Keep out 2

Глава 1. В которой Джонатан отправляется к месту назначения, нарушая законы физики

На свете есть столь серьёзные вещи,

что говорить о них можно только шутя.

Нильс Хенрик Давид Бор

Несколько глав предстоящей истории (в части Сказка) написаны от лица инопланетян… В конце концов, кто мог заниматься написанием истории с различными художественными особенностями где-то там, далеко от дома? Стоит отметить, что они не лишены своеобразного чувства юмора.

Немного поспешно мы распрощались с Землёй.

А как должно выглядеть «неспешное прощание»?

Мгновение назад ты стоял и разговаривал с подростками, окруженный деревьями Вудлэнда; чуть менее чем мгновение назад девушка по имени Розалита Хьюз бросила в твою сторону магический инопланетный куб, который разлетелся на триллионы осколков, ударившись о землю; осколки породили эффект вспышки, а вспышка запустила необратимый процесс.

За вспышкой последовала кратковременная потеря памяти.

Чудесною силой Джонатан вспорхнул с поверхности земли и устремился к небесам, быстро преодолевая границы и барьеры. (Нам изначально казалось, что вспышка запускала телепортацию, но она запустила что-то другое.)

Удивительно, он совсем не чувствовал сопротивления, а великие силы физики будто бы работали иначе, вернее говоря, по-другому, не жестко по науке, а как-то творчески, самобытно и странно.

Например, нам точно было известно, что скорость подъема Джонатана вверх была не меньшей, чем у ракеты. Но «ветром», так сказать, не обдувало. (Смешно звучит, но это правда!) Напротив, был легкий бриз, который немного игрался в волосах и развевал официальный костюм с белой рубашкой, что придавало особенный шарм нашему герою.

Затем открылся еще более заманчивый вид – на открытый космос, на черноту и бесконечность возможностей. Здесь скорость полета многократно увеличилась, но способность дышать сохранилась (помним про творческий подход), а легкий бриз пытался внести разнообразие в восторженность Джонатана по поводу необычного путешествия и нескончаемые тревоги по поводу неопределенности его завершения.

То есть молодой человек сам выступал в роли космического судна, а двигательною силою обозначалось кое-что, нам пока неизвестное. (Может быть, и в будущем не узнаем.) В наличии был невидимый кондиционер с приятными ароматами.

Он пролетал мимо планет, и перед каждой из них скорость «космического судна» заметно снижалась, будто бы и вовсе планировалось сделать остановку, словно это такси. Однако полной остановки ни на одной из планет не было. Джонатану вроде как давали возможность рассмотреть и насладиться видом. Еще раз повторим, никакого сопротивления не было.

По результатам гигантского пройденного пути он оказался в неизвестном пространстве. А также в этих замечательных краях стали происходить всякие глупости. Мы не будем останавливаться на них, просто один пример приведем.

Несколько планет, таких больших и красивых, как Юпитер и Сатурн, наш герой просто пролетел насквозь, будто бы они были голограммами, туманами, сгустками разноцветных газов, подобно тем, что радуют людей на разных мероприятиях. А звезды, размеры которых приводить не обязательно, брал в руки как резиновые шарики, вдруг материализовавшись (попробуем сравнить) в одну из личностей, сворачивающих горы, когда они влюблены.

В общем, сократим обзор нашего путешествия и окажемся в точке приземления.

Вот какая-то планета. Отправляемся к ней. Кругом космические дебри. Спускаемся. Вот уже поверхность виднеется.

Здесь вроде бы есть атмосфера. Какая-то растительность. Знакомая структура неба, если можно так сказать. (Как мы поняли, если в нашем путешествии нет атмосферы, ее добавят. Она нужна для дела.)

Короче говоря, мы бы сказали, что эта планета есть Земля-штрих – место знакомое и понятное, но не совсем и не везде. Подобно человеку, который на первый взгляд кажется нормальным, а когда смотришь пристальнее, обнаруживаются странности.

Здесь была глубокая ночь. Не пугающая тишина. Листья на деревьях молчали, какая-то песчаная дорога убегала к горизонту.

Джонатан приземлился спящим. Свернулся калачиком, как ребенок. Мы не стали его будить. Немного попозже он проснется сам, и мы опишем, что он увидел.

Глава 2. В которой Джонатан приходит в себя на планете Земля-штрих, а его душа обретает черты юности

Глава 3. В которой Джонатан разговаривает со старыми знакомыми, а разговор принимает странный оборот

«Мы оптимистичны, Джонатан, бесконечно оптимистичны», – громким и хриплым, усталым и серьезным голосом человека произнес где-то из темноты, среди бесчисленных унылых камней, Неизвестный, будто годами пытавшийся кому-то что-то доказать. Это был словно ученый, который выражал уверенность в себе.

