Неизвестный нацизм: идеология и пропаганда, зерна и плевелы

Стратегия и тактика, примитив и мистика

Германский нацизм в некоторой части своего мировоззрения предполагал мировую миссию, которая разделяет человечество на тех, кто соответствует званию человека, и тех, кто до этого звания не дотягивает, потому что следует неким не вполне проясненным и проявленным установкам «субгуманизма». И этот «субгуманизм» имеет неизвестно откуда взявшееся энергичное стремление к власти. «Гуманистам» остается по этой причине ему противостоять или погибать. Об этом в своей единственной брошюре высказался один из ключевых нацистских лидеров Рейнхард Гейдрих[9]. Всего в двадцать страниц он плотно упаковал стратегию и тактику уже не нацистской партии, а некоей зарытой структуры, которая опиралась на кадры СС, но охватывала лишь незначительную их часть. Для этой группы главным противником был мировой большевизм, полностью отождествленный с еврейством (или, точнее, наоборот, еврейство было отождествлено с большевизмом), а среди внутренних врагов названо политизированное священство и агентура мирового еврейства в виде еврейского населения – неважно, включено оно в решение задачи мирового господства или нет – по умолчанию считалось, что включено.

Гейдрих отмечал, что до обретения нацистами власти они пользовались обычными методами политической борьбы – выборы, собрания, организация масс. Успех обеспечила большая плотность мероприятий. Но как только власть попала в руки нацистов, оказалось, что партийцы Гитлера просто не успели осмыслить мировоззрение своего лидера. Соратниками партия прирастала быстро, а формирование правильного мировоззрения не поспевало за этим бурным процессом. Совершенно непонятной для многих оказалась ситуация, когда враг исчез – после политической победы все враждебные партии были запрещены и разогнаны, все оппоненты попрятались или прекратили публичную активность. И деятельность самих членов нацистской партии утратила ориентиры: «Не найдя противника на его новых позициях, они растрачивают свою энергию на бессмысленные, бесполезные личные противозаконные действия».

Гейдрих предложил понять партийность оппонирующих нацистам сил как самое простое проявление «субгуманизма». После роспуска этих партий враг никуда не делся – у него есть другие проявления. И цели врага все те же – «уничтожить наш народ с его кровью, духовными и земными силами». По этой причине особое значение приобретают полицейские структуры, на которые возлагаются новые задачи. Потому что с врагом «нельзя справиться только внешним захватом государственного аппарата». Противник перешел на нелегальное положение, оставив в госаппарате враждебные элементы, которые нивелируют национал-социалистические идеи в своей профессиональной деятельности. Гейдрих приводит слова из некоего «секретного доклада», не называя источника. Там сказано: «Ситуация в Германии характеризуется попытками бюрократии и других подпольных противников национал-социализма поставить НСДАП на место».

Очевидно, что из такой оценки ситуации следует интенсификация работы тайной полиции, усиление подозрительности и недоверия – естественные при значительном и возрастающем числе пострадавших от действий нацистского режима. Другой стороной проблемы подавление «субгуманизма» Гейдрих называет борьбу умов: после захвата власти партией Гитлера «противники могут одержать победу только в интеллектуальной борьбе». А кроме того – в пропаганде, ведущейся в зарубежной прессе, не гнушающейся ничем. Следовательно, требуется, перейти «от революции к эволюции, от задач формального завоевания власти к духовному и идеологическому завоеванию всех». Что неизбежно требует универсализации мировоззрения: нужно «сделать себя ментально равными, чтобы каждый одинаково думал о каждом противнике, одинаково принципиально отвергал его, не делая лично эгоистических и жалостливых исключений». «Если, например, каждый немец из ложного сострадания освободит от борьбы только одного «порядочного» еврея или масона из своего круга знакомых, то это будет 60 миллионов исключений».

Можно сказать, что здесь Гейдрих сам опускается в состояние «субгуманизма», устрашаясь поражения, которое может потерпеть вместе с соратниками по партии, способных проявить мягкость – гуманность – и нанести себе же непоправимый ущерб. «Если мы, национал-социалисты, не выполним свою историческую задачу из-за того, что были слишком объективны и человечны, нам все равно не припишут смягчающих обстоятельств. Просто будет сказано: перед историей не выполнили свою задачу». Как оказалось, эти опасения имели серьезные основания.

