Кровавый пасьянс

Всего через несколько часов она будет уже в Москве, на работе, там все и узнает…

Александра в отпуск поехала на своей машине – раз недалеко от Москвы, зачем мудрить, коли есть свои колеса. Это была ее вторая машина, тоже не новая, тоже «Хюндай-Соната». Первую подарил отец, когда она успешно поступила на службу в ФСБ. Ее, ту старенькую, но такую уютную машинку убабахали злодеи, устроив покушение на молодого принципиального дознавателя – бомбу подложили! Это после красноярского дела, когда она раскрыла череду убийств на таежной базе, только дело тем не кончилось, и в Москве потом разборок хватило! И лишилась Александра Сергеевна своей любимой машинки, и очень по ней тосковала. Хорошо, что папа – модный и богатый художник. Отец только попенял, что профессия у доченьки очень уж опасная, но денежков на новую машинку дал. Эта «соната» была новее первой, но Александра всегда вспоминала ту, первую. Наверное, это нормально – вспоминать первых…

Доехала без приключений и, что особенно приятно, без пробок. Показалось даже приятным прокатиться по хорошей дороге, по хорошей погоде да с хорошей скоростью. Приехав в управление, Александра сразу к начальству не пошла, заглянула в родной кабинет. Капитаны Загин и Купчик были на месте – с неподдельным интересом смотрели по монитору компьютера через Интернет старый фильм о проделках Доктора Зло.

– О, начальница! Как отдыхается?! – заулыбались капитаны, не меняя позиций: Александра числилась в отпуске и была не опасна – не имела морального права делать замечаний, мол, что это за расслабуха в отсутствие руководителя?!

Александра ухмыльнулась:

– С вами отдохнешь! Как же!

– Так ты без нас пыталась отдохнуть! Вызвали?

– Вызвали срочно. В чем дело? Вы в курсе?

– Ни сном ни духом! Мы кто? Рядовые невидимого фронта. Это ты у нас великая и могучая. Та, которая все видит, все знает, всех побеждает!

– Ха-ха! Загин! Смейся, смейся… ладно, мне нужно свою папочку взять. В стол мой не лазили?

– Никак нет. Он заперт.

– Вам замок вскрыть… С вашими-то талантами!

– Нет, честно… Даже денег не тронули, что в ящике!

– Все-таки лазили, – вздохнула Александра. – Что искали? Шкодливые, как коты!

– А что за деньги? Взятка?

– Нычка. – Александра посмотрела на скромную стопочку купюр в ящике стола, забрала от греха подальше. – Все, я их забрала, мои денежки.

– Мы к деньгам равнодушны, ты знаешь, начальница.

– Вот вернусь из отпуска, шкуру спущу!

– Ой-ё-ёй… Ты сначала вернись…

– Нет, парни, вот как с вами бороться? – возмутилась Александра. Она начальница, в самом деле, или место пустое – лежат в креслах, кино смотрят, никакой реакции на ее появление. Удоды!

– А чё? Мы тебя любим!

В это время на экране был кульминационный по напряжению эпизод фильма. Маленький и лысый Доктор Зло, прищурив глаза и сузив губы, по телемосту шантажировал президента и правительство США:

«Если вы не переведете на мой тайный счет охренеллиард долларов, я сброшу ядерную бомбу на Вашингтон!!!»

В правительстве удивились:

«Что это за число? Нет такого числа!»

Сидевший в кабинете Доктора сын (не с кем было оставить дома) скромно подтвердил:

«Папа, нет такого числа: охренеллиард!»

Доктор Зло обернулся к сыну, сказал сдержанно:

«Раз пришел, сиди и не мешай. Не видишь? Папа работает!»

Потом снова направил свое внимание на правительство США:

«Так вот, если вы не переведете на мой счет…»

– Зря вы это смотрите. И так все ясно, – заявила Александра подчиненным.

– А что? – отвлекся Купчик. – Саша, давай с нами. Прикольный фильм.

– Что прикольного? Мне уже все известно.

