.
Боцман дал команду «Драить палубу», матросы разошлись, а матрос с Кобылинским остались.
– Вы, полковник, уверены, что нас отпустят домой?
– Да, уверен. Мне лично Керенский говорил: «Ты едешь только до Тобольска, и желаю скорейшего возвращения».
– С того часа много воды утекло. Меня одна мысль не покидает. Почему с нами никогда не бывает капитана, почему он держится от нас в стороне?
– Он везет груз государственной важности и отвечает за всех. Потому сторонится он нас.
– А я думаю по-другому. Приедем на место, пока сдадим груз, оформим документы, а пароходы уплывут.
– Пароходы должны дозаправиться продуктами, водой. Для этого нужно три-четыре дня, за это время мы управимся.
Сотник стоял на палубе и услышал, что кто-то его завет. Недалеко от него стоял кочегар. Без рубахи, весь черный. Его лицо блестело угольным блеском. Зубы чуть виднелись из закрытых губ. Мускулистое тело кочегара было напряжено.
– Это ты меня звал? – спросил сотник кочегара. Подойдя поближе, он узнал в кочегаре своего дядю.
– Твоя Аннушка доплыла до берега, я видел. Но куда вы дели царевну?
– Отправили в западную Европу.
– Давно?
– Перед отъездом из Петербурга.
– Хотелось бы этому верить.
– Слушай, Василий, наш план был захватить корабль и выйти в открытое море, но это нам не удалось. Захвативши корабль, мы с ним поплыли бы к замерзшему морю. Надежда на Тобольск. Там много наших людей. Постарайся попасть в царскую охрану. Тебе верят. Действуй. В Тобольске я тебя найду.
Как только корабль прибыл в Тобольск, Василий Васильевич вместе с матросами пошел в городскую церковь. По просьбе комиссара Макарова службу вел епископ Гермоген.
Фуголь незаметно вошел в ризницу. Епископ переоделся. Передав ему от императрицы Марии Федоровны привет, он попросил помочь освободить государя.
В доме купца Силкова собрались все монархисты. Майор Фуголь от имени императрицы Марии Федоровны призвал участников сегодняшнего совещания принять активное участие в освобождении Николая II.
– Люди, арестовавшие царя и выславшие его из Петербурга, желают его скорейшей смерти. Они боятся народу России сказать правду, что они цареубийцы.
– Здесь находится вся его семья. Нами налажена регулярная переписка с царем Николаем II. Мы убедим царя, что не стоит ждать помилования и разрешения на выезд за границу, а надо бежать как можно скорее.
– Мы ждем его согласия, затем начнем действовать.
Выступил капитан Рябчук.
– Мое предложение, не ждать согласия царя, а пока нас никто не ждет, освободить его, взяв штурмом дом.
Выступил и хозяин дома.
– Сегодня я разговаривал со своими сыновьями о нашем царе-батюшке, что неправильно с ним поступили. Мои сыновья, а их сейчас у меня четверо, пятый служит где-то в Крыму, обещают сами, без посторонней помощи, его освободить. Только вот беда не придумали, где их спрятать.
– А как они думают его освободить?
– Для этого дела они уже лестницы приготовили, чтоб положить через один и второй заборы, а самую длинную приставить к окну.
– А что будете делать с окном?
– Окно нельзя вышибать, оно легко вынимается. При ремонте сын сам его ставил туда.
– Мы это обсудим при составлении плана.
– Если не придумаете, где спрятать царскую семью, я ее спрячу. У меня в тайге есть тайник, могу десяток людей спрятать и до весны их там прокормить. Мои люди здесь валят лес и помогут сделать правое дело, – сказал полковник Станиславский.
Все ждали согласия Николая II на побег. Майор Фуголь готовил штурмовые отряды. До первого глубокого снега нужно увезти императора с тобольской земли.
Вместе с царем на пароходе «Русь» была привезена первая партия оружия. Через неделю ждали пароход «Сибирь». Он привезет пулеметы и гранаты.
Груз доставляли в лавку купца, а от него развозили по отрядам. На призыв откликнулись многие монархисты.
Вечером Василий вошел в комнату царевны. Она похудела, плечи были опущены, на глазах слезы.
