Мы из Бреста. Ликвидация
- -
- 100%
- +
Или вот еще несколько эпизодов. Первый связан со взятием Логойска. Гарнизон городка состоял из 500 человек – немецкой пехотной роты и батальона «оди». Последний был укомплектован из числа белорусов и украинцев. На вооружении гарнизона состояло 4 ручных и 2 станковых пулемета, шесть минометов, в т. ч. 282-мм. Гарнизон смог отбить несколько атак на город партизан и наших сводных подразделений. В ходе последнего штурма немцы и гитлеровцы были выбиты со своих позиций. Их остатки, оказавшись окруженными, укрепились за стеной городской тюрьмы и сдерживали атаки штурмующих в течение дня, а затем предложили перемирие с одной лишь целью – вывести из тюрьмы свои семьи, женщин и детей. Сами капитулировать отказались. На следующий день к городку на помощь гитлеровцам из Лепеля подошло подкрепление в составе батальона украинских полицаев. Они благодаря местным проводникам из числа белорусов смогли практически незаметно подойти к городку. В предыдущие дни наши силы в Логойске потеряли до 300 человек ранеными и убитыми, еще около 50 человек дезертировали. Атака гитлеровцев на городок была отбита с большим трудом. Наш сводный отряд потерял еще около 100 человек. Узнав, кто противостоит нашим частям, штабом обороны к полицаям были направлены переговорщики и агитаторы. Благодаря этому удалось договориться, что мы даем окруженным в тюрьме «коридор» для выхода из Логойска, а они вместе с украинскими националистами отказываются от атак на городок и отходят к Лепелю. Что и было сделано. Потери гитлеровцев и полицаев составили около 300 человек. Взятые в плен полицаи на допросе опять-таки сообщили, что они сражаются вместе с немцами за БНР в ее этнографических границах.
Далее. Взятый нами в плен один из польских сотрудников военно-строительной организации Тодта на допросе показал, что он является бойцом отряда «Тихотемные». Это «специальное формирование польских вооруженных сил на Западе, предназначенное для обучения и подготовки руководящих кадров и специалистов диверсии и разведки, направленных для борьбы с немцами на оккупированной территории…». В августе прошлого года 26 «тихотемных» направили в «Вахляж» – специальное подразделение ЗВЗ-АК для проведения диверсий и разведки на оккупированных немцами западных территориях Советского Союза. Они должны были в соответствии с «планом прикрытия» на случай широкого польского вооруженного восстания обеспечить задержку в Восточной Беларуси как немцев, так и наших частей. Диверсии намечались в треугольнике «А» Минск – Орша – Жлобин и треугольнике «Б» Полоцк – Невель – Витебск. Большая часть бойцов «Вахляжа» служила в организации Тодта, носила немецкую форму без знаков отличия с желтой повязкой на руке, на которой черными буквами было написано: «Im Dinst der Deutschen Wermacht». Этим агентом была выдана значительная часть подпольной организации, действовавшей в Минске, и резидент польской разведки ротмистр Юзеф Свида. В результате расследования выявлено еще несколько таких диверсионных групп здесь, в Минске, Заславле и Молодечно. Установлено наличие подобных диверсионных групп численностью в несколько десятков человек в районе Крулевщины и Новогрудчины. Сколько еще таких групп, находящихся в нашем тылу, неизвестно».
Вот так красиво Лаврентий снял вопрос о возвращении в часть сотрудников моего Особого отдела.
Узнал я и о том, почему у Константинова такой удрученный и озабоченный вид. Из захваченных документов Абвера и показаний бывших пленных стало известно, что осенью прошлого года на службу к немцам пошло довольно много бывших бойцов и командиров 6-го кав. корпуса, в котором генерал до войны командовал 6-й Чонгарской Кубано-Терской кавдивизией. Кроме того, из документов местной Абвергруппы установлено, что 5 июля 1941 года в районе станции Ратомка в ходе боя немцы захватили в плен группу командиров 6-го кав. корпуса, в том числе командира корпуса генерал-майора Никитина. Известно, что в момент пленения Иван Семенович был ранен и тяжело контужен, находился в бессознательном состоянии. Никитин одно время находился в Минском лагере, а затем был отправлен в лагерь на территории Польши. Константинов и Никитин были дружны. Некоторые горячие головы из штаба группы пытались связать июньские неудачи нашей 10-й армии в Белостокском выступе с их именами.