– Фильм видела? Дак и мы его раз сто смотрели.

– Я не о том. Вы же должны мыслить логически, словно Шерлоки Холмсы. Доктор Зло обещал взорвать Вашингтон, если ему деньги не переведут. Вашингтон целый. Значит, деньги ему перевели.

– О-о-о! А может, Доктора обезвредили.

– Доктора Зло обезвредить невозможно! – Александра развлекалась.

Капитаны расплылись в улыбках. Они любили пошутить. Так и работали с растянутом ртом до ушей по жизни. Два жизнелюбца.

Александра помахала растопыренной пятерней:

– Удачного просмотра. Я – к главному!

Александра покинула кабинет и отправилась к начальнику. Генерал был на месте. Принял Александру сразу.

– Садись, Александра Сергеевна. К своим заходила уже?

– Да.

– Работают?

– В поте лица.

– Хорошие ребята.

– Да, хорошие. Но они не в курсе, зачем меня вызвали.

– Ты же знакома с Серёжей Ли?

– Да, пересекались.

– Его мы отправили на Дальний Восток. Вот возьми эту папочку, ознакомься. Там все, что и как.

– Мне с капитанами готовиться к отправке? – прямо спросила Александра.

– Нет, с этим подождем. Просто ознакомься.

– Можно дома ознакомиться? Я только приехала.

– Конечно. Ты же в отпуске… Но из города не отлучайся!

Александра кивнула (само собой!). Хороший у нее отпуск, интересный… Так их всех рас-так!..

Помотав нервы в московских пробках (успели подсобраться, пока побывала на службе), Александра добралась до дома в тихом центре, в котором она по-прежнему проживала вместе с папой и мамой. Александра зашла в квартиру.

– Мама, я дома!

Шикарная многокомнатная квартира в добротном кирпичном доме с метровыми стенами, высокими потолками с лепниной и дубовым паркетом походила на музей. Антикварная мебель, живопись от икон до русского авангарда, китайские вазы, бронзовое литье… Очень красивая, чрезвычайно элегантная… клетка, золотая тюрьма для Сашиной матери… Саша не понимала, почему и как получилось, что мать долгие года пребывала в страхе. Ее не радовал успех отца, его популярность, благосостояние семьи. Она была одержима идеей, что успешный и красивый муж непременно бросит ее и она останется одна среди дорогой рухляди, никому не нужная, потратившая свою жизнь зря. Свою тревогу она пыталась усмирить алкоголем…

– Мама! – позвала Александра.

Мать вышла из своей комнаты, словно призрак, – в белой ночной рубашке, волосы распущены.

– Саша, это ты? – и пошла в туалет, словно лунатик.

Александру словно холодной водой окатили. На душе стало совсем паршиво. Не дали отдохнуть в отпуске, а дома – ад… Лучше бы в командировку! Она стремительно прошла в свою комнату, села на широкую двуспальную кровать, раскрыла папку, что выдал ей начальник управления… Так, Ольга, дочь Хэн Хана. Так, братья Акашины. Группировка Кима… Александра развела в стороны руки и рухнула спиной на постель… А послать бы все на хрен! Пусть все сядут на такой огромный грязный корень из земли, с отростками и волосками… На хрен! Пора ей съезжать с родительской квартиры, снять какую-нибудь студию в лофте. Пусть отец оплатит. Вот где он? Что, мать разве зря злится? Она тоже внезапно разозлилась на отца. На его легкость, светскость, любовь к тусовкам, яркому окружению. Тусуется среди богачей и молодых баб… Урод… Она его любит, но урод… Зачем так мать мучает? Она мать любит, и его любит… А ей, Андреевой Александре Сергеевне, давно пора жить отдельно, самостоятельно. Она замечательный сотрудник контрразведки ФСБ, она как танк и ядерная ракета, но в повседневной жизни все еще не самостоятельная девушка. Ее легко обидеть… Она слабая девчонка… Ей нужен мужчина. А она никому не нужна – ни мужчинам, ни матери, ни отцу. Сейчас позвонит ему, пусть скинет на карту тысяч двести – триста, и она не скажет ему, для чего ей эти деньги… Любишь дочь – давай деньги! До чего ж надоело все! Вот просто до визга!