Один из методов, который должен был дать нацистам решительное преимущество перед противником, состоял в получении сакральных знаний от предков. Этот вопрос Гейдрих и его единомышленники предпочитали не раскрывать публично, поскольку рассчитывали стать носителями каких-то необыкновенных способностей, изучая «фольклор, уходящий своими корнями во времена, которые, вопреки утверждению многих, лежат далеко до рубежа времен и еще дальше – до 8 века, столь значимого для германистики». «Мы должны научиться узнавать врага из истории последних тысячелетий». И тогда: «Либо мы побеждаем противника навсегда, либо погибаем».

Суровость, к которой призывал Гейдрих, проявилась в карательных мерах после его гибели вследствие теракта. Были расстреляны более 1300 человек, включая всех, кто был причастен к теракту или мог быть причастен по самым косвенным предположениям. Была запрещена Чешская православная церковь, один из приходов которой оказался штабом для британских агентов. Деревня Лидице была подвергнута геноциду – все мужчины расстреляны, все женщины отправлены в концлагерь, все дети распределены по немецким семьям. Но это не обеспечило нацистам победы. Их жестокость получила в ответ только жестокость.

О том, что в борьбе умов тайная нацистская секта делала ставку на мистические техники, говорит связь Гейдриха с обществом «Аненэрбе», которое выпустило буклет в память о нём. Гитлер здесь не имел первенства. Видимо, сверхчеловеки рассматривали его как временного правителя.

Война на два фронта и идейный тупик

Нацистская пропаганда никогда не признавалась в том, что именно гитлеровская Германия во всех случаях войны была агрессором. Напротив, в агрессии обвинялись другие страны. А причина этой агрессии объявлялась следующая: «Под руководством Адольфа Гитлера немецкий народ первым в Европе восстал против мировой чумы иудаизма и масонства»[10].

Несмотря на то, что Гитлер рассчитывал на союз с Великобританией и открыто предлагал поделить мир: немцам – континент, англичанам – колонии и моря, уже в 1943 году интонация была совсем другая: «Англия объявила войну Рейху, потому что английская плутократия ненавидит немецкую систему социализма, которая дает работу и хлеб каждому». Теперь уже Англия становилась угрозой Европе, а не потенциальным союзником: «Единству континента, к которому стремится наше оружие, на Западе угрожает Британский остров. На самом деле угрозу представляет не английский народ, а британский империализм: стремление к власти и угнетению относительно небольшой прослойки. Эта прослойка в такой же степени еврейская, как и английская!», «английские лидеры смешаны с теми группами еврейского народа, в которых живет и работает мысль о еврейском мировом господстве».

Еще одна страна, где, по мысли нацистских пропагандистов, евреи создали свою базу, захватили лидирующие позиции и стремятся к мировому господству – США: «Америка объявила войну Рейху, потому что она тоже боится распространения социалистических идей на своем континенте из государства Адольфа Гитлера».

И третья страна – СССР: «Большевизм уже 20 лет готовит войну против Европы, потому что он представляет собой лишь азиатскую форму международного еврейского марксизма». «Большевизм и американизм, однако, являются смертельными врагами культуры нашего континента», «они ведут к бастардизации народов, массовизации людей и деградации человека до машины».

Интегрально пропаганда объявляла, что социализм существует только под руководством Гитлера. В Великобритании и США – тягостный для народа капитализм, в СССР – террористический по отношению к своему народу большевизм (не социализм). Германия оказывается единственным оплотом Европы, которой грозит завоевание: «Культура против дикости, человек против машины, благородство труда против порабощения, национальность против интернационализма, вера в Бога против дьявольского беса».

Формирование в рядах СС стойких идеологических убеждений рассматривалось руководством СС как ключевой момент в подготовке своих кадров и в целом вооруженных сил гитлеровской Германии. В приказе Гиммлера от 24.02.1943 говорилось: «Борьба с русским врагом оправдала наше убеждение, что в этой войне, в конечном счете, победят только те войска, люди которых являются не только способными солдатами, но и в еще большей степени убежденными и верующими в наше мировоззрение». К концу 1943 – началу 1944 выяснилось, что противник в этом направлении также основательно поработал: «Большевистская армия политически подготовлена вплоть до самого мелкого подразделения». Вероятно, успехи Красной Армии объяснялись действием именно этого фактора. Поэтому требовалась активизация работы по подготовке «политически фанатичного солдата». Наступлению Красной Армии должен был противостоять политически сплоченный народ: «Народ без идеологии или с путаной идеологией никогда не сможет довести дело до конца против последовательно обученной армии большевизма».

