«Свет и Тени» врагов, «совместников/совместниц», «коллег по ремеслу» и… не только генерала Бонапарта. Книга 2: от М до Я

Джервис прекрасно понял, что первый лорд адмиралтейства сыграл в «свою игру» («перевел стрелки» на командующего средиземноморским флотом): прислав ему самого толкового и энергичного из свободных адмиралов, тем самым, понуждая его к активным действиям. «Прибытие адмирала Нельсона буквально вдохнуло в меня новую жизнь, – довольно писал он первому лорду адмиралтейству, – лучшего подарка Вы мне и сделать не могли». К Нельсону Джервис явно благоволил: в обход двух других младших флагманов – контр-адмирала Красного Флага 1-го класса Уильяма Паркера и контр-адмирала Белого Флага 2-го класса Джона Орда – он назначил самостоятельно командовать отдельной эскадрой Горацио Нельсона – всего лишь контр-адмирал Синего Флага 3-го класса, т.е. самого младшего среди них. К тому же, Джервису нужен был положительный результат, а Нельсон мог его дать самостоятельно. (Это, как известно, в армейских/флотских кругах всегда ценилось превыше всего!) Оба «обиженных» адмирала попытались было «побазланить», но тут же были отправлены в Англию, где еще какое-то время громко «трубили на всех перекрестках» о допущенной несправедливости, особенно, Орд, который даже вызвал Джервиса на дуэль и лишь вмешательство самого короля позволило «расставить все точки над i» и обойтись без кровопролития.

Очень скоро всем вокруг стало ясно, что и Спенсер (за спиной у которого стоял влиятельнейший лорд Минто) и Джервис не прогадали: Нельсон принес столь желанный результат…

Получившему под свое начало небольшой разведотряд (три 74-пушечных линейных корабля, четыре легких фрегата и бриг), Горацио была поставлена задача держать под контролем французское побережье Средиземноморья и выяснить место назначения крупных экспедиционных сил, готовых, судя по разнообразным сведениям, вот-вот куда-то (Испания, Португалия, Ирландия, Вест-Индия или еще куда-то?) выйти из местных портов.

И вот 17 мая он получает первые представления о предполагаемых замыслах Буонапарте: один из его быстроходных фрегатов перехватывает французский корвет «Пьер», украдкой вышедший накануне ночью из Тулона, но пленные не знали, куда и когда отправляется весь флот под прикрытием военных кораблей адмирала де Брюйэса. Нельсону и его капитанам предстояло все время быть начеку. Его впередсмотрящие постоянно изо всех сил вглядывались в морскую даль.

И тут ему начало катастрофически не везти.

Сначала он попал в жесточайший шторм и больше всего пострадал его флагманский «Вэнгард»: рухнул топ-сель, расщепилась топ-мачта, разнесло в куски бизань-мачту, убило двух матросов, нескольких ранило: судно с пеньками вместо мачт оказалось неуправляемым. Если бы не подоспевшие на подмогу «Александер» капитана Болла и «Орион» Сомареца, взявшие обезматченного флагмана на буксир, то еще не известно какова бы была его участь, поскольку волны несли его на береговые скалы. Пока он собирал свою потрепанную небольшую эскадру, а его плотники денно и нощно посменно в море чинили расхристанный природой флагман, огромный флот Бонапарта с отборным десантным корпусом успел покинуть Тулон и раствориться в море. В какой-то момент в густом тумане Нельсон разминулся с противником, причем, буквально в какой-то паре миль. Правда, в тот момент силы Горацио были столь малы и на них шел вышеупомянутый экстренный ремонт на ходу, что англичане вряд ли смогли бы нанести французам большой урон.

Только получив в помощь еще одиннадцать 74-пушечных линейных кораблей («Куллоден» Томаса Трубриджа, «Минотавр» Томаса Луиса, «Дефенс» Джона Пейтона, «Зилиес» Сэмьюла Худа, «Голиаф» Томаса Фолея, «Маджестик» Джона/Джорджа Уэсткотта, «Беллерофон» Генриха д`Эстер Дерби, «Тезей» Ральфа Миллера, «Свифтшур» Бенджамена Хэллоуэлля, «Одасьез» Дэвида Гульдена и 54-пушечный фрегат «Леандр» Томаса Томпсона; здесь и далее будут встречаться разные трактовки названий британских кораблей!) под общим брейд-вымпелом капитана Трубриджа, Нельсон настолько усилился, что смог снова кинуться на поиски вражеского каравана и исполнить полученный им от Джервиса категоричный приказ «Уничтожить!».

