Утро Аугусто Пиночета
- -
- 100%
- +
Пропустив эскорт мотоциклистов, боевики перекрыли дорогу лимузину президента грузовиком с прицепом и открыли огонь. Пиночета, похоже, спасло чудо – террористов подвело оружие. Вначале гранатомет дал осечку, затем, после второго выстрела граната пробила стекло, но не взорвалась. Вскоре командир террористов докладывал командованию: “Операция, хотя тиран и ушел от возмездия, продемонстрировала его уязвимость и трусость. Рано или поздно он понесет заслуженное наказание” В ходе нападения погибли пятеро охранников генерала. Сам он назвал “перстом всевышнего” то, что ему удалось невредимым вырваться из рук террористов. “Бог спас меня, – заявил Пиночет, – чтобы я мог и дальше бороться во имя отечества”. По его приказу разбитые и обгоревшие автомашины президентского кортежа были выставлены на всеобщее обозрение. Генерал подтвердил: “Твердая рука – вот единственное средство, годное в нынешней ситуации. Те, кто рассуждает о правах человека, будут выдворены из страны или отправлены за решетку”.
В марте 1987 года принимается закон о политических партиях, что еще более улучшило имидж военного режима за рубежом. После этого часть оппозиции перешла на сторону режима. На руку генералу Пиночету играли и несомненные экономические успехи страны, достигнутые за последние годы.
С 1979 года в Чили стала осуществляться программа “семи модернизаций”, которая включала в себя модернизацию: 1) производства, 2) системы трудовых отношений, 3) пенсионного обеспечения, 4) здравоохранения, 5) образования, 6) сельского хозяйства, 7) судопроизводства. Было заявлено, что их цель – изменение взаимосвязей между экономикой и обществом, обществом и государством, личностью и коллективом. С начала восьмидесятых годов начинается корректировка экономической политики. Отныне акцент ставился не на борьбе с инфляцией, а на широком и комплексном финансовом регулировании. Усиливалась роль государства. Ужесточили дисциплину налогообложения. На товары первой необходимости и бытовые услуги установили госконтроль. Так, Палата розничной торговли назначала цены на муку и макароны, растительное масло и напитки. В свою очередь. Министерство экономики – на сахар, сигареты, спички, бензин. Министерство внутренних дел устанавливало тарифы на телефонные переговоры На втором этапе неолиберальных преобразований деловая активность концентрировалась вокруг мощных концернов и финансово-промышленных групп, которые смогли выжить в рыночной конкуренции. Уже с 1984 года темпы экономического развития начинают постепенно повышаться. Ежегодный прирост валового внутреннего продукта доходил до 5 процентов. В 1989 году прирост промышленного производства составлял 10 процентов. Наиболее быстрыми темпами развивались экспортные отрасли. При этом чилийские компании ориентировались в основном на завоевание таких устоявшихся секторов международного разделения труда, как производство плодоовощной и рыбоперерабатывающей индустрии. Но основой экспорта по-прежнему оставалась медь. На Чили приходится четверть всех мировых запасов меди, а ее продажа в середине 80-х годов составляла 65 процентов чилийского экспорта.
В 1985 – 1988 годах общий объем иностранных инвестиций в экономику Чили составил 1,1 миллиардов долларов. В основном они шли в горнодобывающую промышленность. Когда в 1985 году министром финансов стал выпускник Колумбийского университета Э. Бихи, экономическая политика становится еще более гибкой и реалистичной, а масштабы приватизации расширяются.
В конце 80-х годов в мировой прессе начинают встречаться упоминаний о “чилийском экономическом чуде”. Однако это, пожалуй, было преувеличением. Точнее говорить о том, что при Пиночете были заложены реальные предпосылки для подлинного экономического расцвета 90-х годов. Любопытно, что в соседней Аргентине также на рубеже 80 – 90-х годов были заложены предпосылки “экономического чуда”. Если в 1989 году темпы роста экономики составляли здесь “минус 5 процентов”, то в 1992 году – уже “плюс 7 процентов”. Уровень инфляции соответственно снизился со 197 процентов до 0,8 процентов. Успехи эти следует поставить прежде всего в заслугу Доминго Фелипе Кавальо. Он родился в 1946 году, закончил Гарвард. В январе 1991 года доктор экономических наук Кавальо становится уже четвертым министром экономики и финансов в кабинете Менема. При нем стал проводиться курс на массовую приватизацию государственной собственности, ликвидацию бюджетного дефицита, снижение уровня инфляции, жесткую кредитно-финансовую и налоговую политику.
