Под парусами клиперов

Широкая панорама города открывается красиво с вершины форта Джордж (Fort George), построенного в 1710 году французами. Полюбовался видом нашего клипера, все пять белых мачт которого красиво смотрелись на фоне голубого моря. Чем-то этот старый форт мне напомнил одноимённую крепость в Лиссабоне, откуда тоже открывался прекрасный вид на весь город с везде снующими жёлтыми ретро-трамвайчиками. Здесь таковых не наблюдалось.

Осмотрев одинокую мортиру, грозно смотрящую своим забитым бетоном жерлом в небо, спустился опять вниз к основанию Маркет-Хилл, где на Market Square по утрам шумит рынок, один из самых живописных в Вест-Индии.

Через тоннель Сендал вышел к Эспланаде, оживлённой внешней гавани, тут же находится сувенирный рынок Craft Market (Port Highway). Построенный очень давно тоннель был узок даже для одностороннего левого движения. Узкий пешеходный тротуарчик вообще заставлял пешехода прижиматься к липкой горной массе стены. На другой стороне тоннеля увидел толстого полицейского, регулирующего реверсное движение автотранспорта.

Пошёл вдоль внешней набережной, через мясные и рыбные рынки, при входе в порт обнаружил Национальный музей (1704) на улочке Young Street.

Купил входной билет и вошёл внутрь старого здания, на двух этажах которого была представлена вся колониальная история острова с причудливой смесью исторических предметов – от пожелтевших открыток с макетом острова до старого корсарского оружия и стальных шлёмов американских солдат последней оккупации, среди портретов знаменитых людей на кирпичной стене, как ни странно, но висели фото Путина и Медведева.

Выйдя из музея, набрёл на «Antilles Hotel» расположившийся на соседней Mathew Street. Что-то знакомое название! Да ведь такая улица есть в городе Ливерпуле, родине Битлз, куда я специально как-то ездил чтобы посетить «The Cavern Pub», где молодые битлы начинали выступать в далёкие 60-е годы прошлого столетия.

Далее на набережной увидел Консульство Испании и стоящий на берегу памятник Колумбу. В порту толпились небольшие яхты и торговые суда, было людно и шумно. Некоторые аборигены, кстати, запрещали себя снимать на камеру, делая устрашающие рожи мне.

Набрёл опять на красные лондонские телефонные будки и попросил меня сфотографировать в ней, только что закончившую куда-то звонить толстую мамашу с двумя девочками.

Следуя советам путеводителя, сел на местную маршрутку и за 5 местных долларов, доехал вдоль всей оконечности гавани Каренаж-подкова, до пляжа Гранд-Анс-Бей, расположенного между городом и международным аэропортом. Здесь сконцентрированы отели, рестораны и центры водяного спорта. Пляж протянулся на 3 км вдоль берега, разделся, поплавал в чистой воде, полюбовался опять прекрасными видами нашего красивого клипера.

По пляжу ходили местные торговцы сувенирами, напитками и фруктами, купил себе банку местного пива «Red Stripe» и связку экзотических фруктов «Starfruit», когда плод разрезаешь он напоминает своей формой звезду, вкусные кстати оказались.

Устав бродить по пляжу рассматривая многочисленные фигуры русалок, изваянных из песка, купаться и загорать вышел с пляжа, поймал такси и доехал опять через тоннель «Сендал» к своему причалу с таможенным пунктом. Тут были открыты магазинчики дъюти-фри с местными пряностями и играл местный ансамбль на железных барабанах.

Дождался тендера и вернулся на клипер.

Поднявшись по трапу на палубу, перекусил закусками, выставленными на большом столе для файв-о-клока. Да с голоду здесь не помрёшь, кормят очень хорошо, а потом решил зайти в Тропикал Бар и промочить горло. За барным креслом сидела одинокая мощная фигура в жёлтой майке, с большими видными даже из-за спины седыми бакенбардами, а за барной стойкой вместо привычного силуэта главного бармена турка Эрхана маячила худенькая девичья фигурка в красной форме и тёмным передником, на бейдже была надпись «VIKA».