Она набрала номер отца. Занято. Снова набрала. Занято.

Удод… Только о себе думает.

Она выбрала в меню телефона режим СМС, набрала отцу: «Срочно сбрось двести тысяч рублей – я уезжаю в командировку», тут же поняла – перебор с суммой. Ну, пусть тысяч тридцать хоть скинет – деньги, они всегда нужны. Исправила в СМС сумму на тридцать тысяч.

Отправила и отключила телефон.

А если срочный звонок из конторы?

Пошли они все на три буквы!

– Сашка! – из-за двери в коридоре заорала мать. – Сашка, выходи! Кормить тебя буду! Выходи!

– Отстань, – тихо пробурчала Александра.

– Сашка! Выходи!

Ведь не отстанет…

Александра открыла ноутбук, лежавший тут же, на кровати, открыла почту – если вызовут, то вызов придет и на электронную почту. А говорить с отцом, что-то объяснять, – ну нет у нее сил. Даст денег? Папа добрый. Папа даст. А может, и не даст. Он, когда выпивший, – жадный. Нахлещется шампанского на своих фуршетах и становится нудным, отвратным… Зачем тебе тридцать тысяч? Тебе какое дело? Надо! Народил дочь – плати! Так ему!

Александра встала с кровати, осмотрела свою комнату, – словно номер в дорогой гостинице, все такое добротное, дорогое, а словно и не ее, – пошла к двери, открыла, вышла в коридор. Мать стояла немного отупевшая от выпитого – было видно по ее лицу.

– Привет, ма. – Александра улыбнулась.

– Сашка, пойдем, кормить тебя буду.

– Пойдем.

– Отец тебе не звонил?

– Нет.

– Вот урод.

«Оба вы уроды. Моральные», – подумала Александра…

Сергей проснулся утром в квартире Арахова на диване. Голова ныла, сердце отчаянно долбилось в грудную клетку изнутри, и очень сильно хотелось пить. Жажда была просто отчаянная! Боже, за что? За что ему такое испытание? Он же спортсмен, ведущий здоровый образ жизни. Вот он и вышел боком, этот образ, – не привыкший к крепкому алкоголю организм не на шутку отравился! Сейчас только лежать в болезненном покое и не шевелиться, и за пару дней он переработает отраву. Надо пить и пить жидкость – холодную, чистую воду. Она принесет облегчение, принесет избавление от жажды! Боже, какой сушняк! Так, кажется, это называется… Алкаш… Сергей пытался вспомнить, как они покинули офис братьев и как добрались домой, ничего не вспомнил, а от усилий стало еще хуже, хотя казалось бы – некуда. Он еще секунду смотрел на стену в обоях, потом с болью в мышцах и голове перевернулся на другой бок.

Лёнчик был бодр, словно совсем не пил вчера, расхаживал по залу в звездно-полосатых семейных трусах, о чем-то размышляя. Выглядел очень деловито.

– Ты где спал? – спросил Сергей, морщась: голова вскипела болью от его собственного голоса.

– С тобой на диване.

– Со мной? – Сергей ужаснулся. Он никогда в жизни не спал рядом с мужчиной на одном спальном месте.

– А где? – Арахов искренне удивился его реакции. – На полу жестко и холодно.

Вдруг всхохотнул с восторгом:

– Ха-ха, да ты не бойся – корейцами не интересуюсь. Не веришь? Встань, пройдись: если бы я тебе свой впихнул – неделю бы стонал от боли. Ха-ха.

– Ну тебя, – обиделся Сергей.

– Как чувствуешь себя? Ты вчера здорово надрался. Помогал тебе идти к машине. Братьям это понравилось. Шутили, мол, хлипкого суперагента из Москвы прислали в наше болото. Не жилец!

