- -
- 100%
- +
Тэк-с. Надо каким-то образом понять: сие мне подсунули по «наводке» Ангела или пришло «самотеком»? Это что – испытание? Проверка Штирлица Мюллером, или «просто так»?
Налил чая. Отвечерял, поразмыслил так и эдак, ничего путного не придумал, вернулся к тексту.
Потомки Каина оказались талантливы. Они освоили ремесла, новые виды производства, заложили основы искусства. Тувалкаин «был ковачем всех орудий из меди и железа», Иавал «был отец всех живущих в шатрах со стадами», Иувал «был отец всех играющих на гуслях и свирели» (Б.4;20-22). Получается, что Каин и его дети стали родоначальниками человеческой цивилизации (тогда как Ева и Адам родоначальниками человечества). И что показательно – без опоры на Бога! Люди вновь доказали свою независимость. И… последовал новый конфликт с Богом.
Дело о потопе в корне отличается от первых двух конфликтов Человека с Богом. На этот раз Бог вознамерился решить проблему просто – уничтожить людей. За что? Ответ в тексте вроде бы есть, но какой-то маловразумительный. Читаем:
«Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери. Тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть… В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как Сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди. И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их было зло во всякое время. И раскаялся Господь, что создал человек на земле, и воскорбел в сердце Своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человеков до скотов, и гадов, и птиц небесных истреблю; ибо Я раскаялся, что создал их» (Б.6;1-7).
Как это все понять? Получается следующее. То, что некие Божьи небесные люди стали брать в жены женщин, воспринималось Богом благосклонно. К развращениям их «походы» не относились. Из этих контактов появилась новая раса – «Исполины». Возникло соперничество с земными мужчинами, переросшее в войну, в которой «сыны божьи» потерпели поражение, и пожаловались Богу-отцу. Тот принял сторону «сыновей неба». Реакция оказалась бурной – уничтожу! Остается непонятным – причем здесь животные и птицы? Они-то какое отношение имели к людским делам? Ключ в словах: «Я раскаялся, что создал их». Перед нами реакция, столь знакомая творческим людям. Творческий кризис, вызванный крахом надежд творца, переросший в стресс. Как неудовлетворенный своей работой скульптор ломает свою скульптуру, писатель сжигает рукопись, так и Бог решил сломать свое создание – Земной мир. Все идет не так, как Он задумал, а идет по своим, неожиданным законам, жизнь раскручивается по своей эволюционной спирали, над которой Он, оказывается, не властен, и которую не понимает. Творение вышло из-под контроля творца, и следует решение – уничтожить! Но в последний момент, как нормальному творцу, Богу стало жалко подчистую уничтожать плоды своих трудов, и он находит компромисс. Не отменяя своего решения, Он среди людей выбирает послушного – праведника Ноя и его семью. Велит ему строить корабль и грузить представителей фауны. Приказ Бога – это, одновременно, первая Красная книга. Но охранная грамота не распространялась на жен «сыновей Божиих». Они тоже должны были погибнуть, и погибли, включая ни в чем не повинных детей. Таким образом, была принесена очередная, после Авеля, жертва кровью…
Бог покончил с двусмысленностью отношений между Небом и Землей. Больше «сыновья Божии» на Земле замечены не были, вместо них появились бесполые ангелы. Однако «реформа» не сняла проблему взаимоотношений между своенравными людьми и Творцом, Небом и Землей.
По окончании операции «Потоп» «сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его; и не буду поражать всего живущего, как Я сделал. Впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся» (Б.8;21-22). Налицо конец кризиса, сменившегося рассудочным спокойствием: «И благословил Бог Ноя и сыновей его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Б.9;1). И читатель должен умилиться. Если, конечно, не задаться вопросом: что стоит за этим прощением? Можно представить, что увидел Бог после того, как кончился потоп. На волнах колыхались миллионы трупов, а когда воды сошли, взору предстал мертвый лес, заболоченные луга… И, оглядев сей пейзаж, Бог во второй раз покаялся в содеянном. Первый раз по поводу созидания, во второй раз – по поводу разрушения.
