C.К.В.

– Вы могли отказаться?

– Да, но пока не вижу причин. Ваш спутник сказал, что я должен ответить на ваши вопросы. Я готов. Не стесняйтесь.

Она ответила сразу, словно ожидала таких слов:

– Я не стеснялась. Смотрела за вами, не хотела досаждать.

– Да ладно. Я ничем не занят сегодня.

– Расскажите о себе, –  осторожно и медленно попросила она, проговаривая каждый слог, словно вынуждая раскрыть какую-нибудь военную тайну.

Я не видел смысла делать из своей биографии секрета:

– Мне тридцать шесть лет. Родился я в провинции, там же окончил школу. Здесь, в этом городе, поступил в институт, женился, последние десять лет работаю в области логистики. Имею нормальный доход, начальство ценит, коллеги уважают, друзья не забывают. С женой, правда, расстались два года назад. А так все вроде нормально. В общем, обычный человек, –  подвел я итог своей тираде.

– Это не то, –  сказала она. –  Не то, что я хотела бы услышать, извините, если обидела. Мне интересно, каким вы видите мир?

– Мир сложен и красив, –  сказал я, немного подумав.

– Вы хотите сказать, что он красиво сложен? –  с улыбкой произнесла она.

– Красиво сложены лишь отдельные его элементы, например вы, – отшутился я. –  Человек воспринимает мир двумя способами: сложность мира мы познаем разумом, а красоту – душой. Если вы остро чувствуете красоту мира и способны постигать его сложность, у вас есть и то и другое, Вам повезло. С моей точки зрения, всех людей можно разделить на четыре типа. Во-первых, те, кто воспринимает мир красивым и сложным, например, таким он кажется мне. Во-вторых, те, для кого он красив и прост. Каждый человек, будучи ребенком, проходит через эту фазу. В детстве все интересно и потому красиво, фантазия работает так, что можешь придумать все что угодно, и потому все кажется простым. Некрасив и сложен мир в глубокой старости, некрасив и прост –  для людей примитивных, ограниченных, со скудными потребностями.

– Но разве не обстоятельства раскрашивают наш мир, делая его цветным или серым, белым или черным?

– Обстоятельства формируют детали. А фон зависит от человека. Вон висит вымпел, –  я указал рукой направо и вверх. –  Давайте выскажемся, что видите на нем вы, а что я (я построил предложение так, чтобы оно не содержало вопросов, которые мне было запрещено задавать).

– Какой-то бородатый человек, –  серьезно сказала она.

Кем бы она ни была, если это не розыгрыш, она точно не местная.

– Он мог бы быть с бородой, как я, или с усами, лысый или лохматый. Это детали. Это обстоятельства. Но красный фон, –  выразительно произнес я, –  это не деталь! Это сущность в данном случае, – ткнул я рукой в вымпел. –  Это идеология. Большинство людей, сами того не замечая, ходят в цветных очках, причем цвет у правой и левой линз может не совпадать.

– Откуда вы это знаете?

– Я не могу знать наверняка, но иногда мне кажется… кажется, – повторил я. –  Что на мне нет очков.

– Может быть, поэтому вас и выбрали для ответов на мои вопросы?

– Может быть, –  согласился я, несомненно польстив самому себе, и продолжил:

– В мире есть законы. Все идет своим чередом. Земля вертится вокруг Солнца, Луна вращается вокруг Земли, зиму сменяет весна, а весну –  лето. В мире есть мужчины и женщины, старики и дети. Мужчины хотят славы, азарта и женщин. Женщины хотят красиво выглядеть, уютный дом, понимания и любви.

– А вы не хотите славы, азарта и женщин?

Ее глаза немного потеплели.

– Почему бы и нет, – сказал я. –  Не только этого, но и этого в том числе.

– А вот я не знаю, чего хочу, –  с легкой грустью произнесла она. –  Может быть, просто потому, что мало знаю.

