Генералы французской армии конца XVIII – начала XIX вв.: от Вальми до Ватерлоо и… не только! Книга третья: от Ержмановского до Лаюра

Воодушевленный возможностью прославиться в противостоянии с непобедимым «русским Марсом», Бартоломей попросил своего друга Моро, которого он сменил на посту командующего Итальянской (в некоторых источниках – ) армией и уже печальнознакомого с крайне оригинальной суворовской манерой вести бой по сражению на берегах Адды, пока не покидать войска. Но к осторожным советам симпатизировавшего ему «брата по оружию» о невероятной стремительности в атаке этого неистового старика Souwaroff, напоминавшего ему этим и приверженностью к фронтальным атакам по своему полководческому почерку Наполеона Бонапарта, он так и не прислушался. Альпийской

На собранном военном совете было решено, оставив в Ривьере 8 тыс., с остальными  тыс. () наступать пятью колоннами, из которых три правых под общим началом Сен-Сира, были направлены к Нови, а две левых (Периньона) – к Акви и далее долиною р. Бормиды. Движение армии Жубера из гор в долину 5 колоннами, разбросанными на фронте в 50 верст, подвергало французов опасности быть разбитыми по частям. 35—37 данные разнятся

К счастью для Жубера, Суворов какое-то время не знал о его переходе в наступление. Периньон успел-таки занять Акви, а Сен-Сир – Серравале.

Жубера не страшило, что врагов могло быть больше: по некоторым данным до  чел. – , Подобно многим революционным генералам он не привык связывать победу с численным превосходством над неприятелем. На войне он стремился действовать по принципу другого знаменитого генерала революционной Франции, но уже покойного Луи-Лазаря Гоша: «Если меч короток, нужно сделать лишний шаг». (Предположительно – это «афоризм» из арсенала спартанских бойцов.) 64.700 но это в идеале поскольку их еще предстояло немедленно стянуть в один ударный кулак!

До сих пор это срабатывало…

…, старый русский полководец слышал, что Наполеон высокого мнения о Жубере. «Бонапарт именовал его своим наследником» – так писал он потом императору Павлу I. Рассказывали, что узнав об очередном, новом французском командующем, «прошедший огонь и воду» (но ему еще предстоял легендарный переход-ретирада через неведомые Альпийские горы после чего он ушел в ) «русский Марс» вроде бы усмехнулся: «Ну, вот и юный Жубер пришел учиться? Ну что ж, дадим и ему урок!» Позже он так охарактеризовал Жубера: «доверенность войск имевший и храбростию славившийся»… Между прочим Бессмертие непобежденным

Бесстрашие Жубера вполне устраивало Суворова, предполагавшего выманить неприятеля с гор на равнину и здесь использовать свое численное преимущество. С этой целью союзная армия 11 августа очень искусно расставила свои силы: «старый скиф» умел как никто другой «напустить туману» на свою часть «шахманой доски».

Впереди расположились авангарды: Бельгарда (6.200 ч.) – перед Фрессонарой, Багратиона (5.700 ч.) – перед Нови, по дороге к Гави, и Розенберга (8 тыс. ч.) – у Вигицола. Позади этих передовых частей стояли главные силы: Дерфельден (10 тыс. ч.) и Мелас (10.300 ч.) – у Ривальты, а Край (19 тыс. ч.) – у Алессандрии. И лишь 5.300-ный корпус Алькаини остался осаждать Торноту. ( Впрочем, есть и иные данные о численности сувровских частей в канун битвы при Нови, причем, в сторону увеличения их численности, но не особо существенной.)

Такое глубокопродуманное расположение войск Суворова, рассредоточенных на удалении маршевой доступности, позволяло быстро сосредоточиться в мощный кулак в любом из наиболее вероятных направлений наступления противника.

После того как 12 августа Периньон опасным фланговым маршем перешел из Акви к Пастурано, а Сен-Сир, тем временем, не дойдя до Нови, занял Монте-Ротондо, Суворов отдал приказ, согласно которому авангарды, в случае наступления противника, не должны были ввязываться в бой, а выманивать его на равнину. Русский полководецдля поддержки Бельгарда, передвинул Края к Фрессонаро, а Багратиона и Милорадовича к Поцоло-Формигаро.