– Не утешай меня, Вася, сама виновата, что сижу здесь. Недаром есть пословица: «Под лежачий камень вода не бежит». Не послушала тебя, вот и страдаю. Как ты упрашивал меня поехать на твою Украину, отказалась. Утихло бы все, и я вернулась бы домой. Ты раньше меня упрашивал, чем Анну. Боялись, стыдились, ждали какого-то чуда. Твой дядя Фуголь говорил нам: «Чудо будет, если вы спасетесь». Мы засмеялись с мамой, когда он это нам сказал, еще матушка побранила его. Где он сейчас, наш спаситель, он был около нас на пароходе, а сейчас?
– Формирует боевые отряды.
– Уже поздно, сотник. Вчера вечером я слышала в караульном отделении, комиссар говорил командиру охраны о городе Екатеринбурге.
– Екатеринбург!
– Да, туда нас повезут, мне ночью снился сон, что, что нас вывозят из этого дома ночью, идет дождь, мне ты приносишь свежих яблок и говоришь: «Съешь, царевна на прощание», а солдаты тебя оттолкнули, а нас куда-то бросили…. Я проснулась, в комнате темно, свеча только догорела. Не пойму, лечу ли я в пропасть, куда меня бросили солдаты, или лежу в кровати.
VII НЕУДАВШИЙСЯ ПЛАН ПОБЕГА
Майор сидел на стуле возле печки, в руках держал пистолет, резак, на столе лежало еще несколько таких ржавых и грязных.
– Где, вы их, Палыч, нашли? – И вы в самом деле думаете с этим оружием освобождать своего государя? – спросил Палыч.
– Не гневайтесь, майор. Когда оружейный склад горел, мы кучей бросились его тушить, чтоб огонь до снарядов не дошел. А когда огонь потушили, пошел дождь, лил как из ведра трое суток. На второй день мой сосед пригласил меня в гости. Выпили по одной, потом еще и нализались до чертиков, не помнили, что и делали. Решили на пепелище искать пистолеты. Вот по пьянке и принес домой их целую дюжину. На второй день солдаты рыщут по домам, ищут, кто был на пепелище. Пришли во двор с обыском, а у меня в сарае лежит мешок с этим оружием. Думаю, пропал. Солдаты узнали меня, они вместе со мной тушили огонь. Офицер посмотрел на меня, потом на солдат.
– Это ты геройски тушил склад?
– Он! Он!
– Пошли. Такой, как он, не пойдет позориться на пепелище.
Только они ушли, я за мешок и в лес, положил его в дупло старой сосны. Если бы не вы и по сегодняшний день оно бы там лежало. Все годное, боевое. В руках мастера оживет, заблестит, как новенькое.
Подошло еще несколько человек и начали работу: кто чистил, кто смазывал. Не прошло и часа, как новенькие пистолеты лежали на столе.
– Спасибо, Палыч, за оружие, но ты говорил и патроны есть.
Палыч идет к печке, наклоняется и вытаскивает из-под печки корыто.
– Вот вам и патроны, – снимает с корыта одеяло, а оно полное, со сверкающими на солнце желтыми патронами.
– Ты, Палыч, даешь! – этими патронами можно целый наш город вооружить, а не только батюшку-царя освободить.
– Старались по вашей просьбе, господин майор.
– Здесь Леня, а не майор. Запомни, Палыч. И на улице не тявкни, чего доброго доведешь меня до виселицы.
Разделили патроны по кучкам и стали по одному расходиться.
– Леонид, ты не уходи, хочу кое-что спросить.
– Спрашивай, здесь все свои.
– Свои не свои, а ты мне нужен, не они. Уходя, закрывайте двери, на улице уже холодно.
– Говори, Палыч, быстрее, с таким грузом нужно быстрее уходить.
– Может, это зря вы затеяли.
– О чем ты, Палыч, не тяни, говори!
– Вчера у лавочника были ваши, когда они вышли, пошел следом за ними. Много говорили об Екатеринбурге, значит там совершится самое главное, а не здесь. Ты поверь, Леня, может, их уже отвезли в Екатеринбург, а ты зря здесь топчешься.