До войны 6-й казачий кавалерийский корпус имени Сталина считался одним из лучших в РККА. На начало войны кавкорпус состоял из управления корпуса и двух кавалерийских дивизий бывшей легендарной 1-й Конной армии: 6-й Чонгарской Кубано-Терской кавдивизии генерал-майора Константинова, стоявшей в районе Ломжи, и 36-й имени Сталина кавдивизии генерал-майора Е. С. Зыбина, стоявшей в районе Волковыска. 6-я кд находилась в первом эшелоне, а 36-я кд – во втором эшелоне оперативного прикрытия. Дивизия Константинова считалась отлично подготовленной, особенно в области тактики, конного и огневого дела. 22 июня в 3 часа ночи корпус был поднят по тревоге. С рассветом дивизия Константинова вступила в бой в районе Ломжи. Первыми приняли на себя удар врага 48-й Белоглинский Кубанский казачий полк и 94-й Северо-Донецкий Кубанский казачий кавалерийский полк подполковника Петросянца, затем подошли 3-й Белореченский Кубанский подполковника В. В. Рудницкого и 152-й Ростовский Терский казачий подполковника Н. И. Алексеева полки. На следующие сутки полкам дивизии поступил приказ оставить занимаемые позиции и влиться в состав КМГ Болдина и нанести контрудар во фланг прорвавшейся группировки противника из Сувалкского выступа. После тяжелых боев 6-й кавалерийский корпус вынужден был отходить на восток. Отход был очень тяжелым. Связи со штабом фронта не было. Тыл оказался отрезанным. Проведенной сотрудниками Генштаба проверкой установлено, что корпус и конкретно дивизия Константинова действовали героически, до конца выполнили поставленную им командованием округа и Генштабом боевую задачу и отступили с занимаемых позиций только по приказу высшего командования. Несмотря на отступление и большие потери в первые дни войны, Константинов смог сохранить дивизию как боевое соединение. Под ударами превосходящих сил противника его дивизия с тяжелыми боями отходила в сторону г. Минска, где была окружена и практически вся уничтожена. Сам Константинов получил тяжелое ранение и был оставлен с группой раненых в одном из хуторов на лечение.
Несколько дней назад к войскам группы присоединилась группа бойцов и командиров его дивизии, партизанивших в Малом Полесье и рассказавших об июньских боях. Этими показаниями и итогами проверки удалось заткнуть рот недоброжелателям, но тем не менее осадок от выраженного недоверия у генерала остался.
Закончился наш разговор в столовой, куда на ужин собрался весь наличный состав наркомата, в том числе и мои прикомандированные бойцы. Были тут и командиры двух вновь сформированных из ранее бывших в плену пограничников и сотрудников НКВД полков – Пограничного и Комендантского. Многих из них я встречал, пока комендантствовал в городе. Меня узнавали, приветствовали, хвалили. Кто-то искренне, кто-то с завистью. Тут мне наконец-то попался Петрищев. Отойдя в уголок, мы с Сергеем накоротке переговорили, обсудили дела как в бригаде, так и в группировке в целом. Вскоре к нам присоединились женщины из служб наркомата. Среди них была и Татьяна, которую не видел с момента взятия Минска (она была прикомандирована в качестве переводчика к группе Цанавы). Мы оба соскучились и были рады встрече. У Татьяны была своя комнатушка в общежитии, и остаток ночи провели там. О чем могут говорить и что могут делать двое оставшихся наедине взрослых людей, надеюсь, рассказывать не надо, и так понятно. Не зря же сказано:
Уводят женщины в туман,Туман любви и наслаждений…Стремление, вечность, слов обман,Все дальше, в чащу искушений…Выводят женщины на свет,Где солнца яркие лучи…Прекрасней чувства в мире нет,И жизни музыка звучит…Глава 10
(РИ) 27 января 1942 года в дневнике начальника Генштаба Сухопутных войск Германии Ф. Гальдера отмечено: «На фронте группы армий «Центр», прежде чем вести наступление через Сухиничи в северном направлении, необходимо ликвидировать группировку противника в районе к западу от 53-го армейского корпуса. Восстановление положения в районе бреши между 4-й танковой и 4-й армиями (район восточнее Медыни) по-прежнему связано с большими трудностями. Части противника, отрезанные в результате нашего удара под Ржевом, а также 3-я и 4-я ударные армии противника начинают заметно активизироваться в районе к северу от шоссейной дороги Смоленск – Вязьма. Принимаются меры по прикрытию этой дороги».
