- -
- 100%
- +
Осуществляя этот древний символ, Христос объединил Собою эти два понятия. Престол милости был окроплен Его собственной кровью, и тем самым Он удовлетворил (вместо нас) требование Закона, приняв на Себя справедливое наказание человечества.
Таким образом, лишь правдой Божией освящается и оправдывается человек. Он по вере своей получает это оправдание даром, по благодати, и, обретая свободу, может теперь находиться под покровом полной и блаженной праведности. И все это стало возможным благодаря искуплению и умилостивлению, через жертву, совершенную Христом.
Надо также отметить, что праведность символизирует одежду в Св. Писании. Сама праведность святых как бы раскрывается в их одежде – чистой и светлой (Отк. 19. 8), что являет образ Христа. Вот отчего даже после своего грехопадения не был забыт человек, поскольку «сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные» (Быт. 3. 21), пусть неправедные, но все же достойные того, чтобы первые грешники могли устоять в присутствии Божием. И в этом, пока еще не совершенном образе Христовом, природа человеческая стала трехсоставной, разделенной на «дух, душу и тело».
Тело, в библейском понимании, есть место пребывания чувств, благодаря которым дух и душа познают окружающий мир, приходят к миропониманию. То есть дух в этом случае необходимо рассматривать как ум, а душу как вместилище сердечных привязанностей и желаний, всего того внутреннего опыта, что создает неповторимую индивидуальность человека.
Но тело в то же время становится местом пребывания греховной природы Адама, а именно Адама падшего. Вот почему ап. Павел говорил, что если внутренний человек и находит удовольствие в законе Божием, то плоть его противоборствует этому, как попавшая под закон греховный (Рим. 7. 25). Тем самым тело в большей степени подвержено праху и тлену и отделимо от души и духа. Но тем не менее оно остается неотъемлемой частью человека в день его воскресения, поскольку выйдут из гробов «творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения» (Иоан. 5. 28-29). И получается, что тело как Божий дар не истлевает, истлевает плоть во грехе.
Если же говорить о душе, то она также скорбит и страдает. Она испытывает, много горя от проистекающей жизни, да и после наступления физической смерти проходит свой круг мытарств. И происходит это потому, что душа, как основание для человеческих чувств, не может не скорбеть в своих желаниях и страстях, тем более в этом несовершенном мире проистекающих потерь. И плохо человеку, когда «плоть его на нем болит, и душа его в нем страдает» (Иов. 14. 22).
Но таков дар сознательной жизни от древа познания. Он бывает горек, и это приводит к печали. Он бывает и сладок, тогда душа, что чаще именуется сердцем, обретает крылья. Но по сути своей все эти душевные порывы, какие бы искренние и сердечные не были, все же остаются мечтами. Они, как и движения плотские, не могут нести света истинного. Душа не самодостаточна, она нуждается в спасении.
Если же говорить о духе человеческом, то это та часть, которая «знает» (1 Кор. 2. 11), то есть она способна обрести связь с духовным миром, дать человеку осознание высшей правды, возможность восприятия Бога и общения с Ним. И сложность падшего человека в том, что он только «знает», ему не дано более ведать (знать и видеть), как Адаму в Эдемском саду, непосредственно тогда находящемуся в поле Божественного действия. Но даже если человек от знания своего поднимется к ведению, достигнет природы Адама, то, как было ранее показано, от этого он к обладанию бытием не придет. К тому же при всей своей чистоте природа Адама была склонна ко греху. Даже восхождение в духе не гарантирует и не избавляет человека от падения. Тем самым и дух в человеке требует своего преображения и возвышения.
Человек не совершенен, но он обладает очень важной чертой: способностью проявлять свою личную волю. И в акте грехопадения он был поставлен в условия самостоятельного выбора и самоорганизации своего пути. Человек теперь мог сказать да или нет, принять Божественную картину мира либо строить свою по своему разумению.
Глава вторая.
Библейская история имеет и свое завершение, которое, конечно же, не становится окончанием мира, но является сутью его свершения. Произойдет то, что должно произойти – освящение образа человека в своей святости, уже несущего в себе Божественную жизнь и отражающего в себе все аспекты бытия. С рождением нового человека придет «полнота времен», смерть будет окончательно побеждена и наступит жизнь вечная. Та истинная жизнь, что уже была до грехопадения, «до времен», и, соответственно, которая наступит в будущем – «после времен».