Мы видим по поступкам, что Бог испытывал вполне знакомые нам чувства – радость, гнев, сомнение, раскаяние. Человек способен на ошибки и эмоции, и Бог, оказывается, тоже!
Время приближалось к двенадцати. Я отодвинул листки. Решил: на сегодня хватит. Впереди ранний подъем, а позади перегруженный впечатлениями день, пора пожалеть голову. Заглянул в зальную комнату. Ангел мирно светился на диване. «Может, я все-таки сбрендил? – подумалось мне в тот момент. – И это шизоидная галлюцинация?» Сидит существо с белыми крыльями в голубоватом плаще до пят, длинные прозрачные волосы ниспадают до плеч, чистое лицо, внимательные и добрые глаза. Выглядит так же, как изображают ангелов на иллюстрациях. А явился бы черт, так, наверное, черненький с рожками, копытцами, бородкой и хвостом. Любой психотерапевт поставил бы мне диагноз с лету …
– Вам постелить?
– Нам не нужно спать. Вы ложитесь, а я посижу здесь. Мне уютно и хорошо у вас. Спасибо за гостеприимство.
Мне стало приятно от таких слов, даже растрогался.
– Это вы сделали мне одолжение. Вам спасибо.
– Я постараюсь не мешать вам.
– Ну что вы! Днем я на работе, а вечерами – книги да телевизор. Или ухожу куда-нибудь. Так что ничем не помешаете.
Ангел в ответ улыбнулся. Вполне человеческая улыбка.
Я вернулся в свою комнату и через несколько минут лежал под одеялом.
На потолке медленно пробегали блики, то ли от фар проезжавших на улице автомобилей, а может, от пролетавших ангелов. С этим я и уснул.
Рукопись
1
С виду на кафедре царила прежняя жизнь, но опытный человек, вроде меня, сразу почувствовал напряжение.
Эльза спросила:
– Ты вчера знал о гранте?
– Нет.
– А чего сиял?
– Это по другому поводу. В лотерею выиграл.
– Сколько же ты лотерейных билетов купил, что так обогатился?
– Не спрашивай. Все – дар божий. Молиться надо на ночь. Ты молишься, Дездемона?
– А как же. На мужа. На Пал Палыча. На свекровь. Как раз троица.
– Я, думаю, за грехи благодать получил. Понравились небесным мужам мои мужские грехи, вот и поощрили ценным подарком.
– Тогда в следующей жизни и я мужиком рожусь. Оттянусь на Героя Труда.
– Ты и в качестве женщины можешь Героя получить. Это даже легче. Как мужчина говорю. Ни виагры тебе, ни алиментов…
Мы могли и дальше продолжать в том же духе, если бы не вошла Маргарита Петровна. Тоже наш преподаватель. А обмен остротами, пожалуй, скрывал нечто другое. Что-то на дне колодца все же осталось. Ну и, скелет в шкафу. Вот он время от времени и клацал зубами. Эльзу задело, что я будто бы знал о гранте, а скрыл от нее. Все-таки она считает, что имеет определенные права на меня, раз подле нет другой женщины…
Через пять минут я пошел проводить занятия, и посторонние мысли отлетели на время. Хотя на занятиях скучали обе стороны: я, как преподаватель, которому надоел один и тот же прогоняемый учебный материал, и студенты, которые пришли в вуз отсидеться от армии и предстоящей унылой рабочей жизни. Но нагрузка на мозги брала свое, все-таки на полтора часа я оказывался в ситуации творца событий, а не того, с кем что-то делают. Впрочем, мои способности демиурга находились в узких рамках возможного. В бессилии я наблюдал, как с каждым годом в умах студентов креп классический постулат гедонистской жизнедеятельности: «Хлеба и зрелищ!». Точнее: «Импортного хлеба и импортных зрелищ». Они не хотели работать, а хотели торговать импортным, пусть даже это будут идеи…
Из дневника
– Ангелы и вправду так выглядят?
