Американская финансовая элита. Несостоявшееся мировое господство

Последующие волны переселенцев добавили католиков, которые не очень хорошо относились к либеральным идеям, но их было не так уж много, и основной религией нарождающегося государства, все-таки стал христианский протестантизм, разделенный на множество религиозных групп.

Протестанты привезли с собой из Англии положительный и отрицательный опыт жизни при парламентаризме, построенном на европейских либеральных, идеях прошедших столетий. Но вместе с ним они привнесли в новое государство реальный опыт по ведению торговли и бизнеса и, конечно, профессиональный рабочий опыт.

Протестантов всегда характеризовала их способность к труду и именно, через упорный труд они добивались успеха. Этот комплекс политического опыта и навыков в экономике, мог создать все предпосылки чтобы страна в короткие сроки могла подняться на ноги, наладить торговые связи со Старым светом и странами американского континента.

Чтобы развить с нуля промышленность США, труженикам-протестантам нужна была свобода предпринимательства, а это требовало либеральных законов.

Ценным вкладом в историю быстрого внедрения либеральной идеи в Америке, был появившийся в 19 веке, интерес европейского финансового капитала к Новому свету. Это привело к тому, что вместе с обездоленными и желающими добиться жизненного успеха протестантами в Америку из Европы стал притекать капитал, который благосклонно относился к протестантской экономике и обществу. Благосклонность объяснялась тем, что представителями европейских финансистов были в основном потомки крещенных евреев маранов, хорошо знакомые с особенностями протестантизма и имеющие с протестантами давние партнерские отношения, уходящие корнями в средние века времен европейской Реформации. Предполагаю, что именно евреи-финансисты во многом предопределили будущий динамизм американской либеральной иди.

Хорошее отношение евреев маранов к либеральной идее, объясняется тем, что именно либерализация европейских нравов по отношению к еврейской нации, сделала сначала их богатыми, а затем и уважаемыми людьми, стоящими на самой верхней ступени власти в Старом свете. Немалую роль сыграло и то, что еврейские ученые, как самые образованные в тогдашнем европейском обществе, обосновали и развили эту идеологию. Поэтому у финансистов был весь арсенал приемов, чтобы внедрить ее на новом континенте.

Конечно, цели и задачи финансистов отличались от целей протестантов торговцев, ремесленников и промышленников. Если тем, поневоле, пришлось начинать все с нуля, то финансисты привезли с собой в Америку капиталы и опробированную веками систему финансирования промышленности и торговли, которую намеревались использовать в новой стране. То есть с самого начала освоения Америки финансисты оказались в более выгодной ситуации, чем будущие промышленники и торговцы и у них было время, чтобы обдумать, как и к чему стремиться в будущем.

Прошлый опыт показывал, что следует стремиться не к богатству, которым они и так располагали, а к власти, именно она обеспечила бы преумножение капитала. Власть помогла бы им создать страну, в которой они могли чувствовать себя полными хозяевами.

Залогом их успеха должно было стать будущее единство людей прибывших на новую родину.

А то что они в последствии финансисты должны были стать лидерами нарождающейся нации, было принято в качестве непременного условия.

Все способствовало этому.

Они были образованнее прочих переселенцев, большинство из них были связаны едиными традициями и религией, а это представляло им больше возможностей в получении прав на управление обществом.

Именно превосходство финансистов обусловило их лидирующее положение при выработке либеральной идеологии молодого государства.

Но предстояла очень не простая работа. Потому что и переселенцам и благополучным финансистам, требовалась такая государственная политическая система, которая позволяла бы, каждой из частей общества, образованной, профессиональной или низко профессиональной, эффективно работать, создавать новый капитал и распоряжаться этим капиталом, а самое главное права на капитал должны быть законодательно защищены.

Английский парламентаризм был для большинства переселенцев наиболее привычен и, как свидетельствуют документы, именно он, с некотрыми изменениями, был принят изначально за основу демократической системы нового государства.

Но из старого королевского парламентаризма, в новой стране надо было что-то выбросить, а что-то добавить новое. В новой стране королевская должность не предусматривалась, а следовательно, надо было отбросить все что было связано с ее почитанием, а особенно то, что ограничивало свободу личности и питало чувство унижения перед аристократами. Это было необходимо сделать потому, что требовалось придать начальный импульс развитию немного видоизмененной английской парламентской демократии. Финансисты сумели найти нужные пути для решения этих задач.

