Наша прекрасная страшная жизнь. Рассказы
- -
- 100%
- +
Оказывается, кроме двух овчарок во дворе, в самом доме обитали два взрослых питбультерьера, которые, как известно, пользуются славой самых злобных и страшных собак. И вот сегодня, час назад, когда Быков с парнями после трёхдневного отсутствия подъехали к дому, они ещё из-за ворот услышали неистовый лай овчарок и вой питбулей, доносящийся из открытых форточек зарешечённых окон. Сторож-охранник был бледен и ничего объяснить не мог, только твердил: «Там! Там!..», – показывая на дом. Пока открывали запоры, вой захлебнулся и смолк. Вбежав, люди застали жуткую картину: несколько гигантских, как они уверяли, «с кошку», муравьёв рвали собак на части: от одной оставалась уже только одна лапа, второй бультерьер был изглодан наполовину. Только когда люди начали палить из пистолетов, твари убрались, исчезли в подвале…
Быков, заметив мою недоверчивую ухмылку, взревел, подбежал к стене и отбросил пинком вторую тряпку, что-то прикрывавшую в углу. То, что я увидел, повергло меня в столбняк. Вы, может быть, читали в детстве увлекательную книгу Брагина «В Стране Дремучих Трав» про гигантских насекомых или разглядывали когда-нибудь обыкновенного муравья через увеличительное стекло… Зрелище довольно отвратное и устрашающее. Я не мирмеколог (так называют специалистов по муравьям), но с первого взгляда понял, что передо мною на полу лежит представитель именно этого семейства общественных стебельчатобрюхих насекомых подотряда перепончатокрылых, принадлежащий к группе рыжих лесных муравьёв (Formica rufa), которые в природе достигают максимум 3 (трёх) сантиметров длины. Этот же размером был не то что с кошку – с матёрую упитанную таксу: сантиметров семьдесят, а то и все восемьдесят, а с усиками-антеннами – так и целый метр! Подобное и в кошмарном сне не приснится.
Я охнул. Быков, увидев моё искреннее остолбенение, смачно выматерился: мол, что, сам не ожидал подобного, козёл старый?! Дальнейшее произошло быстро и без моего участия: мне коротко объяснили, что запирают меня в доме вместе с «моими мурашами» наедине, оставляют мне телефон-мобильник, и как только я придумаю, как решить «муравьиную проблему», я должен позвонить, объяснить, тогда всё, что для этого мне потребуется, тут же доставят, я должен вывести всех тварей подчистую и только тогда меня отпустят, быть может, даже «целым и невредимым», несмотря на причинённый мной «ущерб»…
Когда я остался в громадном доме один, взаперти – у меня, вот именно, мурашки по спине поползли. Холодные и противные. Впрочем, я не потерял способности здраво рассуждать и вполне резонно предположил, что муравьи размером с таксу и весом килограммов шесть по вертикальным стенам и тем более потолку ползать не в состоянии, поэтому, заметив стремянку, подставил её к высоченному – метра два – холодильнику, не мешкая, взобрался на него, втащил следом лестницу, уселся, поджав ноги, и начал ждать неизвестно чего. Вернее, конечно, появления «своих» монстров.
И – дождался.
Мне уже объяснили, что их пытались закрыть-заблокировать в подвале, где, по всей видимости, находилось их гнездо, но твари прогрызли дыру-ход в дубовых дверях с чудовищной лёгкостью. И вот в этой дыре появилась голова первого насекомого с громадными радужными глазами-мониторами. Помедлив секунду, муравей выбрался из дыры целиком и бросился почему-то не к трупу собаки, который так и оставили посреди кухни, а – к убитому собрату-муравью. Он с ходу впился в его брюшко громадными челюстями, прокусил хитиновый покров и начал жадно пожирать-всасывать полужидкую плоть. Тут же подскочил второй, третий, пятый… Между ними завязалась драка, в результате которой ещё один муравей был убит, растерзан и сожран без остатка – со всеми лапками, усиками и глазами-мониторами.