Но, 13 августа сражение так и не состоялось. В тот день французы вышли на позиции: войска Сен-Сира – Нови, Бартоломео и Серравале, а части Периньона – Пастурано.

…одним из последних – в 1812 г. уже в ходе похода на Москву – получившего от Наполеона маршальский жезл Когда Жубер, проводя рекогносцировку в сопровождении Моро и Сен-Сира ( ) – генералов первоклассного дарования, прикинул на глаз в подзорную трубу примерное число союзных войск, искусно расставленных его грозным противником по Тортонской равнине, он понял, что дела его плохи. И это при том, что не все силы противника были на виду: некоторые части намеренно были оставлены за пределами видимости противника. Но и так превосходство сил союзников было очевидным. В этой опасной ситуации рисковать – спускаться вниз в долину – Жубер благоразумно не стал…

На самом деле -тысячной армии Жубера (дивизии и бригады Домбровского, Лабуасьера, Колли, Ватрена, Герена, Периньона и др.) угрожали примерно  тыс. () союзников во главе с Суворовым. 35-37 51.400 по А. А. Милютину

что по разным причинам противники не сумели подтянуть к месту генерального сражения все свои силы, но изначальное превосходство Суворова было весьма опасным для французов. Другое дело, что по ряду причин – в частности, кавалерия была малоэффективна в гористой местности, а ее у союзников было немало (9 тыс. сабель) – русский полководец смог задействовать в битве отнюдь не все свои силы, а лишь 38 тыс., как он потом рапортовал в победной реляции императору Павлу I. [Если он, конечно, не лукавил, что ему, порой, как всякому военному было присуще: нельзя государю («сильному мира сего») сообщать правду, по крайней мере, по началу, поскольку, это… чревато!] Впрочем, споры о численности противников продолжаются до сих пор и у каждого – своя правда, а истина, скорее всего, где-то – по середине… … Несмотря на то,

Правда, у Жубера была очень крепкая позиция с превосходным обзором и обстрелом.

Французские войска расположились на крутом, поросшем садами и виноградниками, склоне с отдельными строениями вдоль подножья гор, вокруг небольшого городка Нови, обнесенного каменной стеной с бойницами, служившего как бы капониром, оборонявшим подступы к позиции. Здесь можно было скрытно расположить войска и незаметно ими маневрировать. Простиравшаяся перед французами равнина, была вдоль и поперек изрезана тянущимися во все стороны изгородями и канавами. Максимально выгодно использовать на таком поле боя свою более многочисленную кавалерию () Суворову было очень трудно. Поэтому основную нагрузку в бою предстояло вынести на своих плечах «царице полей» – пехоте. К тому же, атаковать Жубера с фронта было очень тяжело: это неминуемо вело к серьезным потерям. 9 тыс. против лишь 2 тыс. у французов

Правда, общее (изначальное) полуторное превосходство союзников в силах сводило на нет все преимущества позиции Жубера и Суворов, все же, решил атаковать в лоб, как бы дорого это не обошлось его солдатам и австрийским союзникам. В крайних ситуациях он всегда действовал по принципу: «лес рубят – щепки летят!»

Несмотря на все преимущества позиции у Нови, протяженность ее фронта не соответствовала численности французской армии и фланги их позиции оставались открыты. К тому же, отступать французам к имевшейся у них в тылу хорошей арьергардной позиции в 9 верстах южнее Нови, на высотах Монто-Мелезимо, было сложно: позади было множество оврагов и речек, которые надо было преодолеть(), чтобы добраться до четырех тыловых дорог – неудобных, и по своему качеству, и по направлению.   особо трудно это было бы для обозов и артиллерии

Это был существенный просчет в диспозиции амбициозного и удачливого «юнца» Жубера!