Уже ничему не удивляясь сказал:

– Привет Вика, Вы наверно тоже из Одессы, дайте мне бокал пива, плиз.

– Здрасьте, а вам какое, местное или интернациональное, – улыбаясь ответила юная барменша, – мы тут все из Одессы.

Задумавшись, что сказать, как в это время мощная фигура, зажимавшая в руке кружку пива, повернулась ко мне и прогудела хриплым басом:

– Ай эм Олаф, фром Свиден, Хайнекен зе бест бир! – посоветовал Олаф.

– Привет Олаф! ОК, Хайнекен! – познакомившись с ним, спросил у Вики:

– А он что по-русски понимает?

– Ну тут не трудно догадаться, что в такую жару пить, а может он со времён Полтавы некоторые слова помнит, – пошутила она, наливая мне пенящуюся струю пива в большую кружку.

– «Граждане дожидайтесь, отстоя пены! – продекламировал известную фразу классика Вике и спросил: – а где весь народ?

– Так на берегу все, туристы на экскурсиях, а экипаж по своим делам – кому почта, кому покупки. Меня вот одну оставили на хозяйстве, Олафа поить, он тут один с обеда сидит, даже на берег не хочет сойти. А вы чего так рано вернулись?

– С тобой захотел познакомиться, – пошутил ей, – хотя тебя наверно Олаф охраняет от ухажёров.

Взяв в руки кружку пива и чашку с чипсами, стукнулся бокалом с Олафом и начал разглядывать барную витрину, заставленную различными бутылками.

Вообще то в тропиках принято пить ром, это я ещё со времён работы на Кубе хорошо запомнил. Там даже на первичном инструктаже по Технике Безопасности инструктировали, что надо постоянно носить тёмные очки, не нюхать местные цветы и пить ром вместо водки, он в тропиках лучше усваивается и воздействует на организм положительно, нежели родная русская водка. Хотя и рома «Гавана Клаб» можно за день на пляже так наклюкаться, что и с ДОТа не подымаешься, сам видел.

ДОТ – долговременная огневая точка, бетонный колпак с амбразурой, которыми были заставлены все пляжи и побережье Кубы, против нападения вероятного противника – гринго, то бишь американцев. Очень удобны для накрытия на них пляжных обеденных и закусочных столов во время отдыха советских специалистов и членов их семей.

«Десять лет ежедневных тренировок, никаких острых приправ – и ясная голова» – такой совет даёт специалист посетителям MOUNT GAY. Настоящие эксперты по рому обладают таким же тонким вкусом, как и дегустаторы благородных вин.

Общей у всех сортов рома является только основа – тёмная и тягучая патока сахарного тростника. После добавления источниковой воды и брожения образуется высокопроцентный дистиллят. Однако, напиток, которым действительно можно наслаждаться, выдерживается месяцами или даже годами в дубовых бочках, благодаря чему он приобретает характерный янтарный цвет. Бесцветный или, как обычно говорят, «белый» ром – это молодой напиток, который выдерживали в стальных сосудах. Подлинный благородный ром – это всегда результат работы мастера. Именно мастер придаёт напитку индивидуальную ноту, добавляя ароматические вещества (ваниль, корицу и др.) или смешивая разные сорта. Особенно насыщенным и благородным всегда оказываются тёмные сорта выдержанного рома (англ. Extra old, исп. Viejo или anejo).

Крупнейший в мире производитель рома – Bacardi Corporation в Пуэрто-Рико, чей ежедневный объём продукции составляет 250 тыс. л. Ранее их роскошный офис располагался на Кубе в Гаване напротив гостиницы «Sevilla», но после революции 1959 года они перебрались в Пуэрто-Рико. Но знатоки столь же высоко ценят ром, изготовленный малыми фирмами, например, «Barrilito» (Пуэрто-Рико), Appleton (Ямайка), Mount Gay (Барбадос).