Разделив свою мощную эскадру на три колонны, он кинулся на поиски неприятеля, но тот словно… «в воду канул». Потом от перехваченного в Мессинском проливе генуэзского брига стало известно, что Наполеон уже успел захватить о-в Мальту и… снова исчез в море. Нельсон после экстренного военного совета с четырьмя самыми уважаемыми им капитанами (Трубриджем, Сомарецем, Боллом и Дерби) кинулся было в Египет, поскольку сообщения о наличии на борту французского флота огромного количества ученых различных специальностей укрепляли англичан (как на борту нельсоновского флагмана, так и Уильяма Питт-младшего с его военным министром Генри Дандасом, знавшим толк во флотских делах, в Лондоне) в уверенности, что путь неприятеля лежит в Египет. Оттуда французские сухопутные войска могли двинуться в Южную Индию.

Правда, из-за быстроходности своих кораблей Горацио прибыл в Александрию раньше Бонапарта. Дело в том, что Нельсон мчался на всех парусах по кратчайшему маршруту, тогда как Наполеон решил «прокрасться» туда вдоль африканского побережья, т.е. как бы кружным путем.

Вот они и разошлись курсами.

Когда Нельсон «прилетел» в Александрию, то в тамошней бухте на якорях покачивались лишь линейный корабль… турок, парочка фрегатов… тоже турецких и множество «торговцев» всех «цветов и флагов». Горацио подождать бы пару-тройку дней в Египте и неприятель сам бы к нему приплыл со всем своим громоздким торговым караваном, но он кинулся искать врага в Сицилии. Причем, противники снова прошли мимо друг друга, на этот раз ночью, чуть не прорезав походные порядки друг друга. Причем, дистанция была столь минимальна, что французы, слышавшие как бьют британские склянки и стреляют их сигнальные пушки, помогающие им держать нужную дистанцию, предпочли отмолчаться и противники разминулись.

Так или иначе, но морскую экспедицию генерала Бонапарта миновал разгром и еще почти 15 лет вся Европа тряслась при одном лишь упоминании имени воинственного «корсиканского выскочки».

Фортуна любить людей рисковых, правда, чаще всего до поры до времени…

На Сицилии французов не оказалось!

Нельсон прекрасно понимал, что его назначение через головы многих авторитетных адмиралов на средиземноморский театр военных действий вызвало большой резонанс в широких кругах морского офицерства, особенно, среди старших по службе, считавших себя несправедливо обойденными этим выскочкой-племянничком покойного, ловкого во флотских верхах как морской угрь, Саклинга, всеми правдами и и неправдами пропихнувшего его в свое время в самые молодые капитаны военно-морского флота ЕКВ – дав тем самым ему преимущество перед «коллегами ремеслу» его поколения и не только! И вот теперь он никак не может справиться с поставленной ему задачей: «найти иголку в стоге сена» или «черную кошку в темной комнате». В свое оправдание Нельсон даже отправил донесение в адмиралтейство, несмотря на то, что некоторые из близких ему капитанов отговаривали его от такого поступка ибо не все еще потеряно…

Как гром среди ясного неба грохнуло известие: Буонапарте и его армия уже высадилась в Египте!

В Британии в газетах началась настоящая шумиха: «полуслепой» и однорукий адмирал не в состоянии найти и уничтожить французов, угрожавших «старой доброй Англии». Его недруги-адмиралы из «когорты» несправедливо обойденных им по их глубокому убеждению при назначении на средиземноморский театр военных действий, уже во всю готовились сменить инвалида на посту командующего отдельной эскадрой, самые рьяные поговаривали о судебном разбирательстве. Больше всего злорадствовал, несправедливо обойденный на Крутом Повороте Судьбы, контр-адмирал сэр Джон Орд, в разговоре с лордом Спенсером не стеснявшийся в выражениях: «Вот что бывает, когда зарвавшемуся сопляку-протежисту дают взрослые задания!» Дальновидный Спенсер лишь благодарил Бога, что в свое время прикрылся Джервисом, который дал Нельсону под команду, безусловно, лучшие корабли и лучших капитанов, а результат оказался нулевым…

И все же, Нельсон нашел французский флот де Брюйэса!