– Нет, конечно, крылья нам не нужны, как и образ человеческий. Но людям так привычней нас воспринимать.
– Зачем Вы здесь?
– Мне нужно понаблюдать людей вблизи.
– Вы будете ходить по улицам?
– Вряд ли.
– Почему Вы постучались в мое окно?
– Вы не вредный…
…Вот так Ангел мне и сказал: «Вы не вредный». Такова моя оценка небесными силами. И это весь капитал, который я приобрел с точки зрения вечности к сорока годам?
Так Мессия я или не Мессия?
2
Придя домой, раскрыл папку с письменами Разуваева и принялся читать дальше.
«Я буду твоим Богом!»
Несмотря на благоволение Бога к роду Ноя, вкус плода с древа познания не забылся. Как только численность людей возросла, они решили строить башню… до Неба! Для чего им понадобилось добираться до обители Бога, Библия опять сообщает туманно: «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде, нежели рассеемся по лицу всей земли» (Б.11;4). Что за «имя» они хотели себе сделать? Возможно, люди хотели состояться как сила духовная (достичь Неба), а затем уже заняться делом материальным – обустройством Земли? Не получилось, и им пришлось начать с обратного – сначала состояться как творцы материального. Есть, конечно, и иные варианты трактовок. Башня могла быть предназначена для астрономических наблюдений, но в любом случае в этом решении Библия впервые фиксирует тщеславие у человека – «сделаем себе имя». К этому чувству можно относиться двояко: как стремление к духовности, и как гордыню, что будет объявлено церковью большим грехом, хотя именно гордыня стала основой психологической мотивации, двигавшей на протяжении истории человечества прогресс – науку, искусство. В любом случае, следует признать, что тщеславие – феномен неоднозначный, зато однозначной была реакция Всевышнего: сугубо отрицательной. Правда, не к чувству, а к результату.
«И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать» (Б.11;5-6). Бог решил: «Сойдем же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речь другого». Налицо соперничество, и победа одной из соперничающих сторон. «И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город» (Б.11;7-8). Не ясно только почему Бог явно не запретил людям строить башню, неужели они ослушались бы его? Остается предположить, что они были ему глубоко несимпатичны, и Он не стал даже разговаривать с ними, чтобы разубедить. Ну, а сами люди, судя по их действиям, столь же индифферентно относились к самому Богу. Ведь им пришлось принять опустошенную после потопа Землю, обустраивать ее, они почувствовали свои силы, свои возможности, вплоть до возможности добраться до Неба. (А башню до Неба человечество все-таки выстроило – в ХХ веке, полетев в Космос.)
Как относился к отчуждению людей Бог? Об этом в Библии говорится хотя и не прямо, но вполне отчетливо. Бог, выражаясь человеческим языком, переживал, и потому стал искать пути к преодолению отчуждения. Но прежде, чем рассмотреть историю этого долгого пути, давайте остановимся и попробуем поразмышлять над чувствами Творца, чье творение обмануло его ожидания.
Строительство «вавилонской» башни в религиозной литературе трактуется как акт, враждебный Богу. Предположим, что это так. Тогда почему люди пошли на этот недружественный шаг по отношению к Создателю? Что хотели сказать, выкрикнуть небожителям? Или их влекло древо жизни (ключ к бессмертию)? А может, проблема веры для людей в то время заключалась не в феномене существования Бога, как сейчас, а, говоря современным языком, в гуманизме его деяний? Почему не предположить, что, вкусив эдемское «яблоко», люди познали критерии добра и зла и могли судить о действиях Творца с позиций этики? После массовых убийств во время потопа, у людей могли появиться веские основания для сомнений в том, тот ли Бог, что сотворил прекрасную природу Земли, продолжил царствовать над миром? Бог ушел от ответа, приняв меры – не дав продолжить возведение Вавилонской башни. То есть, Он отказал людям в аудиенции (Он и сошел к ним инкогнито!) Но стоит отметить очень важный момент: на этот раз обошлось без пролития крови. А ведь могло быть иначе. По аналогии вспоминается шествие тысяч людей к помазаннику божию Николаю II 9 января 1905 года, чтобы, наконец, объясниться, высказать накопленное за столетия… Их встретили пулями.