* * *(РИ) 27 января 1942 года Гитлер отправил в штаб генерала Моделя следующую телеграмму: «…Солдаты 9 А! Разрыв вашего фронта ликвидирован… Если в ближайшее время вы по-прежнему будете выполнять свой долг, то будет уничтожено большое число русских дивизий… Еще раз выражаю свою признательность вам, солдаты 9 А…»
* * *Из беседы в Кенигсбергском госпитале– Я смотрю, Вилли, ты выглядишь молодцом! Не то что месяц назад! Стал таким розовым и свежим, словно помолодел на двадцать лет!
– Твоими молитвами, господин полковник, и слезами моей жены! – откладывая на тумбочку книгу и приподнимаясь с подушки, чтобы приветствовать друга, сказал майор. – Прости, что не могу встать. Какими судьбами ты попал сюда?
– Меня Адмирал вызывал на совещание в Берлин, а на обратном пути просил заехать сюда, на Кранцераллее (ныне ул. Советская), д. 40 в Абверштелле «Ост Пройссен» (ACT «Восточная Пруссия»), к полковнику Каппу, передать некоторые документы и заодно переговорить по ряду вопросов. Так как ты лежишь здесь, то я просто не мог тебя не посетить. Где твоя прекрасная половина?
– Увы. Она уехала в Берлин. С детьми некоторые проблемы, кроме того, она хотела бы съездить в Швецию, отдохнуть от всех этих переживаний.
– Понятно. Как долго ты собираешься здесь отлеживаться? Прости, я не успел поговорить с твоим лечащим врачом.
– Уже лучше. Нога и голова почти в норме, раны уже зажили. Хуже с переломами ребер и воспалением легких. Прогулки по морозу не прошли просто так, где-то протянуло. Врачи обещают, что в течение месяца поставят на ноги. Как у тебя дела?
– Все более или менее неплохо. С семьей все нормально. Когда был в Берлине, с разрешения Адмирала смог несколько дней побыть у своих.
– Ты опять на фронт или останешься здесь, при штабе «Валли»?
– Увы, нет. Должен вернуться. Штаб ГА переведен из-под Смоленска обратно в Оршу. Естественно, и мы туда переехали.
– Что, все так плохо на фронте? Сюда не так быстро приходят новости.
– По-всякому. В принципе, ничего нового. Русские стараются наступать, мы обороняемся.
– Похоже, Карл, ты пытаешься уйти от ответа! Давай рассказывай, что творится на фронте. Я так понимаю, что мои негативные предположения оказались верными?
– Положение нашей группы армий действительно далеко не блестящее. Бои идут на линии Невель – Городок – Сураж – Велиж – Белый – Сычевка – Ржев – Гжатск – Вязьма – Дорогобуж – Ельня – Спас-Деменск – Киров – Ярцево – Починок – Рославль – Кричев – Пропойск – Рогачев – Жлобин – Гомель. Советские войска отбросили нас на 80–250 км и выбили из Московской, Тульской, Калининской, Брянской и многих районов Смоленской области. За декабрь прошлого года наши безвозвратные потери составили 103 600 человек, за январь – 144 900 человек личного состава. При этом пополнения мы получили лишь около 60 тысяч человек. Русские, по нашим оценкам, потеряли примерно около 500 тысяч, но они на коне, а мы еле удерживаемся в седле и продолжаем откатываться назад. Советы навязали нам войну «на истощение». Если все наши резервы исчерпаны, то советское командование бросает в бой все новые и новые части. Боюсь, что все жертвы и усилия наших доблестных войск в этой компании оказались напрасными.
– То есть мы вернулись примерно туда, откуда начинали наступление на Москву осенью?
– Да, но надо учитывать еще 100-тысячную Минскую группу русских, на блокирование которой приходится выделять войска, так нужные на фронте.
– А что, разве «минчан» еще не раздавили? Информации о событиях в Минске в сводках нет, словно там ничего и не произошло. Поэтому мне и хотелось узнать от тебя, что там творится.