Тем самым даруемая жизнь не становится «новой жизнью», она не делается неким новым достоянием человека, это по-прежнему та жизнь, которая была дана изначально, но получающий ее воистину становится новым человеком, поскольку она дается ему от Нового Адама – Иисуса Христа. И данное упование о возможности рождения нового человека может исходить и от веры, а может от личного сопричастия к делу Господа. Так догмат о богочеловеке родился из религиозного потрясения, пережитого теми, кто встретил Христа на своем пути. Вот и ап. Павел пришел ко Христу через духовное свое потрясение. И оттого стали богодухновенны слова его, обращенные к людям, его утверждение, что спасительно дело Господа, и тот, « кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5. 17).
И надо сказать, Библия вся наполнена упованиями о спасении, причем как в глобальном значении всеобщего спасения, при котором мировая история разворачивается во вселенском масштабе, так и в личностном непосредственном переживании. Поэтому, когда используются большие формы и утверждается, что в мир вошел грех, то говорится о катастрофе, поскольку зло подобно заразе вторглось в мир. Начавшись с лукавого обещания, зло хлынуло на землю потоками, по нарастающей. И по библейским представлениям, то завистью диавола вошла в мир смерть.
Но зло не имеет бытия и потому не может торжествовать вечно, оно преодолевается силою благодати. Поэтому там, где возобладал грех, там говорится и о жертве, что способна спасти, искупить падшее, а грех привести к осуждению. Это понимание можно найти и в ветхозаветных значениях «грех» и «жертвы за грех», которые не разделялись и выражались одним и тем же словом. Если «лежит грех у дверей (шатра)», то и жертва за грех (искупительная жертва) также у дверей. И в этом сила неистребимости жизни, парадокс проигрыша зла. Даже если силою своей оно динамично побеждает и повсеместно творятся беззакония, то все равно «когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5. 20). Зло должно быть повержено, поскольку во грехе творится смерть, а не жизнь, мертвому ведь неведома искупительная жертва, спасительная любовь. Но вот в глобальном вселенском масштабе ту ношу греха, что придавила мир, может вынести только Господь. Поэтому Ветхий Завет изобилует обетованиями и пророчествами о Мессии, а Новый Завет говорит о Христе как о Новом Адаме, который умалил Себя, приняв страдания мира и смерть ради людей.
В личностном же непосредственном переживании учение «о падшем человеке» может исходить от двух событий: единения души с Богом в любви и наоборот, отрыва от Него через грех. Грех ведет к погибели, а во Христе человек возвращается к свету, откуда изошло все сотворенное. Так освященный человек скрепляется с жизнью Божией, с благим бытием, с тем, что был явлен для нас во Христе Иисусе. Ведь именно в Нем эта жизнь пребывала, пребывает и будет пребывать. Поэтому и говорится, что всякий, кто верует во Христа, а главное – кто во Христе – обретает жизнь вечную.
Таким образом, Св. Писание утверждает, что Божественная жизнь явлена во Христе, и что она дается через рождение свыше от Духа Святого, действующего посредством Божиего Слова, и даруема каждому верующему в Господа Иисуса Христа (Иоан. 3. 3-15).
Когда же наступит второе пришествие Его, то мир через Господа снова увидит свет. Тем самым начало домостроительства Божия будет связываться с его окончанием. Зло повсеместно истребится, и Божественная справедливость восторжествует. Сам сатана, виновник всех бед, будет «ввержен в озеро огненное». Нет более темных красок в этой картине мира, везде струится жизнь. И восхищен человек до образа неувядаемого, и омыты одежды его светом, и лучезарен лик его.
Так будет, и так произошло, ведь не раз говорились истинные слова о приближении Царства Божия. Все явственнее пронизывают сумрак греховный его лучи животворящие, побуждая жизнь к цветению, к возрастанию. И вот уже нежным ростком на поле вечности восходит жизнь единым древом своим благодатным.
В беспредельное раскинулись ветви этого древа, и нет в нем увядания. Под немеркнущим благодатным солнцем произрастают плоды его. И все в нем: крона, ствол, и корни – и есть суть жизни в вечном своем торжестве. И эта жизнь и садом может стать, а может гимном, все благо здесь в небесной красоте. Божественную силу и величие, – то открывают праведным сады. Уходит лживое увядшее обличие, вновь мир лучист, в нем ангела черты.