Туристы наслаждаются также разнообразными фруктовыми коктейлями с добавкой рома трёхлетней выдержки – Дайкири (например, с бананом или клубникой), который очень любил Эрнест Хемингуэй, плэнтерс-панч Planters Punch, со щепоткой мускатного ореха), пинья-колада (с кокосовым молоком и ананасовым соком). Но настоящие ценители добавляют в ром только воду и лёд. Ром, кстати, обязан своей мировой славой именно льду, изготавливать который впервые стали в США в 1870 году.

В наш бар начали потихоньку подтягиваться другие туристы, возвращающиеся на тендерах с берега, они нарушали нашу одинокую барную идиллию и надо было торопиться делать очередные заказы.

– Вика, а дай мне, плиз, попробовать пару линий барбадосского рома MOUNT GAY, – решив начать дегустировать местные сорта рома попросил я Вику.

– О, вы знаете, что здесь напитки линиями просят? – удивилась барменша.

– Да, уж. Был опыт, у нас – это 50 грамм, в Америке – дринки, а на Карибах-линиями меряют, – и рассказал ей как я работал на Кубе и учился пить ром.

Однажды в бар для советских специалистов забрёл такой же здоровый как Олаф монтажник Вася с Запорожской АЭС и попросил рома у барменши, весёлой негритянки Анжелы.

– Куанто линиас? – она его спрашивает хитро поглядывая.

А он недавно приехал из Союза, ещё и испанские слова первоочередные не знал и обычаи, но понял, что бармен должен спрашивать.

– Да, грамм 200 наверно, стаканчик вот твой – пожелал с ходу Вася.

– Куанто линиас? – она опять его мучает вопросом.

Тут ему со стороны друзья знаками показывают, что мол пальцы приложи к стакану сколько тебе надо.

– Да, шо ты мне бачишь, линия да линия! Вот сколько! – и он приложил к стакану сбоку свою огромную ладонь, до верха бокала поместились четыре, толстые как сосиски пальца.

– Кватро, ке мучо, (четыре, как много) – удивлённо пролепетала Анжела.

ЛИНИЯ – мера налитого напитка в основном алкогольного в бокал, равного примерно толщине одного пальца, приставленного к бокалу, и равняется примерно 25–30 грамм, две линии – это два пальца. Теоретически получается, что у кого палец толще тот и выиграет, потому что для проверки выпивохи иногда приставляют два-три своих пальца к стакану и проверяют количество налитого напитка.

– Энд фо ми ром ту, а вилл пэй фо олл, (и мне тоже ром, я заплачу за всё) – вдруг проснулся гигант Олаф.

Так под бдительным взглядом симпатичной барменши Вики мы с Олафом опробовали по шесть линий вкусного рома за российско-шведскую дружбу, ром мне понравился. Затем уже под моим бдительным взглядом Вика записала на мой счёт пиво, а ром на счёт Олафа, и я покинул гостеприимный бар, который сулил ещё не один приятный вечер или день, как Олафу.

Спустившись в каюту, принял душ, посмотрел телевизор с гренадскими новостями и собрался на ужин, в ресторане обнаружил уже сидящих за столом оживлённых испанок. Они, попросив меня выбрать для всех красного вина, начали взахлёб рассказывать о своих впечатлениях на экскурсиях по острову.

Оказывается, они записались на экскурсию на север острова в деревню Конкор (Concord, 15 km), откуда они пешком ходили по неровной и крутой тропе побив все ноги в сторону водопада Конкор, где можно было искупаться в пресной воде. Затем они поехали в местечко Гуйава (Gouyava, 19 km), где находится Grenada Cooperative Nutneg Assoc, где они наблюдали за процессом переработки муската. там же они накупили красиво упакованные горшочки и баночки для специй с мускатным конфитюром. Ведь известно, что мускатный орех украшает даже национальный флаг Гренады и остров гордится своей славой «острова пряностей» (Spice Island).

Затем их повезли в заповедник Дугалстон-Спайс-Эстейт (Dougalston Spice Estate) в глубине острова, где они гуляли и узнавали, как в природе растут какао, мускатные орехи и корица, оказываются они растут на деревьях, многие этого не знали.