В ответ на это я выразил готовность рассказать все, что знаю, и ответить на любой, даже самый дурацкий вопрос.

– В мире торжествует сила? –  вдруг спросила она, резко сменив тему.

Я сказал, что в мире действуют разные силы. И вряд ли их число можно указать всего одной цифрой. Если множество сил имеют одно направление, происходят великие события. Я говорил, говорил и говорил, и не заметил, что увлекся.

– У меня не так много времени, я должна идти, –  вдруг сказала она, хотя мы беседовали еще меньше часа. –  Мне нужно увидеться с вами и завтра. Не будем повторяться с местом встречи. Если вы не против, я хотела бы напроситься к вам в гости.

– Завтра –  пятница, –  сказал я. –  Короткий рабочий день. Приходите ко мне в семь вечера. Я уже успею добраться домой.

– Как мне найти ваш адрес? –  вдумчиво произнесла она, доставая из стильной дамской сумочки бордовую, с тисненым переплетом, записную книжку.

Я объяснил ей, как это сделать. После семейной драмы мне досталась крошечная комната в коммунальной квартире. Жизнь в большой коммуналке хороша возможностью быстрой организации компании по специфическим, чисто мужским, интересам. Но такое времяпрепровождение затягивает, и примерно через год я осознал, чем мне это грозит. Решив, что так больше продолжаться не может, я начал искать себе отдельное жилье. Корабль, в радужные паруса которого дул ветер моих надежд, основанных на уверенности в высоком уровне материального дохода, быстро налетел на мель суровой действительности. Одного взгляда на цены оказалось достаточно, чтобы понять: готовое жилье мне не светит. Однако знающие люди подсказали, куда следует обратиться. Спасибо одному из банков-коршунов, согласившемуся предоставить кредит. Поскольку уже было непринципиально, влезать в кабалу на пять лет или на семь, я мог выбирать, и в конце концов остановился на двухкомнатной квартире в новом кирпичном доме, небольшой, зато с хорошим видом из окон. Денег от продажи комнаты и сбережений, скопленных за год, как раз хватило на первый взнос. Вскоре я переехал, не торопясь, сделал приличный ремонт и, совсем забыв своих друзей по коммуналке, зажил один-одинешенек в свое удовольствие.

Будь оно сделано другим человеком и в другой ситуации, это предложение –  «зайти в гости» –  могло бы и заинтриговать. Потому что в последнее время на службе я ощутил две волны повышенного интереса ко мне, но никто так и не рискнул напроситься ко мне домой просто так – познакомиться поближе, а я приглашать пока никого не собирался. Обе волны шли через бухгалтерию.

Первая возникла сразу после того, как я зашел к ним по поводу алиментов. Через два часа весь офис знал, что я – свободный мужчина, и в течение следующей недели я на собственной шкуре оценил всю «прелесть» новой роли.

Хорошо, что среди женщин не принято настойчиво проявлять знаки внимания. Только благодаря этому моя самооценка по некоторым вопросам поднялась далеко не та ту высоту, на какую могла бы.

Вторая волна внимания опять пошла по офису через бухгалтерию. После того как я попросил справку о доходах для банка, оплачивающего покупку квартиры в кредит. В течение дня я получил десяток поздравлений, пяток кокетливых просьб пригласить в будущем на новоселье и два конкретных вопроса по поводу района, адреса и даты переезда. Особенно порадовало бы страждущих, если бы я оказался чьим-нибудь соседом, потому что на метро добираться неудобно, а моя красная тюнингованная «Мазда» им очень нравилась, и они были бы не против, если бы утром, по дороге в офис, я заезжал за ними.

Все эти мысли мелькали в моей плохо соображающей голове, когда неожиданная гостья, о существовании которой этим утром я и не подозревал, уже ушла, как-то умудряясь проникать между глубокими, но редкими глотками красного сухого вина и малюсенькими, но частыми глоточками кофе. Я бы и закурил, если бы очень давно не завязал с этой вредной привычкой. Но все на свете когда-нибудь кончается, закончился и этот вечер. Следовало двигаться к дому и, несмотря на неподобающее состояние, что-нибудь сообразить насчет уборки. Завтра у меня гости.