И пусть ликуют сердца людей, когда они утвердятся на ровных небесных просторах земли новой. Пусть глаза их осветятся радостью умопостигаемой, а сердца любовью, сознающей от даруемой милости Божией.
Так будет, и так произошло, стала земля ровная, как стол, и приняла род человеческий. Распахнулись облака светлые, открыв взору небесные дали лучистые – убегающие от Восседающего на престоле белом. Он, Господь Бог, Единый наш благословлял всех избранных, и струился свет от одеяния Его, солнечного и лучезарного. И был обращен к каждому светлый лик Его. И одаривал Он праведных водою живою, и изливалась она потоками, светом премудрым.
И разве не радостен этот свет для любящих Его, для тех, кто распознал и принял благое, и обратился всем естеством своим и помыслами своими к даруемой Истине. И разве не радостно осознавать всю открытость сердца своего перед Богом, как и Божие увещевание на челе своем.
Взор Вседержителя пронизывает все мироздание, и ничего не может быть сокрыто от сокрушающей правды Его. Он спасает мир и осуждает грех. И судит людей не за те обстоятельства, в которые они невольно попадают, не за их неведение или совершенные ошибки, а по вере их, по выбору пути. Если душа человеческая пуста и не хочет давать духовного плода, то она обрекается в своем пустоцветии, и тьма становится ее уделом. Служителям же мрака правда нетерпима, им невыносим свет. И в злобном отчаянии своем опрокидываются они головой в разъятую бездну тьмы.
Так будет, и так произошло, даже если сомневаться и все отрицать, служа неверию своему. Ведь закрытые глаза одной души не гасят свет всего мира, мира вечного.
Глава третья.
В ней попытаемся осознать, как начало, ведущее к зарождению мира, связывается с его окончанием, при котором мир обретает благо и подходит к своему полному духовному завершению. Это в свою очередь подводит нас к вопросу о самораскрытии Божием в мире, тем самым к самой задаче утверждения бытия, а значит и к проблемам онтологического плана.
Постановка столь глобальной задачи достаточна трудна. Поэтому данная глава может показаться изначально сложной, но это из-за краткости, пока это только эскиз столь нам необходимый для дальнейшего раскрытия образа. Сама книга, посвященная духовному становлению личности, будет стремиться к этому. Так что в дальнейшем многое объяснится и дополнится.
Сама же сложность утверждения онтологии заключается в том, что ее невозможно охватить некими установленными знаниями во всей своей непреложности. Понимание бытия приходит не через знание, а благодаря приобщению к нему. Поэтому и эта книга не есть знание, а есть попытка соприкосновения и сопричастия делу мира в самом его сокровенном значении. И это мне представляется важным, так как сам ответ человечества на поставленный вопрос бытия требует этого разрешения и, тем самым, понимания: способен ли человек содействовать делу мира или же он выступает в этом мире как пассивная и несведущая сторона. И в этом разрешении исток будущего, само становление религиозного самосознания, что особенно заметно в своем качественном изменении на сломах эпохи.
Такое изменение, например, может происходить, когда день культуры сменяет собой ночь культуры, а именно то сознание, что по своей природе более доверяет неким авторитетам, мистическим предощущением и мифологическому языку. Поэтому в большей степени данной культуре свойственно говорить о грехе как об онтологическом разрыве, при котором развитие мироздания было нарушено, и материальная часть его как бы откололась от благой жизни во грехе своем. И эта малая часть могла вообще погибнуть, если бы не деяния Христа и Его жертва, примирившая творение с Богом.
Человек же дневной культуры более устремлен и динамичен, он спешит вглядываться в мир. Он вольно или невольно начинает вопрошание о самом себе, о своем месте в этом мире. Его начинает смущать сам факт катастрофического раскола между благим миром торжествующей правды и тварным, где в большей степени властвует лживая сила. И человек, несмотря на все увещевания церкви, на сам догмат о расколе мироздания во грехе, все же пытается преодолеть этот барьер. Плохо это или хорошо, но он стремится стать ответственным за свою судьбу, за прилагаемый труд. И, чтобы не возводить свой дом на песке, он ищет надежное основание для своего пути, для своей творческой деятельности. И, как следствие, устремляется к пониманию причины причин, а также к познанию самого себя. Так человек пытается определить свои пределы. И в этом ничего зазорного нет, поскольку грех не в познании правды, а в проявлении гордыни, что благодаря ей можно стать «как боги».