– Иди ты!

– Ха-ха-хэ-хы… Чё, сушняки давят?

– Да, выпил бы ведро холодной воды.

– Газировки?

– Просто воды.

– Как говорил философ: кто не пил водки, тот не знает вкуса воды! Очень точно подмечено! Вода не имеет вкуса, но какая она обалденная на вкус с похмела!

– О-о, – застонал Сергей, пряча лицо в подушку. Потом резко сел. – Не говори про воду. Я и пить хочу, и ссать хочу одновременно.

– И холодненький компресс на лобик. А я люблю с перепоя именно газированную воду.

Не минералку, с ее всякими солями там, а простую чистую холодную газированную воду. Очень бодрит. Или рассол. Огуречный, капустный или от маринованных помидоров.

– По тебе не скажешь, что ты можешь болеть с перепоя.

– Это я трещу, что не пьянею. Я обычный человек. Простой сотрудник, а не суперагент, как ты. Чё, вам прививок не делают от опьянения?

– Нет таких прививок. Не существует.

– Плохо. А вот в фильмах про британского агента 007, Джеймс Бонд пьет и не пьянеет, и баб дерет массово так, скопом. Налупится вина, виски, шампуся, и давай баб шпарить. К нам бы его заслали, я бы поймал его и проводил научные эксперименты: поил немерено и заставлял трахаться, и все это записывал в специальный журнал, а утром воды из-за сушняков не давал.

– Лёня, – вдруг Сергея посетило озарение, – а таблетки от похмелья у тебя нет?!

– Есть, – с готовностью отозвался Арахов. – Я такую таблетку уже выпил.

– А мне почему не предложил?

– Ты же суперагент!

– Все равно, хочу таблетку.

– Без проблем. На кухне, на столе упаковка. Холодная вода в холодильнике, в бутылках. Есть газированная, есть простая.

– Ты ангел.

– Я подготовленный. Я часто общаюсь с такими субъектами, как братья Акашины, и, к сожалению, употребление крепкого алкоголя при таком общении норма…

После таблетки, растворенной в стакане воды, и еще одного стакана воды, и после контрастного душа в ванной Сергей у зеркала чистил зубы и комбинировал. Визит к братьям дал не много – он выяснил, что Ольга была не вьетнамской рукой в администрации Сергеевска, а человеком портовой группировки. Еще – она не могла вернуться к отцу: с ним у нее крутая ссора. Как и планировалось изначально, теперь требовалось побывать в корейской общине и отсечь ее от китайцев, а потом… потом уже приниматься за выходцев из Поднебесной. Всех китайцев под одну гребенку не расчешешь – часть хотела стать реальными россиянами, часть делала здесь деньги, чтобы потом вернуться в родной Китай, а часть были космополитами – они не признавали ни Россию, ни Китай, ни противостояния Китая с Тайванем, а лишь собственные корыстные интересы. Вот эти последние и могли «приютить» Дракона.

Он вздохнул: Арахов сказал, что корейцы, после их визита к портовой братве, сами выйдут на Сергея, значит, кто-то у братьев «работал» на корейских криминалов и деловых. И это вскоре прояснится…

Подкрепившись жареной картошкой, поехали к корейцам.

Арахов объяснил, что «пахан» корейцев, шестидесятидвухлетний Сашка Ким, по утрам тусовался в своем ресторане у городского рынка.

– Пьет кофе капучино. Это такое…

– Знаю.

– Ты знаешь, что такое капучино? – Арахов надул щеки, потужился, потом расслабился. – Не получилось.

– Что ты хотел?

– Бзднуть на весь салон.

– Зачем?

– Чтобы ты понял, что врать нехорошо.

– Правильнее выразиться – лгать.

– Ты будешь учить меня русскому языку? – искренне изумился Арахов.

– Конечно. Кто я? Русский кореец. А ты? Обыкновенный татарин. Сам сказал.

– Ха-ха-ха-ха-ха!!! А ты злопамятный… Вы, азиаты, все такие, коварные и злопамятные.