Успехи экономической политики при Аугусто Пиночете вели к расширению социальной базы режима и росту общественного согласия. В 80-е годы значительно вырос удельный вес слоя предпринимателей, что было во многом вызвано уменьшением экономической роли государства после введения неолиберальной модели свободного предпринимательства. Увеличилась численность средних слоев. В результате “неолиберальной революции” в обществе возникла новая ментальность, главными ценностями которой являлись индивидуализм, прагматизм, личный интерес. По существу, идея демократии воспринималась как нечто вторичное по отношению к личному успеху. И тем не менее, в условиях жесткой авторитарной системы ценности демократии, хотя и отодвинутые на второй план, были достаточно сильны.
В первой половине 80-х годов американская администрация все чаще обращается к генералу Пиночету с призывом провести свободные выборы. США все более заметно меняют свой курс в отношении чилийского военного режима. Среди представителей американской администрации даже заговорили о невозможности дальнейшего пребывания у власти генерала Пиночета и его режима. США начинают оказывать на Чили все большее экономическое и политическое давление. Скорей всего, отсюда и идут истоки антиамериканских настроений Аугусто Пиночета.
Из интервью генерала российскому журналисту:
– Итак, генерал, Советский Союз развалился. Вы можете спокойно идти на отдых!
– Да, одна сверхдержава исчезла, но осталась другая – США. Они стремятся управлять миром в одиночку.
– Генерал, слушая вас, можно сказать, что сегодня в Латинской Америке остались два антиимпериалиста – Фидель Кастро и вы!
Во второй половине 80-х годов Белый дом поддерживал в ООН резолюции, осуждавшие режим Пиночета за нарушение прав человека. Осенью 1987 рода США вместе с Францией, Канадой, Нидерландами и Испанией выступили против предоставления Чили 250 миллионов долларов по линии Международного валютного фонда. Тогда военный режим начинает делать ставку на укрепление связей с государствами Латинской Америки. В 1985 году был подписан договор о мире с Аргентиной. Улучшаются взаимоотношения с другими странами континента.
5. Уход
В сентябре 1992 года российский журналист брал интервью у генерала Пиночета.
– Почему вы решили добровольно отказаться от власти? Для Латинской Америки непривычно, чтобы диктатор отдавал власть добровольно!
– Да какой же я диктатор? – рассмеялся Пиночет.
– Тогда кем же вы были?
– Правителем Чили. Военные в Чили – это не политики, потому что мы, что обещаем, выполняем. Я выполнил все свои обещания До последней точки. Провел корабль через все шторма. Времена были грозовые. Но руль я держал крепко. Когда все улеглось – я передал власть в руки политиков. И обойденным или обиженным себя не чувствую.
Наш журналист, задавая генералу вопросы, исходил из того, что генерал Пиночет “отдал власть”. Однако дело обстояло не совсем так. Аугусто Пиночет после ухода в отставку с поста президента по-прежнему обладал немалой властью. Даже сам президент Патрисио Эйлвин, сменивший генерала на посту главы государства и правительства, возможно, не имел такой власти.
Так что же произошло в Чили на рубеже 80 – 90-х годов?
К этому времени из всех военных диктатур, существовавших в Южной Америке, только в Аргентине генералы полностью утратили власть, поскольку проиграли войну за Фолклендские (Мальвинские) острова с Великобританией в 1982 году. Что же касается Бразилии, Уругвая, Чили, то здесь военные отступали умело и организованно, законодательно закрепляя свое влияние в новых властных структурах. Впрочем, первоначально для генерала Пиночета речь об отступлении вообще не шла. Страна к 1980 году добилась заметных экономических успехов. Сюда мощным потоком шли иностранные инвестиции, поскольку налицо была политическая стабильность. В основной своей массе население было сыто и всем довольно. И именно это население неожиданно сказало Пиночету “нет” на плебисците 5 октября 1988 года.
