- -
- 100%
- +
Но что все-таки я видел в краткий миг между ударами?
Василий, сбросив обычным для себя способом груз отрицательных эмоций, прекратил бесноваться. Сел на камень, трагически зажав побагровевшее лицо ладонями… Неужели сдался?
Скажу честно, я не надеялся за оставшиеся крохи времени найти способ все-таки включить чертов телевизор. Просто лихорадочно перебирал в голове различные варианты. Сенсорное управление? Вряд ли… У крокодилов такие когти… Пульта никто не находил… В памяти всплыл исторический казус: в СССР на вокзалах телевизоры, укрепленные высоко на стенах включали швабрами. Тоже своего рода дистанционное управление. Что если рептилии обходились так же? Длинной палкой тыкали, а может…
– Вася! Тресни еще разок по экрану! Только один раз!
– А смысл? – уныло пробормотал товарищ. – С души уже вроде отлегло…
– Стукни с чисто научной целью. Пожалуйста, сделай – время уходит!
Василий недоуменно пожал плечали, но просьбу выполнил со всем тщанием. Встал, помассировал руку и… кулак с глухим шлепком впечатался в артефакт…
Экран запестрел быстро меняющимися картинками.Если, конечно, можно так сказать о черно-белом изображении. Одновременно пошел звук – уже знакомый нам квакушечий диалект Кивинга. Получилось!
Вася только и смог прошептать:
– Но как ты догадался?
– На ум пришла репродукция из твоего архива – востановленный облик рептилоида. Мощный хвост с набалдашником вполне годился в качестве пульта. Крокодил Гена, не сходя с дивана щелкал им по экрану. Один щелк – включил, второй – выключил. А самое главное – удар должен быть достаточно сильным…
– Думаю, ты прав, Димон, – согласился Вася. – Пульт от ящика должен быть у главы семьи. А набалдашники на хвостах имелись как раз у самцов.
С блаженными улыбочками мы таращились в экран телевизора. Охренеть! Чтоб мне лопнуть, если передача не была вполне привычным нам художественным фильмом. Я, спохватившись, примостил смартфон на камешек и включил на запись. Эх, плохо, что кино без перевода!.. Но, приглядевшись, решил, что в данном случае и так будет понятно. Потому что на экране вовсю кипела битва в стиле старых добрых гонконгских боевиков …
ГЛАВА 22. Ненаше кино…
Действие фильма происходило внутри некоего склада, а может в библиотеке или еще черт знает где. Так сразу не поймешь.Закованные в броню злодеи, числом, примерно, с десяток, навалились всем скопом на героя-одиночку. Туповатые бойцы, пытаясь загнать героя в угол, бесхитростно месили воздух гладкими дубинами, похожими на дорожные трамбовки. Однако вертлявому супермену с внешностью ящерицы не составляло особого труда уворачиваться от массивных врагов. В тонких лапках героя мелькало недлинное копьецо, коим он время от времени наподдавал черепаховидным недругам по закованным в броню задницам и другим частям тела. Панцири дубинщиков прекрасно держали удар: слабое оружие лишь изредка высекало из них снопы искр. Видимо, смелая ящерица понимала, что так сражение не выиграть. Поэтому, улучив подходящий момент, эффектно плюнула в самого здоровенного врага собственным языком. Почти как земной хамелеон при ловле насекомых. Хлесткий удар пришелся точно между глаз угловатого бойца. И этот ходячий танк, выронив дубину, мордой разнес в щепу последний целый предмет мебели в помещении – колченогую табуретку. Остальные нападавшие, убоявшись супероружия ящерки, бросились врассыпную. Это выглядело как бегство стада слонов от одного-единственного мышонка…
Следом показали крупный план героя на фоне туши поверженного врага. Вместо суперменского плаща ящер распустил за плоской головой кожистый капюшон нехилых размеров. Круглые глазища с вертикальным зрачком надменно взирали на устроенный разгром. Широко разинутая пасть с острейшими зубами, должно быть, обозначала харизматическую улыбку. Тут брутальное пресмыкающееся в апофеозе славы пропало из кадра. Далее пошел крупный план довольно мерзкого вида рептилии, жуткого гибрида бегемота с крокодилом. Но прослеживалось некоторое сходство и с гекконом-каратистом.