! И всевидящий «неистовый старик Souwaroff» решил непременно воспользоваться этим, чтобы добыть победу любой ценой

Правда, Суворов тоже просчитался, предполагая, что у Жубера   тыс. бойцов… всего лишь 20

…Рассказывали, что внимание французских генералов привлекли два всадника, стоявших сильно впереди передовой цепи русских егерей. Один из них сидел на неказистой лошаденке без мундира, но в белой рубашонке и стареньком плащике. Другой – явно был простым ординарцем-казаком…

При ближайшем рассмотрении в подзорную трубу выяснилось, что это… сам «старый скиф», «неистовый старик Souwaroff». Он очень внимательно рассматривал через видавшую виды старенькую подзорную трубу французские позиции и что-то методично заносил маленьким карандашиком в записную книжицу. На вражеских аванпостах его уже засекли и стрелки-вольтижеры открыли по нему сначала беглый огонь, а потом и прицельную стрельбу. Вскоре басовито заговорили и французские пушки…

Но недаром среди суворовских солдат ходила байка-легенда, что их Ляксандр Василич заговоренный, и, ни пуля, ни ядро его не берет.

Не дожидаясь распоряжения Жубера, генерал Сен-Сир понесся на своем горячем чистокровном арабском скакуне к драгунскому аванпосту французов. Прошло всего лишь несколько минут, как передовой отряд французской кавалерии уже помчался в сторону слишком бесстрашно проводившего свою личную рекогносцировку русского фельдмаршала. Суворов, как бы не замечал, ни только обстрела, хотя пули свистели вовсю, а ядра уже ложились в опасной близости и его лошадка встревожено пряла ушами, а казачок-ездовой ерзал в седле, но и начавшейся суеты вокруг…

На русских аванпостах то же увидели, что их «русский Марс» слишком сильно подвергается опасности и казачий разъезд вместе со взводом австрийских драгун барона Карачая, стремительно набирая ход, полетел навстречу французам…

Тем временем, Александр Васильевич не стал в очередной раз испытывать судьбу и, удовлетворившись всем увиденным, сверив свои записи, медленно развернул свою лошадку и тихо потрусил назад. Французский и союзный кавалерийские отряды, поняв, что конной сшибки не будет, одновременно сбавили ход, а затем и вовсе встали…

Затихла и стрельба по «русскому Марсу»: «старый скиф Ляксандр Васильч» действительно был… заговоренный!

Жубер и его свита, весьма впечатленные увиденным бесстрашием прославленного 69-летнего старика, медленно развернули коней и молча тронулись назад. Видно, каждый из них думал о чем-то своем, но явно не о… «девичьем»…

После всего увиденного в ходе разведки, во французском лагере был срочно созван военный совет, на котором по совету рассудочно-осторожного Моро, которого поддержали и Сен-Сир, и Периньон, и Сюше – бывалые, толковые генералы – было предложено отступать. Но Жубер сомневался в успешности отхода – отступление, как известно, самый сложный вид боя, к тому же, на виду у сильно численно превосходящего врага, тем более стремительно-неистового «старика Souwaroff»! Не исключено, что Жубер, возможно, вспоминал свою красивую, но страшную клятву, данную юной жене, чьи жаркие чресла он совсем недавно покинул…

Справа у Жубера стояли части Сен-Сира: 3,5-тысячная дивизия Лабуассьера и 4-тысячная бригада Колли занимали Нови и соседние высоты, с резервом в виде 3,5-тысячной дивизии Гардана; дивизия Ватрена (4,5 тыс. ч.) сперва занимала Бартоломео, а затем передвинулась на позицию у Нови и заняла высоты правее расположения Лабуассьера. Ок. 2 тыс. поляков Домбровского защищали форт Серравале.

На левом фланге Периньона 6,5-тысячная дивизия Лемуаня заняла виноградники левее Нови; левее него развертывалась 5,5-тысячная дивизия Груши; дивизии Клозеля и Партуно (всего – 5 тыс. ч.), являлись резервами Периньона и располагались за Пастурано.

А вот между правым флангом Лемуаня и войсками Ватреня у Нови  оставался большой незанятый участок фронта.

Более того, общего резерва не было!

Время проходило, войска, не получившие диспозиции на явно предстоящее сражение, заночевали, где стояли, совершенно не подготовившись к бою. Не решившись на отступление, Жубер, поставил свою армию в необходимость вступить в бой с армией противника, равной по духу, но численно превосходящей, лучше обученной и предводимой самим «русским Марсом».