Идея подобного плебисцита была заложена в конституции 1980 года. Срок подходил и генерал счел себя не вправе игнорировать собственную конституцию. В ходе голосования чилийцы должны были сказать “да” или “нет” единственному кандидату в президенты, выдвинутому военным режимом – Аугусто Пиночету. Если “да” – он остается на президентском посту на восемь лет, до 1997 года. Если “нет” – в 1990 году состоятся президентские выборы.
Левая оппозиция тогда резко критиковала идею плебисцита, именуя его “фарсом” и “крупнейшим надувательством”. Генсек компартии Луис Корвалан разразился большой статьей на страницах чилийского журнала “Апси” (и это в условиях “фашистского” режима!). В резких выражениях он осудил “спектакль”, который готовила военная хунта, и заявил, что коммунисты в нем участвовать не будут. Оппозиция говорила о необходимости гарантий, поскольку допускала возможность фальсификации результатов голосования военным режимом, однако в рядах противников Пиночета не было единства. Социалисты и демохристиане враждовали друг с другом. Недовольство последних вызвала смелая выходка социалиста Рикардо Лагоса.
В ходе прямых телевизионных дебатов Лагос, неожиданно направив указательный палец в сторону камеры, гневно заявил:
– Генерал Пиночет, восемь лет назад вы заявили, что не собираетесь оставаться в президентах еще на один срок. Двадцать пять лет у власти – это не лезет ни в какие ворота! – И тут же добавил:
– Дело правительства Альенде не похоронено!.
Это заявление вызвало резкое осуждение со стороны лидеров Христианско-демократической партии, считавших вредным возобновлять дискуссии об итогах деятельности Альенде, но зато резко повысило авторитет Лагоса среди лидеров демократического движения.
В 1988 году военные власти отменили чрезвычайное положение в стране, допустили деятельность оппозиционных партий и даже разрешили вернуться в Чили “государственным преступникам” – бывшим депутатам, руководителям левых партий, профсоюзным активистам. Происходящее в Чили вновь вызвало всплеск интереса во всем мире к этой многострадальной стране и политической судьбе диктатора Пиночета.
Кубинская газета “Гранма” писала, что плебисцит задуман не как форма политического волеизъявления масс, а как средство увековечивания диктатуры. И дело даже не в том, как будет происходить голосование и подсчет голосов. Фарс заложен уже в самой конституции 1980 года, навязанной чилийскому народу военщиной.
Более объективные издания старались глубже проанализировать политические изменения, происходящие в стране. Французская газета “Монд” констатировала, что невозможно с точностью предсказать результаты плебисцита. Сам Пиночет практически уверен в победе. Однако ситуация выглядит крайне неопределенной. Если коммунисты, социалисты, демохристиане в частных беседах признают, что Пиночет может выиграть плебисцит, то лица, близкие к правительству, не осмеливаются с уверенностью предсказать его победу. По мнению лондонской “Файнэншл тайме”, самое существенное заключается в том, что Чили не преодолела важное препятствие, с которым сталкиваются все авторитарные режимы, – как организовать преемственность и стабильную передачу власти? И вполне возможно, что предстоящий плебисцит заставит генерала Пиночета споткнуться именно на этом последнем препятствии.
Вновь в связи с предстоящими политическими событиями в Чили возобновился давний спор о соотношении экономического развития и политической свободы. Полтора десятилетия военный режим “железной рукой” генерала Пиночета душил свободную политическую жизнь, под предлогом борьбы с нарушителями порядка и спокойствия подавлял права человека. Но в то же время генерал Пиночет осуществлял “тихую революцию”. Именно так назвал свою книгу известный чилийский журналист, главный редактор проправительственной газеты “Меркурио” X. Лавин. За годы диктатуры Пиночета свободная рыночная экономика вывела Чили из трясины слаборазвитости. Изменились образ жизни, манера мышления, условия труда. Чили превратилась в страну новых менеджеров американского типа – инициативных, изобретательных, стремящихся на равных конкурировать на мировом рынке с ведущими странами.