Вне всяких сомнений, это было разумное существо. Потому как оно… читало. Да, да – разбирало иероглифы на панцире живой черепашки, поднятой для удобства на стол. Рептилия водила когтистой лапой по черепашьей броне, читая нацарапанные письмена. И часто сбивалась, ибо глупая черепаха норовила удрать. Наконец, эта образованная крокодилина уразумела суть послания и осклабилась в своеобразной улыбке. Из чего можно сделать вывод, что новости были хорошими…
Рептилия выползла из-за стола. Теперь ее можно было рассмотреть во всей красе. Если на ящерице-супергерое была только оружейная сбруя да короткий килт на причинном месте, то одеяние этой особы смотрелось побогаче. Ладно скроенный плащ из кусочков кожи украшали ряды зубов и полированных до блеска черепушек каких-то мелких животных. Особенно шикарным был пояс из цельной шкурки, должно быть, крупного питона. Голова змеи выполняла функцию пряжки, где вместо глаз сверкала парочка самоцветов.
Разнаряженная крокодилина протопала к массивному камину и подбросила дровишек в огонь. В закопченом котле уже кипела водичка… В недобрую минуту черепаха-почтальон добралась-таки до края стола. С треском хлопнувшись об каменный пол, животное замерло. Впрочем, гибель "живого письма" не шибко расстроило хозяйственную рептилию – черепашка отправилась в котел. Туда же полетела пара охапок то ли водорослей, то ли червей, выловленных лапой из кадушки в углу помещения… В этот момент дверь затряслась от назойливого стука. Кто-то пришел…
Но от кого было письмецо и кто так настойчиво стремился попасть в гости на черепаховый суп, нам так и не удалось узнать. Какой же фильм обойдется без рекламы на самом интересном месте?
Рекламный ролик, мало того, что оказался длиннющим, так и рассчитан был отнюдь не интеллектуалов. Сюжет простой, чтобы доходило до самого тупого аборигена. Описываю ролик с подробностями, так как некоторые, казалось бы несущественные детали, существенно повлияли на развитие дальнейших событий.
Один крокодил шлепал вразвалочку по болотам, охотился или по делу куда шел – понятно не было. Вдруг что-то заметил под кочкой. Далее крупным планом на когтистой лапе рептилии показали шарик, навроде тех леденцов, что я покупал в буфете космопорта. (Забыл упомянуть, что изображение было черно-белым и непривычно контрастным. Впоследствии я выяснил, что это из-за особенностей зрения рептилоидной расы.) Удачливый крокодил, возрадовавшись такой ценной находке, принялся скалить зубы (улыбался, что ли?) и подпрыгивать на кривых лапах. При этом хвост рептилии выписывал такие кренделя, что любо-дорого посмотреть. Под ударами шишкастой булавы, венчавшей кончик хвоста, трещали кочки, болотные грибы разлетались в мелкие клочья… Радость негуманоида живо прокомментировал булькающий голос за кадром. ( Все-таки этот Квидинг – несусветная тарабарщина, жуткий гибрид китайского и весенних песнопений жаб…)
Между тем пупырчатый любимчик фортуны уже скакал куда-то по еле заметной петляющей тропинке. На экране появилось уютно расположенное под кроной дерева бревенчатое строение. Перед доминой – утоптанный дворик с чем-то вроде коновязи и кормушки для животных. Лошадей или ездовых трицератопсов, того не ведаю… Впрочем, за отсутствием и тех, и других, длинный лоток кормушки оккупировала стая ворон вполне обычного вида. Сами с такими недавно пересекались. У входа в помещение замер, сверкая темными пластинами брони, рослый гуманоид. Внушительного вида ружье, шлем, темные очки. Мясистый нос, квадратный подобородок. Кожа бледная, без намека на загар. Охранник? Возможно… Крокодил показал стражу шарик. Тот приглашающе махнул затянутой в перчатку четырехпалой рукой на дверь. Заходи, мол… Там гостя приветливо встретил другой гуманоид. Такой же бледнолицый, как и охранник, но с совершенно другим типом лица. Большие глаза под высоким лбом, тонкий аристократический нос, еле заметные небольшие уши. Этот инопланетянин – кстати, лысый, как колено – обходился без панциря. Щеголял в просторной хламиде с широкими рукавами.
Помещение разделял пополам прилавок, уж они-то во всех мирах, где ходят на двух ногах, одинаковы. У стен высилились полки, плотно забитые разнообразными предметами. Вся обстановка указывала на высокий уровень цивилизации бледнокожих: хитроумный механизм на прилавке явно не кустарного производства, занавески с абстрактным узором на окнах. И – как ни странно! – там и сям цветы в горшках! На полках, на прилавке, даже что-типа пальмы в кадке в углу мелькнуло. Причем некоторые растения – совершенно неизвестных мне видов. Эх, плохо, что изображение нецветное!..