– Спасибо, Палыч! Не от тебя первого слышу, значит, правда. Попроси нашего «золотого», пусть пригласит их на званный ужин и хорошо угостит. А ты снова подслушай. Скажи «золотому» пусть девушек из наших к ним пригласит. Может клюнут.
– Мы уже с «золотым» договорились, сегодня у них вечеринка.
«Золотым» звали рыжего капитана из полицейского управления, он один из всех полицейских Тобольска пользовался доверием комиссара и командира, охранявших заключенных.
Первым пришел комиссар караульного отряда Панкратов. Он недавно вернулся от Голощекина, который заслушал его отчет о пребывании царской семьи в Тобольске. Голощекин выступил перед членами президиума Уральского облисполкома с просьбой перевести царскую семью в Екатеринбург.
– Мы не контролируем ситуацию в Тобольске, ныне правит там епископ Гермоген, он бьет во все колокола о спасении православной России во главе заключенного там Николая II.
По данным нашей разведки, там сформировано несколько отрядов по освобождению царя. Пока они действуют врозь, но стоит им объединиться, и мы не сможем им помешать сделать свое грязное дело.
Нужно в ближайшие дни подготовить документ – постановление о переводе семьи из Тобольска в Екатеринбург. Провести новые выборы в Совет, поставить там своих надежных людей.
– Сегодня у «золотого» вечеринка. Вас, Катю, Варю и Надю тоже приглашали.
– Нас уже «золотой» известил. Но думаю, это пустая затея.
– Почему Валя?
– Вчера я был в караульном отделении, там возвели второй забор и усилили охрану. Ни один из солдат караульного отделения не ответил на мои вопросы. Они молчат, как будто воды в рот набрали. Через каждые два часа командир приходит, проверяет все ли на месте. Нам, девушкам, запрещают заходить к ребятам.
Ты умница, Валя, постарайся чем-нибудь их одурачить. Напои, подурачься с ними, а потом невзначай спроси.
– Позавчера Варя была в караульном отделении и в казарме, принесла им водку, закуску, продавала недорого. Немного выпили и отказались. Комиссар сказал, если напьются, голову снимет.
– Вечером они будут не в карауле, а на гулянке, постарайтесь.
За столом сидел Панкратов в окружении девушек. Валя играла на гитаре и пела с Катей песни. Надя кокетничала с офицерами. Начал играть громофон, Валя положила на кровать гитару и пошла танцевать.
После каждого танца Надя подносила танцующей паре выпить. За столом начались оживленные беседы. Все жаловались, что не выдают жалованья, надолго затянулась война, скорей бы увезли бы отсюда, надоело здесь торчать, пора домой.
– Не отправят быстро царскую семью. Царевич приболел, и отправка затянется надолго, – говорили другие.
– Он часто болеет, и ждать его выздоровления не будут. Нас гоняли в Сибирь больных, хромых и калек, так и их повезут. Пусть пешком идут, как я шел в десятом году. Босой, голодный, холодный, отмахал от Урала почти тысячу верст, – зло проговорил анархист Хлыков.
– Не хныч, Хлыков, ты свое отколесил, теперь очередь Николашки, тебя гнали пешком по семьдесят верст в день, а его повезут в Екатеринбург, как порядочную сволочь. Может, Хлыков, дашь мне своих головорезов, я с ними быстро Николашку отправлю на тот свет. Он нас гнал в Сибирь, убивал, топил в болотах без суда и следствия за то, что мы лучшей жизни требовали. Он нас голодом морил, а ему здесь подают первое, второе и еще подносят выпивку.
– Это неправда, несколько дней тому назад я видел, как царица сама стирала, значит, прислугу убрали.
– Что б царица стирала, я этому не поверю, – сказал поручик. – Это все сказки, выдумки.
– А ты сходи, посмотри.
– Посмотрел бы, если бы мне разрешили посмотреть. Мое дело охранять улицу, чтоб на улице меньше незнакомых людей шаталось, а их шатается с каждым днем больше и больше.
– Это люди Гермогена, он во все горло кричит, что мы держим зря Николашку за решеткой, он снова взойдет на престол.
– Взойдет ли царь на престол, а вот бунт и резня в городе могут произойти.