Троичность вокруг нас

Определение вполне достаточное, чтобы представить себе широту и многообразие ситуаций, имеющих подобный исход, и, как следствие, оценить роль компромисса в нашей повседневной жизни. Семейные, дружественные и служебные отношения, повседневное общение людей дома и вне его – всё это базируется на соглашениях и договорах. И вообще, поддержание миролюбивых отношений, мирное сосуществование на любом уровне (от межличностного до межгосударственного) невозможно без соглашений: гласных и негласных, письменных и устных и т.д.

Говоря о компромиссе в данной работе, я подразумеваю двух человек, интересы которых в общей зоне изначально не совпадают, более того – противостоят, но в дальнейшем приходят в относительное равновесие за счёт взаимных уступок сторон.

Компромисс как решение конфликтной ситуации

Компромиссу может предшествовать конфликтная ситуация. «Конфликт моральный – специфическая ситуация морального выбора, в которой принимающий решение человек констатирует в своём сознании противоречие: осуществление каждой из выбранных возможностей поступка во имя какой-либо нравственной нормы одновременно ведёт к нарушению другой нормы, представляющей для данного человека определённую моральную ценность. В конфликтной ситуации требуется совершить выбор между сталкивающимися моральными ценностями в пользу одной из них… Разрешение конфликта морального базируется на осознании иерархии нравственных ценностей» [6], с. 140–141.

Следовательно, конфликтная ситуация как специфическая разновидность ситуации выбора может быть в принципе разрешена тремя активными способами: или одна из сторон полностью подавляет интересы другой (два взаимоисключающих силовых варианта), или же в результате взаимных уступок стороны приходят к компромиссному решению проблемы (третий вариант). Назовём условно силовые решения – абсолютными, а компромиссное – относительным.

Итак, в любой конфликтной ситуации заложена троичность. Конфликтуем же мы (в разной степени, конечно) постоянно и по бесчисленным поводам: с человеком близким и дальним; коллективом и обществом; в одиночку и в союзе с единомышленниками; явно или скрытно; кратковременно или годами, а то – и враг на всю оставшуюся жизнь. Так что, от этой непривлекательной внешне и разрушительной по сути троичности нам просто не укрыться: она – «вокруг нас».

Конфликтная ситуация, троичная по способу разрешения, представляет к тому же определённую систему взаимодействия троичностей, ибо участники ситуации троичны по структуре. Это, с одной стороны, порождает конфликт на одном из планов сталкивающихся триад (чаще – физическом), но с другой – способствует компромиссу, благодаря вмешательству в конфликт регулирующих планов (духа и души). Благодаря именно этим планам, вполне возможны мирные (точнее – мироподобные) решения спорных проблем в зоне совместных интересов обеих триад.

«Моральный кодекс строителя коммунизма» (1961), введение курса обществоведения в средней школе, решения 27 съезда КПСС и пленумов 80-х годов вызвали появление целого ряда печатных работ, посвящённых проблемам морали и нравственности (учебник, тематические словари и отдельные работы, газетные статьи и т.д.). Все они в той или иной степени касались и конфликтных ситуаций на разных уровнях (семья, школа, трудовой коллектив, дружба, повседневно-бытовое общение и т.д.). В них приводились советы по предотвращению конфликта и предлагались пути выхода из него. Но отдача от этих рекомендаций, мягко говоря, нулевая, в чём мы и убеждаемся сейчас, спустя два десятилетия.

С позиции троичности, все люди одинаковы только по числу планов, составляющих человеческую триаду. Но они совершенно разные и неповторимые по соотношению этих планов между собой (по их «качеству», «толщине», расположению и взаимовлиянию). Иными словами, у каждого индивида есть своя, только ему присущая, шкала жизненных ценностей, на которую сориентировано его поведение в каждой конкретной ситуации. Многие авторы упомянутых выше публикаций не учитывают этого фактора и скорее видят ситуации как таковые, но не видят в них людей, которых они усиленно нивелируют по социальным или же функциональным признакам. Например, подаваемый в обобщённо-усреднённом варианте конфликт «вообще родителей» и «вообще детей». Поэтому и не срабатывают эти рекомендации на все случаи жизни, а точнее – срабатывают только те, которые вписываются в ценностную шкалу конкретных индивидов.