…Между прочим, получив долгожданное известие об обнаружении врага, Нельсон обратился к офицерам, разделявшим с ним трапезу с фразой что-то типа: «Не пройдет и суток, как я окажусь либо среди пэров, либо… в усыпальнице Вестминстерского аббатства»…

Вот одна из трактовок ТОГО, «ЧТО» СЛУЧИЛОСЬ ДАЛЬШЕ!

<<…Итак, 1 августа в 13.10 пополудни впередсмотрящий британской эскадры – то ли «Голиафа», то ли «Зилиеса» – первым обнаружил (до сих пор идут споры на эту тему!) врага. Правда, не в Александрии, а в 20 морских милях от нее в Абукирской бухте. Французский адмирал де Брюйэс так и не ушел на о-в Корфу или иную безопасную гавань, как ему приказал Бонапарт, а запасаясь провизией, стоял на рейде, не ожидая нападения врага.

Агрессивный британский адмирал, естественно, не упустил момента с ходу кинуться в атаку.

…Кстати, рассказывали, что французский командующий де Брюйэс очень рассчитывал, что его английский визави, не имевший надежной лоции здешней акватории (несколько рисованных карт никак не могли служить правильным ориентиром), не рискнет сходу напасть на французов. Подготовка к атаке займет у него немало времени и он явно не успеет до темноты. А французы тем временем смогут либо ускользнуть под покровом ночи либо на худой конец подойти поближе к берегу и взять на борт всех тех членов экипажей, кто в силу ряда причин там оказался, дабы не оказаться в численном меньшинстве в предстоящем бою…

С момента исторической морской баталии прошло уже более двух веков, а историки все еще смакуют и «пережевывают» целый набор роковых ошибок французского командующего де Брюйэса!

Ему вспоминают (ставят в вину): и не защищенный рейд; и не выгрузку орудий тылового борта; и не сооружение из них береговых батарей для поддержки сражавшихся стоя на якорях линейных кораблей; и то, что какая-то часть экипажа отдыхала на берегу, а другая часть – заготавливала провизию, наполняла пресной водой бочки либо охраняла тех, кто этим был занят о налетов бедуинов и им подобных; и то, что корабли оказались незашпрингованы (не были поставлены на дополнительные якоря, позволявших разворачивать их для лучшего ведения огня); и прочие крупные и мелкие ошибки и халатности, приведшие, в конце концов, к самому плачевному результату.

Англичане с помощью свежего норд-норд-веста ретиво атаковали авангард и центр выстроившегося на якорях на целую милю французского флота, чьи четыре фрегата (44-пушечные «Диана» и «Джустик» с 36-пушечными «Артемизом» с «Серьёзом» контр-адмирала Дионисия Декре) расположились позади линейных кораблей.

…Между прочим, повторимся (!), что Здесь и Далее приводятся различные трактовки названий британских и французский кораблей…

Первым стоял 74-пушечный «Геррье» Жана-Тимотэя Трюллета-старшего, затем – 74-пушечные «Конкеран» Этена Дальбарда, «Спартанец» Мориса-Жюльена Эмерио, «Аквилон» Генриха Тевенарда, «Пепель-Суверен» Пьера-Поля Раккорда, 80-пушечник «Франклин» Мориса Жильетаса с контр-адмиралом Бланкэ-Дюшайла на борту, 120-пушечник «Ориента» («Восток») Луиса де Касабланка с самим де Брюэсом и его начштабом Гонорэ Гантомом (по слухам именно на нем хранилась не только войсковая казна, но и все те сокровища, что Бонапарту удалось по пути в Египет «прихватить» у мальтийских рыцарей), 80-пушечник «Тоннант» Дюпти Туара, 74-пушечники «Эрё» и «Меркурий» Жан-Пьера Этьена и Камбона, 80-пушечник «Вильгельм Телль» Сольнье с контр-адмиралом Сильвестром Вильнёвым на борту, 74-пушечники «Женерё» («Щедрый») и «Тимолеона» Лежойля с Жаном-Тимотэем Трюллета-младшего.

Принято считать, суммарный бортовой залп французов мог равняться 1186 пушкам, тогда как у британцев – лишь 1030 орудий.

Только справа французов прикрывала небольшая береговая батарея (всего-навсего пара мортир и четыре пушки) – совершенно бесполезные против нескольких сотен стволов британцев. Правда, между французами и берегом было немало песчаных отмелей, не позволявших подходить к берегу ближе, чем на три мили.