– Для того чтобы раздавить восставших в Минске, у нас недостаточно сил. Снимать с фронта войска нельзя. Все резервы, и имеющиеся у ГА, и прибывающие из Европы, направлены для усиления нашей обороны на линии фронта. Мы слишком много потеряли на пути к Москве и обратно. Считай, что 4-й и 3-й танковых групп как боевых единиц больше нет. Почти вся их техника и тяжелое вооружение остались в снегах на подступах к русской столице. 2-ю танковую спас Модель, своевременно начавший отвод своих частей на промежуточные оборонительные рубежи и контратаками сдерживающий наступательный порыв русских. Этим он спас не только свою группу, но и 4-ю полевую армию от полного разгрома войсками Тимошенко, Ефремова и Рокоссовского. Встав во главе 9-й полевой армии, Модель пытается спасти ее, и это в условиях фактически полуокружения ржевско-вяземской группировки. Если русские 33, 39 и 29-я армии получат подкрепления и перережут дорогу Смоленск – Вязьма, то кольцо окружения вокруг 9-й и 4-й полевых, остатков 3-й и 4-й танковых армий полностью закроется в районе Ржев – Вязьма. Спасая то, что еще можно, фон Клюге вывел штаб 3-й танковой армии в Витебск. Модель организовал несколько контрударов и вынудил противника в районе Ржева и Белого перейти к обороне. Примерно то же самое происходит и под Вязьмой. Все атаки 33-й армии русских и 1-го гв. кав. корпуса Белова на город отбиты. Это дает нам на этом направлении небольшую передышку для перегруппировки. Положение русских на этом участке фронта значительно ухудшилось. Они выдохлись, измотаны длительным наступлением в условиях суровой зимы, войска обескровленные, им не хватает материально-технических средств для продолжения наступления. В штабе думают, что сейчас можно говорить о том, что удачный этап наступательной операции советских войск закончился. Поэтому у нас есть возможность решения остальных проблем, в том числе и с минской группой. Туда уже подтягиваются войска из Европы и генерал-губернаторства. Хотя для активных действий их еще недостаточно.
– Что-нибудь слышно о «мясниках»?
– Батальон сменил название, и теперь он называется «Брестская Отдельная штурмовая бригада НКВД». Мы знаем, что его подразделения участвовали во взятии Молодечно и Лиды. До недавнего времени они держали оборону в Лидском углу и в районе Молодечно.
– Не слишком ли мало бригады для обороны всего этого?
– Силы русских в районе Лиды оцениваются в несколько пехотных дивизий, усиленных танками и бронепоездами. В районе Молодечно и Заславля стоит еще пара подобных дивизий. Наши силы там куда меньше – всего несколько охранных и вспомогательных частей. Именно поэтому нами там практически не предпринимаются активные действия. По нашим сведениям, Сталиным еще в январе был подписан приказ о мобилизации лиц в возрасте от 17 до 45 лет на освобожденной от нас территории. Мне думается, что русские на базе «батальона Седова» за счет бывших пленных и мобилизованных развернули стрелковую бригаду, правда, забыли уточнить, что она по численности равна дивизии.
– Вполне возможно. Солдаты Седова, видимо, стали командирами вновь сформированных подразделений. По численности их как раз должно хватить для укомплектования командных должностей в новой бригаде, а рядовой состав действительно из пленных. Седов вполне должен справиться с такой бригадой. Опыт у него есть.
– Опыт действительно есть. Только вот вся проблема в том, что дивизиями в Лиде до последнего времени довольно успешно командовал знакомый нам лейтенант. Это установлено нашей разведкой и подтвердили перебежчики.
– Совсем интересно и непонятно! Лейтенант, пусть и ГБ, на генеральской должности корпусного уровня! Где такое видано?! Неужели у русских такой большой генеральский голод, что назначают капитанов на дивизионный уровень?
– Вот и мне непонятно. Кстати, Седов уже старший лейтенант ГБ. При переводе его спецзвания на армейское – майор. Но все равно даже с учетом привилегированного положения батальона максимальный уровень его командира – это бригада. А тут такой немыслимый рост! Мне тут выдали бредовую версию, что он сын Сталина или кого-то из высшего руководства России.
– Довольно интересная мысль. Только вот как отнести ее к тому, что старший лейтенант ГБ постоянно на острие ходит? Пример приводить надо?
– Нет. Июльского рейда по нашим тылам хватит. Я поручил на всякий случай проработать эту идею. Назначение Седова на столь важный пост может быть обусловлено всем сказанным и тем, что именно у него наиболее подготовленное ударное подразделение.
– А десантники корпуса Левашова?
– У них другое положение в иерархии Минской группы. Минск брали штурмовики Седова, десантники прибыли позже. Все же я думаю, что Седов продвигается по служебной лестнице благодаря своим заслугам. Руководство Советов оценило его по достоинству и потому начало двигать наверх. Заметь, что Сталин все чаще выдвигает на руководящие посты молодых и хорошо показавших себя в деле командиров. Например, Рокоссовского, Ватутина, Романова, Петрова, Лукина, Ефимова, Власова. В то же время он убирает с фронта тех, кто не оправдал его доверия, зачисляя их с понижением в звании и должности на второстепенные направления, или вообще выводит в резерв.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.