А вот у Суворова, в отличие от Жубера, имелся конкретный план битвы. Он состоял в том, чтобы, сдерживая противника на фронте, начать сражение с  наболеедоступный для атаки, но не столь важный в обороне Жубера его левый фланг. Главный удар надлежало наносить по более опасному для французов (), хотя и более трудно преодолимому в атаке правому флангу. демонстрационного нападения     с него было труднее отступать

, что  у Суворова расположились австрийцы Бельгарда и Отта, под общим началом Края (всего 27 тыс.) – у Фрессонаро. ()  встали русские егеря, гренадеры и казаки Багратиона (ок. 6 тыс.) (у Поцоло-Формигаро), а в нем самом – Милорадовича (ок. 4 тыс.). За ними, но  (у Ривальты) расположился сводный 6-тысячный русско-австрийский резерв под началом Дерфельдена. Еще глубже  (у Вигицоло) был оставлен 6-8-тысячный () русский корпус Розенберга. Еще  (ближе к Ривальте), стояло ок. 9 тыс. австрийцев Меласа. Принято считать Именно ему предстояло начать сражение демонстрационной атакой на левое крыло Жубера! данные разнятся справа Слева ближе к центру в отдаленном тылу левее

В результате такой диспозиции примерно за два часа Суворов мог сосредоточить на поле сражения  кроме Розенберга ( ), который был дальше всех от места грядущих событий и маршировать ему предстояло больше других. до 52 тыс. чел., австрийский генерал Алькаини был вне зоны марш-броска

Проведя всю ночь в мучительных раздумьях, Жубер явно затянул с принятием конкретного решения, и начать отход так и не успел. Суворов навязал ему сражение, а благополучно выйти из боя с Александром Васильевичем – исключительно стремительным и хладнокровным на поле боя полководцем с поистине «бульдожьей хваткой» – для любого противника было архисложной задачей!

«юному»  Не удалось это и  Жуберу…

15 августа, когда грянула битва, французы оставались в том случайном расположении, в котором застала их ночь. Такой «пасьянс» привел к отсутствию какого-либо плана. Более того, все усилия французов будут направлены в сражении лишь к отражению наносимых им, чуть ли с не частотой маятника (!), ударов.

Было еще темно, когда австрийские гусары сбили передовые отряды французов, а огнем русских войск были прогнаны разъезды, высланные было Сен-Сиром из Нови к Поцоло-Формигаро.

 самый мощный корпус в союзной армии – австрийцы Края – атаковал высоты, направив 3 тыс. Секендорфа по долине Лемме в охват левого фланга французов под началом Периньона. Стрелковая цепь дивизии   (Bel Humeur) (23 ноября 1764, Сомюр – 2/23 января 1842, Париж) встретила австрийцев огнем, но вскоре пришла в замешательство и дрогнула под нажимом навалившихся сильно превосходящих сил неприятеля. Около 5 часов утра по прозвищу  «Хорошее настроение» Луи Лемуаня

Жубер верхом на конекинулся туда со своей свитой, восстановил порядок и понесся было в другую «горячую точку», где уже тоже назревала угроза.

Рассказывали, что по дороге туда его настигла пуля австрийского егеря. Пораженный в грудь на вылет, он свалился с коня, вроде бы (?) успев вымолвить:    Смертельно раненного генерала положили на носилки, прикрыли холстом, чтобы не деморализовать войска и вынесли в тыл, где он вскоре скончался. Смерть его скрывали от солдат до конца боя. то ли «Marches, marches toujours!» («Наступайте, всегда наступайте!»), то ли «Camarades, marchez toujours!» («Вперед друзья! Тверже шаг…").

Бартелеми-Катрин выполнил обещание своей 19-летней жене редкостной красавице Велисите-Франсуазе-Зефире: скоро возвратиться в Париж! Прошло всего 3 недели и молодожен действительно вернулся в Париж, но только, как говорили спартанцы, «не со щитом, » (т. е. не победителем, ). А его юная вдова  вскоре… снова вышла замуж! И снова за знаменитого военачальника – на этот раз Макдональда, будущего наполеоновского маршала, между прочим, очень достойного человека (), должное которому постарался отдать сам Бонапарт, хотя и на закате своей карьеры, но в памятном «формате». Правда, и этот брак не принес ей счастья, но это уже другая история, причем, весьма печальная! Так бывает, или «не родись красивой, а – счастливой»… а на щите а мертвым (воинственный муж покинул ее через 10 дней после свадьбы – столь краток оказался их «медовый месяц»! ) в том числе, чуть ли не главного «секс-мустанга» среди наполеоновского маршалата!