Испанки были вполне довольны проведённым временем, новыми впечатлениями, побитыми ногами и порванными туфлями. В конце ужина Беатрис внимательно посмотрев на меня промолвила:

– Устэ муй буэно байлао аджер, Вы вчера хорошо танцевали!

В 22–00 всех туристов пригласили на концерт местной фольклорной группы «The ANGEL HARPS STEEL BAND» на сцене возле Тропикал Бара. Это были всё те же неутомимые местные музыканты на жестяных барабанах, которых я уже видел и на Барбадосе и сегодня утром на приветствии в таможенном пункте.

И только поздно вечером, когда уже началась дискотека, под руководством болгарской пары Куньо и Тани, приехала с берега последняя группа экскурсантов, которые объехали весь остров побывав на северном крутом берегу Caribs Leap возле Сотёра (Sauteurs, 36 км). На этом берегу в 1651 году последние 40 карибов добровольно расстались с жизнью, чтобы не попасть в руки французов. Там же на северной оконечности острова находится Levera National Park, привлекательный незастроенный пляжами и красивыми островками Шугар Лоф и Грин Айленд у берега. Как сказали гиды туда на выходные приезжают отдыхать богатые гренадцы и гренадчанки.

Далее их повезли на восточный берег острова мимо озера Антуан, имеющего кратерное происхождение и далее по берегу в Гренвилл (Grenville), это второй по величине город на острове живёт за счёт торговли и рыболовства. Особенно хороши говорят там рыбные рынки по субботам с утра. И возвращалась группа опять через центр острова посетив лесной заповедник Grand Etang Forest Reserve, где они любовались гористым ландшафтом и тропической зеленью.

Вернулся на клипер тендер, увозивший «металлических» музыкантов на берег и в 23–45 парусник тихо покинул этот остров направляясь к другому.

Засыпая поздно ночью в своей каюте и на всякий случай пристегнувшись всеми ремнями к кровати от возможной качки, подумал о том, что в комсомольской своей молодости пел часто эту песню и думал о том, что откуда взялась эта у парня испанская грусть, где волость такая в Испании есть. А то, что целый остров под таким названием в далёком море-океане есть, я тогда и не знал. И вот сбылась мечта!

Остров Tobago Cays. Подводная рыбалка. Как охотиться на лангустов! Пиратская вечеринка. Беатрис

05 января 2011. Среда.

Утро. Подъём. Зарядка. Бассейн. Завтрак. Пара бутылок воды с собой в дорожную сумку.

09–30. SPV ROYAL CLIPPER ANCHORS OFF TOBAGO CAYS!

Как не спешил, а на первый тендер на берег опоздал. Стоял у трапа и смотрел на маленький остров. Сегодня опять предполагался только пляжный отдых без всяких экскурсий. В море у берега болталось много различных суден и яхт. Видимо это место пользовалось популярностью. Особенно выделялись среди прочей мелочи – большая классическая крейсерская яхта со скуловыми килями и серая суперяхта оригинальной формы, напоминающей фантастический корабль под названием «Ocean Pearl». Интересно кто сейчас её арендует?

Крейсерская яхта – большая парусная лодка для дальнего плавания.

Скуловые кили – устанавливаются в средней части судна на обеих бортовых скулах (местах наибольшего изгиба корпуса) для уменьшения размахов судна при бортовой качке.

Несмотря на обилие яхт это место считается рифовым, неудобным для плавания. Рифы Тобаго занесены даже во все морские журналы, как группа пяти необитаемых островов около южной оконечности Гренадин. Является объектом туризма. Острова достаточно скалистые с заросшим кактусом склонами, берега бухт покрыты порошкообразным белым песком. Риф состоит из пяти крошечных островов.

– Барадоль (Baradol),

– Джеимсби (Jamesby),

– Петит Рамо (Petit Rameau),

– Петит Бато (Petit Bateau),

– Петит Тобак (Petit Tobac).

Со вторым полным народа тендером добрались до берега. Обычный островной карибский пляж, как и позавчера. Осмотрелся вокруг. Берег был не очень хороший весь в рифах как на юге Кубы и старых мелких побитых волнами ракушках. Дул ветер с Атлантики. Оказывается, с клипера пустили не один тендер, а несколько, они возили на берег не только туристов. Но и поваров с продуктами и различными припасами.