… Так вот, крокодил что-то проквакал по-своему и предъявил бледному товар. Хм, похоже это местечко, ни что иное как лавка. И рептилия намеревается обменять находку на звонкую монету. Так и случилось. Гибкие, как вареные макароны, пальцы торговца бережно приняли ценный предмет… И вот уже крокодил тяжело выползает из магазина, увешанный красивыми и нужными в хозяйстве вещами. Если до прихода сюда все его имущество составляли дырявая торба и копье из суковатовой палки, то сейчас ситуация в корне изменилась. Мощную шею рептилоида украшали роскошные бусы; в лапах сверкают новенькие топор и нож…
Что произошло дальше, к сожалению, так и осталось для нас тайной за семью печатями. Изображение зарябило, а вскоре и совсем пропало. Древний телевизор приказал долго жить…
А со стороны города уже доносились приглушенные расстоянием хлопки. Темноту неба прорезали снопы разноцветных огоньков. Мало того, россыпи искр укладывались в трехмерные изображения причиндалов сотовой связи и логотипов известных корпораций. Да, на фейерверк спонсоры не поскупились. И, судя по всему, всю музыку проплачивает фирма мобильной связи… Праздничный вечер, похоже, достиг апогея. А это значит, что "Черный Клык" прекратил трансляцию радиошумов, и вряд ли нам удастся выжать из артефакта еще что-то… Можно с чистой совестью отправляться в лагерь…
– Эх, не досмотрели кино, – сокрушался Василий, кружась по раскопу в поисках разбросанных вещей. – Кто же к Годзилле приперся на ночь глядя?
– Не переживай, зато теперь у нас есть нечто стоящее: крокодил в рекламе однозначно наведался в хранилище, в которое так хотели попасть уроды в масках, – подбодрил я товарища, как мог. – Посмотрим запись, может и найдем какую зацепку…
ГЛАВА 23. Утро вечера мудренее.
Возвращаться решили налегке. Тащить с собой теперь уже бесперспективный артефакт Вася посчитал излишеством. Ломы и лопаты, хаотично разбросанные по раскопу, по причине темноты даже искать не стали. Для очистки совести я набросил на телевизор рогожку: все-таки ценная вещь для науки. Василий сложил в мешок ноутбук, сканер и, – самое актуальное на тот момент – вторую коробку с деликатесами. Потому что безумно хотелось жрать…
В зарослях по обе стороны тропинки кипела ночная жизнь. Я наводил фонарик на каждый шорох в зарослях, то и дело выхватывая лучом света пары желтых немигающих глазищ. Я чувствовал себя как сэр Генри на болотах, поминутно ожидая нападения собаки Баскервилей. Если бы не Вася, невозмутимо шагающий впереди, я бы, признаюсь, немного испугался…
– Димон, под ноги свети! Упадешь еще, ногу сломаешь… Или того хуже: смартфон разобьешь, – бросил через плечо Вася. – Правда, прекращай кусты подсвечивать: нам на огонек только какого-нибудь гада не хватает…
Нигде не задерживаясь, мы быстро добрались до безлюдного лагеря. Наш модуль тоже был пуст: Олежа и Артем, как белые люди веселились в городе.
Пока, я мылся, Вася приготовил ужин. И не как обычно – из чего Бог послал. А подаренных добряком-поваром деликатесов.
Разогретые консервы распространяли по модулю одуряющий мясной аромат. Рот сам собой наполнился густой слюной… Да, вторая коробка элитного пайка оказалась ничем не хуже первой: супчик с креветками, бефстроганов и шоколадный пудинг. Этикетка на бутылке коньяка прямо-таки завораживала количеством звезд и безумной дороговизной… Пища богов, особенно в сравнении с нашим обычным ужином – быстрой лапшой c соевыми какашками, сдобренной глютаматом натрия.