Меня тошнило от зрелища, но я, как зачарованный, не отводил взгляда и даже пересчитал тварей – их, без съеденных «сотоварищей», оставалось ровно 14 (четырнадцать) особей. Я почему-то уверен был, что это – весь «личный состав». А где же остальные тысячи, десятки тысяч из этой муравьиной семьи? И тут меня озарила догадка. Мне не давала покоя мысль, почему же муравьи, в отличие от пчёл, продолжали делиться-увеличиваться на клеточном уровне безостановочно, словно по принципу ядерной реакции? И вот, именно сидя на холодильнике «Стинол», я пришёл к гипотезе (которую потом надо будет проверить экспериментальным путём), что муравьи, пожирая плоть своих сородичей (вплоть до хитина!), уже прошедших реакцию деления, запускают, видимо, в собственном организме новый цикл деления, ещё более мощный и быстрый – в десятки, может быть, в сотни раз…
Между тем, твари (никак сознание не хотело считать их мурашами!), покончив с «собратьями» и остатками собаки, вполне недвусмысленно окружили холодильник, оглядывая меня, наклоняли туда-сюда головы, «переговариваясь» между собой при помощи кинопсиса – языка поз. Некоторые даже вставали на задние лапы, средними упирались в холодильник и, совсем по-собачьи, скребли передними, доставая до двух третей высоты. К счастью, лапы их, несмотря на зубцы-зазубрины, соскальзывали с гладкой эмали. Но они упорно карабкались, даже залазили друг другу на спины, и один из них чуть было не дотянулся уже до моего ботинка. Я вскочил, прижался спиной к стене. Я понимал, что обречён. Рано или поздно эти твари до меня доберутся. Если моя теория «естественного отбора» права, то через день, два, три их будет оставаться всё меньше, зато становиться они будут всё больше и, в конце концов, по крайней мере последний муравей, который будет, вероятно, размером с корову, стащит меня с этого «Стинола» играючи. Правда, если я к тому времени не умру от жажды: холодильник открыть было нельзя – муравьи-убийцы вмиг добрались бы до меня по его полкам. Самое обидное – дурацкий мобильник я оставил на столе, так что о службе спасения или милиции оставалось забыть.
Тупик.
И вдруг, когда я уже смертельно устал и совершенно отчаялся (была глубокая ночь, часа два), загремели запоры входной двери. Твари замерли, уставились на неё, три или четыре сразу бросились в свой подвал. В приоткрывшуюся дверь осторожно заглянул человек с пистолетом в руке. Он неестественно громко завопил: «А ну прочь! Про-о-очь, я сказал!! Цыц!..» – и дважды выстрелил. Монстры бросились наутёк, толкаясь, исчезли один за другим в дыре. Последним скрылся раненый муравей, с отшибленной лапой. Парень, не решаясь зайти, отчаянно махал мне рукой: «Быстрей! Быстрей, Виктор Петрович! Бегом!» Упрашивать меня не пришлось. Рискуя сломать ноги, я спрыгнул с холодильника, выскочил вслед за спасителем из кошмарного дома, он запер дверь и увлёк меня по тропинке меж сосен в темноту…
Это оказался тоже мой бывший студент – однокурсник Быкова (признаюсь, я его не сразу узнал). Имя его называть пока не буду. Он спрятал меня у своего деда-лесника на кордоне совсем недалеко от города. Я хотел попытаться как-нибудь тайно продать квартиру и уехать за границу, в Луганск – там у меня живёт сестра. Но вот узнал, что в особняке Быкова произошла трагедия, и он сам погиб. Не сомневаюсь, что к этому причастны «мои» муравьи. Вам же, тов. Потапов, пишу всё это по одной простой причине: несмотря на то, что мне уже 57 лет, я согласен 3-4 (три-четыре) года отсидеть за неосторожное, косвенное (или как там это у вас называется) убийство, но я отнюдь не хочу после своего признания попасть в руки приятелей и подручных покойного Быкова, которые, можно не сомневаться, уничтожат меня без всякого суда. Ответьте мне на Главпочтамт до востребования (предъявителю удостоверения № 0277). Буду ждать в течение недели.