Джонатана это разозлило, будто комар залетел в ухо и громко пискнул.

– А Джонни наш нытик и не всегда устойчив к психологическому давлению. Вот нам будет забава! – сказал кто-то поблизости шепотом погромче.

– А? – перепугался Джонни.

– Мы рады приветствовать тебя, Джонатан Вудворд, – прокричал чей-то ребяческий насмешливый голосок неизвестно откуда – то ли далеко, то ли близко, то ли из головы самого Джонатана. – Каждому веку свой повод для слез.

– А?

– Да здесь, неподалеку. Это мы, шаловливые инопланетяне! Не крути шариками понапрасну. Пару единиц десятков сотен тысяч миллионов километров. Или каких-нибудь световых лет, или парсеков. Или от тебя в двух метрах. Для нас это не важно. Для нас вообще всё неважно. Песочница наша и правила наши. Наша, миленькая! Тебе нужен пример? Вот он. Ты ведь не рассчитываешь мизерные расстоянья, когда выходишь погулять во дворе дома?

– Нет. Появись! Надоело общаться вслепую. Ты ведь где-то рядом? – Джонатан, кажется, тоже стал себя вести как ребёнок.

– Ну и зачем ты это ляпнул? О… Ну и что. Землянин, ты такой глупый! Даже у вас есть радиосвязь, не говоря о нас. Назови нашу беседу, пожалуй, телепатией. Как хочешь. Не развязывай язык, чтобы его развязать. Топай ножками, скоро придешь туда, куда нужно.

– А что есть истина? Что есть ответ на все вопросы? Без высоких слов, пожалуйста. Можно без выражения.

– Дурак! Неинтересно с тобой играть!

– Я думал, вдруг сглупите – скажете случайно. И я домой пойду с чувством полной просветленности. Если ты не почемучка, ляг спать на мягкую кровать. Я свою часть сделки выполнил. Принял правильное решение. Так что дайте то, что вы мне обещали. Я на верном пути?

– Глупим, но только ради дурной шутки. Кстати, здесь никто тебя не укусит: ни змея, ни волк, ни лев. А мы стараемся завязывать себе бант на функцию «Чтение мыслей и будущих ситуаций», чтобы ослеплять ее. Разговаривать с тобою было бы категорически невозможно. (Хотя и так довольно сложно, ведь ты тупой.) Естественные вещи, не правда ли?

– Думаю, да.

– Должны признать, ты своеобразно исполнил часть своей сделки. Нам понравилось.

– Надеюсь, больше приключений не будет?

– А почему ты отказываешься от приключений?

– Надоело. Просто хочу вернуться домой. Я иду в верном направлении?

– Да, конечно, Джонатан.

– Правда? Это не очередные игры или еще что-нибудь? Хотя какой смысл у вас спрашивать?

– Нам хотелось бы, чтобы ты поучаствовал в одном очень серьезном опросе. Хочешь узнать зачем?

– Да бросьте вы! Мне не хочется участвовать в этом. Задавать вопрос «Зачем». Как-то изначально надоело.

– Ты боишься нас, Джонатан?

– Думаю, нет.

– Почему?

– Во-первых, потому что вы меня еще не пугали. Я иду себе в свое удовольствие к женщине, которую всю жизнь мечтал вновь увидеть.

– Нам одиноко, Джонатан.

– И почему же?

– Люди совсем перестали нами интересоваться. Вернее говоря, какой-то некрасивый у них интерес стал. Почти смеются над нами. Мы как шутка, как клоуны.

– Это ваши проблемы. Что, не хватает грозного всемогущества? Чужого страха? Это же не убавило у вас сил?

– Нет.

– Да и самое забавное, что полноценного признания вашего существования нет. Допустим, вы где-то есть. Все такие умные, сильные. И что от этого? Что я могу сказать на примере собственной жизни? Вы мне ее испортили. Вы уничтожили детский загородный лагерь «Держись подальше» со всеми находившимися там людьми. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Вы как террористы. Какой мотив? Зачем нужна эта акция? В лагере была девушка по имени Виктория Радужная, и она хотела сказать, что мы с ней помолвлены. А тут вы со своими кубами. Я всю жизнь был человеком мнительным, обидчивым, неправильным. С самого подросткового возраста. А этот случай вообще перевернул абсолютно всё в моей голове. Дурные ростки образовали джунгли, дурная кровь вскипела – и я совершил жестокое убийство. Вы понимаете, что вы натворили?

– Это не урок морали и этики для высших существ, Джонатан.

– А это и не общение между низшим и высшим классом. Раз снизошли до общения со мной, так и слушайте моё мнение.

– Мы просто шутим, Джонатан.