К тому же взаимосвязь бытия и сущего не так однозначна, если ее рассматривать не в плане мифологического языка. Вот одно из стихотворений Мартина Хайдеггера о потаенном. И по сути своего высказывания обозначенное им как «Намеки», как то, что не является пока вестью, но предвестием. К тому же это стихотворение будет раскрываемо в данной книге не в плане хайдеггеровской философии. Просто оно настолько целостно и подходит в качестве основы для дальнейшего помышления о становлении благого образа, что другого и желать нельзя. Так что пусть оно станет следующим «намеком», сутью самоутверждения бытия, самим представлением о Божественном домостроительстве.
Бытие есть событие
Событие есть начало
Начало есть решение
Решение есть прощение
Прощение есть бытие
Читаем первую строку: «Бытие есть событие». Так самораскрытие Божие в мироздании, Его задача обустроения мира открывается нам как постепенное разворачивающееся в истории действие воли Божией. Но, по сути, сам факт изначального творения мира являл собой событие вечное и мгновенное. А единство и нерасторжимость бытия как события указывает на Слово, характеризующее в Св. Писании Христа.
Ведь «слово» по смыслу своему есть то, что «содержит», то есть служит для названия отдельного понятия; и одновременно оно то, что «исходит», что дает способность говорить, передавать что-либо. В греческом языке «логос» так и раскрывается в этих двух значениях: он есть мысль или понятие, а также выражение или произнесение мысли.
Поэтому там, где говорится о Христе как о Боге и «логос» понимается как «мысль», то это указывает на то, что во Христе воплотились все сокровища Божественной мудрости, обладающие всей полнотой бытия, вся совокупность Божественной «мысли» (1 Кор. 1. 24). Тем самым Божественность Христа в Св. Писании раскрывается в значении Сына единородного, что Он Сущий и не отделим от Отца Своего.
Если же «логос» есть «выражение», то в воплощении своем Христос явился самим выражением Божественной Личности, Его «мыслью» (Иоан. 1. 14-18). Слово, ставшее плотью, не могло утратить свою Божественную природу, и поэтому оно раскрыло миру полную небесную славу Отца, как выражающее благодать и истину.
Таким образом, связкой и сутью разрешения бытия и события могло стать только Слово, поскольку оно есть само бытие и его событие, выражение. В Новом Завете так и говорится: «В начале было Слово, и Слово было у Бога (как вбирающее в себя Божественное понятие истины), и Слово было Бог (как выражающее эту Божественную суть)» (Иоан. 1. 1).
Удивительным все же откровением начинается Евангелие от Иоанна, его первая глава, столь емко и лаконично показывающая на Божественный характер Иисуса Христа. И как тут не вспомнить Псалом, прославляющий Спасителя нашего: «Престол Твой, Боже, вовек; жезл правоты – жезл царства Твоего. Ты возлюбил правду, и возненавидел беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих» (Пс. 44. 7-8).
И это нас подводит к прочтению второй строки: «Событие есть начало». А именно к тому, что Сын, будучи выражением Божественной Личности, не мог не стать наследником всего (об этом и говорится в Псаломе), и одновременно Он выражает саму возможность миру состояться. Он тот, через Которого все произошло: «Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Иоан. 1. 3-4).
Тем самым раскрывается очень важное положение: Слово не просто мудрость Божия, оно есть миру пастырь, суть начало ведущее, оно открывает миру его тайну, дает ему состояться. Слово, по существу, прокладывает в мироздании Путь, тот Путь, которому необходимо подчиняться и следовать, поскольку он утверждает и несет в себе Истину, и выражает ее как Жизнь и Свет. Истина дарует жизнь, и она есть свет, и все это – дар Христов.
Таким образом, связкой события и начала, а также их сутью исполнения становится Путь. И этот Путь имеет цель и выражает себя в первом шаге своем. Путь начинается с первого шага. Единственно, это слово не отражает всей нашей глубины личностного почитания, поэтому по библейским традициям положено обращаться к Божественной Личности – Господь. Вот одна из молитв обращения: «В начале Ты, Господи, основал землю, и небеса – дело рук Твоих; они погибнут, а Ты пребудешь; и все обветшают, как риза, и, как одежду, переменишь их, – и изменятся; но Ты – тот же, и лета Твои не кончатся» (Пс. 101. 26-28).
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.