С уважением Синицын В. П.
* * *– Да-а-а… – неопределённо протянул я.
– Впечатляет? – спросил Потапов, оторвавшись от своих бумаг.
– И где же сейчас этот профессор Синицын – на улице Московской? – понимающе усмехнулся я: на Московской у нас располагается областная психбольница.
– Нет, господин сочинитель, это вы зря иронизируете. – серьёзно сказал майор. – В газетах не сообщалась весьма любопытная деталь: на пепелище была обнаружена странная вещь – нечто, напоминающее сплющенную заднюю часть туловища гигантского муравья. Муравей, судя по всему, был в длину более метра. Впрочем, наши оперативники и фээсбэшники решили, что это часть какой-то новомодной надувной игрушки – сейчас ведь всякие японцы да корейцы чего только для богачей не делают.
– Да неужели всё это правда?! – вскричал я. – Где же тогда профессор? Сидит?
– Никак нет. Я когда с ним встретился, настоятельно посоветовал ему ни полсловечка больше никому и никогда не говорить про своё участие в этом деле – соврать что-нибудь про своё исчезновение, а затем молчать в тряпочку и жить как жил. Во-первых, ему всё равно никто бы не поверил и, вот именно, загремел бы он в психушку. А во-вторых, я бы профессору Синицыну ещё и премию выдал, если б от меня зависело: депутат и бизнесмен Олег Иванович Быков по кличке Бык вот где у нас всех сидел! – майор Потапов ожесточённо похлопал себя по шее. – Туда ему и дорога! Придурок, судя по всему, применил огнемёт, а у него там в подвале гараж на три машины с запасом бензина и котельная на мазуте. Вероятно, кроме него и двух псов-охранников, погибших с ним, о муравьях-гигантах никто не знал. В курсе был ещё тот сторож-однокурсник, да он исчез бесследно, думаю, убежал куда подальше, опасаясь разборок. Теперь уже всё затихло, так что можете со спокойной совестью сочинять обо всём этом роман. Только фамилии, конечно, замените…
– Ну уж нет! – засмеялся я. – Спасибо, конечно, за материал и занятный сюжетец, но в эту фантастическую историю ни единый читатель не поверит… Тем более в нашем Баранове. А я своей репутацией, или, как сейчас принято говорить, своим имиджем писателя-реалиста рисковать не хочу. Бог с вами!..
На том мы в тот раз с Потаповым и расстались. Я, быть может, совсем уже забыл про нелепых муравьёв размером с раскормленного пса, если б совсем случайно не увидел на днях в рекламной местной газетёнке «Всё для нас» ну очень любопытное объявление в разделе «Услуги»:
Только для состоятельных господ! Уникальное средство для уничтожения муравьёв, тараканов, клопов и пр. домашних насекомых. Очень дорого. С гарантией.
Ба-а, да уж не Синицын ли это вышел на тропу войны с местными «новорашами»? Не подопечный ли майора Потапова профессор-энтомолог объявил войну нашей доморощенной барановской мафии?..
Давно пора!
/2003/ДИНАМО
Рассказ
1
Маше нравилось убивать мужиков.
Жертву она выбирала тщательно, придирчиво, не торопясь. Главное, что высматривала в потенциальной жертве – лопоухость. Чтобы был мужичок неприметный, неказистый, закомплексованный до упора и на женщин осмеливался смотреть-взглядывать только снизу вверх и украдкой. Конечно, лучше бы и слаще настоящего самца-красавца окрутить и угрохать, однако ж возможности свои Маша оценивала трезво: сама она не супермодель, не кинодива, да и в случае чего с настоящим-то самцом и физических сил не хватит справиться. Лучше не рисковать – на заморышей охотиться.