… сразу после гибели генерала Жубера в командование французской армией вновь вступил Моро, как известно, задержавшийся на несколько дней с отъездом по просьбе Жубера. Он сделал все возможное, чтобы выиграть сражение, но изменить ход битвы ему не удалось. Но, тем не менее, благодаря его мужеству и умелым действиям разбитой при Нови французской Итальянской армии, потерявшей более половины своего состава (свыше 20 тыс. человек из имевшихся примерно 36 тыс.; ), все же, удалось избежать полного уничтожения и отступить к Генуе… Между прочим, (в полководческих характеристиках не нуждавшийся!) впрочем, есть и иные сведения

В столице Франции, павшему на поле боя полководцу, были устроены пышные похороны. Все члены правительства и законодательного корпуса носили траур в течение 5 дней. В тоже время очередное тяжелое поражение от союзников – на этот раз под Нови и гибель молодого полководца породили в Париже смятение, близкое к панике. Со дня на день ожидалось вторжение союзных войск во Францию. Но австрийское правительство на это не решилось (), а Суворов вместе со своими примерно 20-тысячными войсками был переброшен в Швейцарию, где как рассчитывали имевшие свои виды на финал этой кампании () австрийцы, его ожидали тяжелейшие испытания, вплоть до неминуемой гибели. По крайней мере, по их высокому (компетентному) мнению. оно играло в «свои игры» вероломные партнеры русского самодержца Павла I?

Даже в блестящем созвездии полководцев революционной эпохи (Журдан, Клебер, Моро, Гош, Марсо, Дезе и Наполеон) Бартелеми-Катрин выделялся как исключительно яркое дарование. Ровесник трех последних, он был студентом, когда начали формироваться революционные армии. Как и четыре последних, он стал генералом в 20 с небольшим лет. Какой же нужно было обладать особой храбростью и талантом, чтобы через 7 лет с начала военной карьеры стать командующим армией!?

К сожалению, конец его жизни омрачен тем, что он попался на посулы и соблазны политиков, замышлявших крушение республики с помощью одной из самых блестящих «шпаг» революционной Франции! Правда, в самый последний момент  все же, миловала героя, послав ему ничем предосудительным незапятнанную, Красивую Солдатскую Смерть , а по сути дела солдатское Она досталась Судьба, на поле боя Немало знаменитых полководцев желало себе такой Смерти, … Бессмертие! но мало кому 

Символично, что это роковое событие случилось с ним в день 30-летия – (общепринятый день рождения!) – другого знаменитого полководца республиканской Франции, Наполеона Бонапарта, который довел государственный переворот 18 брюмера до логического конца… 15 августа 1799 г.

Подобно Марсо, Гошу и Дезе, другим ярчайшим дарованиям среди первой волны генералов революционной Франции, Бартелеми-Катрин Жубер, так и не успел до конца раскрыться, драматически погибнув в самом начале битвы с «неистовым стариком Souvaroff» при Нови 30 лет от роду.

Не удалось ему совершить и готовившийся Директорией государственный переворот 18 брюмера 1799 г. Вмешалась Фортуна , послав ему роковую встречу с победоносным «русским Марсом» в Италии. Он получил смертельное ранение лишь 30 лет от роду (!), причем, 9 из них Бартелеми-Катрин отдал армии, пройдя путь (з!) от рядового до генерала всего за… 4 года!!! (сам Жубер, кстати, писал отцу, что «фортуна – женщина, и не знаю, почему я ей не доверяю…») извините за очередной повтор повторимся в который ра

– бригадный генерал (6 августа 1811 г.), барон Империи (15 августа 1809 г.), виконт (17 августа 1822 г.). Жубер, Жозеф-Антуан-Рене

Родился 11 ноября 1772 г. в Анжере.

15 сентября 1791 г. поступил на военную службу солдатом 1-го батальона волонтёров департамента Мен-и-Луара (85-я линейная полубригада в 1796 г.).

С 1792 г. служил в Северной Армии.

Отличился при осаде Вердена и в сражении при Жемаппе.

16 августа 1792 г. – сержант.