Однако у Хозяина планеты появилось желание обрести среди людей подлинную опору. Он выделил одного человека и сделал его своим протеже. Не потому ли Бог избрал его, что тот являлся одним из немногих, кто еще мог поверить в святость Бога (или в того, кто тогда царил на Небе)? Чтобы проникнуться чувством обеспокоенности Бога, надо попытаться понять психологию творца. Хозяин не в силах с безразличием относиться к своему творению. Божественность предполагает беспредельное могущество Разума. А тут такой афронт! У беспредельности обнаружился предел! Да еще какой – в виде своего подобия!
Человек стал нужен Богу для самоутверждения! (А много позже – для самопознания, чтобы затем прийти… Но продолжим по порядку.)
Обосновать самодостаточность такой причины можно ссылкой на психологию самого человека, созданного по образу божьему, для которого самоутверждение доходит до жажды поклонения себе и безусловного признания своей личности, своих творений. Бог вполне мог чувствовать себя оскорбленным, не получая воздаяния за сделанное добро. Люди же жили своим умом, не испрашивая советов у Всевышнего, словно говоря ему: «Ты сделал свое Дело, остальное – наше Дело». Изгнание из Рая не привело к раскаянию. Люди прекрасно научились жить самостоятельно, своим умом. А объектами поклонения они избрали другие божества, оставив Творца не у дел. Людей можно было уничтожить, но искренне поклоняться себе, полюбить себя, Бог заставить не мог. Чувства людей оказались не подвластны ему, как и их свободная воля.
Я вскочил, сделал круг по комнате, чертыхаясь.
«Ну, Разуваев, ну подставил. Дадут мне грант, потом догонят и еще отвесят…».
Я посмотрел на стену, за которой мирно голубел ангел. Может его спросить, как было все на самом деле? Только потом что? Если Ангел подтвердит версию Ивана, то в примечании сослаться на пришельца?
Я сделал еще круг и, ничего не решив, опять сел за чтение.
Что-то надо было делать. И Бог предпринял масштабную акцию по завоеванию человека изнутри. Вот эту историю, рассказанную в Библии, мы и будет рассматривать детально.
Чтобы утвердить свое присутствие в жизни и сознании людей, Богу пришлось разработать долговременную стратегию. Исходным пунктом внедрения себя в жизнь общества стал человек по имени Аврам. Если бы Бог мог предвидеть насколько трудоемким и сложным окажется дело! И, самое главное, чем все закончится. Но в тот момент Его волновало другое: «И поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими… Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя», – сказал он Авраму (Б.17;7). Но прежде чем произнести эти заповедные слова, Бог приказал ему: «…пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома твоего, в землю, которую Я укажу тебе» (Б.12;1). То есть, Бог потребовал порвать все отношения с другими людьми и своим родом. И за это Бог посулил: «Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое; и будешь ты в благословение» (Б.12;2). По существу Бог начинает новый «старый» эксперимент – создать народ, но уже полностью спаянный с ним, а остальные пусть живут, как знают. Хотя вряд ли ему было все равно, что будет с этими другими, и он захотел показать отрекшимся от него, насколько они не правы. Примером и укором им должен стать новый народ, созданный под личным руководством Бога-творца. Казалось бы, чего проще для создавшего все неживое и живое во Вселенной?