При этом они не открыли ничего нового в либерализме, когда создавая новую политическую идеологию, разве что поставили во главу угла свободную личность. Личность, которая, по их задумке, должна была мыслить свободно и быстро реагировать на опасности, угрожающие стране.

Когда все было сделано, оказалось, что в отличие от европейского либерализма, связанного династическими и аристократическими условностями, американский имел неоценимое качество – он быстро приспосабливался к стремительно меняющимся условиям и это качество соответствовало менталитету формирующейся нации. Нижним слоям общества импонировало и то, что будущая американская нация должна была состоять из свободных людей, которые на новой родине, будут решать все самостоятельно, быстро, исходя из ситуации.

Так и появилась совершенно новая американская либеральная идеология, которая стала более совершенной, чем европейская, но сохранила все присущие либерализму черты.

Но чтобы не перехваливать американских идеологов, стоящих у самых истоков нового либерализма следует отметить, что в их распоряжении имелась теоретическая основа и накопленный, за века опыт использования либеральной идеи.

Ее первые варианты были разработаны в Европе еще в средние века, а философски его обосновали позднее, ученые эпохи просвещения.

Для католической Европы того времени либерализм был атеистической, революционной теорией, потому что его центральным субъектом была человеческую личность. Она и только она решала, как ей поступать по жизни, правда, было ограничение свободы волеизъявления в виде божественной воли и божественной совести, которые регламентировали моральную сторону свободной личности.

Позднее, с развитием экономических отношений, Джон Локк и другие идеологи английского просвещения, развили либеральную идею дальше. Согласно их новым положениям, уже государство стало определяющим фактором в человеческой жизни, при этом личность сохранила определенные свободы, но уже не рассматривалась вне государства. Именно государство обеспечивало ей определенные права, жизнь и безопасность. Эти ученые дали классическое определение понятия естественных и неотчуждаемых прав человека того времени, включив в их число три обязательных компонента – собственность, жизнь, свобода.

На первое место, вместо личности, ими было поставлено право частной собственности, а важной составной частью либеральной идеологии стала идея общественного договора, который регламентировал отношения государства и личности.

Понятие общественного договора подразумевало, что личность должна была добровольно отказаться от части своих прав и передавала их властным структурам, чтобы те обеспечивали существование выбранного личностью общественного строя. То есть общественный договор означал, что личность соглашается на выполнение набора правил, которые приняты большинством общества.

Общественный договор сформулировал главный принцип, согласно которому, легитимные государственные органы, должны были быть созданы в результате согласия общества, состоящего из свободных личностей. Это означало совершенное новое восприятие государства – общество свободных личностей.

Принятие общественного договора означало, что исходя из разумного личного интереса, человек добровольно отказывается от некотрой доли свободы, чтобы получить преимущества политического порядка.

Следует отметить, что уже в те времена либерализм по-разному понимал государственную власть.

Т.Гоббс лучшей властью считал авторитарную монархию, Д.Локк – либеральную монархию, а Ж-Ж. Руссо – либеральный республиканизм.

Но по представлениям всех этих теоретиков либерализма, именно договор, вне зависимости от государственного строя, должен быть основой государства, в задачу которого, конечно, входила охрана неотъемлемых прав человека, а главной целью объединения людей в государство должно было быть создание безопасных условий для существования их частной собственности.

К тому же к этому времени, в основу государственно-политической системы любого государства, европейскими либералами была положена доктрина разделения властей.

Заслуга отцов основателей американской нации состояла в том, что они ничего не выбросили из накопленного старым либерализмом. Они просто приспособили его к своим условиям, а общественный договор в виде Декларации Независимости, стал символом соблюдения  Демократии.

Все говорило о том, что первые американские политики с уважением отнеслись к европейским основным принципам либерализма, именно эти принципы и с завоеванием независимости, стали основой при разработке политической системы американской демократии.

Но не все шло так гладко, как представляется на первый взгляд.

Приспособление европейского либерализма к американским условиям продолжалось довольно долго. Только в ходе острых политических дискуссий, о выработке путей развития государственной экономики, а они продолжались до конца 18-го века, постепенно сложилась политическая система новой республики.