Не мудрено, что я набросился на еду, как будто с Голодного Мыса сорвался. Вася тоже лопал, аж за ушами трещало, не забывая периодически дегустировать коньячок. Я тоже за компанию отдал дань уважения благородному напитку. Что вкупе с усталостью после насыщенного событиями дня сыграло со мной недобрую шутку. Стыдно вспоминать, но из песни слова не выкинешь: я, как последний забулдыга, уснул, что называется "мордой в салате"…
Разбудил меня бесцеремонно выплеснутый на лицо стакан воды. Ничего не соображая, я продрал глаза. Рядом, пошатываясь, стоял Олежа в обнимку с большой бутылкой. Больше никого в помещение не было. Химик, пьянее некуда, что-то бубнил себе под нос. Но я ни словечка не понял.
– Что? – еле-еле смог прохрипеть я, щурясь от солнечного света, бьющего из окошка.
– Слезай, говорю, дяде Олегу нужно срочно прилечь!
На этот раз химик проорал так громко, что в моей бедной черепушке застучали частые молоточки.
Я огляделся. Олег был прав – я почему-то дрых на его кровати. Пришлось, бормоча извинения, переползать на свое лежбище.
– Спасибо, что нагрел постельку… А теперь бай-бай! – промямлил, видно из последних сил, Олежа. Бутылка с темной жидкостью бухнулась на тумбочку, а на раздевание сил не осталось. Скинув кое-как обувь, химик плюхнулся на кровать и захрапел… По модулю распространился коктейль из запахов винных испарений и прелых носков. От чего у меня к горлу подступили вчерашние деликатесы. Судорожно схватив полотенце, я ломанулся в санузел.
После нехитрых водных процедур и пары стаканов воды с активированным углем мне значительно полегчало. Потом вернулся в "комнату". Под заливистый храп Олежи переоделся в чистое.
За нехитрыми утренними делами я совсем позабыл про Василия. Неужели тот уперся на завтрак, не разбудив меня? Странно… Кровать его гладко, по-казарменному, застелена. На столике нет и малейшего следа нашей вечерней вакханалии. Теряясь в догадках я вышел из домика. Мне крайне необходимо было глотнуть свежего воздуха – после вчерашних возлияний еще немного мутило.
Васю я отыскал за модулем. Тот вольготно расположился на плоском камне с кружкой в руке. В утренней сырости витал бодрящий аромат кофе.
– Ага, проснулся, наконец! – сказал Василий и ткнул пальцем на вторую кружку, стоящую на камне рядом с ним.
Насладившись кофе и утренней прохладовй, мы вернулись в модуль. Надо было забрать вещи, чтобы не возвращаться за ними после столовой, а сразу идти на раскопки. Следовало поторопиться, пока какие-нибудь гады наш артефакт не сперли.
Олег спал в той же позе, как я его оставил. Но вернулся наш второй блудный товарищ – Артем. Видок у него был не лучше, чем у Олежи: воспаленные от бессоницы глаза, приличных размеров синяк на правой скуле. И также благоухал спиртным.
В момент нашего появления Артем болтал с кем-то по телефону. Ага! Значит, сотовая связь заработала. Надо и нам с Васей сегодня подключиться. Но когда этот болтун успел? Видно же, что всю ночь квасил…
– Привет, братья-отшельники! – дурашливо произнес папарацци, убирая смартфон. – Так и просидели на раскопе до ночи? Что нашли интересного? Ночной горшок Тутанхамона? Или кости падшего оленя?…
Мы продолжали молча собираться, понимая, что вопросы риторические. С этим словоблудом только начни трепаться – дня не хватит. Но в этот раз Артем так быстро не отвязался. Настойчиво допытывался почему у нас такие таинственные морды. И сделал вывод – мы что-то скрываем. А его работа репортера, дескать, как раз и предполагает раскрытие чужих секретов и предание их гласности. Будь он потрезвее, Вася живо бы отучил наглеца совать длинный нос в чужие дела. С пьяного что взять?
Чтобы побыстрее избавиться от дотошного папарацци, Вася, как и договаривались, выложил урезанную версию наших похождений. Да, нашли артефакт-плиту и все на этом… Благо, Артем, не услышав от на с ничего сенсационного, тут же начал рассказывать нам о том, как прошло празднование в честь дезактивации "Черного Клыка".