– Хорошие у вас шутки!

– Мы ведь вылечили твою душу, успокоили.

– Ага, сначала вы страшным образом ломаете мою жизнь, а потом чудесным образом лечите, успокаиваете мою душу. Готово! Сон, сон во сне, астралы, воображенья, амнезии, фантастики, прочь!

– Мы просто так не исчезнем.

– Боже мой, что вам еще нужно от меня? Я уже на вашей территории.

– Да, еще кое-что осталось.

– Неужели вас волнуют какие-то крошечные различия, так сказать, субъективно положительные или отрицательные, между человеческими особями (точками) для того, чтобы одного увлечь своими детскими играми… пшпуре… кряк! ляуля… шшшшш… [помехи в связи, Джонни подзабыл, как говорить]… Просто потому что кто-то не задаст определенных вопросов, слишком детских, чтобы быть взрослыми, слишком взрослыми, чтобы быть детскими. Я та же средняя величина, но, так сказать, всё еще не повзрослевшая. Годы за спиной есть, но события зрелости не свершилось. Алиса мужского пола и солидного возраста в инопланетном Зазеркалье. Аномалия. А вы гово…уше…жфодед! Вур кинталкл!.. шшшшшшш…

– Прекрати, Джонни! Навеваешь скуку. Ты так подробно разглагольствуешь, что мы сейчас расплачемся, – сказали инопланетяне голосом юной Алисы Лидделл. – Кажется, нам стал приедаться твой писк. Тебе восемьдесят лет, а не двенадцать! Для человека это должно быть важно, поверь. Хотя на самом деле нет. А еще так беспечно заявляешь о своей детскости! Ты не дурак, случаем?

– Вы провокаторы. Сами первые начинаете, а меня обвиняете. Я могу идти сам по себе.

– А наш дружок думает, наверное, что он единственный? А?

– Ну вот, вновь демонстрируете это! Нет, я так не думаю. Я не создаю никаких научных теорий. Но для этого раза, раз уж вы есть, скажу, что всяких «людей» и разумных существ во Вселенной очень много. Это не теория, повторюсь. Просто мысль для этого раза. Очень много «единственных» и «избранных». Так много, что если их всех проафишировать, то все мы – «единственные» мигом обесценимся. Зачем опять валять дурака? Вы поняли всех людей во все их времена за микросекунды. Но жизнь продолжается, и продолжается инерция мышления. Вы никому не нужны, но уровень самомнения от этого не снижается. Наоборот оно даже проголодалось. Живете в собственном мире. Фантазеры, несчастливцы. Жалко вас, слезы. Слезы текут ручьями, слезы текут морями, слезы текут океанами. Безграничность положительного и отрицательного. Разбирайте задаром! Пожалуйста, люди, обратите же внимание на инопланетян и их тарелки! Пожалуйста, умоляем. Просим. Иначе они умрут с голоду. Подайте им на пропитание! 2008 год на дворе, они тоже хотят есть. Не проходите мимо!

– Где ты видел тарелки? Тебе нужны летающие тарелки?

– Нет. Насмотрелся в кино в своё время.

– Мы могли бы взорвать твою планету. В частицы тебя сломать и склеить обратно. Страшно?

– А на центральной площади крупного города Земли выступить не планируете? Может быть, боитесь ответственности? Ты либо уничтожаешь, либо порабощаешь, либо создаешь почву для прекрасной многовековой дружбы. Может, еще какие-то варианты есть. В тени, например, быть. Зачем-то. Банальная болтовня.

– Спасибо, ты нас вразумил. Обязательно напечатай книгу «Общение с инопланетянами по Вудворду (психология астрономии)».

– Мы с вами говорим на разных языках, или вы притворяетесь зачем-то.

– Притворяемся.

– Большое спасибо за откровенность. И за полезную беседу тоже.

– Пожалуйста. Обращайся.

– Если хотите, можем закончить наш замечательный разговор.

– Ты зациклился на театральности нашей встречи. Это хорошо. Хочешь испугаться? Можем устроить, но не любим такого. Не любим простоту исхода. Не любим насилие – оно нам приелось. Так давно приелось… Столько уж воды утекло… [изображая старческое кряхтение] кхр-кхр… О, неужели ты думаешь, что это нас забавляет? Ты слишком кислого о нас мнения, дружок. Впрочем, нам и это приятно. Нам всё приятно: и доля, и целое. Мы идеальные в своей противоречивости. Кстати, не хочется тебе говорить, но у тебя нет ни единого шанса нам что-либо плохое сделать. Мы можем с легкостью хамелеонствовать во многих вопросах. Мы можем обратиться точной копией любого существа и материи. И никто не догадается, что это были мы. Никто и никогда. Мы не хвастаемся – мы просто так говорим.