К компромиссному решению стороны могут прийти, и не доводя дело до конфликта. Но только в тех случаях, когда человеческие триады обеих сторон достаточно гармонизированы между собой, когда взаимное желание уступить – сильнее, чем наступить. Тогда в сфере общих интересов устанавливается равновесие, определяемое договором по сути, форма которого может быть разной, даже негласной.

Конечно, компромисс, выросший из конфликта, будет отличаться по «духу и букве» от компромисса дружелюбно-добровольного. Последний – более устойчивый и живучий: некоторые соседи по квартире или даче дружественно сосуществуют десятки лет, имея при этом обширную бесконфликтную зону общих интересов.

Нас же в большей степени интересует первый вариант, когда компромисс представляется одним из решений конфликтной ситуации.

***

Итак, представим, что у одной или обеих контактирующих сторон соотношение планов собственной триады дисгармонично (гипертрофирован материально-физический план или почти атрофирован план духовный). В этом случае между сторонами возникает взаимное непонимание, переходящее в неприязнь, а затем и в конфликт.

Обратимся снова к нашей испытанной модели троичности – весам с гирями на чашах. В рассматриваемой ситуации такими гирями будут доводы, мотивы, аргументы и т.д., обосновывающие требования и претензии каждой из сторон. В разгаре конфликта эти гири не кладутся, а швыряются на чаши весов, вызывая резкие нагрузки. Весы разбалансированы, чаши прыгают на полной амплитуде. Так, в общих чертах выглядит модель. А что же в натурном плане?

Поскольку нас интересует в большей степени то, что «вокруг нас», рассмотрим наиболее часто встречающийся тип конфликтной ситуации – меж двумя людьми. С этим сталкивался, вероятно, каждый и не единожды. Семья, дружба, совместная работа, наша сфера ненавязчивого обслуживания – всё это может стать ареной боевых действий (без кавычек).

Нет смысла и желания подробно описывать подобные разборки. В лицо друг другу летят обвинения и упрёки, а возможно, и что-нибудь более увесистое, каждая сторона переходит попеременно от нападения к защите и наоборот. Недостаточная весомость аргументов подкрепляется сильными эмоциональными выплесками, внешний вид участников сражения, мягко говоря, непривлекателен.

Истина в таком споре не родится никогда, а будет ещё глубже захоронена. Да она уже, в сущности, и не нужна: в пылу словесных баталий стороны, вероятно, уже забыли и о существе спора, и о поводе к конфликту. Противники, не слушая доводов друг друга, беспорядочно выдвигают свои аргументы (швыряют гири на свою чашу, не видя, что делается на противоположной). И никому уже ничего не нужно, кроме одного – одержать верх в очередной бесполезной перепалке (программа максимум) и уж никоим образом не признать себя виновным (программа минимум).

Возвыситься над кем-нибудь (хотя бы в собственных глазах) возможно, в принципе, двумя путями.

Путь первый – честный, но трудный: наращивать собственные достижения, поднимаясь над «высотной планкой» противника. Применительно к конфликтной ситуации – усиливать весомость своих аргументов, приводить неоспоримые доводы.

Путь второй – подлый, но вполне доступный: унизить противника, деморализовать его запрещённым ударом в болезненную точку и на этом фоне чувствовать себя победителем. В конфликтных ситуациях такими запрещёнными приёмами являются разного рода оскорбления – взаимные или односторонние. Их ядовитым укусам подвергается всё – даже возраст и физические недостатки, лишь бы побольнее.

На модели троичности эта фаза конфликта будет представлена как резкий перевес одной из чаш весов. Но это произойдёт не за счёт собственных гирь-аргументов (они уже полностью исчерпаны), а вследствие преднамеренного травмирования противника.