Аврам принял условия и, взяв жену Сару и сына брата своего Лота, имущество, слуг, отправился в странствия. Судя по его маршрутам (Палестина, Египет), Аврам был типичным кочевником-скотоводом (Бог так и не проникся симпатией к земледельцам). Бог не торопил события, присматриваясь к нему, к его верности. Аврам год за годом, везде, где бывал, ставил жертвенник своему Господу. И настал миг, когда Бог вознаградил его – старика – потомством, тогда же видоизменилось имя старца – Авраам, а также пообещал его роду земли «от реки Египетской до великой реки, реки Евфрат» (Б.15;18),. Учитывая размеры планеты, созданной Богом, кусок не очень большой, но если планировалось сформировать народ-светоч, народ-пример, то размеры территории не принципиальны. Главное – исход эксперимента. Кроме того, Бог потребовал от детей и потомков патриарха особого знака, отличающих мужчин его «духовного ордена» от других – обрезания («Обрезайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами» – Б.17;11). Требование странное для Вседержителя и создателя всего Сущего. Какое-то мелко-хирургическое, вроде тавра. Впрочем, это дело вкуса. За исключением одного – это очередной этический и психологический штрих к портрету Бога – ему нужна была жертва на крови.
То, что пропасть между людьми и Творцом была не случайной, свидетельствует знаменитая встреча Авраама с Троицей. Вот в облике трех мужчин пришел к Аврааму сам Бог. Хозяин приветливо встречает гостей, выставляет угощение. Гости едят и в беседе предрекают пожилым Саре и Аврааму рождение сына. Затем троица направляется к городу Содом, который решено уничтожить. И тогда происходит удивительный диалог между простым пастухом и могущественным, готовым даровать ему сына, почет и славу, Богом. «И подошел Авраам, и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым… Судия всей земли поступит ли неправосудно?» (Б.18;23-25). Но разве Бог, обрушив потоп на землю, разбирался, где были праведники и виновные? Да, была оставлена в живых семья Ноя, но ради дела, а дети в других семьях, чем были хуже детей Ноя? Бог, возможно, указал бы Аврааму на его место, но больше почитателей у него не было, и пришлось ради Эксперимента идти на уступки. «Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу все место сие. Авраам сказал в ответ:… Может быть, до пятидесяти праведников не достанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним, и сказал: может быть, найдется там сорок. Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати. Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом…» (Б.18;26-33).
Этот диалог есть величайший гимн Человеку, как существу моральному. Причем, человек давал урок морали Богу, технически такому могущественному! Шаг за шагом мудрый пастух загонял Господа своего в ловушку нравственной дилеммы: а если в городе найдется хоть один праведник? И когда Бог понял, куда клонит «раб божий», то, прервав разговор, поспешно пошел прочь. И хотя Авраам вступил в соглашение с Богом, но разговор с ним показал, сколь тверды были его моральные принципы, если даже обещание долгожданного сына не затворило уста Авраама и не помешало заступиться за чужих ему людей. И еще: откуда он мог взять эту мораль? Только от людей, от тех мест, которые Бог заставил его покинуть. А рожден был Аврам в городе Ур, что находился к югу от Вавилона. Вероятно, там жили потомки строителей вавилонской башни, так желавших напрямую пообщаться с самим Богом и задать тому неудобные вопросы…
Ну и как это все мне понимать? А следующий параграф был озаглавлен вообще «оригинально»:
Еще один грех Бога
Рядом кто-то карандашом приписал: «А что есть грех?» Значит, Иван кому-то давал читать. А мне ведь не дал! Сразу почувствовал себя Эльзой. Ладно. Итак, что есть грех? Я подумал и сформулировал: «Нанесение ущерба другому». Еще подумав, добавил: «…и своей личности». Успокоившись на сем, продолжил чтение.