Правда, по-прежнему в бедности и даже нищете проживало, по некоторым данным, до половины населения. Тот же Рикардо Лагос любил говорить: “Страна стала богаче, народ – беднее”. Хотя даже оппозиция признавала, что уровень жизни в бедных кварталах крупных чилийских городов не идет ни в какое сравнение с ужасавшей нищетой городских трущоб перуанской столицы Лимы или Рио-де-Жанейро в Бразилии.
30 августа 1988 года военная хунта назвала Аугусто Пиночета кандидатом на пост президента страны. Началась предвыборная кампания. Выступая на митингах и собраниях, Пиночет, облаченный на этот раз не в привычный генеральский мундир, а в элегантный штатский костюм, объяснял чилийцам, что только он способен спасти страну от хаоса и гражданской войны. “Править этой страной – удел, уготованный мне свыше!” – любил повторять генерал.
16 оппозиционных партии призвали чилийцев сказать генералу Пиночету “нет”. Но у Пиночета, похоже, не было сомнений в своем успехе. “Что такое оппозиция? – вопрошал он. – Каких-нибудь восемь кварталов в Сантьяго”. Социологические опросы свидетельствовали, что “молчаливое большинство” испытывает чувство унижения и страха, что молодые не верят ни правительству, ни оппозиционным партиям. И даже те, кто в душе рассчитывал на поражение диктатора, не верили в его добровольный отказ от власти: “Да, он надеется победить, но как только осознает возможность своего поражения, он непременно изменит тактику”.
Голосование началось утром 5 октября. На избирательные участки были допущены представители оппозиции, которая опасалась фальсификации со стороны военных. По итогам плебисцита генерал Пиночет получил более 43 % голосов. Это впечатляло. Однако “нет” сказали еще больше – около 55 %. Это был серьезный удар по престижу режима и самолюбию генерала Пиночета. В ночь с 5 на 6 октября четверка генералов провела в Ла Монеда двухчасовое совещание, обсуждая случившееся. Однако назад пути не было. Возможно, и сам Аугусто Пиночет начал сознавать, что дальнейшая модернизация страны требует более широкой социальной поддержки, а это неизбежно заставляет переходить к демократии. Выступая по радио и телевидению, Пиночет оценил итоги голосования как “ошибку чилийцев”, однако заявил, что признает вердикт избирателей и будет уважать результаты голосования.
В декабре 1988 рода на родину вернулась Ортенсия Бусси – вдова Сальвадора Альенде, которую в аэропорту встречали несколько тысяч чилийцев с портретами ее покойного мужа. Однако рядом с ней не было старшей дочери Беатрис, которая в изгнании покончила с собой. Не было и сестры Альенде – Лауры, бывшего депутата парламента от социалистической партии, которая также покончила жизнь самоубийством. Казалось, злой рок преследовал эту несчастную семью.
В конце 1989 года в Чили состоялись президентские и парламентские выборы. В преддверии их была создана коалиция “Согласие во имя демократии”, в которую вошли 17 оппозиционных партий от социалистов до консерваторов. Кандидатом в президенты от коалиции стал председатель ХДП Патрисио Эйлвин. От сил, поддерживающих генерала Пиночета, был выдвинут Эрнан Буччи, бывший министр финансов, именно ему в заслугу ставили быстрый экономический рост последних лет. Буччи набрал на президентских выборах 29,4 % голосов, что говорило о достаточно серьезной поддержке. Возможно, он смог бы и победить, однако часть голосов отошли к независимому кандидату Франсиско Хавьеру Эррасурису (15,4 %). Президентом стал Патрисио Эйлвин, который набрал 55,2 % голосов.
На выборах в парламент “Согласие” также победило, обеспечив себя 69 мест в нижней палате против 49 мест у сторонников Пиночета. В сенате расклад сил был соответственно 22 против. Однако в силу конституционных поправок, принятых на референдуме в июле 1969 года, в сенат вошли еще 9 человек – сторонников генерала Пиночета. В итоге оказалось 22 сенатора от “Согласия” против 25 сторонников бывшего диктатора. Новый генсек чилийской компартии Володя Тейтельбом по этому поводу заявил без обиняков, что отныне правительство Эйлвина столкнется с “параллельной фашистской властью, способной серьезно затруднить демократический процесс”.