Этот (восьмой или девятый уже по счёту – сама запуталась) тоже поддался сразу, с первой атаки. Встретив его как-то, ещё в январе, в очередной раз в гастрономе на углу (он, как всегда, брал пакет дешёвого молока, полхлеба, сосиски в целлофане), Маша вдруг приветливо кивнула:
– Здрасте!
Он едва на затоптанный пол не сел. Испуганно вскинулся, понял-осознал, что Маша не ошиблась, именно с ним поздоровалась, вспыхнул, вместо ответного «здрасте» буквально квакнул, подавился, чуть, поди, штаны не обмочил…
С тех пор ещё раз шесть Маша подлавливала эту овцу усатую (ведь имел-носил усы – жиденькие, но всё ж!) в магазине, приучила довольно внятно отвечать на свои приветствия, выдрессировала взгляд сразу не опускать и не уводить в сторону…
Короче, мужичонка ожил, посверкивать глазами начал, улыбаться робко при встрече, не зная, не подозревая, что час его скоро пробьёт.
И он пробил.
Был канун женского праздника – Маша специально так подгадала. Тем более, выпадала годовщина: ровно пять лет тому, именно 7-го марта её Витюша и утворил ей подарок, от которого до сих пор она в себя прийти не может и по ночам в подушку слёзы льёт – с Лидкой, лучшей Машиной подругой (товаркой-свидетельницей и на свадьбе была!) сбежал. В буквальном смысле слова сбежал – смылся. Маша ждёт-пождёт благоверного своего с работы, а он только утром позвонил: прости-прощай, не суди строго, это – любовь…
Ха, любовь! За такую любовь яйца отрывать надо и живым в землю закапывать!.. Подонок!
Маша сторожила мужичка у магазина. Спрятавшись за киоск «Роспечати», щурилась, просматривала улицу. Хотя дело уже к вечеру, но солнце бушевало вовсю, совсем по-весеннему – в честь предстоящего женского дня, что ли? Люди, само собой, суетились, куда-то спешили, тоже, как она, жмурились-щурились. Интересно, есть ли среди них хотя бы один счастливый человек?..
Наконец, он появился – от своего дома, через улицу. Маша уже выследила – живёт-обитает он в третьем подъезде. И хорошо, что рядом. Уж, само собой, пойти в кабак и затем в гостиницу этот тип вряд ли предложит. Лопух, лох, сверчок запечный! Пока он подходил, не замечая её, Маша ещё раз внимательно его осмотрела-оценила. Конечно, трофей не ахти какой: лет сорок уже явных (едва ли не вдвое её старше), нос длинный, унылый, сам худой, сутулится, одет невзрачно – кепочка, куртчонка…
Ну, что ж, её Витюша тоже ни Шварценеггером, ни Ричардом Гиром, ни даже доморощенным каким-нибудь «бригадиром» Сергеем Безруковым не был – отнюдь. Однако ж вон чего учудил, сволочь!
Всё получилось быстро и ловко, словно кто помогал Маше. Мужичок, купив хлеба, молока и на этот раз шпикачек полкило (неужто тоже о празднике помнит?), встал ещё и в небольшую – человека три – очередь к аптечному киоску в углу магазинного зала. Маша незаметно подкралась, пристроилась сзади, кашлянула как бы ненароком ему в ухо. Обернулся, увидел и – явно обрадовался, растерялся, в кои веки первым поприветствовал:
– О! Здравствуйте!.. – И забормотал. – А я вот – валидолу… Кончился валидол…
Маша глянула ему длинно в глаза и тихо, так, что слышал только он один, спокойно приказала:
– Презервативы купите.
Мужичка в тот момент можно было снять в рекламе «Шок – это по-нашему!»: все пломбы и железные коронки показал. Робко улыбнулся: мол, это шутка такая?