Жалко, что кошки плохо летают. И не способны подсобить слегка подвыпившему хозяину, открыть снаружи заедающую дверцу видавшей виды желтой «Волги» – такси. Я ничего не дал сверх счетчика на чай водителю не потому, что не хотел, а потому, что больше не осталось, и теперь, воюя с закапризничавшей дверцей, расплачивался за свою вынужденную жадность. Самодовольный пожилой усатый тип в кожаной стильной кепке, сдержанно ухмыляясь, пялился на меня в зеркало заднего вида, не выказывая ни малейшего желания помочь. Захотелось дать ему в морду. Но на завтра я пригласил гостей и должен был сделать уборку у себя дома, а не в вытрезвителе или в КПЗ. Наконец дверца сжалилась надо мной и, противно скрипнув, открыла мне короткий, но очень извилистый путь до родного подъезда.

Успешно преодолев его, ни разу не поцеловав шершавые губы влажного асфальта, призывно тянувшиеся ко мне, я прислонился к массивной металлической двери. Красным светлячком на ней одиноко горел огонек домофона. Первая попытка найти ключи оказалась неудачной. Надо бы позвонить кому-нибудь из соседей, чтобы впустили хотя бы в подъезд. Какой же у них номер квартиры? Не вспомнить. На один меньше моего! А какой номер у меня? Слишком сложная задача для мозга, обремененного внезапно нахлынувшими воспоминаниями.

К счастью, дверь оказалась открыта. Было слишком поздно и лифт в это время, по настоянию особо чувствительных к звукам жильцов, уже не функционировал. Преодоление неожиданной преграды в одиннадцать этажей определенно пошло мне на пользу. Через какой-то временной промежуток, определить который с точностью не удалось и после, я стоял перед обшитой обожженной вагонкой дверью и твердо был уверен в том, что эта дверь моя! Иногда в жизни сложно заблудиться. Надо лишь идти вверх, вверх и вверх. И, в конце концов ты придешь домой.

Для порядка нажал пару раз кнопку звонка. Никто не поспешил ко мне на помощь. Как я и подозревал, кошки не только не летают, но и не умеют открывать двери. Со второй попытки ключи нашлись в самом дальнем закоулке черного пухлого рабочего портфеля, который чудом остался верен своему владельцу, никуда не сбежав по тернистой дороге. Было так плохо, что думалось лишь об одном: «Так жить нельзя». Эта банальная мысль ввалилась в квартиру одновременно со мной. Перешагнув порог и едва скинув, не расшнуровывая, ботинки, я оправился мстить производителям винно-водочной продукции, которые заняли круговую оборону в двух обособленных редутах. Холодильник сдался быстро. Неоткрытая бутылка «Советского» шампанского, врученная коллегами вместе с подарком на день рождения, почти не сопротивлялась. Тихо хлопнув, стреноженная пробка скатилась по желобу унитаза вниз и плюхнулась в воду. Вслед за ней в его белое аристократическое фарфоровое лоно ударила пышная пенистая струя. Лей, лей, не жалей. Все до капли.

Более многочисленное войско горлышек из мини-бара, испугавшись своей незавидной участи и моего решительного настроя, попыталось повлиять на события громкими именами на этикетках. Коньяк «Курвуазье», виски «Чивас Ригал», джин «Бифитер» – вылить в сортир, полный шампанского, и не перемешивать. На моих глазах рождался рецепт незабываемого коктейля «Хмурое утро». Покончив с запасами спиртного, я направился в ванну. Прохладный душ помог еще немного прояснить сознание. Будем честны сами с собой: сегодня уборку уже не сделать. Лучше поставлю будильник на шесть утра. На максимальную громкость.