Первыми, замеряя глубину лотами, двинулись в сторону опасных мелей «Зиелис» Худа и «Голиаф» Фолея. Французские мелкоосадные и скоростные бриги «Алерт» с «Райлером» попытались было заманить передовых англичан на мели, но те на их хитроумные маневры на мелководье не клюнули.

Нельсона все эти «заигрывания» не интересовали: он решил еще до ночи разгромить врага.

Яростным огнем два первых англичанина быстро «срубили» все мачты с «Геррье» и «Конкерана». Затем в бой вступили «Вэнгард», «Одасьез», «Тезей» с «Орионом». С последним решился схлестнуться бортовыми залпами 36-пушечный французский «Сэрьёз» после чего от отчаянного «малыша» осталась на воде лишь куча деревянных обломков. Вскоре после этого французский авангард был полностью окружен британскими «боевыми повозками» (линейными кораблями) и, учитывая невероятную скорострельность врага, спасти его уже не могло ничто. Арьергард французов остался под ветром и Нельсон оставил его себе на… «десерт».

Правда, «Куллоден» Трубриджа слишком приблизился к берегу, сел-таки на мель и по сути дела вышел из боя. Хотя огонь береговой артиллерии противника особого ущерба ему так и не принес. Причем, не только потому, что у французов не хватало артиллеристов, но подготовка их оставляла желать лучшего.

Над Абукирской бухтой стремительно спускалась ночь, но британцы уже успели занять выгодные позиции для атаки вытянутого в боевую линию неприятеля. Бесконечные вспышки орудий продолжили освещать темноту летней ночи.

Первым вынужден был сдаться изувеченный «Геррье», потом – «Конкеран», затем – «Спартанец». «Аквилону» не повезло: оказавшись под продольными залпами и «Вэнграда» и «Тезея» с «Минотавром», он явно был обречен. Столь же отчаянно было и положение «Пепль-Суверена» – у него уже рухнули все мачты.

У британцев получили тяжелые повреждения «Вэнгард», «Беллерофонт» (он даже вышел из боя по причине полной беспомощности), «Маджестик», чьему капитану разворотило горло мушкетной пулей. «Куллоден» никак не мог сойти с мели.

Последними у англичан вступили в бой «Александер» с «Свифтшуром». Сражение было в самом разгаре, когда ядро разорвало французского командующего едва ли не пополам и через полчаса его не стало. К половине девятого вечера у французов из боя вышли еще и «Пепль-Суверен» с «Франклином», причем, последний сдался.

После того как с колоссальным грохотом взлетел на воздух флагман французов, уже давно полыхавший, «Ориент», вся поверхность вокруг него в миг оказалась покрыта искалеченными, обожженными телами французских моряков. Шок среди сражающихся был столь велик, что почти на 10 минут пальба с двух сторон прекратилась. А ведь до последней минуты его героический экипаж боролся как за его живучесть, так и вел стрельбу с нижних палуб, хотя поверх них гигантские языки пламени жадно лизали цистерны с олифой и краской, брошенные там, поскольку совершенно внезапное появление британцев прервало малярные работы на корабле. Но ядро за ядром продолжали вылетать во врага из этого эпицентра бушующего пламени.

Вместе с флагманом тогда погиб и его капитан Луис де Касабланка со своим 10-летним сыном, то ли сгоревшим на нижней палубе, то ли выброшенным в воду (кто-то видел его цеплявшимся за обломок главной мачты) и утонувшим. Капитаны сражавшихся с ним английских линейных кораблей загодя распорядились полить свои палубы водой и держать наготове полные ведра, на тот случай, если горящие куски упадут на нее.

Сила взрывной волны была столь велика, что расквартированные в десятке километров от места сражения городе Розетта французские солдаты из экспедиционного корпуса генерала Бонапарта с удивление переглянулись. А у находивших вокруг неприятельского флагманом трех англичан – «Александера», «Свифтшура» и «Ориона» -разошлись пазы в бортах. Их экипажам пришлось срочно бороться с хлынувшей в трюмы водой, а командирам спешно выводить свои корабли из боя.

На часах было 10 вечера!