– Ты не смейся. Ты лучше скажи: почему трусы купил американские?

– Понравились! У меня еще есть трусы, все долларами изрисованные.

– Доллары, Лёня, должны быть в кармане, а не нарисованные на трусах.

– Мудрая мысль. Но, как говорится, чем богаты.

– Это флаг возможного агрессора, нашего постоянного противника.

– Я же не на груди его ношу, а на жопе.

– Тормози-и!

У бетонного забора рынка среди деревьев Сергей заметил странную возню. Четверо парней-азиатов метелили длинноволосую блондинку. Девка закрылась руками, но побои сносила молча. Это был, судя по всему, или наглый грабеж средь бела дня, или разборка на низшем уровне в сексуальном бизнесе. Однако что бы это ни было, Сергей решил вмешаться. «Приора» с разворота врубила тормоза и юзом подлетела к обочине. Получилось круче, чем у профессиональных водителей, пожелай они так притормозить специально.

– Уф-ф… – Арахов, бледный, виновато заулыбался.

Сергей толкнул дверцу и прыгнул на улицу. На шум парни обернулись. Удар, еще удар – Сергей, не давая опомниться, глушил злодеев; через пять секунд против него остался один противник, остальные корчились на земле. Девка плакала, закрывая лицо.

– Тихо! – Китаец выхватил из-под пиджака пистолет и направил в лицо Сергею. – Убью!

Улыбаясь, Сергей развел руки. Он сейчас разглядел, что девка, из-за которой он ввязался в драку, тоже китаянка – длинный парик соломенного цвета съехал набок. Все-таки здесь была разборка сутенеров с проституткой.

– Эй, ты! Волыну убери! – из-за спины Сергея, заорал Арахов.

Китаец испугался и вдруг выстрелил в сторону Арахова.

– Блин! Сергей метнулся в сторону. Арахов, ругаясь, спрятался за своей машиной. Парень с пистолетом, нервно корчась, схватил девку за шею, дернул на себя и приставил пистолет к ее голове.

– Тихо! Тихо всем! – заорал он визгливо.

Его подельники, отирая разбитые физиономии, отряхиваясь, поднялись на ноги. Они не собирались шутить – у каждого в руке вдруг оказалась короткая арматура с резиновой ручкой. И снова завизжали тормоза. Сергей оглянулся. Широкий БМВ, чуть не влепившись в зад араховской «приоре», разом раскрылась – из всех дверей полезли боевики-азиаты, в пиджаках и с пистолетами.

Бах! Бах! Бах!

Шквал огня обрушился на китайцев. Парень с пистолетом, пробитый пулями, дергался, отлетая к забору. Уже мертвый, он стрелял куда-то в небо. Другие китайцы бежали. Сергей лежал, вжимаясь в землю. Девка визжала пронзительно, на всю округу.

– Успокойся! – Боевики схватили девку за руки и поволокли к машине.

В затылок Сергею уперся ствол пистолета. «Зачем я полез в эту заварушку?»

– Ты тоже! Вставай!

Его рывком поставили на ноги, нагнули голову и толкнули в салон – он упал на чьи-то колени, упершись лицом прямо в задницу китаянки, лежавшей тут же и рыдавшей. БМВ, ревя двигателем, сорвался с места.

– Стой! Стой! Эй! – различил Сергей крик Арахова.

– Утихни! – И вдогонку грянул выстрел:

– Бах!

Сергей втянул в себя воздух, вместе с пряным запахом неподмытой девки. Неужели убили Арахова? Нет, забавлялись – вслед за выстрелом неудержимо понесся смех.

Отсмеявшись, сразу заговорили не по-русски. Вьетнамцы! Сергею невозможно было пошевелиться. Все тело его болело, сжатое со всех сторон. «Терпи», – твердил разум, но тело отказывалось. Он пошевелился.

– Лежи спокойно.

БМВ встал. Сергея толкнули. Он с готовностью рванулся назад и вывалился в открытую дверь на грязную землю. Следом полезла девка, чуть не ударив Сергея в лицо каблуком. Боевики вышли, подхватили Сергея за воротник куртки и повели к открытым воротам автостоянки. Где он находился, Сергей понятия не имел. Высокий забор скрывал длинное одноэтажное здание с узкими окнами. Девке надавали по щекам и увели в маленькую дверь под вывеской «Автомойка». Сергея же, молча подталкивая в спину, направили к железной двери, рядом с которой по оштукатуренной стене мелом были выведены иероглифы и русский перевод: «Спортзал».

Сергей вошел в темный узкий коридор. Его провели мимо приваленного к стене старого бильярдного стола – в ногах прыснули в дыру в стене две серые крысы. За поворотом коридор уперся в ажурную стеклянную дверь. Шедший впереди боевик отворил дверь, и Сергей оказался в освещенной красными фонариками комнате. Сергей с удивлением огляделся – убранство комнаты было в юго-восточном стиле: шелковые драпировки с золочеными драконами и стеблями бамбука, высокие фарфоровые вазы на полу, подушки, плетеные циновки. В темном углу в кресле под балдахином из тяжелого шелка с золочеными кистями сидел худой мужчина-вьетнамец с надменно сжатым ртом. Один из боевиков подошел к хозяину комнаты и что-то сказал ему на ухо. Тот хрипло засмеялся и коротко взмахнул маленькой рукой. Все боевики быстро вышли.

– Хе-хе-хе. Вступился за китайскую проститутку? Но ты же не китаец. И не кореец.

– Что? – Сергей не понимал, кто с ним говорит и каков смысл его слов.

– Ты не кореец. Ты сын Хо Цуна. Ты вылитый Хо Цун в молодости.

– Кто вы?

– Я Хэн Хан, отец молодой женщины, которую ты ищешь.

– Я Сергей Ли, агент Особого специального управления ФСБ.

– Наслышан. Ли, да-да – это тот летчик. Я помню его. Ему нравилась Зина. Как мы тогда говорили, Зи-На. Мы тогда плохо говорили по-русски. Хе-хе.

– Вы знали мою мать? – Сергей шагнул к хозяину вьетнамской мафии.

– Знал. Она работала в больнице, которая обслуживала наш сельский округ. В нашей деревне была эпидемия лихорадки. Русские врачи творили чудеса. Особенно Зи-На. Она отпаивала нас лекарствами, колола шприцом – не брезговала лечить изможденных крестьян. Мы очень любили и уважали нашу Зи-Ну. Значит, она вышла замуж за летчика… – Хэн Хан задумчиво покачал головой.

– Вы сказали, я похож…

– А-а, вот ты уже и забыл о моей дочери. Хе-хе. Ты молод, Серёжа. Но я говорю правду, не пытаюсь мутить твои мысли в мозгу. Ты вылитый Хо Цун. На прошлой неделе я был во Вьетнаме, ездил закупать наш знаменитый рыбный соус «ныок мам» для своих ресторанов. Был в родной деревне. Хо Цун постарел. Да, а тогда… давно… он был начальником деревни. В деревнях у нас были учреждены коммуны, и они долго у нас держались, как у вас колхозы и совхозы. Хо Цун был нашим начальником. Нужно было много рису. У Вьетнама было только два богатства – дружба с русскими и рис. Да… Зи-На спасла нас от смерти – половину деревни, это точно. Все мужчины в деревне, узнав, что наша Зи-На отработала свой контракт и возвращается в Москву, скинулись и купили ей в подарок очень дорогой сервиз из фарфора. Хо Цун, от имени деревни, преподнес его в подарок твоей матери, но она отказалась: она была очень молода и думала, что это нехорошо – принимать подарки от спасенных больных. Тогда мы пригласили ее к нам в гости. У нее был отлет через четыре часа, но мы сказали, что она нас очень обидит, если откажется от приглашения. Начальство разрешило Зи-Не посетить нашу деревню. Мы ехали в автобусе через поля, где созревал рис – богатый урожай. Мы остановили автобус и стали пить водку – за наши поля, за урожай, за Зи-Ну. Зи-На тоже пила, и так упилась, – Хэн Хан, усмехаясь, кивнул, – что уснула. Мы сначала не заметили, что Зи-На спит, – пили рисовую водку, говорили о своем все разом и вдруг видим: дурак Че Шо – деревенский мальчишка – задрал платье нашей Зи-Ны, снял ее трусики и жадно пользует ее. Мы ополоумели – мы прогнали мальчишку и сами, торопясь, ругаясь из-за очереди, сближались со спящей Зи-Ной. Мы были пьяны, Серёжа, и Зи-На была так прекрасна – белая женщина, почти богиня. Незабываемые минуты. Я помню их до сих пор.

Сергей смотрел в упор на ухмыляющегося вьетнамского мафиози, силясь понять – правду он говорит или несет чушь, блефует, чтобы сбить его, запутать… Он говорил невероятное, но… Мысли роились, мешались в клубок… Кровь прилила к щекам.

Хэн Хан, глядя пустыми глазами в сторону узкого окна, продолжал вспоминать:

– Только Хо Цун возмутился, заорал и стал мешать нам. Да… Мы здорово поколотили его. Каждый недолюбливал начальника деревни – вот и всыпали ему за все обиды. А потом, чтобы он нас не выдал, и его заставили сблизиться с Зи-Ной. Его семя пробило оборону… Ты сын Хо Цуна, Серёжа. Хе-хе… Так это было. А летчик, значит, все-таки женился на ней… Мы привезли пьяную и спящую Зи-Ну в русский поселок в назначенное время. Представитель, отпустивший Зи-Ну, очень ругался на нас, обзывал свиньями, кричал, что его доброта может погубить его карьеру. Да… А сервиз мы передали ему и сказали, что это подарок Зи-Не.

Сергей смотрел в пол. Вот тайна его рождения, вот почему отец Ли бросил мать, когда сроки беременности не совпали! И этот сервиз…

Хэн Хан повернул лицо к Сергею.

– Я велел своим людям найти тебя, чтобы высказать просьбу: когда найдешь мою дочь Ольгу, скажи ей, что отец очень, очень хочет помириться. Пусть живет как хочет, но относится ко мне по-прежнему – с дочерней любовью, как в детстве…

– Значит, вы не знаете, где она?

– Мы несколько лет не общаемся.

– Почему?

Хэн Хан развел руками.

– Она стыдится моего бизнеса. Ей лучше иметь отца, гнущего спину за черствый кусок…

– Ваши люди убили человека…

– Когда? – Хэн Хан удивился, но тут же смягчился, заулыбался. – Этого не доказать. Да и был ли человек? Незаконный эмигрант.

Сергей резко спросил:

– Я могу идти?

– Иди. Только не забывай – и моя частица есть в твоей крови.

– Не забуду. Как имя того человека?

– Хо Цун.

Сергей решительно толкнул дверь и пошел прочь по коридору – его никто не удерживал.

Хэн Хан самодовольно посмеялся. Задумался на минутку, по его лицу блуждала мечтательная улыбка. Тихонько позвал:

– Лан Джи!

Из-за шторки выскользнула изящная молодая женщина с выражением скуки на лице, вопросительно приподняла одну бровь. Хэн Хан затеребил пояс своих свободного кроя штанов. Женщина неспешно подошла, словно пританцовывая, медленно опустилась на колени возле ног мужчины, провела ухоженным ноготком по шву промежности вверх и вниз, потом еще раз. Хэн Хан нетерпеливо заворчал. Она порочно улыбнулась и потянулась к завязкам его штанов.

Сергей сидел на лавочке у автобусной остановки. «Приора» Арахова лихо затормозила у бордюра. Арахов, толкнув дверцу, крикнул:

– Живой? Садись!

Сергей покорно влез в машину. Арахов выжал сцепление.