– Купите, купите, – строго, деловито и вместе с тем доверительно, как-то интимно повторила Маша, – одну упаковку.
Киоскёрша-провизорша уже требовательно на мужичка глянула.
– Мне… э-э-э… вон там… – того явно заклинило.
Аптекарша догадливо помогла:
– Резинки, что ли? Какие?
Мужичок стал багровым, еле-еле выдавил шёпотом:
– Любые…
Фармацевщица воспользовалась моментом вполне: выкинула на прилавок упаковку самых навороченных кондомов – за двадцать два с полтиной. Мужичок еле денег по карманам наскрёб, про валидол даже и не вспомнил. Морда свекольной стала – вот-вот, и удар хватит. Маша купила нитроглицерин.
Мужик ждал её у входа, размыто улыбался. Она молча кивнула головой. Они пошли. Тот никак не мог прийти в себя.
– Меня Маргаритой зовут, – ласково сказала Маша. – Можно – Марго.
Глянул затравленно, буркнул:
– Захар…
Маша чуть не фыркнула: ещё бы Дормидонт!
– А по отчеству?
– Иванович… – также отрывисто квакнул тот.
Ну и ну!
– А можно без отчества? – Маша взяла его под руку, со всей возможной нежностью заглянула сбоку в глаза.
– Конечно! Что вы! Конечно, можно! Какое отчество!.. – мужик вдруг возбудился так, что, такое впечатление, сейчас посреди улицы прям в штаны на ходу и кончит. – А мы… мы куда идём?
– Ка-а-ак? – ужасно удивилась Маша. – Разве мы идём не к вам?
– Ко мне?.. Ах да, конечно, ко мне! Только… Может, вина или… водки?
Маша в открытую ухмыльнулась: откуда ж у тебя, милок, деньги на вино-водку? Но вслух, сделав голос грудным, волнительным, сказала:
– Не надо вина. Нам и без вина будет хорошо… Нам с вами и чаю хватит. Есть дома чай?..
Чай у Захара Иваныча дома был. Маша уже вовсю наслаждалась. Какой там чай! Он, милок, о чае и не вспомнит. Всё идёт-развивается по сценарию. Ещё в прихожей, сняв пальто, Маша, вернее в тот момент Маргарита, как бы ненароком прижмётся к лопоухому ухажёру, обожжёт (под тонким свитерком – ни маечки, ни лифчика), потом, чуть позже, опять как бы нечаянно ещё и ещё прижмётся, рукой по штанам проведёт, может быть, и поцеловать себя даже позволит (хотя от мужицких поцелуев её тошнит вовсю – поди уже лесбиянкой по натуре стала!), само собой, задышит глубоко, бурно, напоказ…
Дальше вообще всё просто: отправит-погонит распалённого самца в душ – мол, давай, давай, я сейчас тоже остатние юбки-трусики скину да к тебе присоединюсь. А сама нитроглицерин ему на стол выложит (пригодится!), пальтишко на себя и – шмыг в дверь. Маша даже хихикнула раньше времени, представив физию голого Захара, с горящими глазами ожидающего её в ванной…
Ну, а самое наслаждение, конечно, нахлынет через день или два, когда она как бы невзначай столкнётся с ним на улице. Вот этот момент, это – как оргазм, а может, и слаще (об оргазмах Маша представление имела смутное): он будет злиться или унижаться, грозить или молить – не важно; важно, как она смерит его холодным взглядом с кепчонки до штиблет и величественно осадит: «Что? В чём дело? Мы разве знакомы?..»
Напарница по работе Танька, бывшая в курсе этих её вылазок-мщений во вражеский стан, не раз предупреждала: смотри, нарвёшься как-нибудь на горячего мужика – в морду даст, а то и в самом деле изнасилует…
Ну, это вряд ли! От тех, каких Маша выбирает, подобных подвигов ждать-опасаться нечего. Она больше боялась, как бы какой продинамленный хлюпик не самоубился, руки на себя не наложил…
Впрочем, даже если и такое произойдёт-случится – туда и дорога.