Все это время арьергард французов Вильнёва не сдвинулся с места и ничем не помог своим «собратьям по оружию», а ведь мог. (Вопрос об их бездействии до сих пор вызывает у пытливых французских историков вопросы, на которые нет ответов!)

С полночи до 4-х утра у французов яростно сражались лишь «Тоннант» с «Маджестиком». Никто не хотел уступать. Капитан французов Дюпти Туар лишился обеих рук и ног, но и в состоянии истекающего кровью обрубка, поставленного в кадку с отрубями, продолжал руководить своей командой. Англичане были настолько вымотаны, что по мере затухания сражения, падали прямо на палубе и засыпали в самых немыслимых позах.

Только с первыми лучами солнца битва возобновилась, причем, ее зачинщиками стали французы. Правда, вскоре и «Эрё», и «Меркурий» выбросились на мель и подняли белые флаги. В 11 дня их арьергардные линейные корабли «Женерё», «Вильгельм Телль» и «Тимолеон» с фрегатами «Джустик» с «Дианой» – внезапно поставили все паруса и рванулись из бухты в море. «Рьяный» кинулся было им вдогонку, но вскоре получил приказ: «Бежавших не преследовать!» Не повезло лишь «Тимолеону»: ему не хватило парусности для экстренного набора скорости и он выбросился на берег.

У Нельсона уже не было сил атаковать.

Впрочем, в этом уже не было большой необходимости: враг лишился большей части своих линейных кораблей – один был взорван, восемь – захвачены, два линейных корабля и фрегата бежали, а разбитые «Тимолеон» с «Тоннантом» уже ни на что не было способны. (Впрочем, есть и иные данные о французских потерях.)

Неприятель потерял ок. 5 тыс. чел. (убитыми, ранеными, утонувшими и пленными), тогда как англичане – лишь 895, причем, лишь двести – убитыми.

Сам Нельсон получил не опасную рану осколком ядра над правым глазом. Тем не менее, в первый момент он как подкошенный рухнул на палубу и его поспешно отнесли вниз. Там он стойко дожидался своей очереди, где при свете раскачивающихся фонарей врачи с помощниками ампутировали, резали, зашивали и накладывали повязки раненным британским морякам. Пока его перевязывали, ему постоянно докладывали о ходе сражения.

Три французских корабля были разбиты на столько, что их пришлось сжечь, а шесть под началом не очень-то симпатичного Нельсону из-за своей одаренности и самостоятельности капитана Сомареца вместе с требующими серьезного ремонта британскими судами отправлены к Джервису на Гибралтар…>>

Это, так сказать, своего рода «фактологическая» версия одного из самых судьбоносных сражений в истории военно-морского искусства.

«Аналитическая» версия знаменитой морской баталии при Абукире такова.

«…В шесть часов вечера 1 августа 1998 г. перед французским флотом адмирала Франсуа-Поля де Брюэса, беспечно стоявшим на якоре в открытом Абукирском заливе (из-за илистого дна глубокосидящим в воде французским судам – разница между дном узкого фарватера и килем составляла всего лишь три метра – не удалось войти в заброшенную гавань Александрии, где он был бы в безопасности) внезапно – словно гром среди ясного неба – возникла эскадра английского контр-адмирала Нельсона, стремительно приближавшаяся к берегу. Еще в час пополудни «впередсмотрящие» (марсовые) с головного британского фрегата засекли французскую стоянку и, поставив все паруса, корабли англичан понеслись к ней.

Французский адмирал, после благополучной высадки армии Наполеона на сушу и ее продвижения вглубь страны, позволил себе расслабиться (моряки уже сделали свое дело: избежали встречи и битвы с британцами!) и в данный момент находился за «дружеским» столом со своими офицерами, а часть экипажей и вовсе загорала на абукирском пляже. Появление английской эскадры и поднятый сигнал: «Неприятель приближается и держит к заливу!», были для французов как удар грома средь ясного неба! А ведь за 3 часа до этого британская эскадра была на траверсе Александрии, от которой до Абукира по суше каких-то 25 км, но никто не поспешил сообщить французскому адмиралу об угрозе!