Еще минут десять мы убили на просмотр многочисленных снимков на камере папарацци. Вот же прилип, как банный лист! Не пущу, говорит, пока не посмотрим, как он оттягивался на торжестве… Надо отдать должное – фотографом Артем был классным. Умел, что называется, ловить момент. Попробуйте-ка ухватить в кадр миг, когда перебравший коктейлей недотепа летит в бассейн. А еще меня заинтересовали бродящие по всему гульбищу аниматоры в костюмах смартфонов. На каждом из них имелся светящийся экран с цифрами. Не стоило труда догадаться, что это обратный отчет времени до дезактивации "Черного Клыка" и, соответственно, до включения станции мобильной связи. Более искушенный в нюансах светской жизни Василий посмотрел только снимки, сделанные под конец вечеринки. Чутье его не подвело – официальное мероприятие уже перешло в стадию откровенного разгула. На некоторых кадрах танцевали с голыми… ну, в общем, топлесс, какие-то раскрепощенные алкоголем девицы. На других запечатлены обычные банкетные развлечения, как-то: опрокидывание столиков, распитие водки из ведерка для льда и пара мелких потасовок…
Вася, посетовав на жизнь нашу монашескую, напрочь лишенную мирских удовольствий, наконец, вернул телефон хозяину. Мы откланялись. Чему я безумно обрадовался. Потому что Артем достал уже болтовней. Да и храпящий во всю мощь Олежа так смердил перегаром, что хоть топор вешай.
ГЛАВА 24. День прошел как сон пустой…
В столовой к нам подсел Дубов. Его интересовало, где мы болтались вчера весь вечер, забив на его распоряжение о дежурстве по лагерю. Это, сказал, еще благо, что никаких ЧП за ночь не произошло, иначе бы нам ой-ой-ой как не поздоровилось. Вася даже не посмотрел на возомнившего себя великим начальником старшекурсника. Молча продолжал подъедать гречку с тарелки. Так что отдуваться пришлось опять мне. Я рассказал о находке артефакта, разумеется ни словом ни обмолвившись о бандитском нападении. Ну кто бы ушел, когда из земли показался уголок древнего предмета? Дубов, поразмыслив, счел причину задержки уважительной. А то! Ведь артефакт, как ни крути, запишут на его группу. Со всеми положенными благодатями. Премия, или хвалебная запись в личном деле – как минимум.
День промелькнул в рутинных заботах. После завтрака отстояли очередь к размалеванному рекламой фургончику сотовой компании, чтобы обзавестись чипами для телефонов. Потом заколебались обмениваться номерами с коллегами и начальством. Вася с некоторой ностальгией в голосе подметил, что казачья вольница закончилась. Ибо давать свой номер людям, которые могут тебе приказывать – идиотизм высшей пробы. Вы становитесь рабом, марионеткой, которая сама вкладывает нити управления в потные ручонки хитроумного кукольника.
Вася накаркал: едва он сказал это, мне тут же позвонили из лаборатории. Вполне справедливо отчитали за пренебрежение служебными обязанностями. Чем вообще, дескать, занимается штатный палеобиолог экспедиции? Где пробы грунта на пыльцу и микроорганизмы? Делать нечего. Вооружившись пробоотборником, я совершил паломничество по близлежащим участкам. Работенка, в принципе, не особо мудреная. Что-то вроде старинного почтальона. Только наоборот. Сумка письмоносца в процессе работы становится легче, а я уже через полчаса еле тащил с каждым разом тяжелевшую коробку с образцами грунта. Управился я довольно быстро: не один я пренебрегал служебными обязанностями. Народу на раскопе было раз-два и обчелся. Соответственно, почти обошлось без обязательных дурацких шуточек типа: "Что, своей земли мало? Ходят тут всякие, побираются?"
Вернувшись на свой участок, я застал там насевшую на Василия официальную комиссию в количестве двоих сотрудничков хранилища с донельзя официальными мордами. (Не иначе как Дубов уже отрапортовал о находке.) Они размахивали перед носом сбитого с толку Василия какими-то бумажками, вразнобой задавали вопросы касательно артефакта. Короче говоря, оформление находки заняло прорву времени. Занесение в реестр с приложением кучи снимков, отметка на карте раскопок. Благо еще, что не было никаких сопутствующих предметов. А то и к ночи бы не управились. Чтобы мне не докучали, я деловито продолжал набивать грунтом с нашего участка все оставшиеся стаканчики для проб. Вася кидал в мою сторону злобные взгляды, но я не реагировал. Занят по уши, друг, ничего не поделаешь…
Лишь после обеда заведущий хранилищем соблаговалил прислать за находкой машину. Чтобы не таскаться с тяжелой коробкой образцов грунта, я попросил водителя забросить ее в лабораторию. А суровые инвентаризаторы тем временем заканчивали возню с артефактом. Плиту украсили массивной биркой и величайшей бережностью запаковали в пластиковый ящик с мягкой обивкой. Мы с Васей многозначительно переглядывались, наблюдая за этим действом. Помешанный на инструкциях заведующий, наверное, умом бы тронулся, если бы узнал, что вчера по артефакту со всей дури молотили кулаками. Наконец, все ритуалы были выполнены. Уважаемые члены комиссии с чувством выполненного долга уселись в машину и укатили на самом тихом ходу.