Чтоб они все сдохли, мужики треклятые!
2
Захар, бросив нежданную гостью в комнате, закрылся на кухне, присел на корточки, сжал кулаки, сделал энергичное победное движение-натяг и сдавленно, шёпотом завопил по-телекиношному:
– Йес!
Такого везения он и в самых смелых, разнузданных мечтах не ждал. Сама! Сама напросилась, сама пришла! И пусть раньше времени, до срока (лучше бы в апреле, к дню рождения!), ну да ладно – дарёному коню, вернее, кобыле в зубы не смотрят.
Он осторожно достал из нижнего ящика стола старенький дипломат с инструментами, раскрыл: флакон с хлороформом, чистый носовой платок, удавка, набор ножей, топорик, ножовка. С внутренней стороны крышка кейса обклеена вырезками из газет с кричащими заголовками: «8-я жертва маньяка», «Маньяк по-прежнему неуловим», «Маньяк наводит ужас»…
Захар ухмыльнулся. Он понимал, что здорово рискует, собирая-коллекционируя эти вырезки, но зато какое наслаждение просматривать их. Это ли не слава! А ещё большее, ещё острее наслаждение, так похожее на непрерывный длительный оргазм, испытывает он каждый раз целую неделю, неторопливо, со смаком расчленяя в ванне свежий труп и вынося его небольшими частями-порциями из дома…
3
– Э-эй, Захар! – донесся из комнаты голос похотливой сучки. – Где же вы? Ау! Я зас-ку-ча-ла…
– Иду, иду! – охотно откликнулся хозяин, открывая флакон. – Уже иду…
/2003/КВЕСТ
Рассказ
Ах, как начался этот день – просто замечательно!
Юра Бабиков, восьмилетний мальчик в майке и джинсиках из секонд-хэнда (на левом колене – совсем свежая синяя заплатка в виде ромбика), семенил-поспешал чуть сзади своих друзей. Вернее, Витька, Витю Ершова (ему уже десять), можно назвать и другом, и товарищем, не говоря уж – соседом: в одном подъезде с Юрой живёт. А вот с Володей Думаницким Юра даже и не мечтал дружить. Хотя тот тоже почти сосед – особняк Думаницких недавно вырос через дорогу, напротив их панельного дома. И вот, оказывается, Витёк в одном лицейском классе с Думаницким учится. Володя сам к ним подошёл, позвал Витька за речку, в парк – новый пистолет пневматический испытывать. Ну, а Юра как-то ненароком пристроился – за компанию. Володя вначале поморщился, но ничего не сказал.
А он, Юра-то, и пригодился! Володя велел ему по дороге банки из-под колы и пива собирать – для мишеней. Юра расстарался – за пазуху пять банок насобирал-вместил, да в руках ещё две.
Потом, уже в парке, конечно, стрелял чаще Володя, Вите счастье такое доставалось пореже, а Юра только со своими банками и управлялся: бегал их устанавливать после метких выстрелов друзей-приятелей. Но дал, дал Володя наконец и ему разок стрельнуть. Да-а-а, это что-то! Пистолет «Аникс» ну совсем как настоящий, шарики-пули с двух шагов банку пробивают! Правда, Юра хотя и стрелял почти в упор и с двух рук, но всё равно промазал. Пистолет-то тяжеленный! Уж со второго раза точно бы попал, да Володя «Аникс» забрал: всё, хватит, итак почти все заряды растранжирили за раз…
Когда шли назад в город через подвесной мост, Володя небрежно, как бы между прочим, сообщил, что ему в субботу шнурки персональный (в полном смысле!) комп купили – мощный «Пентиум-4» и к нему набор блинов с игралками.
Про «шнурков» Юра догадался, а вот что такое «комп» и, тем более, «блины», которые в наборе продаются – понять трудно, но слово «игралки» звучало заманчиво.