Ах, да забыл. Ведь в сегодняшней программе дня значился пункт:

12–00–14–00 FOR ALL GUESTS – LUNCH BEACH BARBEQUE!

Поэтому решил уйти подальше опять от людей насколько это возможно, потому что везде бродили местные торговцы сувенирами и всяческой пляжной мелочью, от кремов для или от загара, очков, маек, широких штанов типа «до туалета не дошёл», сувениров из черепах и прочих вещей.

Пошёл вдоль берега через заросли мангровых деревьев, натыкаясь на плакаты с надписью «TOBAGO CAYS MARINE PARK».

За мной шли другие туристы с клипера тоже любители уединения. В одном месте мы набрели на местный ресторанчик, где нас заманивали роскошными большими лангустами, только что выловленными и шевелящих колючими усами. Пообещав навязчивому продавцу в цветастом кепи от Боба Марли, что вернусь обязательно «деспуэс-потом», пробился через его лагерь и пошёл дальше. Дальше «напоролся» на поляну с дикими игуанами, они были миролюбивы и загорали на солнце, пропустив меня дальше.

Наконец нашёл себе достойное место, далёкую лагуну с видом прямо как с этикетки батончика Баунти, пляж с белым песком и со склонёнными в море пальмами. Разделся, обулся в ласты, надел на лоб маску с трубкой и в руки взял подводное ружьё с гарпуном.

Нырнул в море и долго плавал, место было мелкое, а чуть дальше, где глубже в море болтались яхты, мешавшие плавать. Всё равно удалось найти и подбить на гарпун рыбину «черну» с чёрно-белыми пятнами на боках среднего размера. Затем увидел рыбу «парго» – красный луциан, она вкуснее, но я не стал её бить. В этом месте дно было не песчаное, а с островками коралловых рифов, в которых были небольшие норы, из которых торчали острые усы лангустов.

Мои периодические ныряния на глубину кого-то заинтересовали и вокруг меня стал крутиться маленький швербот класса 505, в котором сидела красивая девушка в красном купальнике, ловко управлявшая парусом и килем. Высунув из воды ствол ружья с гарпуном, я шутливо пригрозил ей, и она со смехом умчалась от меня подняв парус.

Швербот – мелкосидящий спортивный парусный ботик или шлюпка с выдвижным килем (доской, опускаемой в воду из корпуса судна с днища).

Бить лангуста в норе на кораллах из подводного ружья – гиблое дело, только гарпун погнёшь, а потом рихтовать (выпрямлять) его замучаешься. Другое, дело-когда лангуст плывёт задом-наперёд, как наш рак на чистой воде-тогда можно, но это редко бывает. Хватать же за усы и пытаться вытащить его из норы, тоже не комильфо, руки порежешь и в лучшем случае только усы лангуста и вытащишь, потому что он в минуты опасности их просто «отстёгивает» как наша ящерица свой хвост в лесу. Ловили ящериц в детстве, помните?

Для такого случая у нас на Кубе, когда ныряли за лангустами на поясе со свинцовым грузом, всегда был набор крюков, и острый нож на левой ноге в чехле. Длинный крючок вы вводите в нору под брюхо лангуста и цепляете его, потом быстро выдёргиваете из норы, затем ножом протыкаете голову, а некоторые рыбаки просто её откручивали руками. Для этой цели специально из отпусков в Союзе привозили крепкие футбольные перчатки вратаря с шипами, очень удобные для борьбы с лангустами. А для того, чтобы потом с каждым отдельным пойманным лангустом не плыть к берегу, у нас к поясу был привязан длинный десятиметровый фал с пробковым кругом на конце, дно круга было затянуто сеткой, в которую и складывались пойманные лангусты, найденные ракушки и срезанные чёрные кораллы. Там же лежали связка бананов и бутылка с пресной водой, чтобы перекусить прямо в море, ведь плавали на такой рыбалке почти весь день, некоторые и бутылочку рома таскали с собой в море. Да, в круг ещё втыкалась большая пальмовая ветка, чтобы твой напарник мог на волне издалека видеть тебя, а ты его, ведь в море принято плавать парами для страховки. А снизу к кругу был прикреплён «кукан», цепь с петлями, на которые насаживалась подбитая рыба.