Образно говоря, это удар по рукам оппонента, пытающегося бросить очередную гирю на свою чашу. Конечно, это запрещённый приём, в результате которого иной, глубоко уязвлённый оскорблением, человек просто неспособен более сопротивляться и продолжать этот кошмарный диалог. Нервы его не выдерживают, и он выходит из игры. Естественно, противник расценивает это как собственную победу и открыто злорадствует. На правах победителя он фактически аннулирует все гири на чаше соперника: да, все доводы и аргументы стороны, покинувшей «поле боя», теперь уже не имеют силы.

Итог: оба участника спора получили травмы, деформирующие психику. При этом один из них глубоко переживает нанесённые ему оскорбления, унижение своего достоинства, а другой испытывает садистскую радость, видя поверженного оппонента.

Но набросанная выше «типовая схема» выяснения отношений в большинстве случаев имеет иную, не столь разгромную концовку: это – очевидная «боевая ничья», т.е. итог, в котором не бывает победителя и побеждённого. Дело в том, что участники подобных ристалищ чаще всего имеют довольно крепкие нервы, способные выдерживать частые и длительные перегрузки. Участвуя на равных, такие люди, как правило, не раскисают и не дают противнику сесть себе на шею. Слабонервные же постараются не идти на обострение, избежать конфликта или, по крайней мере, выйти из него как можно раньше.

Итак, по окончании очередной схватки у обоих противников остается «радостная» надежда на подобные встречи в обозримом будущем. Ибо есть категория людей (и немалая), которые патологически не воспринимают ничейного результата (не говоря уж о поражении). Они всегда и во всём должны быть правы (только так, а не иначе!). Такое устойчиво некритическое отношение к собственным поступкам, словам и мыслям ведёт к фанатизму. А это – уже не страшно! К тому же «коэффициент полезного действия» каждого такого выяснения истины равен нулю: решение проблемы, послужившей изначальной причиной конфликта, не продвинулось ни на йоту. И это при таких-то (!) нервно-психических затратах.

Конечно, не все и не всегда выясняют спорные вопросы и пытаются решить общие проблемы таким диким способом. Выполняя рекомендацию А.С. Пушкина «учитесь властвовать собой», иные люди контролируют по возможности спокойно и холодно своё поведение в проблемных дискуссиях, удерживая его в определённых этических рамках. Они не теряют логическую нить в своих аргументах и одновременно следят с полным вниманием за обоснованностью оппонентом своих претензий. Применительно к весам это будет выглядеть, как перекрёстный надзор за достоверностью гирь, применяемых оппонентом: не поместил ли противник фальшивую гирю на свою чашу (правильно ли обосновывал приводимый довод?).

Такой подход, когда люди пытаются всё разложить по полочкам, более эффективен, нежели разборки на уровне голых эмоций. Дело ещё осложняется и тем, что проблема, разбираемая в сфере общих интересов, редко остаётся в одиночестве и первозданном виде: чаще всего она деформируется и, как снежный ком, обрастает пластами сопутствующих проблем или «проблемок». Эти неучтённые нюансы могут погубить идею. Они способны увести дискуссию от основной темы именно тогда, когда чувства, эмоции подменяют логику и рассудок.

Частые конфликты в отношениях двух людей свидетельствует о том, что абсолютного решения (полного диктата одной стороны и соответствующего ему подчинения другой стороны) достичь невозможно. Триады обоих действующих лиц не гармонизированы (или незначительно гармонизированы) между собой практически ни на одном из планов, ибо появление дисгармонии на одном из них неизбежно ведёт к таковой и на остальных. Во взаимоотношениях людей появляется всё больше разъединяющего их, нежели соединяющего. Взаимная неприязнь практически уже не скрывается. Аргументы защиты и обвинения каждой из сторон доводятся резко, раздражённо. Модель троичности, соответствующая этой ситуации, характеризуется тем, что весы предельно разбалансированы, чаши беспорядочно раскачиваются под воздействием резких бросков на них гирь-аргументов.