– Ха! – усмехнулся Витёк. – Ты ещё скажи: мотоцикл тебе купили – «Харлей Дэвидсон» или «Хонду»…
Володя вскипятился и потащил Витю, вернее – Фому Неверующего к себе домой. Юра опять вышагивал за ними как бы между прочим, мало на что надеясь.
У железных ворот особняка Думаницких стояла серебристая стремительная машина с малюсеньким блестящим рулём-баранкой на носу.
– Ага, значит папец на обеде, – небрежно пояснил Володя и, похлопав по матовому крылу автомобиля, добавил. – Гоша, папин водила, мне самому на «мерсе» давал гонять…
– Ух ты! – выдохнул Юра, хотя понимал, что мог бы так напоказ и не выдыхать.
Витёк недоверчиво ухмыльнулся, но промолчал.
В необъятной прихожей они разулись. Зелёный настил под ногами был такой мягкий, так нежно гладил ноги, что Юра начал чаще шагать. А поваляться бы – лучше, чем на траве!..
Хозяин повёл было гостей сразу наверх, но их окликнул женский голос из комнаты внизу. Когда они вошли, Юра понял, что это – столовая. Он знал, что в больших домах бывают кроме кухни и столовые. В центре стоял длинный стол, обставленный десятком стульев и уставленный на одном краю посудой с едой. Грузный, совсем лысый мужчина сидел в торце стола, отдувался и утирал пот со лба полотенцем. Ему в чашку подливала кофе из прозрачного кофейника тоже полная, с пышной рыжей причёской женщина. «Шнурки» – сообразил Юра.
– Так, так! Гости к нам нежданные? – строго, без улыбки произнёс «папец». – Ну-ну! Делать нечего… Давай, Софья Семёновна, угощай, раз такое дело, чем Бог послал.
– Вовик, ну где же ты шляешься? – укоризненно спросила женщина. – Опять подогревать придётся… А ну, руки мыть и – за стол! – прикрикнула она на гостей…
Что Юра ел – он толком не понял: что-то горячее, жирное, вкусное. А потом – сладкое. Такое сладкое, такое медово-сладкое!.. Он не заметил, как хозяин дома ушёл. Он даже кто и что за столом говорил – почти не слышал.
Когда потом, снова помыв липкие руки, поднялись по широкой деревянной лестнице на второй уровень в сектор Володи, Юре, отяжелевшему от еды, сил на удивления оставалось чуть. А поражаться было чему: на стенном расписном ковре – две винтовки (одна с оптическим прицелом), как оказалось, тоже пневматические (а зачем же пистолет-то ещё?!), тут же громадный бинокль висит. На другой стене – три полки застеклённых с моделями гоночных машин. В углу – телевизор: таких громадных Юра ещё не видел. На нём – плоский видак. Рядом – пирамида музыкального центра. Ну и, конечно, главное – компьютер на столе: покрасивше и позаманчивей всякого телека! Юра быстро допетрил, что это и есть таинственный комп или, как его ещё называл Володя, – пентюх. А «блинами» оказались круглые блестящие диски-пластинки с разными чудесными играми-игралками.
Да-а-а, это фантастика! Даже смотреть-наблюдать за компьютерными играми и то в животе щекотно. А уж самому за – этот, как его, джойстик, что ли? – подержаться, порулить игрой да мышку по коврику-мышкодрому покатать – это ведь… Ух! Володя, между тем, и экшены гостям показал-продемонстрировал, и адвенчуры, и стратегии, и симуляторы, а потом поставил диск с квестом и пояснил, что квест – это самый сложный тип игралки: игра-поиск, игра-бродилка, в которой играющий отправляется в путь-дорогу и дойдёт до цели-победы, если сумеет найти по дороге всякие заныканные вещи, которые, если он их отыщет, помогут ему выпутаться из самых сложных тупиковых ситуаций…