Эта установка явно запоздала, если вспомнить, что Гейдрих в 1936 году свидетельствовал о низком уровне понимания нацистской идеологии даже в рядах НСДАП. Теперь эта установка была перенесена на солдата: «Только идеологически подготовленный солдат, страстно верящий в фюрера и национал-социализм, может выжить и победить в этой долгой и трудной войне».

Никаких новых открытий пропаганда для мотивации сопротивления врагу не изобрела, лишь расширив поле для агитации: «Для Германии есть только одна цель: бороться с большевизмом и бороться с плутократиями. Искоренить евреев, заклятых врагов всех народов!». Европа должна была встать за национал-социализм. Нацисты явно упустил время, пытаясь сказать не только своим однопартийцам, но и всему немецкому народу и всем европейцам, что они «должны быть страстными защитниками веры в фюрера как попечителя европейской совести и в Германскую империю как центр нового порядка Европы».

Клановость и закрытость была как сильной, так и слабой стороной НСДАП. Слабость проявилась в том, что только партийность совпадала с идейностью, и даже внутри партии она оставалась поверхностной. Изменить эту ситуацию и приучить народ к набору нехитрых идейных установок Гитлер просто не успел. Как показала практика СССР, для этого нужны два-три поколения, но и этого может не хватить – от советской идейности осталась маргиналыцина, которая сама ничего создать не смогла, но оказалась способной не допустить возрождения исторической России. Вероятно, и нацизм, имей он больше времени, вынужден был бы смягчить свой режим и неизбежно разложился бы и разрушил государство.

Поражение в войне было спасением от этой судьбы. А победа СССР в войне сохранила уверенность в том, что большевизм ведет народ верным путем – пусть и через многомиллионные жертвы.

Шуцштафель (СС)

Небольшая группа телохранителей, предназначенная для защиты лично Фюрера, предполагала отбор самых верных партийцев НСДАП и одновременно лучше всего подготовленных к охране лидера. К 1929 году, когда руководство СС взял на себя Гиммлер, это было еще небольшое элитное подразделение с численностью чуть больше 200 человек. Но к моменту взятия власти нацистами (30 января 1933 г.) это уже была разветвленная сеть, охватившая всю Германию и насчитывающая 51 000 человек.

В какой-то момент в недрах нацистской партии возникло понимание, что государственность требует аристократии. Но, коль скоро, традиционная аристократия была отстранена от власти Ноябрьским переворотом и разорена последующим кризисом, то было решено создать аристократию из своих соратников, прошедших определенный отбор: «Больше не будет монархической линии преемственности, только производительность и талант позволят продвинуться на высшие руководящие должности, которыми должны наградить народ и рейх. Поскольку национал-социализм наблюдает за этой реальной исполнительской аристократией, он будет защищать ее и заботиться о ней на благо народа»[11].

1935. Личная охрана фюрера

Расовый вопрос, как оказалось, не столь уж непререкаем. На удивление, Гитлер провозгласил, а в СС приняли к исполнению тезис: «рождение – ничто, а достижения и навыки – всё». Помимо экстерьерных параметров требовался отбор по способностям к обучению, среди которых выделялось главное направление – «военная служба всегда будет оставаться кульминацией мужского образования». Последнее вполне соответствовало аристократической традиции, но из нее выпало наследование родовой судьбы. Судьбу необходимо было создавать заново и формировать в течение поколений. Но история не позволила немцам создать новую аристократию взамен старой. Новая себя не оправдала, а запятнала Германию ужасными преступлениями.

Тем не менее, СС планировалась как средство государственного управления – «осуществление воли государственного руководства, гарант желаемого государством порядка». Требовалось «защитить немецкий народ как органическое целое, его жизнеспособность и его институты от разрушения и разложения». Казалось бы, это вполне ординарная задача для государства. Но СС планировалась как многоуровневая структура параллельного с ординарными государственными институтами управления. Точно так же, как в СССР компартия стала параллельной системой власти, дублирующей функции государства и возвышенной над ним некоей идеологической догмой. Кроме того, СС рассматривалась как «гарант внутренней безопасности партии» (параллельно системе госбезопасности). В отличие от СССР, партийность в нацистской Германии не успела подмять под себя государственность: нацистские лидеры предпочитали государственные посты партийным.