19 января 1793 г. – старший сержант, участвовал в осадах Маастрихта и Валансьена.

13 февраля 1794 г. – суб-лейтенант, служил в рядах Альпийской Армии.

В 1795 г. переведён в Итальянскую Армию.

Сражался при Мондови, Чеве, Дего, Лоди, Кастильоне, Арколе и Риволи, где во главе 30 солдат 85-й полубригады захватил в плен 2 тыс. австрийцев, за что награждён . Почётной саблей

30 октября 1797 г. – капитан.

В 1798 г. вошёл в состав Восточной Армии и принял участие в Египетской экспедиции, отличился в сражениях при Шебрейсе и Пирамидах, 31 января 1799 г. переведён в полубригаду дромадеров и принял участие в Сирийском походе, получил два пулевых ранения при Эль-Арише, отличился при осадах Яффы и Сен-Жан д, Акра, в сражениях при Абукире Гелиополисе, 22 июля 1800 г.– старший аджюдан, 16 марта 1801 г. – адъютант генерала Лагранжа.

В том-же году возвратился во Францию.

30 декабря 1801 г. награждён чином шефа батальона 64-й линейной полубригады.

Служил в военном лагере Вимеро в составе Армии Океана.

Затем в рядах V-го корпуса Великой Армии принимал участие в кампаниях 1805, 1806 и 1807 гг.

Отличился при Ульме, 2 декабря 1805 г. тяжело ранен пушечным ядром в сражении при Аустерлице.

20 января 1806 г. – полковник, командир 64-го линейного полка.

Отличился в сражениях при Йене, Эйлау и Фридланде.

В 1809 г. – командир 30-го линейного полка.

Участвовал в Австрийской кампании, сражался при Экмюле, Эсслинге и Регенсбурге, получил пулевое ранение в левую ногу при Ваграме.

6 августа 1811 г. – бригадный генерал.

Служил в Гамбурге, затем в Наблюдательном корпусе Океана.

Принимал участие в Русской кампании 1812 года, командовал 2-й бригадой 11-й пехотной дивизии генерала Разу III-го корпуса маршала Нея, сражался под Смоленском, при Бородино и Березине.

В 1813 г. в составе II-го корпуса сражался при Люцене, Бауцене, Дрездене, Лейпциге и Ганау, после чего отступил к Рейну с остатками VI-го корпуса.

Участвовал во Французской кампании 1814 г., отличился в сражении при Бриенне, где выдержал атаки противника, превосходившего численностью в 6 раз, участвовал в сражениях при Монмирае и Вошане.

При Первой Реставрации назначен 8 августа 1814 г. командующим департамента Коррез и сохранил этот пост во время «Ста дней».

27 января 1816 г. определён на половинное жалование.

22 августа 1816 г. – заместитель генерального инспектора пехоты 13-го военного округа.

В 1817—18 гг. – генеральный инспектор пехоты 13-го округа.

7 апреля 1819 г. – командующий департамента Морбиан.

21 апреля 1820 г. – командующий департамента Иль-и-Вилэн.

4 марта 1835 г. вышел в отставку.

Умер дважды кавалер орд. Почётного Легиона (Офицер – 14 июня 1804 г. и Коммандор – 2 сентября 1812 г.) 23 апреля 1843 г. в Париже в возрасте 70 лет, отдав армии 44 года и дослужившись до генерала за 20 лет.

Имя генерала выбито на Триумфальной арке площади Звезды.

– бригадный генерал. Жубер де ля Салетт, Пьер Жозеф  

– генерал-лейтенант (4 сентября 1815 г.), граф Империи (14 февраля 1810 г.). Жюльен де Бидон, Жозеф-Луи-Виктор  

Родился 12 марта 1764 г. в Лапалю в семье капитана Королевской армии Жана-Франсуа де Жюльена де Бидона (1726—1786) и его супруги Анны-Франсуазы Арну, происходил из старой дворянской военной семьи.

18 января 1782 г. поступил в Артиллерийскую школу Меца.

1 сентября 1783 г. – внештатный суб-лейтенант Артиллерийской школы Валенсии.

Учился в Оксонне вместе с Наполеоном Бонапартом.

4 июля 1784 г. – суб-лейтенант Безансонского артиллерийского полка.