11 марта 1990 года к власти пришло демократическое правительство во главе с семидесятидвухлетним Патрисио Эйлвином. Генерал Пиночет ушел с поста президента, однако остался командующим сухопутными войсками и сохранил свое влияние в политической жизни страны.
Хотя формально страна встала, казалось бы, на путь демократии, она продолжала жить по меркам переходного периода. Президент не мог сменить командующих родами войск, в том числе и Аугусто Пиночета. Эйлвину приходилось действовать осторожно и постепенно, чтобы не нарушить крайне хрупкого гражданского согласия. Он прекрасно помнил, как генерал Пиночет неоднократно говорил: “Если тронут кого-либо из моих людей, правовое государство перестанет существовать!” Помнил президент и о том, что в 1988 году на плебисците Пиночет получил более 43% голосов.
Между Эйлвином и генералом Пиночетом было достигнуто соглашение, что они оба будут исполнять роли, отведенные им конституцией. “Я привык уже править вместе с ним”, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал как-то Эйлвин в ответ на требования отставки Пиночета. Однако сразу же после президентских выборов остро встала проблема расследования преступлений диктатуры.
Сам Патрисио Эйлвин был осторожен:
– Совесть Чили требует установления полной истины и свершения справедливости по мере возможности.
Что же, президент был человеком мудрым. После ухода военных с политической сцены часть общества потребовала реванша. Но ведь ответной реакцией на это могло стать новое вмешательство военных в политическую жизнь страны. Эйлвин предлагал “расследовать и простить”. Однако левые круги и ассоциации родственников “пропавших без вести” настаивали на полном расследовании преступлений режима и наказании виновных. Под давлением общественности президент создал Комиссию правды и примирения, получившую название по имени ее председателя “комиссии Реттига”, которая приступила к расследованию нарушений прав человека в период военной диктатуры. Только за первый месяц своей деятельности комиссия получила 2300 жалоб.
Реттиг говорил:
– Мы должны выявить истинное число погибших и пропавших без вести. Сейчас имеются только предположительные и отрывочные данные о жертвах. Мы должны будем воссоздать полную картину, чтобы страна знала все. Мы считаем, что установление истины – это основа морального примирения в дальнейшем. Демократия не мстит, а ищет справедливости.
Данные о жертвах были крайне противоречивы. Во многих публикациях говорилось, что число погибших за 16 лет правления хунты достигало 40 тысяч, без вести пропало – 3 тысячи. По данным “Эмнисти интернэшнл”, погибло 30 тысяч человек. В марте 1991 года Комиссия Рауля Реттига обнародовала доклад, содержащий официальную оценку и описание всех выявленных случаев нарушений прав человека в 1973 – 1989 годы. По данным комиссии, за период правления военной хунты в Чили погибло 2279 человек, в том числе 164 человека стали жертвами насилия во время разгона манифестаций и при облавах, а 2115 человек погибли при различных обстоятельствах от рук агентов спецслужб и военных. Комиссия также сообщила, что президент Сальвадор Альенде покончил с собой.
В телевизионном обращении к стране Патрисио Эйлвин “от имени всей нации” попросил прощения у жертв репрессий военного режима и их родственников. Пообещав материальную и моральную компенсацию репрессированным и их родственникам, президент Эйлвин сказал:
– Если боль, страх и справедливое возмущение подтолкнут нас к ненависти и насилию, то вскоре мы опять вернемся к прошлому.
Комиссия Реттига пришла к выводу, что диктатура и спецслужбы виновны в массовых нарушениях прав человека. При этом комиссия не ставила своей целью наказание виновных в репрессиях. Главным было национальное примирение, а не поиск “козлов отпущения”. Однако, узнав о заключении комиссии, генерал Пиночет полностью их отверг. Выступая в столице перед курсантами военного училища, бывший диктатор заявил, что всякое признание причастности даже отдельных военных к преступлениям – это оскорбление тех из военных, кто сам погиб в те годы. В ответ на выводы комиссии военные сделали заявление, что переворот 1973 года и последующие репрессии были вызваны “состоянием войны”, в котором находилась вся страна. Позднее, в 1992 году генерал Аугусто Пиночет все же вынужден был признать, что в годы военной диктатуры были случаи нарушения военными прав человека.