Новая аристократия означала создание «нового человека» путем отбора и образования, которая готовит «политического солдата». То есть, носителя определенной политической идеи, а не одного лишь профессионального опыта. Эта идея означает для члена СС: «быть провозвестником и борцом за нордический, германский характер, одинаково использовать идеи и оружие».

Эти довольно смутные, всегда многословно и помпезно излагаемые нацистской пропагандой «идеи» были дополнены скудным «моральным кодексом» из четырех добродетелей (они изложены здесь в более краткой и ясной форме, чем в первоисточнике):

1. Чистота крови: утверждение расовых законов с соблюдением приказа Гиммлера о помолвке и браке (от 31 декабря 1931 г.) и готовность к формированию расово-родовой общины через собственную семью. Эту «добродетель» тут же объясняли: «В борьбе за жизненное пространство и право на жизнь решающее значение имеет плодовитость народа и количество детей». Многодетная семья, рождающая в основном нордиков, за которыми числили какие-то особенные свойства, позволяла в будущем формировать большую армию и отнимать земли у соседей, расширяя свое «жизненное пространство».

2. Воля к свободе и боевой дух: Безоговорочное отстаивание всех воинских достоинств, закаливание тела, постоянная готовность к бою.

3. Верность и честь: «…верность вождю и, следовательно, германскому народу, его знаниям и природе, верность крови, нашим предкам и внукам, верность нашему роду, верность нашим товарищам и верность непреложные законы чести, чистоты и рыцарства» (Гиммлер).

4. Дисциплина. Храбрость и отвага с одной стороны, безоговорочное послушание с другой. Дисциплина тела и души.

Этот удивительно скудный набор требований к члену СС ни в коем случае не мог создать действительно «нового» человека. Именно поэтому большая часть структур СС носила чисто служебный характер, а внутри СС формировалась закрытая структура орденского типа. Потенциально из нее могла вырасти аристократия, если бы агрессивный авантюризм нацистской «верхушки» смог вовремя остановить свою экспансию и перейти к решению внутренних вопросов, которые затушевывались военным положением.

Нацистам лишь казалось, что завоеванные земли находятся под контролем: с этим ни один народ не смирился, даже если покорился. По этой причине в нацистскую элиту стали принимать иностранцев, стремящихся приобщиться к общеевропейским задачам. С одной стороны – желание быстрого карьерного роста, с другой стороны – ухудшение положения на фронтах. Расовая теория оправдывала: берем на службу иностранцев нордической расы.

Ваффен-СС и Европа

На утрату орденского характера при формировании СС указывает резкое расширение службы и ее полномочий. Речь шла уже не об охране лидеров партии, а о фронтовых операциях – возникновении подобия гвардии. Первое такое формирование казарменного типа было учреждено весной 1933 года – Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Первое применение Ваффен-СС имело место в связи с захватом Австрии и Судетской области. В дальнейшем оказалось, что охранники гораздо хуже готовы к войне, чем простые солдаты, а потому потери в Ваффен-СС были особенно значительными.

Первоначально требования к нацистской гвардии были очень высоки. В 1934 году солдаты Ваффен-СС должны были быть гражданами Германии, которые могли доказать свое арийское происхождение вплоть до 1800 года, не состоящими в браке и без судимости. Новобранцы должны были быть в возрасте от 17 до 23 лет, ростом не менее 1,74 метра (1,78 метра для Лейбштандарта «Адольф Гитлер»), они должны были иметь идеальное зрение и зубы без пломб. Затем эти требования были смягчены, а с началом войны практически отменены. В отношении религии для Ваффен-СС были расхождения между Гиммлером и Гитлером. Первый считал, что для Ваффен-СС обязательно исповедание какой-либо религии (кроме иудаизма), а Гитлер полагал, что его «гвардия» совершенно равнодушна к религии.