Вышел довольный из воды, поснимал окрестности на видео камеру и побрёл назад в лагерь клипера. Там филиппинцы в белых шортах и майках-тельняшках с широкими полосками уже накрыли столы с закусками и горячим блюдами, но всё это было привезено с парусника и открытого огня у них не было. Отдельно стоял бар с алкогольными напитками за отдельную плату. Поэтому вернулся назад на поляну с лангустным рестораном и попросил повара пожарить мою рыбу. Он сначала покривлялся для приличия потом согласился, когда я ему пообещал купить у него напитки и заплатить за готовку. Через двадцать минут он мне подал роскошное блюдо с моей рыбой «парго», украшенной зеленью, лимоном и с добавкой Breadfruit-хлебного дерева.

Как гласит легенда плоды этого хлебного дерева, богатого витаминами, некогда привёз сюда на своём судне «Bounty» капитан Блай, рассчитывая таким образом повысить работоспособность рабов на Антильских островах и Таити.

Да, что может быть лучше хорошего обеда из свежей рыбы на солнечном карибском пляже в тени навеса ресторанчика под холодное местное пиво «Carib» и пару линий рома. Красота! Жизнь прекрасна!

Посидев в кресле под навесом переваривая и легко усваивая принятую пищу, полюбовавшись местными видами, собрал вещи и вернулся на свой пляж, там уже стоял тендер. Тендер, пробиваясь сквозь строй яхт и катамаранов, скопившихся в бухте, вернул нас на парусник, крутая «very original» яхта с названием «Ocean Pearl» всё ещё болталась на мелководье.

На паруснике быстро прошмыгнул мимо Тропикал Бара, где маячила одинокая мощная фигура Олафа с бокалом пива в руке. В своей каюте принял душ. Переоделся, взял книгу «Записки чёрного гусара» Князя Несвицкого, которую взял в дорогу читать и поднялся на BRIDGE – капитанский мостик.

На 15–30 было назначено отплытие на остров St. Vincent, поэтому прозвучало объявление по радио и сирена:

«Last Tender back to SPV Royal Clipper! All guests on board!»

На мостике в этот раз командовал Андрей из Одессы – первый помощник капитана, облокотившись о румпель он приглядывал за моряками-филиппинцами, готовящимися к подъёму парусов, каждый из них брал в руки шкот паруса, которым потом будет контролировать его натяжение.

Румпель – рычаг для поворачивания руля судна.

Шкот – снасть (фал), идущая от нижнего угла паруса и служащая для растягивания и управления им.

Подошёл к нему, поздоровался спросил, как дела у него и вообще на Украине.

– Дела идут все хорошо, но не моим маршрутом, – пошутил он и дал команду палубным матросам готовиться к подъёму зарифлённого грота.

Зарифлённый грот – нижний прямой парус с уменьшенной площадью при сильном ветре на грот-мачте.

– Ветер что-то усиливается, – пояснил он и потом охотно согласился пообщаться, рассказал, что закончил мореходку в Одессе, на практике был на судостроительном заводе в Николаеве. Посетовал, что сейчас в Украине этот завод заброшен, новые корабли не строятся, а старые все распроданы на металлолом, поэтому моряки вот и уезжают на заработки за границу, а в стране бардак:

«Слева – бесы, справа-бесы,Не по новой нам налей!Эти с нар, а те-из кресел,Не поймёшь какие злей.            И куда, в какие дали            На какой ещё маршрут,            Нас с тобою эти врали            По этапу поведут.Что искать нам в этой жизни?Править к пристани какой?Ну-ка солнце, ярче брызни!Со святыми упокой…»

Процитировал он медленно с выражением Высоцкого.

– Да уж, «шайзе вирт гольд» – дерьмо становится золотом! – поддакнул ему в ответ.