– Хорошо, – сказал Джонни равнодушно, – что просто так это сказали.

– Смешной ты! Шутим мы, шутим! Но можем.

– Понимаю. Вы можете оставить меня в покое? Долго мне еще идти?

– Не спеши по дороге мечты. На рассвете придешь. Мы можем молчать и не говорить ничего вообще. Тебе станет скучно, смертельно скучно и даже страшно, ибо время и одичалость разрушительным потенциалом обладают, а так хоть побеседовать с кем есть. Ты слушаешь? Это ведь тебе нужно, а не нам! Страх одичалости сильнее страха увидеть нас. Так или иначе, мы всё равно собираемся заткнуться. Собственно, иди гуляй в тишине. А вдруг на планете ты единственный человек? Не боишься?

– Спасибо большое.

– Пожалуйста.

– Хорошо, – сказал Джонни вторично, вновь равнодушно. – Главное, сами не переигрывайте. А то можно от ожирения самомненьем, самодостаточностью и уверенностью превосходства случайно лопнуть. Отпустите меня, пожалуйста. Я не сам с собою?.. – бессмысленно спросил Джонатан.

– Поверь, нет. Верь! Верь! Верь! Хотя, конечно, похоже, что сам с собою. Такое только придумать можно. Пока прощай.

Глава 4. В которой состоится встреча с Алексом и Лизой

Дорога вывела к новому кукурузному полю.

На левой части поля, в нескольких метрах от дороги, среди кукурузных деревьев Джонатан Вудворд услышал детский смех, привлекший его тем, что где-то он его уже слышал. В своем прошлом.

«Да зайди ты!» – мелькнула дерзкая мысль.

Зашуршали растения. К источнику звука добраться было несложно.

Оказалось, что всё удалось.

Алекс и Лиза, те самые[2], весёлые хохотушки, счастливые, лежали на земле и созерцали звезды, отчасти лепеча юношескую чепуху, отчасти речи, не свойственные детям.

Чрезвычайно умные дети. Следует полагать, влюблены.

Джонатан заулыбался. Милейшая картина.

«Хорошо быть молодым, – быстро подумал Джонатан. – Хорошо также в душе иметь какой-то стержень, чтобы не делать глупостей. Хорошо быть молодым, не болеть и не знать болезней, лишь только уставать, но быстро приходить в себя после отдыха, и грустить – и это вся совокупность ничтожных недугов. Думаешь, так будет вечно. Ты порой и забываешь, что ты человек. Голая душа без телесных ограничений. Прекрасно! Я бабочка, летающая по разноцветному миру».

Джонатан разговаривал о чем-то с Алексом и Лизой. Они были очень рады его видеть, но не очень удивились его появлению. Разговор был тихим, поэтому мы почти ничего не расслышали. Но, как не странно и как уже давным-давно стало обыкновенно, расслышали именно то, что необходимо было расслышать:

– «Keep out»? – со слегка наигранным, но милым удивлением был задан вопрос.

– Ага, – подтвердил Вудворд.

– Ага! – и смех.

– Вы помните вспышку?

– Ой, да так давно это было… Все очень быстро произошло. Помним, конечно. Такое не забывается.

– Виктория не говорила что-нибудь обо мне? – спросил Вудворд, не сдержавшись.

Странный вопрос. Нет, не спрашивала! За полвека тысячу тысяч слов было сказано Викторией, и в них некоторое количество сотен как минимум о нем; в тысячи раз больше было обдумано мыслей, и в них – некоторое множество тысяч как минимум о нем. Не обязательно по любви, но по инерции мышления. Глупый вопрос, как будто всё исчезло лишь пять минут назад, из-за чего друзья и подруги не успели друг по другу соскучиться, но переволновались.

– Иди в лагерь и сам узнай, – проговорил кто-то из них веселым певческим голосом.

«И сам узнай», – повторил про себя осчастливленный Джонатан.

– За горами?

– Ага. А мы здесь еще отдохнем.

«Счастливы»– думал Джонни и словно заряжался их энергией.

– Да, конечно, не буду вам мешать.

С внезапно нахлынувшими радостными чувствами Вудворду не терпелось отправиться в путь. Дети это заметили.

– Чего ждешь? Топай! Интересно, что там с собачонкой Сэмми случилось? М?

– С Сэмми? – Джонатан замялся.

– Успокойся, Джонни. Сэмми где-то неподалеку резвится…

– Правда?! Тот самый?

«Как будто пять минут»– подумал Джонни.

Когда наш герой ушел достаточно далеко, чтобы не увидеть детей при обороте в 180 градусов, но недостаточно, чтобы не услышать их возможные голоса, в воздухе красиво и благородно, приглушенно прозвучало: