- -
- 100%
- +
–А я тебя не спрашиваю! – во взгляде Молнии сверкнули холодные искорки… Он напрягся, но, тут же, подобрел и расслабился. Спросил с доброй усмешкой. – Или ты не мужик? Хренов импотент? Женщине надо доставлять удовольствие, Михаил! Ты против этого утверждения?
–Конечно, не против! Но тут совсем другое…
–Да, да… Любовь и прочая дребедень… Так ты сделаешь, что я прошу или наше сотрудничество окончится не начавшись?
Голубая Молния продолжал оставаться добрым собеседником, но
Миша понял, что должен покориться, чтобы не заронить в души бандитов зёрна сомнения. Потом зёрна отделят от плевел, только ему будет легче? Совершить такое! … Но он уже знал, что сделает эту гнусность, иначе ему не оправдать ни перед бандитами, ни перед коллегами по правоохранительному цеху. Вопрос: простит ли он себя после этого?
Рэд резво выскользнул из бани, скоро привёл покорную и усталую Галину. Она была в бюстгальтере, но без плавок, шла тяжело – архары Голубой Молнии постарались раздраконить её, чувствовалось, что каждое движение давалось ей с трудом.
–Заходи, родная, – улыбаясь, позвал Галину Молния, но, когда она шагнула к нему, он повелительно указал на Мишу.
Мише было ужасно неприятно, но член, к его стыду, сам собой враз осмелел, налился силой и отвердел.
–Ха-ха-ха! – засмеялся Рэд. – Хотел и молчал!
Миша увидел в глазах Галины презрение к нему, но, в тот же момент, она нагнулась и … чувственная сладость сотрясла Мишу, а рот женщины всё убыстрял и убыстрял темп.
–Ну-ка, прогнись, – хлопнул по спине кореянку Пятачина. Он со вздохом вошёл в неё сзади. Она дёрнулась, чуть не укусив естество Миши. Он испуганно придержал её голову, но дальше всё шло хорошо…
Голубая Молния спокойно пил квас из пластикового баллона, наблюдая за эротической сценой, разыгравшейся по его прихоти.
–Как будто я в Древнем Риме! – пояснил Молния всем. – Я император, а вы мои рабы… Тогда же не было эротики на дисках! Ха-ха-ха! Всё было в живую!
Никого не обрадовало его весёлое пояснение – они были куклами в ужасном спектакле. Даже пьяный Рэд метнул на соратника злой взгляд, не прекращая своего сладкого «дела».
Миша пытался сохранить непроницаемость на лице, но не смог сдерживать себя, в итоге потерял контроль, завершил очень эмоционально, тут же испытав, одновременно с сексуальным блаженством, глубокое отвращение и к себе, и к женщине, которую всегда любил, которая сделала, что не должна была делать даже под страхом смерти. И он этого не должен был делать. Они оба мерзавцы! Нет, это громко сказано – они две дряни, пытающиеся оправдать свою подлость стечением обстоятельств. Из любой ситуации всегда есть выход. Всегда! Только этот выход нас не устраивает, и мы называем ситуацию безвыходной…
Молния ухмыльнулся (ему всё нравилось, и он от души забавлялся муками своих «подопечных»):
–У тебя зубы от минета разболелись, Миша?
–Что? – ещё находясь в экстазе, посмотрел на Молнию Миша, словно слепой. Он постепенно возвращался в реальность.
–Лицо у тебя… ужасное! – пояснил Молния, усмехаясь.
Миша сказал откровенно, освободившись от сексуального опьянения.
–Я не хотел этого, я же говорил тебе.
Хотел сказать Галине: «Прости, Галя», но язык не повернулся – прилип к нёбу, и горло запершило.
–А тебя никто не заставлял! – вдруг выдал Молния.
Миша посмотрел на Галину, которые сотрясали мощные толчки Пятачины (она теперь подумает, что он стал отъявленным подонком!), сказал грубо:
–Я не люблю, когда женщина близка с мужчиной без любовных переживаний, без чувств…
–А я люблю! – загоготал Пятачина, и, вытащив «хозяйство», сотрясаясь, со стоном обрызгал спину женщины.
–Кайф! Кайф! О-о-о-о! Дастиш фантастиш! Майн гот!
–Пятак, не переигрывай, – хрюкнул Молния.
Пятачина, улыбаясь, отёр пот со лба, вскричал:
–Хорошо! Дюже! Любо! Так устроит, русский ты наш?
–Устроит.
–Теперь можно и водки! – заявил Рэд.
–Можно!
Голубая Молния встал с полока.
–Глядя на вас, и мне захотелось доставить удовольствие гостье.
Осоловелая кореянка понуро смотрела на взбодрившийся член Молнии, внутренне готовясь к новому испытанию.
–Становись, – велел ей Молния.
Галина устало заняла исходную позицию. Предстояло вновь отведать порцию боли. Однако, Молния, вдруг всунул свой палец туда, куда положено.
–О, а здесь совсем тесно, – заявил он, тут же пристраиваясь сзади, и вошёл. Женщина взбрыкнулась, скривилась, попыталась оттолкнуть здоровяка.
–Вы обещали, что туда не будете, – взмолилась она.
–Молчи, тварь, – продолжая орудовать членом, рявкнул Молния. – Пусть твой муж во время платит, тогда никуда никто трахать не будет! Вбей это в его тупую голову.
Галина заплакала.
Это рассмешило Молнию. Рэд тоже хрюкнул, отхлёбывая водку из бутылки.
Миша понуро сидел на полоке, глядя на свои ноги. Ему хотелось убежать отсюда, скрыться, или, хотя бы, зажмуриться, заткнуть уши.
–У неё тесная норка, – комментировал свои ощущения Голубая Молния. Он хлопнул кореянку по спине. – Ты не рожала? Чувствуется! Ха-ха. Ленивая ты баба. Нас, россиян, мало, а ты ленишься! Не хорошо. Ха-ха. Ох, любо! Ох, дюже! Ещё, ещё разок! А-а. кончаю! Ох, ох…
Покончив с сексом, Молния велел всем идти купаться в бассейн.
Галина осталась одна рыдать на полу бани.
–Что она так убивается? – спросил Рэд у Молнии на улице.
–Спираль у неё не стоит, а сейчас дни овуляции. Ордынцев просил туда не впихивать, легко забеременеть может.
–Вон оно что! Ха-ха! Пойду-ка, и я всажу, куда следует. Надо наказать эту курву!
–Курва – слово прибалтийское, – заявил Молния. – Я, когда служил в армии при Советском Союзе, много этих курв в Эстонии и Латвии «перелопатил»… Девочки изумительные! Было дело! Теперь много эстонских и латвийских парней, ходят с моим лицом!
–Представь, Молния, и у Ордынцева будет сын с моим лицом! – вскричал Рэд с воодушевлением.
–Дурень, я первый ей вкатил! – посмеялся Молния. – А, если будет дитя, алименты платить будешь ты!
–Ещё посмотрим, чья возьмёт! Ха-ха!
–А, вдруг, Ордынцева? – пошутил Молния.
–Тогда, всех убью!
Миша содрогнулся – он таких шуток не понимал.
Рэд Пятачина вернулся в баню. Оттуда, через минуту, вырвался женский вопль. Миша дёрнулся, остановился, но больше криков не повторилось… Как бы там не случилось, он не готов был спасать свою бывшую любовь. И он не чувствовал себя виноватым в происходившем. Было время, он любил её, а она его отвергла. Было время. Обычная история… А сейчас… Чужой человек получает воздаяние за свои грехи… Только то… Как поступить? Спасти этого человека, которому и спасение, не есть избавление, или спасти всех? Внутренних вопросов у Миши не возникло. Он делал свою работу, своё дело – выводил бандитов на чистую воду, чтобы они понесли наказание, согласно букве закона.
«Неужели я бесчувственный робот?», – мелькнуло в голове. И прозвучал ответ внутреннего голоса: « Сейчас надо быть бесчувственным».
–Пойдём, Миша. Рэд сделает своё подлое дело, и придёт. Вместе поедете на завод за минералкой, спасёте наши деньги, – сказал Голубая Молния ласково, приобнимая Мишу за плечо.
Миша секунду постоял в нерешительности, и двинулся, покорный понуждению руки главаря варнаков. Помочь Галине он был не в силах – она сама выбрала свой путь…
Глава вторая
Голубая Молния плюхнулся в своё плетённое кресло, установленное амбалами в тени разлапистой пальмы, растущей в кадке, и на зиму убираемой в помещение. Здесь было относительно прохладно.
–Садись, Миша. Будем мясо есть, – велел Молния.
Проворный амбал подал Мише белый пластиковый стул. Миша присел. На душе тяжёлым грузом давили переживания за Галину – из бани не доносилось ни звука, но он знал, что Пятачина остервенело насиловал её.
Повар, в плавках и белом льняном колпаке, принёс длинные шампуры с шашлыками.
–Выбирай, Миша, самый красивый шашлык, – благодушничал Молния. – Изумительное мясо!
–Не хочется есть. Жарко. – честно признался Миша.
–Хлипкий ты. Знаю, из-за чего расстроился – кореянку жалко, – хмыкнул Молния, и жадно рванул зубами кусок обжаренного, маринованного мяса с шампура. Проглотил, не дожевав. Облизнулся. – Отличный шашлык! Так говорю или нет?
–Про шашлык? – не понял Миша.
Молния фыркнул.
–Такой непонятливый? Про кореянку твою говорю, про Галину!… Что молчишь? Разве не так? Не из-за бабы расстроился? Из-за неё! А она давно не твоя! … Не спорь. Анкету проверили. Она баба Ордынцева, того козла, который здесь на коленях лепетал хренотень и оставил жену «погостить». Убивать таких мужиков надо, а не наказывать моим методом – они этого не понимают. У них нет наших принципов. Нормальных. Мужских. Не правильно говорю, разве? По твоей физиономии понятно – переживаешь. Думаешь, что ты поступил плохо… А не она ли поступила плохо? Муж сказал… Муж – объелся груш! А ты переживаешь…
Выдав тираду, Молния снова накинулся на великолепное, источающее изумительный аромат, мясо шашлыка, стягивая ртом с шампура кусок за куском. Утирался салфеткой, хрюкал и рычал от удовольствия, поливал шашлык уксусом с травами, посыпал красным жгучим перцем.
–Да не переживаю я! – взвился Миша, вконец оскорбленный происшедшим, отбросив шампур с шашлыком на большую пластиковую тарелку, на столик, стоявший рядом.
Молния, словно не заметив его пассажа, продолжал тихим тенорком:
–Ты, Миша, не переживай. Что с ней станет? Баба, есть баба. Её для этого дела природа создала. Любить мужчин и производить наследников престола! …О, вон и Пятачина идёт, отдувается. Он шашлык оценит по достоинству!
Рэд, отираясь, улыбался во весь рот.
–Пятак, как, успешно? – подмигнул Молния.
Было отвратительно смотреть на их кривляния и радости.
–Вогнал усиленную порцию! Ха-ха! Так что, ещё посмотрим, чья возьмёт!
–Дурак ты, Рэд! Биологию в школе изучал? Что было у тебя по биологии? Два с плюсом?
Рэд отмахнулся.
–Отстань, Молния!
–Основное правило: кто первый, тот и папа! …
–Ты первый, ты и плати помощь Ордынцеву, а его сын будет, – Рэд, дурачась, очертил пальцем овал вокруг своей физиономии, – Будет с моим лицом! Рэд Ордынцев! Ха-ха! А платишь ты, Молния! Ха-ха! Здорово?!
Молния сразу надулся.
–Я никогда не плачу!
Пятачина почувствовал, что перегнул палку. Заорал радостно, словно не было перепалки с Молнией:
–Мясо-о! … Мясо-о-о! О-о-о-о!!!
Молния опять подобрел:
–Ешь, Пятак! Шашлык изумительный! … Значит, предлагаешь, Стекляшку на хрен послать, и забрать товар в счёт его долга?
–Конечно, Молния… Фу-у, жара! Когда уже прохлада придёт? Ад какой-то!
–Ты по делу говори!
–Что мы, пролетать из-за урода должны? Ему, так и так, уже от ментов не отбрыкаться.
Молния не отозвался.
Шашлык доедали молча.
Миша, глядя на жующие физиономии, с горя съел несколько кусков. Шашлык, конечно, был великолепный. Изумительный. Какой-то без уксуса, на естественном маринаде, на репчатом луке и травах.
Распаренное тело, пропитанное алкоголем, наполнилось неодолимой усталостью, никуда ехать, тем более, в компании Пятачины, не хотелось. Но ехать предстояло по-любому, предстояло и шутить, и улыбаться Пятачине, хотя, Миша с удовольствием избил бы толстого вурдалака – против него, обнаглевший хам, не продержался бы и пары секунд.
–Ну, всё, – Рэд отёр жирные руки о пляжное махровое полотенце.
–Да, езжайте, – согласился Голубая Молния.
Миша залпом опрокинул в рот стакан прохладного кваса, бросил быстрый взгляд на баню (Галя всё ещё была там), и пошёл вслед за Рэдом.
–Подожди меня, я переоденусь, – сказал Рэд, заворачивая в сумрачном холле в одну из комнат. Миша прошёл к своим вещам на диване и быстро оделся.
Миша вышел на другую часть двора – дежурные варнаки уже подогнали его иномарку. Пятеро амбалов, в кожаных, с заклёпками, жилетках и чёрных бейсболках, безудержно ревели газующими «Харлеями», отравляя воздух бензиновой гарью. Миша про себя усмехнулся – как им самим не противно участвовать в дурном маскараде, придуманном получокнутым Оргунковым? На улице давили духота, жар, а они были во всём кожаном и чёрном.
Зато, какой страх, в глазах обывателей, вызывал их дурацкий вид.
Жалкие, ограниченные люди – сбились в стаю, и тащатся от своего мнимого превосходства над окружающими.
–Вот и я, – Рэд, пышущий мужским прелым духом, хотя и был только что из парной и бани, в безрукавке, обшитой кожаной ремнями, в чёрных джинсах и высоких сапогах с подковками, вышел на крыльцо. Видимо, пёрло от грязной, не свежей одежды.
Миша отметил, что стальные скобы на сапоге для обреза пусты – оружия Рэд не взял.
–Поедешь с ними, или со мной? – спросил Миша.
«Харлей» Пятачины уже ждал, но тот, почесав пышную шевелюру. кивнул на иномарку.
«Ещё бы!», – хмыкнул Миша про себя. –« То ли мчаться в грязи и пыли, по горячему ветру, то ли сидеть в удобном кресле, и наслаждаться прохладой, нагоняемой автомобильным кондиционером».
Со двора виллы выехали рычащим кортежем – впереди три «Харлея», посередине иномарка Миши, и сзади, ещё два амбала на мотоциклах. Рэд развалился в переднем кресле, кривил губы и щелкал семечки.
–Что не поехал, как все? – улыбался Миша, выкручивая руль.
–Надоело. Седло весь зад отбило. Старею. Хочется комфорта. Ха-ха! … Что смотришь изучающе?
Миша снова улыбнулся – в глазах Пятачины сквозило недоверие. Он один из всей банды относился к Мише с подковыристым ехидством.
–Это не я смотрю изучающе, а ты, – сказал Миша. – Не веришь мне?
–Нет, – согласился Пятак. – Ты был ментом, а я ментов не люблю.
–Был, да сплыл.
–Мент, он всегда мент… А ты знаешь, как вас теперь, полицейских, называют в народе?
–Знаю, как их называют… Но, я давно уже не мент. Скажи лучше, где твой знаменитый обрез?
–Какой обрез? – удивился Рэд. – Понятия не имею ни о каком обрезе!
–Все говорят про обрез.
–Не было никакого обреза. НИКОГДА! Ты, что-то напутал…
–Не веришь мне… Я же с вами!
–Чем ты доказал, что наш? –Рэд сузил глаза, быстро-быстро пережевал горсть семечек, и сожрал их с кожурой. – Проверка твоя ещё впереди.
Миша пожал плечом.
–Проверяй. А что я сдал вам налёт на подпольный цех, это не в счёт?!
–Не в счёт! Ты плечами не дёргай. Когда я скажу: «Миша наш», тогда сможешь нос морщить, а пока, будь добр…
–Рэд, ты на меня не наезжай! – рассердился Миша. – Я не мальчик для битья.
–Это ты так о себе думаешь, а я могу доказать обратное.
–Не говори гоп, Рэд!
Въезжали на территорию старого кирпичного завода в мрачном молчании. У полуобваленного здания склада, стояла грузовая «газель» Стеклова. Иномарка Миши затормозила перед воротами. Распираемый злостью Пятачина, вывалился на улицу, громко хлопнув дверью.
–Холодильник так свой закрывай! – пробурчал Миша.
Варнаки глушили двигатели «Харлеев».
Из маленькой, обитой ржавым листовым железом, двери, показался, насмерть перепуганный, хозяин подпольного цеха. Был он лысоватым, сутулым, низеньким сорокалетним мужичком.
–Рэд, это вы! А я…
Пятачина не дал ему договорить – мощный удар могучего кулака, подбросил Стеклова в воздух на метр. Он упал, глухо ударившись о твёрдую сухую землю, взмолился, обливаясь кровью из разбитого носа.
–Не надо, Рэд! За что?
–Сука! – Пятачина сгрёб Стеклова за грудки, нагнулся к самому лицу. – Захотел уйти? Захотел «завязать»?
–Ты о чём, Рэд? Ой! О-й-ой!
Рэд наступил кованным сапогом на ладонь несчастного подпольщика.
–Это ты сам на себя настучал ментам! Я сразу сообразил! Они заметают твой цех, и ты, тварь, уходишь от выплаты оброка и процентов за бизнес!
–Нет! Что ты! Какие менты!
Рэд хлестко врезал ладонью по лицу Стеклова, и тот завалился на бок – такова была сила удара. Стеклов даже не хрюкнул, хватал ртом, пытаясь поймать воздух, и покраснел, словно свекла.
–Нет! Оставьте его! А-а-а-а-а!!!
Все невольно обернулись – из складов выскочила, насмерть перепуганная, бледная женщина, зачёсанная, но симпатичная.
Рэд хмуро глянул на своих архаров. Они повскакивали с мотоциклов, и кинулись к женщине.
–А-а!!! А!!! – она в ужасе бросилась обратно внутрь склада.
Амбалы, смеясь, ввалились следом за ней, и тут же, вопль ужаса и отчаянья, донёсся оттуда.
Стеклов очнулся, потянулся рукой к Пятачине.
–Рэд, что ты творишь!? Это моя жена! Ред, не трогайте её.
Рэд был беспощаден, показал ему кукиш, с весёлым презрением:
–Вот! Понял?! У тебя уже ничего нет – ни цеха, ни жены. И товара нет.
–Нет! Только не это! Я продам минералку (уже договорился), и заплачу положенное! Обещаю!
–А дальше? Как дальше будешь платить, если из-за твоей тупости, менты сегодня ранним утром разгромят здесь все? Даже не разгромят, а аккуратно вывезут, и сынок, а, может быть, племянник, какого-нибудь властного «шишки», продолжит во всю шпарить поддельную газированную воду. Что? Что скажешь? С новым «варягом» приехало семьдесят родичей и друзей с Дальнего Востока, и сейчас, начался новый передел. Ты, тварь, кому из новых, «заранее» сдал свой бизнес?!
–Никому ничего не сдавал! Пожалуйста!
–Поздно. Товар, Голубая Молния забирает себе в счёт выплат и твоего тупого банкротства!
–Там ведь много больше!
–Убью, сука, если будешь вякать!
Миша, наблюдая за сценой расправы, снова наполнился изумлением – жену Стеклова безжалостно насиловали, её крики пронизали округу, а тот торговался из-за своих прибылей. Ну, и падаль он конченная! Они достойны того, чтобы над ними изголялись всякие «молнии» и другие уроды, если забыли основные понятия о чести и уважении к себе…
Мише уже было не жаль, вымазанного кровью Стеклова. Сердце надрывалось, только, из-за его жены, да, и то, в глубине души, гнездилось сомнение, искренни ли её крики – ведь все они, жены данников Голубой Молнии, не однажды отрабатывали дань «натурой».
Из тёмного дверного проёма склада, показался один из утомлённых амбалов.
–Пашка, накажи его! – Рэд Пятачина указал на, стоявшего перед ним на коленях, Стеклова.
Амбал недовольно скривился: «Опять!», но послушно начал расстёгивать свои кожаные брюки.
Стеклов, в ужасе, замотал головой, встал на четвереньки, и быстро-быстро, пополз прочь.
Пашка, с полуспущенными брюками, белея задницей, нагнал Стеклова.
Миша, отворачиваясь, включил двигатель своей иномарки (он так и не выходил из машины), стал разворачивать авто, собираясь уезжать.
–Ой-ё! – взвыл Стеклов.
Рэд Пятачина замахал рукой Мише.
–Стой! Стой, тебе говорят!
–Что?
–Почему уезжаешь? Я тебя не отпускал.
–Я просто машину разворачивал.
–Сиди и жди. Вместе уедем.
На территории завода, урча, въезжал «камаз» с тентованным прицепом.
Амбалы выносили со склада пластиковые упаковки минералки по шесть полторалитровых бутылок, ставили их на землю. Миша напряжённо ждал, когда из склада выползет жена Стеклова, но она так и не показалась…
Амбал Пашка, «наказав» Стеклова, уже с деловым видом руководил водителем «камаза», показывая ему, как подогнать фуру под погрузку.
Опозоренный Стеклов куда-то уполз – о нём все забыли, это был отработанный материал…
Миша, громко вздохнув (эксцессы на сегодня ещё не кончились – он это чувствовал внутренним чутьём), покинул своё убежище в машине, встал рядом со своей «тойотой» и закурил.
Амбалы, потея, быстро-быстро, таскали упаковки минералки в фуру. Миша, глядя на злого Рэда, вдруг подумал, что варнак мог заставить его принять участие в «наказании» Стеклова. Тогда бы его легенда сразу закончилась – он бы отказался, и вся операция полетела бы насмарку, в тар-тары-ры. В душе дёрнулся запоздалый испуг, но тут же пришло облегчение. Слава богу, что Рэд думал в первую очередь не о проверке «подозрительного» Миши, а о недополученной прибыли с разрушенного бизнеса Стеклова.
Миша посмотрел на Пашку, выдохнул дым через нос. Беспредельщики, животные. Они ведь могли не забирать минералку, а просто предупредить Стеклова о намечаемой облаве, но им обязательно обвинить и надругаться, и всё запахать своими загребущими руками. Жадные твари. Скоты. Уроды. Беспредельщики. И этих беспредельщиков сам бог велел наказать, и наказать жестоко. Так наказать, чтобы другие подобные уроды содрогнулись и никогда даже помыслить о возможности подобного беспредела даже подумать боялись.
Только такой вариант развития событий гарантировал стопроцентный результат!
Минералку погрузили. Рэд подошёл к Мише, в упор посмотрел в его глаза. Холодный, жестокий взгляд. На что Миша сильный и бесшабашный, что этот взгляд наглого урода своим упорством колебал волю.
Рэд прорычал:
–Можешь ехать. И не расслабляйся. Будет тебе генеральная проверка!
–Что?
–О проверке не забывай!
Рэд отвернулся, проворчал так, чтобы Миша слышал:
–Тормоз ментовский! Урод!
–Ты что-то сказал? – громко спросил Миша.
Рэд не оборачивался, рыкнул:
–Езжай, говорю!
Миша молча выбросил окурок в серую пыль и сел за руль.
Пятачина проводил взглядом выезжавшую с территории завода «тойоту» Миши, подозвал Пашку.
–Проследи бывшего мента. Не верю я ему.
–Понял.
–Что ты понял? – вдруг взвился в ярости Рэд.
Пашка отозвался тихо и покорно:
–Сделаю всё, как надо.
–Смотри, чтобы он тебя не засёк. Иначе сделаю с тобой тоже, что ты сегодня совершил со Стекловым.
–Вы велели!
Рэд показательно удивился:
–Кто тебе что велел? Я?! Очнись, парень! Ты понял, что сказал сейчас? А!?
Пашка надулся.
Рэд перевёл разговор на другое.
–Кстати, что с бабой Стеклова?
–Что? – Пашка ещё не отошёл от обвинения в содеянном над Стекловым – он оказывался крайним с любой стороны.
–Ты пьяный? – наседал Рэд.
–Нет.
–Что с бабой Стеклова, дурак!? – Рэд начал выходить из себя.
–Живая, – пролепетал Пашка.
–Полицаям не сдаст?
–Муженёк не разрешит!
–Всё, мы уезжаем, а ты, как выпасешь Мишу, возвращайся сюда и заляжь где-нибудь. В четыре утра менты планируют налёт на цех Стеклова.
–Минералку вывезли, зачем ментов ждать?
–Тупой! Если менты не подвалят, значит, Миша нам лапшу повесил! Всё, работай.
Через минуту у склада всё стихло, только облако пыли, всё ещё висевшее посреди двора, показывало, что недавно здесь было очень людно…
Глава третья.
Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Ася поёжилась, оторвала внимательный взгляд от печатной страницы авантюрного романа и посмотрела на китайский будильник, громко тикающий в ярком круге света от ночника. Зачиталась она. Скоро должна подойти машина оперативников, а она ещё не ложилась. Трель телефона настойчиво повторилась.
Ася отложила книгу в сторону. Настырные – это они будят её, чтобы успела собраться. Ах, какие предупредительные! Ей следовало остаться на ночь в управлении, но она сумела упросить майора Митрошина отпустить домой, поспать. Вот и поспала! Вместо того, чтобы предаться освежающему, дающему силы, здоровому сну «замотанной савраски», зачиталась коммерческой дребеденью про насильников-маньяков, будто на работе этого не видела ежесуточно!
Телефон опять звякнул, коротко и противно.
Выругавшись, Ася подняла трубку, ожидая услышать услужливый голос Кольки Коростылёва – лейтенанта из оперативного отдела, который руководил предстоящим набегом на подпольный цех по розливу контрафактной минералки. Коростылёв не был посвящён в детали операции по подрыву банды Молнии, и не знал, что информацию о налёте, через Мишу Соболева, уже передали бандитам.
Но звонил не Коростылёв, а Соболев, чего Ася никак не ожидала.
–Антонова, привет!
–Миша?! Что случилось? – Ася взволновалась.
–Ничего. Просто звоню. Мы же, как-никак, любовники.
–Дурень! Что звонишь? Серьёзно спрашиваю! Ты обратил внимание на время, прежде чем звонить? За мной уже выехала машина, сейчас поедем бомбить подпольный цех. Ты рассказал своим «подопечным» про операцию?
–Не моим, а нашим подопечным.
–Рассказал?
–Рассказал, – голос Миши был глух.
–Что, их информация не заинтересовала? – не поняла Ася.
–Даже слишком заинтересовала. Они первыми налетели на цех. Хозяина цеха, их данника Стеклова, и его жену, жестоко изнасиловали, всю минералку вывезли… Цех пустой. Осталось никчёмное оборудование.
Известие Миши, против его ожидания, особого впечатления на Асю не произвело – её сознание ещё витало в образах романа про маньяков и настоящее преступление не отозвалось шоком в мыслях. Она уточнила деловито:
–Фамилия хозяина цеха Стеклов? Хорошо. Он даст показания против бандитов?
–У него спроси.
–Усекла. Что-то ещё?
–Я там покурил, найдёшь мой окурок и мои следы – не обращай на них внимания.