Важнейшую роль в окончательном оформлении идей американского либерализма сыграл Т.Джефферсон – один из авторов и председатель комитета разработавшего Декларацию независимости, третий президент Соединенных штатов, выдающийся политический деятель, дипломат и философ, того времени.

Но, следует отметить, что европейский либерализм в его интерпретации все-таки был радикально изменен, а именно, принцип неограниченной частной собственности, стоявший во главе угла европейского либерализма, был заменен другим принципом – стремлением человека к счастью.

По мнению Т.Джефферсона, право частной собственности должно было быть ограничено государством, с целью смягчения вопиющего неравенства между богатством и бедностью.

Несмотря на привлекательность предложения, эти изменения могли прививаться с трудом в таком разнородном обществе, особенно в элитах. Поэтому, наряду с мнением Т. Джефферсона, существовало и другое, не менее популярное мнение, представленное А.Гамильтоном и Д.Адамсом, которые выдвигали на первое место, традиционный для либералов, принцип неограниченной частной собственности. Они отрицали и идею прямой демократии, то есть прямого народовластия, популярную в тогдашней Америке, предпочитая ей систему представительного правления. Противники Т.Джефферсона поддерживали идею предоставления избирательного права лишь лицам, обладающим собственностью.

Но при всех расхождениях, противоборствующие стороны сходились в одном – основой успешного развития экономики они считали наличие сильного государства.

Постепенно, членами этих группировок был выработан консенсус по вопросу о принципах государственного и общественного строя молодой республики, закрепивший впоследствии демократические завоевания  Американской революции.

При выработке консенсуса за основу все-таки были приняты основные постулаты либеральной идеологии стран Западной Европы, опробованные в Англии, в которой традиционные либеральные принципы индивидуальной свободы и политической демократии соединились с учением классической английской политической экономии о свободной рыночной экономике и ограниченном вмешательстве государства в экономическую жизнь общества.

Достижение соглашения позволило США на протяжении 19-го века окончательно завершить формирование идеологии американского либерализма, которая стала, как бы связующим звеном-регулятором между экономикой и обществом. Это новое положение либерализма, как своеобразного регулятора, позволяло ему быстро реагировать на негативные тенденции в экономике или обществе и приводить ситуацию в равновесное положение.

Для простых американцев в новой идеологии важным было то, что в ней прочно утвердились демократические идеи Т.Джефферсона – о политическом равенстве и демократических правах народа, об индивидуальной свободе и недопустимости привилегий, а для элит было важным введение ограничений на государственное вмешательство в экономическую жизнь.

В результате принятого консенсуса, стало ясно, что, несмотря на европейские корни и внешнюю похожесть, либерализм в американском понимании значительно отличается от либерализма, которое используется в континентальной европейской политике. Он был ближе к британскому либерализму, основные пункты которого, вероятнее всего, по настоянию А.Гамильтона и были взяты, в качестве основы американцами, но гораздо динамичнее своего предшественника.

Как оказалось впоследствии, американский либерализм, обладал свойством, хорошо приспосабливаться к быстро меняющимся условиям, приобретая множество оттенков, каждый для своего случая. Это было гарантией того, что американский либерализм не станет догматическим учением, а в большей степени будет являться своеобразным регулятором социальной защиты для отдельных групп населения, в условиях быстро меняющейся экономики, при соблюдении принципов принятой государственной доктрины.

Однако, как показал последующий опыт его применения, несмотря на все его новые положительные качества в части социальной защиты низших слоев, он по своему назначению, был гораздо эффективнее при решении вопросов связанных с решением тактических вопросов развития государства. Кроме того, он совсем не годился для стратегических целей планирования, то есть не мог быть использован на далекую перспективу, как например социализм. Но этого и не было нужно американской элите того времени, а его недостатки стали заметны только в более позднее время.

Но как динамичный регулятор в экономике он был незаменим.

Когда политика невмешательства государства казалась лучшим способом для достижения либеральных целей обеспечивающих равенство возможностей для всех предпринимателей – как это было во времена Т.Джефферсона – американские либералы и общество провозглашали, что лучшим является то правительство, которое меньше всего правит и вносили соответствующие изменения в законодательство страны.

Когда с ростом промышленного производства требовалось ограничить аппетиты крупных монополий, правительством принимались законы, позволяющие защитить мелкого производителя с целью предоставления равных возможностей участникам рынка.