Очень быстро штандарты переросли в дивизии, а в 1940 в состав Ваффен-СС стали принимать иностранцев. Последние должны были демонстрировать, что нацисты и СС решают не только германские, но и общеевропейские задачи. В 1941 году были созданы добровольческие формирования СС из представителей скандинавских народов. Позднее на Балканах были сформированы и участвовали в боях соединения румынских, хорватских, латышских, эстонских и венгерских частей. Тем не менее, подразделения, сформированные из лиц негерманского происхождения, считались скорее действующими в составе Ваффен-СС, но не подлинно «эсэсовскими». С началом Второй мировой войны части СС поступили под командованием руководства вермахта. Лишь некоторые из них остались под контролем рейхсфюрера СС.

Простому стрелку СС вкладывали в голову, что он – «носитель величайшей политической идеи века», что «его образ жизни является истинным выражением его мировоззрения, он легко убедит»[12] своим примером, что «в Ваффен-СС возникает сообщество новой Европы».

Поражения на фронтах активизировали попытки формирования нацистами общеевропейской солидарности: «перед Германией стоит вопрос формирования будущего европейского континента». «Необходимо решить проблему реорганизации сосуществования европейских народов» – под этим подразумевалось формирование империи во главе с Германией: «Как представления о государстве в прошлом должны были уступить место идее империи, так и сегодня общегерманская идея вписывается в многогранную проблему народов европейского континента». «Однако здесь Германия занимает свое особое место, которое определяется ее судьбоносным развитием, ее исторической ответственностью и тяжестью ее кровавых жертв». Фактически речь идет о подчинении всех европейцев германскому доминированию.

Нет, это не империя, говорили идеологи Рейха: «Отношения между Рейхом и Европой – это не форма империализма, порабощающего людей. Империалистическое государство не знает понятия народа и расы и поэтому не может их уважать. В империалистических государствах меньшинства жестоко угнетаются или принуждаются к смене этнической принадлежности (полонизация, чехизация, русификация, мадьяризация). Напротив, европейская семья народов будет сообществом народов». «Каждый член этой семьи народов укоренен в своей национальности и может внести наилучший вклад в общую культурную жизнь Европы, лишь сохраняя и развивая свою расово-национальную индивидуальность соответствующим жизни образом».

Рейх – это спасение для европейцев, потому что «для Америки и Англии Европа – только колония, для евреев и большевиков – только объект эксплуатации, для европейских народов Европа – сердце мира». «Американизм и большевизм живут только тем, что им дала Европа. Европейская культура будет той силой, которая и дальше будет обеспечивать место Европы на земле и развитие ее жизненного пространства в будущем».

Для победы Германии должны были сплотиться все европейские силы: «настал час, когда народы Европы должны на деле продемонстрировать свою приверженность своей общей нордической основе жизни и величию своей общей культуры». «Мы верим в миссию Европы по отношению к странам степи, не создавшим собственной культуры и сформировавшим зловещую систему террора над собственным народом с идеями марксизма, которые они готовы распространить по Европе и таким образом окутать наш почтенный континент тьмой».

Прошедший после краха нацизма период показал, что евроинтеграция состоялась, хотя и по другим канонам. Одновременно сосуществуют силы, которые пытаются сохранить субъектность национальных государств («Европа Отечеств») и те, кто пытается сменить её общеевропейской субъектностью, когда решения принимаются не национальными правительствами, не народными представительствами. Последний вариант чудесно повторяет замыслы нацистов, но только теперь лидерство предполагается за США, что приводит к тому, о чем писали нацистские пропагандисты: постепенному превращению Европы в американскую колонию.

Черный орден

Организация отборного отряда телохранителей, который разросся до орденской структуры, призванной стать ядром скрытого управляющего механизма Рейха, является одной из характерных, но не уникальных особенностей гитлеровского государства. В Советской России точно так же многие управленческие и кадровые задачи решались непублично – либо в аппарате ЦК, либо в ЧК. В ЧК гораздо раньше, чем в СС, возникли черты орденской структуры. Возможно, немецкая склонность к порядку потребовала постоянных деклараций целей ордена, распространяемых во внутреннем кругу, и поэтому мы имеем возможность ознакомиться с идеологией, которая сформировалась под спудом более привычной для публики агитационной риторики с элементами социализма и национализма. Но, можно предположить, что многие чекистские документы, когда придет время их обнародования, тоже покажут нам ядро тайной политической веры, которая исповедуется с 1918 года до наших времен.