Конфликты Бога с Человеком подталкивали Творца к одной принципиальной мысли: если Он хотел, чтобы его не только боялись, но и уважали, то Он должен стать существом моральным. И Бог принял вызов. Он решил доказать людям, что Он морален! Однако, пытаясь утвердить свой авторитет среди людей, Бог проявил те чувства и свершил те деяния, которые характерны для деспотичной власти. Отсюда типичные для авторитарной личности умозаключения. Как можно бороться с аморальностью? Ну, конечно же, строгостью! Причем, строгостью беспощадной. И вот, прослышав о погрязших в разврате жителях Содома и Гоморры, решил вмешаться и продемонстрировать людям свою праведность. («И сказал Господь:… Сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет…» (Б.18;20-21). (Замечание в скобках: «сойду и посмотрю» – как-то странно это для Всезнающего, каким его подают верующие). Инспекция закончилась уничтожением этих городов со всем населением, включая младенцев. Ангел дал знать о готовящейся акции лишь семье Лота. Но не спаслись зятья Лота, ибо «зятьям его показалось, что он шутит» (Б.19;14). При бегстве из города погибла и жена Лота. Итак, сбылось предчувствие Авраама – погибли невиновные.
«И вот встал Авраам рано утром и пошел на место, где стоял перед лицом Господа. И посмотрел к Содому и Гоморре, и на все пространство окрестности, и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым с печи» (Б.19;27-28). О чем думал Авраам в эти минуты Библия не рассказывает, но Автор оставил следующее красноречивое свидетельство – Авраам ушел из дома, куда глаза глядят. «Авраам поднялся оттуда к югу, и поселился между Кадесом и между Суром; и был на время в Гераре» (Б.20:1). Он бежал от своего Бога обратно к людям!
Четыре тысячи лет спустя другой человек, пытавшийся восстановить завет с Богом – Федор Михайлович Достоевский – спросит себя и других: хочешь ли ты счастья для людей, если в основании его будет лежать хотя бы одна слезинка ребенка? В сущности, вопрос был адресован не столько к людям, с их пока малыми возможностями творить цивилизацию без ущерба для других, сколько к тому, кто обладал абсолютной властью творить добро и… зло тоже. Эту нравственную загадку «разгадал» Авраам. Однако она была скрыта от внутреннего ока всемогущего Бога. И потому Авраам бежал от него в ужасе, бросив дом, хозяйство, семью.
Карандаш начертал на полях: «По-вашему человек оказался совершеннее Бога? Но возможно ли созданному быть совершеннее Создателя?»
Я лично счел этот довод неубедительным. Сын вполне может превзойти отца, а дочь – мать.
Но Бог уже не оставлял своего содоговорника в покое. Было сделано так, что Он помог Аврааму и тем сделал его обязанным себе. Сару похитил местный царек. Явившись во сне к правителю Герара, Бог потребовал вернуть Сару Аврааму. Показателен диалог между ним и Богом. Правитель земной настолько хорошо знал нрав царя небесного, что сразу воскликнул: «Владыка! Неужели Ты погубишь и невинный народ?» (Б.20:4). На что Бог отвечал утвердительно: «…если не возвратишь, то знай, что непременно умрешь ты и все твои» (Б.20;7). Увы, моралью Авраама Бог так и не проникся. Более того, ему уже было не до морали. Единственный ему поклоняющийся ускользал. Требовались решительные меры. И Он, наконец, дарует престарелой Саре сына, названного Исааком. Авраам возвращается к завету. Но Бог не верит в верность Авраама и, желая проверить его, а, точнее говоря, сломать его психологически, приказывает Аврааму самолично убить сына и сжечь его тело. (Тут стоит вспомнить дело Авеля и Каина и сопоставить факты.) «И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож…» (Б.22;6). Лишь когда отец вознес нож над сыном, Ангел объявил ему о божьем удовлетворении: «…не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Б.22;12).
Вот такая проверочка…
Карандаш: «А можно ли главное в жизни проверить, иначе, например, на овце? Будет ли это проверкой? К тому же Исааку была гарантирована вечная жизнь после смерти, Авраам знал это».
Я удивился: надо же, как можно по-разному трактовать одно и то же событие! Я не был, конечно, наивным, с разными трактовками одних и тех же фактов встречался по роду своей профессиональной деятельности очень часто, но не в сфере религии. К тому же мне казалось, что в священных для верующих книгах все однозначно – Бог хороший, а люди так себе, грешники одним словом. А Иван вон куда замахнулся… Впрочем, куда замахнулся Иван я еще не понял.