Так постепенно формировалась американская либеральная традиция, не связанная теоретическими догмами, легко меняющая свое отношение к функциям государства и быстро приспосабливающаяся к меняющимся общественным и экономическим условиям в стране и мире.

Но либеральные идеологи уже тогда приметили недостатки американской либеральной модели, которые они попытались устранить в процессе возникновения проблем, путем скрещивания либерализма с социализмом или традиционным капитализмом.

Так либерализм, ярый противник социализма, в определенных ситуациях вынужден был симпатизировать методам центрального планирования, характерным для социалистической экономики, что однако, быстро забывалось с уходом проблем. Подобное наблюдалось во времена Великой депрессии, когда государство вынуждено было стремительно социализироваться и следило буквально за всем, что может облегчить положение трудящихся масс.

Иногда наступали периоды, в которые требовалось примирить глубоко расслоенное и неоднородное по всем параметрам американское общество и экономику, и власти прибегали к множественным политическим и экономическим импровизациям, ничего общего не имеющим с государственным планированием.

Так у американского либерализма накапливались черты, одновременно, консервативные и импровизационные.

Проходя через все эти этапы, идеологи американского либерализма, внезапно, могли даже объявить о необходимости построения сбалансированной и гибкой смешанной экономики, которая по своим признакам, как бы втискивалась между капитализмом и социализмом. Они объявляли, но не знали, как создать такую экономику. Сначала это было непонятно ни власти, ни будущим создателям новой теории, ни теоретикам капитализма, ни социалистам. Но проходило время и после проб и ошибок, смешанная экономика появлялась неа короткое время.

При всех шараханьях и импровизациях американского либерализма в сторону социализма, он изначально являлся сверх агрессивным по отношению к марксизму, в том смысле, что не принимал социализм в классическом смысле, как систему, в которой собственность являлась общенародной. То есть американский либерализм, при случае мог воспользоваться какими-то социалистическими принципами ведения экономики, но это не значило, что он мог бы демонтировать капиталистическую систему, как пытаются представить некотрые ученые.

Принцип частной собственности в американском либерализме оставался незыблемым во все времена.

Хотя, по мнению американских либералов, социальные вопросы могла бы эффективнее решить смешанная собственность, то есть социализм теоретически мог приобрести в Америке какое-то право на существование. Но такие разговоры начинались во времена, когда надо было успокоить общество и показать, что в американском либеральном обществе о человеке заботятся и думают, как сделать его жизнь лучше.

Все это снова указывает на необыкновенную динамичность американского либерализма, который легко перемещался от консервативного капитализма к умеренному социализму, что позволяло стране выбирать наиболее эффективные рыночные пути, что во многом обусловило выдвижение США, за короткий период на лидирующие позиции в экономике и стать мировой державой.

Но этот же активный динамизм американского либерализма обусловил его внутреннюю противоречивость, которая постепенно привела его к деградации.

Американский либерализм начал с того что властям молодого государства, было предписано не слишком строго контролировать крупные предприятия национальной промышленности и строительства, и совсем не вмешиваться в прочий малый и средний бизнес, чтобы этим обеспечить уравнять возможности корпораций и права большинства индивидуумов на доходную, свободную предпринимательскую деятельность.

Однако, уже к концу 19-го века идеологи американского либерализма вынуждены были внести кардинальные изменения в систему регулирования, а поводом для этих изменений послужило быстрое, практически неконтролируемое возникновение трестов и других монополистических объединений. Ограниченный контроль государства оказался неэффективным и крупные предприятия, используя недостатки действующей модели либерализма, превратили Соединенные Штаты в процветающую страну корпоративного капитализма.

На внесение более радикальных поправок в действующую модель, власти вынуждены были пойти, в связи с тем, что возникновение крупных корпораций, привело к тому, что американский либерализм постепенно стал терять свои демократические черты. Идеи свободы и равенства возможностей, провозглашенные отцами основателями, стали толковаться политиками и представителями крупных монополий в духе дарвинистской борьбы за существование – выживает сильнейший.

Кроме того, практически бесконтрольный рост доходов монополий привел к ситуации, в которой, любое общественное положение человека стало казаться незначительным в сравнении с богатством и могуществом Вандербильдтов, Рокфеллеров и Морганов, то есть разрыв в благосостоянии между великими и малыми достиг небывалых размеров, а это грозило социальными взрывами.