***

Затяжные, изнуряющие конфликты должны в конце концов привести хотя бы одну из сторон к простейшей мысли, что в такой ситуации дальше жить нельзя. Необходимо что-то предпринимать. Но что именно? Конечно, лучший вариант – выйти из этой ситуации в прямом смысле, т.е. вообще расстаться с оппонентом.

Но при всей заманчивости навсегда избавиться от конфликтёра (кстати, освободив тем самым и его от себя), вариант этот не так-то прост в исполнении и не столь оптимистичен в своих последствиях. Чаще всего человеку, при всём его огромном желании, просто некуда уйти. Всегда ли, например, мы можем уволиться с предприятия, имея вполне устраивающую нас работу, из-за устойчивых конфликтных отношений с начальником? Конечно, да. А что будет потом? Всегда ли мы после этого увольнения сможем найти работу вообще и желаемую (не хуже прежней) в частности? Конечно, нет.

(Я уже не говорю о семейном разводе как способе разрешения конфликтных отношений. Это скопище трудностей и проблем, среди которых вопрос «а куда же потом?» – едва ли не самый актуальный для одной или обеих сторон.)

Или другое: всегда ли мы решимся окончательно разорвать связи и не видеться более с бывшим другом, с которым ныне состоим в конфликтных отношениях? Конечно, нет. (Например, мой бывший друг вполне может оказаться другом настоящим для иных членов моей семьи, которым он дорог, и ради них я должен смириться с этим довольно щекотливым положением.)

Таким образом, горячее желание вырваться из сложившейся ситуации несколько охлаждается вопросом: «А что же будет после того?» Окончательный, выношенный ответ на этот вопрос и решает судьбу намерения: воплотить ли его в действительность или отложить это до лучших времён. Налицо ситуация выбора с предваряющей её, возможно, ситуацией отбора вариантов.

Конечно, я допускаю определённую условность, наделяя правом принятия решения только одну из конфликтующих сторон. Фактически же оно есть и у другого человека. И если он воспользуется им раньше вас с целью освободить себя, то вопрос «быть или не быть?» перед вами уже не стоит. Например, пока вы анализируете конфликтные отношения с шефом, последний под благовидным предлогом, конечно, найдёт способ вас уволить; бывший друг также может оказаться решительнее вас; долгое и тщательное взвешивание одним из супругов возможности развода может быть прервано более решительными встречными действиями второго супруга и т.д.

Но вернёмся к теме. Если попытка ухода от ситуации оказалась безрезультатной, то человек, естественно, остаётся в прежней, неприятно привычной для него атмосфере конфликтных взаимоотношений.

Что далее – известно одному Богу. Возможно, убедившись в нереальности радикального изменения своей жизни, человек смирится с судьбой и, полагаясь на Бога, будет безропотно и терпеливо нести свой крест. Принимая всё, как есть, он станет как бы настраивать себя на неизбежность конфликтов, «узаконивать» и даже прогнозировать их. Это крайне необходимо, чтобы вовремя дать себе установку не ввязываться в очередной конфликт, по возможности избежать его, не поддаваясь на провокацию противной стороны. Иначе говоря, человек будет стараться изменить своё отношение к ситуации, коль уж изменить ситуацию ему не под силу. Но, к сожалению, защитить себя неким психологически непробиваемым, глухим экраном, научиться не принимать близко к сердцу выпады оппонента способен, увы, далеко не каждый.

Конечно, не исключено и другое: отсутствие надежды на «свет в конце туннеля», осознание того, что сложившаяся ситуация долгосрочная и выживать в ней необходимо повседневно, вполне могут сделать человека жёстким и даже агрессивным в отношении партнёра-соперника.

Однако самым худшим в данной ситуации является третий вариант поведения (не столь уж редкий). Это подавленность, отчаяние, полная потеря оптимизма и сопротивляемости жизненным невзгодам.

Итак, реакция человека на неудавшуюся попытку вырваться из конфликтной ситуации проявляется в одной из трёх характерных форм дальнейшего поведения. Время пребывания в одном из этих состояний может быть различным (у многих – вся оставшаяся жизнь), но никогда не бывает равным нулю в силу инерционности процесса: адаптация к ситуации, как и поиск выхода из неё, требуют определённого времени.