…Впрочем, принято считать, что де Брюэс совершил уйму роковых ошибок! Для прохода в безопасный порт требовалось лишь 6 часов осторожной работы и высокого лоцманского искусства. Судьба же отпустила де Брюэсу на решение всех проблем по обеспечению безопасности уйму времени – 30 дней! В конце концов, можно было бы взорвать несколько наиболее опасных рифов, чьи подводные шпили могли помешать успешному проходу французской эскадры в безопасную гавань Александрии! Де Брюэс расположил все свои корабли слишком далеко от берега – на расстоянии до двух километров. В результате огонь береговой артиллерии не доставал бы до вражеских судов. Кроме того, они не были защищены прибрежным мелководьем, лишающим врага маневренности и, тем самым, подвергавшим французов обстрелу им с обеих сторон. Более того, для подвоза с помощью небольших судов боеприпасов и людей с побережья на боевые корабли и обратно требовалось бы гораздо больше времени, что, безусловно, сказалось бы на ходе боя. К тому же, корабли де Брюэса оказались расположены в одну растянувшуюся почти на километр линию, причем между ними были протянуты тросы, чтобы неприятель не мог вклиниться между французами. Но их расположение было слишком далеким друг от друга, что снижало возможность их взаимопомощи. Де Брюэс не отдал приказа поставить суда на шпринги – длинные и толстые (до 20 см в диаметре) канаты, закрепленные на носу и корме и соединенные со становым якорем для удержания корабля в требуемом положении, что позволило бы команде за счет натяжения шпрингов менять угол положения корабля (ставить судно бортом к ветру или течению), а значит и сектор обстрела в зависимости от необходимости. Если бы французский адмирал это сделал, то смог бы вести огонь по целям в море. Вместо того корабли просто стояли на якоре, а потому требовали пространства для разворота в зависимости от ветра. Поскольку ветер дул с севера – с того направления, с которого приближался Нельсон, корабли французов могли стрелять только на восток или на запад. На французской эскадре, несмотря на все приказы главнокомандующего французскими вооруженными силами в Египете Наполеона Бонапарта, не было должной дисциплины. Александрийский пляж постоянно был забит шлюпками: матросов отпускали на берег и на пляж. На судах прекратились учения. Смотрящие на берег батареи многих судов были загромождены, что не позволило полностью использовать их в бою против врага, зашедшего с суши. Мусор потихоньку накапливался на нижних орудийных палубах. Никогда не объявлялась тревога. В море не была выслана патрульная эскадра или, на худой конец, быстроходный сторожевой фрегат, способная известить о приближении противника. И это при том, что каждый день на горизонте появлялись какие-то подозрительные суда, причем, за ними не посылалась быстроходная погоня. Была масса других недочетов и промахов, в том числе и по береговой охране. В общем, каждую минуту эскадру могли захватить врасплох, что и случилось…

Поскольку начинало темнеть, де Брюэс справедливо полагал, что британский флот не начнет баталии раньше следующего утра, а ночью он успеет под покровом темноты выйти из бухты и прорваться на Корфу. Но неистовый Нельсон слишком долго гонялся за ним по Средиземноморью: он даже успел схлопотать выговор в Адмиралтействе за то, что позволил Бонапарту высадиться в Африке; «Вот что бывает, когда мальчишке дают взрослые поручения!» – ворчали престарелые недоброжелатели 40-летнего «мальчишки» Горацио. Он не собирался ничего откладывать и приказал атаковать немедля. Французы попытались было на шлюпках развести экипажи с суши по кораблям, но не успели. В результате часть канониров так и не добралась до своих орудий, за что французы дорого заплатили.

По этой же причине – нехватке матросов, а также недостатка времени – не успели они не только очистить палубы, но и выполнить последний приказ своего адмирала: присоединить шпринги (толстые тросы) к якорным канатам. А ведь шпринги позволяли даже недоукомплектованным командам управлять положением кораблей и поворачивать их лагом к противнику для полноценного ведения огня.

Правда, все же, была предпринята попытка заманить врага на мелководье между островком и берегом, где он наверняка сел бы на мель: здесь были оставлены два брига с небольшой осадкой «Райёр» и «Алерт».

Перед атакой Нельсон обратился к своим офицерам: «Уже сегодня я заслужу либо титул лорда Адмиралтейства либо место в усыпальнице Вестминстерского аббатства!» (По вековой традиции в Вестминстере хоронили либо английских королей либо людей, внесших особый вклад в историю Великобритании!) Правда, потом скептически добавил: «Мы, конечно, выиграем, но неясно, кто останется в живых, чтобы поведать о нашей победе…» Но он зря сомневался: развитие событий пошло по первому варианту его заявления.