В дополнение ко всему, политическая система демократического либерализма, стала стремительно приобретать характерные черты элитарного правления.

Все это требовало необходимость срочного реформирования существующей модели либерализма и демократизации политической системы.

Несмотря на все усилия политиков, американский демократический либерализм не справился с ситуацией и вступил в полосу кризисов и это отчасти было связано с общим политическим кризисом, продолжающемся в Европе с конца первой мировой войны.

Но работа над совершенствованием идеологии продолжалась, потому что появилась реальная и угроза для существования самого либерализма – везде возрастала популярность фашизма.

Фашизация старого света шла на фоне крайне бедственного положения большинства людей. Разрыв между богатыми и бедными, как и в США, достиг небывалых размеров, а монополии, как будто не замечали этого факта и продолжали ставить свои корпоративные интересы, выше общественных.

Именно на недовольстве корпорациями вырос фашизм в Италии, который главным своим лозунгом выдвинул требование привлечь представителей народа в управление крупным бизнесом, то есть создать условия для нового корпоративного управления.

Потом появился Гитлер и с гораздо более жесткими требованиями.

Всего этого не могли не заметить американские идеологи либерализма. Превращение их демократического либерализма в олигархическое правление никого не могло устроить, а тем более возможное перерастание олигархии в фашизм.

Теоретические основы реформы отживающего первого варианта американского демократического либерализма нашли свое воплощение в политике нового национализма, выдвинутой Т. Рузвельтом и В. Вильсоном. Согласно их предложениям богатые должны стать патриотами и заботиться не только о развитии бизнеса, но и о бедных. Позиция, занятая Т.Рузвельтом позволила ему создать себе репутацию разрушителя трестов и в то же время, позволили продолжить политику невмешательства государства в деятельность монополий, вернее ограниченное вмешательство было, но не слишком жесткое, что опять говорит о гибкости американской либеральной идеи.

Идеологи нового американского национализма начали пересматривать также позиции государства, которое, по мнению реформаторов, должно было приобрести новые, более эффективные возможности социального регулятора в экономической и политической жизни общества.

Следует отметить, что идеи американского национализма стали внедряться еще до появления первых кризисных явлений 30-х годов. Но к основательному реформированию политической системы, а вместе с ней и американского капитализма, подтолкнула именно Великая депрессия и последовавшие за нею социальные волнения, которые могли привести к власти фашистов. А глубина депрессии была такова, что социальные волнения могли выйти из-под контроля. Все это заставило политиков ускорить внедрение кардинальных перемен в экономической системе.

Надо было в срочном порядке демонтировать или реформировать существующий капиталистический порядок, который ставил во главу угла только прибыль, которая у монополий росла, несмотря на либеральные ограничения. Именно это могло привести к разрушению благосостояния народа и потрясениям в государстве. Реформы начались не по желанию властей, а вследствие того, что, к этому их подталкивало общественное либеральное большинство, которое так обнищало, что требовало срочных перемен.

Начатое дело по реформированию демократического либерализма продолжил второй президент из семьи Рузвельтов – Ф. Д.Рузвельт.

В обстановке политической внутренней нестабильности, он начал осуществление нового курса, в ходе которого и были сформулированы основные принципы нового американского демократического либерализма, действовавшего потом в течение почти сорока лет, до середины двадцатого века.

Именно во время президентства Ф. Рузвельта в Соединенных Штатах впервые была создана разветвленная гибкая система государственного регулирования экономики, в основу которой был положен научный кейнсианский принцип стимулирования эффективного спроса.

Процесс преобразования американского капитализма начался перед второй мировой войной и закончился вскоре после окончания второй мировой войны, из которой она вышла сверхдержавой.

Но новое положение сверхдержавы снова потребовало новой реформы либерализма. Основной причиной преобразований стали уже не экономические проблемы, а начавшаяся борьба за передел власти. Возникшая ситуация объяснялась тем, что именно к этому времени закончился процесс формирования американских правящих элит, которые вывели США на передовые позиции в мире.

Для элит, в качестве приза, потребовалось создание новых условий, не только в своей стране, но и за ее пределами. В ответ на их пожелания начались первые опыты по глобализации мировой экономики. Считалось, что она могла позволить более эффективно использовать послевоенную экономическую мощь сверхдержавы и скрытые возможности элит.