А пока – всё та же знакомая нам конфликтная ситуация, но только с изменившимся отношением к ней со стороны действующих лиц – одного или обоих. Осознав неизбежность длительного совместного пребывания в зоне общих интересов, обе стороны будут так или иначе стремиться к самоутверждению и демонстрировать некую независимость в пределах «общей клетки». В результате этого вполне возможно, что и скандалы, и выяснения отношений, когда уже и без того всё ясно, будут реже (ибо и ссориться-то уже противно).

Относиться теперь к очередным ссорам, пусть даже и редким, конфликтёры будут уже по-иному – как к поединкам фехтовальщиков или боксёров, стремясь расчётливо нанести свой удар, одновременно парируя удары противника. Здесь уже не беспорядочное размахивание руками, а продуманная тактика нападения и защиты. Однако никакая защита не может быть идеальной, не все удары оппонента могут быть парированы: отдельные оскорбительные доводы и обвинения пробивают брешь в обороне и глубоко ранят человека, особенно человека чувствительного, с подвижной эмоциональной сферой. Конечно, отсутствие надежды на то, что «всё будет хорошо» и, как следствие, досада и отчаянье могут привести и к обратному результату – расширению «ассортимента» поводов для энергичных ссор.

В общем, война или активная, горячая, или гнетущая, холодная, но в любом случае – бесконечная.

***

Такую длительную нервно-психическую нагрузку способен выдержать далеко не каждый, что и создаёт предпосылки для поиска компромисса, того самого мира «на основе взаимных уступок».

Стремясь нормализовать отношения хотя бы внешне, избавиться от изнуряющих скандалов и т.д., стороны могут начать дружественные переговоры по собственной инициативе или с подачи примирителя (опять же – троичная структура). Таким миротворцем и советчиком может быть родственник, общий друг, сослуживец и т.д. Конечно, вариант примирения добровольного, когда конфликтёры обходятся без посреднической миссии третьего лица, более ценен, т.к. это – «крик» собственной души, а не навязанная извне логическая схема. Но при этом необходимо, чтобы «кричали» обе души одновременно или же «крик» одной находил отзыв у другой, ибо компромисс достижим только при взаимном стремлении к нему. Это важнейшее условие прямо вытекает из формулировки понятия «компромисс», трактуемой словарём. Несоблюдение данного условия приводит не только к простому продолжению конфликтного сериала, но и к ухудшению ситуации, сложной и без того. Односторонние уступки чаще всего к миру не приводят: милостиво принимая их, вторая сторона расценит это как слабость и косвенное признание партнёром своей вины. А уверовав в свою правоту, иной человек будет бесконечно наглеть. (Нельзя добиться равновесия чаш, снимая до бесконечности гири только с одной из них – именно так будут смоделированы на весах описанные взаимоотношения.) Но предположим, что всё – добровольно и взаимно. Путём встречных уступок стороны добились перемирия. Перерастёт ли оно в устойчивый мир – покажет время. А пока что стороны пытаются нормализовать взаимоотношения, заключив своеобразный договор, требования которого удовлетворяли бы обоих.

Это соглашение, по сути, представляет собой разработанную и «утверждённую» сообща модель будущих взаимоотношений, своего рода моральный кодекс, обязательный для исполнения обеими сторонами.

Выше говорилось уже, что стремленье отыскать третий вариант из двух возможных – вполне естественно для человека, с его троичной сущностью. Именно она удерживает нас от опасности сходу решать ту или иную дилемму, т.е. поспешно выбирать одну из двух нежелательных возможностей. Интуитивное восприятие троичности подталкивает человека к поиску третьего, более благоприятного варианта. Внутренний голос (голос души) как бы рекомендует: «Пораскинь мозгами». И как ответная реакция, в работу включается мыслительный аппарат: логика, способность анализировать, синтезировать и т.д., что может привести к нахождению более приемлемого решения – компромиссного. У людей, пребывающих в напряженном состоянии взаимного отчуждения и ожидания очередных ссор, есть два альтернативных решения: или в силу усталости прекратить активную самооборону и сдаться на милость судьбы (а там уж – куда кривая поведёт), или разрушать и далее нервною систему в бесконечном конфликтном сериале, бесплодно надеясь на чудо.