Со временем авторитет Пиночета падал. Опрос общественного мнения, проведенный в 1992 году, показал, что ему отдали свои голоса только 20 % опрошенных, Эйлвин же получил 70 % голосов. Были у генерала Пиночета проблемы и за рубежом. В 1991 году сорвалось его европейское турне, поскольку уже в самом начале, когда Пиночет находился в Великобритании, ни один из официальных представителей его не принял.
Между тем правительство Эйлвина продолжало курс Пиночета на неолиберальную модернизацию страны. Новый президент не раз отмечал, что военная диктатура оставила его правительству не лучшее экономическое наследство: высокий бюджетный дефицит, инфляция, безработица, низкий уровень жизни широких слоев населения. Он говорил о необходимости смены приоритетов в экономической политике, которая должна сделать акцент на решении социальных проблем. Вместе с тем, отдавалось должное экономическим сдвигам к лучшему, которых сумел добиться режим Пиночета. Экономический рост только в одном 1989 году составил 10 %. Были заложены реальные предпосылки для прорыва Чили в группу среднеразвитых стран.
– В Латинской Америке чилийская экономика – одна из самых здоровых, – говорил председатель торговой палаты страны Даниэль Платковски. – Ширится внутренний рынок. Я считаю, что именно экономические успехи позволяют совершить теперь мирный переход к демократии. Насчет ближайшего будущего мы тоже спокойны – избраны умеренный президент, предсказуемый парламент. Лидеры ХДП заявляют, что не намерены подрывать основы нынешнего экономического прогресса, менять “правила игры”.
Правда, у самого правительства были более жесткие оценки. И это понятно, поскольку непростые проблемы, оставленные режимом Пиночета, приходилось теперь решать именно ему.
– Пиночет оставил векселя, оплачивать которые приходится нам, – говорил министр финансов Алехандро Фоксли. – Нынешнее процветание фактически обеспечено валютными кредитами, которые не сегодня-завтра ударят бумерангом финансового кризиса и экономического спада. Ведь у Чили очень большой внешний долг по отношению к валовому национальному продукту – 75 %! И разорительнейшие обязательства по ежегодным процентным отчислениям – 8 % ВНП, в то время, как у Аргентины – 5,6, а у Мексики – 5 % Правительство Эйлвина стало больше внимания уделять социальным проблемам. Создавались новые рабочие места. Минимальная заработная плата была повышена с 80 – 90 долларов до 110-130, а минимальная пенсия установлена в 85 % от минимальной зарплаты. Много внимания уделялось проблемам образования и просвещения. К середине 90-х годов грамотность составила 95 %, а 8-летним образованием было охвачено 96 % детей от 6 до 14 лет. В вузах тогда же обучались 20 % молодых чилийцев в возрасте от 18 до 24 лет.
Главной заслугой Патрисио Эйлвина можно назвать то, что он продолжил экономическую модернизацию Пиночета и утвердил курс на гражданское согласие. Однако в условиях полутрадиционного, потенциально расколотого общества согласие это было очень хрупким.
Бурным оказался 1993 год. На 11 декабря были назначены президентские выборы. В преддверии 20-й годовщины переворота активизировались левые силы. В центре столицы прошла манифестация родственников погибших боевиков Патриотического фронта имени Мануэля Родригеса, который намеревался покончить с властью военных насильственными методами. Манифестация была разогнана полицией. Многие чилийцы возмущались всеми этими беспорядками. Стоило политикам стать у руля, как снова нарушается стабильность, говорили они.
В марте 1994 года в должность президента вступил христианский демократ Эдуарде Фрей, победивший на выборах. Вскоре министр финансов нового кабинета заявил, что к началу XXI века Чили по уровню жизни сравняется с Португалией и Грецией, а к 2005 году догонит Испанию, “историческую родину” для всех латиноамериканцев. Прогнозы эти исходили прежде всего из того, что было достигнуто при Аугусто Пиночете и Патрисио Эйлвине. В 1996 году прирост ВНП составил 8 %, инфляция уменьшилась до 6,6 %. Годовой душевой доход достиг 5,5 тысяч долларов.