Когда машина из виду, мы с Васей, не сговариваясь, укрылись под навесом. Денек, как и вчера, выдался жарковатым. И также тихо. А что вы хотели? Народ отлеживался после вчерашнего возлияния. Половина археологов так и не появилась на раскопках. На соседних участках в траншеях вяло копошилось лишь несколько энтузиастов. Можно было вернуться в лагерь, поваляться на кровати в прохладе. Никто бы и слова не сказал. Но нам с Васей не терпелось просмотреть без лишних свидетелей вшерашнюю запись. А в модуле сейчас с вероятностью 99% похмелялись Артем с Олегом. Заниматься просмотром при непосвященных нельзя ни коем случае – на секретности тогда можно ставить жирный крест.
Перекинув с телефона на комп файл с записью, мы взялись за работу. Просмотр боевика ничего особенного нам в плане информации не дал. За исключением нескольких интересных моментов. Дело в том, что тесты изображения показали, что по фильму нехило прошлишь ножницами. Программа выявила множество купюр и других нестыковок. А еще оказалалось, что многие предметы антуража и декораций были подменены ( методом фотошопа, наверное) на другие. По какой причине так искромсали этот не особо кровожадный боевик? Не зная подоплеки дела оставалось только гадать. Психология негуманоидных рас вообще штука нелегкая, а для дилетантов типа меня и Васи – так и вовсе темный лес. Единственное разумное предположение, что неведомый цензор "замазал" какие-то табуированные для зрителей вещи. Например, как выразился Вася, "непотребные сцены эротического содержания" и "изображения фаллических символов". Для успокоения совести просмотрели отрывок фильма еще раз. При этом выловили несколько обычных киношных ляпов. Довольно забавных, между прочим. В одном эпизоде черепаховидный воин орудует мечом, а через секунду у него невесть откуда в лапах появляется топорик. А в другом промелькнула какая-то груша на палке. Вася смекнул, что это раззява-звукооператор влез в кадр с микрофоном. Больше ничего интересного выявить не удалось. А художественным аспектом фильма пусть занимаются кинокритики.
Разобравшись наскоро с боевичком, мы переключились на рекламный ролик. Для начала я также прогнал клип через аналитическую программу. Почти мгновенно разобрав ролик по косточкам, комп выдал рецензию. Электронный кинокритик разнес в пух и прах как режиссера, так и остальных "спецов", причастных к созданию клипа. "Бездарная любительтельщина, отсутствие какого ни есть режиссерского замысла, жуткая кустарщина" – такой вердикт вынесла неподкупная программа. Хм.. Видно, этим бледным гуманоидам до зарезу требовались непонятные шарики, раз они доверили такое серьезное дело как съемку рекламы непрофессионалам. Собственно, крокодилам-дикарям усердно вдалбливали одно:"Неси, неси, неси шарики! Получи взамен бусы, нож, топорик!"
Вася, хитро глянув на меня, спросил:
– А знаешь, Димон, что мне напоминают эти круглые цацки?
– Шарики для пинг-понга или яичные желтки?
– Нет! Леденцы с витаминами, что мне презентовали на таможне. И ты наподобие таких в космопортовском буфете брал. Мы потом еще с Данилычем этой кислятиной самогонку заедали. Идеальное сочетание продуктов, между прочим. Как дольку лимона после рюмочки коньяка засосать…
– Погоди, погоди, Вася! – перебил я товарища. – А ведь ты в точку попал! Сорт леденцов как называется?
– "Звездный янтарь", кажется…
– А почему "Звездный янтарь", а не, например, "Раковые шейки"? А потому, что на коробке черным по белому написано: "Копия самородка Звездного Янтаря самой ценной разновидности "Глаза хамелеона".
– Так ты думаешь, – медленно проговорил Василий, – что крокодил в рекламе загнал по дешевке ни что иное, как…
– Да! Махнул неглядя самородок Звездного Янтаря – вещь безполезную, и в хозяйстве ни на что не годную – на чудесные блестящие бусы и острый прочный ножик.