И когда эта обнажённая истина явит себя во всей ужасающей глубине, одному из этих несчастных или им обоим человеческая триада подбросит спасительную соломинку: идею возможного компромисса. И тогда на мрачном горизонте взаимоотношений забрезжит слабенький, но обнадёживающий свет. Конечно, эта слабая надежда может и не реализоваться с первой попытки. Возможно, что она вообще никогда не сбудется, но шанс на успех всё-таки есть, и его нельзя упустить, дабы не корить этим себя впоследствии.

Говорить о «механизме» подготовки и формирования компромисса можно только после хотя бы приблизительного уяснения сути последнего.

Этот вариант – не панацея, не всеисцеляющее средство, призванное изменить вдруг, «по-щучьему веленью» характеры людей или гармонизировать их взаимоотношения в полном объёме. Нет! Каждый из них остаётся самим собой, т.е. личностью, уже сформированной определённым образом на данный момент.

Компромисс призван отрегулировать только внешние отношения людей, и не более того. Он должен очистить их общение от изнуряющих ссор и разборок, внеся тем самым в него определённый комфорт.

Компромисс – это форма управления планом внешним с помощью внутренних, сокрытых вожжей – духа и души. Это – явление этического характера, действие которого сфокусировано на рамочных проблемах только и только внешнего плана человеческой триады.

Как уже отмечалось, инициатором подготовки компромиссного решения является вторая ипостась нашей триады – душа. Именно она как посредник между интересами плана духовного и побуждениями плана физического более всего страдает при деформации каждого из них. Будучи «третейским судьёй», она, как и всякий судья, хорошо зная законы, по которым живут её «подопечные», стоит на страже этих законов.

Если душа низкая, «заземлённая», т.е. тяготеет к материальному плану, то она интуитивно почувствует потенциальную угрозу этому близкому ей плану, хотя опасность и сокрыта пока, как мина замедленного действия, в глубинах ныне существующих конфликтных отношений. Душа же возвышенная, естественно, будет предупреждать о потенциальной опасности более близкий ей по «родству» духовный план человеческой триады. Но в любом случае именно душа первой возвестит: «Так дальше жить опасно!» и тем самым создаст предпосылку к поискам компромисса как последней надежды хоть на какой-то просвет. Она как посредник-миротворец предложит обобщённый вариант выхода из сложившейся конфликтной ситуации, в основе которого будет критическое отношение к собственным поступкам. «Начни с себя, – словно рекомендует наша душевная ипостась, – без этого невозможны дальнейшие шаги к миру, хотя бы и внешнему». Это ещё не компромисс, не уступки в пользу другой стороны, но уже приведение себя в готовность к этим уступкам.

Создав в триаде атмосферу самокритичного отношения, наш внутренний судья как бы обязывает разум, составляющую духовной ипостаси, разработать индивидуальную модель компромиссного решения и согласовать её с физическим планом. Иными словами, в результате самокритического анализа человек должен решить для себя, на какие именно уступки он способен пойти; от каких прав, привычек и привилегий отказаться; какие обязанности может взять на себя и т.д. Затем весь этот умозрительный набор необходимо апробировать на материально-физическом плане и убедиться на практике в реальности той или иной уступки. В результате этого своеобразного экзамена будет сформирован перечень возможных односторонних уступок, т.е. будет создана личная, своя часть общей модели примирения.

Естественно, что-то при этом продумывается и за партнёра, т.е. предполагаются его возможные встречные предложения и взаимные уступки. Ожидание их вполне естественно и оправдано, о чём и говорит Христос в Нагорной проповеди: «Давайте и дастся вам… ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам» (Лк. 6, 38). Как видим, эта заповедь начинается со слова «давайте», т.е. первичным для каждого должно быть движение от себя к другому, а не наоборот.