- -
- 100%
- +
– Была генеральная репетиция. А ты?
– Я тоже репетировала… – Она запнулась. – Репетировала в смысле готовилась к встрече с Главной. Я прихожу домой и первым делом падаю на диван, чтоб хоть часочек поспать. Потом за работу. Вчера провозилась с докладом в перерывах эээ… между сном. И знаешь, успела. Еще чуть-чуть подправить, еще раз просмотреть, более наглядно оформить справочный материал, потом отложить на часа полтора, кстати, в это время можем сходить на обед, потом снова на свежую голову перечитать – и на стол Главной.
– Ты правильно спланировала этот день. Таймшингу стоит поучиться у тебя. Около в двенадцати дня я загляну, и мы пойдем в кафешку.
Помимо зависших двух отчётов валом пошла другая работа. Сразу с утра секретарь канцелярии принесла адресовки Главной. Это – ведомственные письма, запросы, телефонограммы о переключениях на городских сетях. Олеся одновременно стала работать с корреспонденцией и с отчетами. Она словно отключилась от окружающего, быстро соображая, что делать с одним письмом, что с другим, какие документы принять к исполнению и поставить их в очередь, какие направить для совместного исполнения. Работа захватила и увлекла. Настроение было замечательное. Она чувствовала прилив созидательных сил.
Двое мужчин, не знающие друг о друге, по-своему ласкали и любили, и она купалась в безграничном море их нежного внимания. Она и не задумывалась, плохо это или хорошо с точки зрения общепринятой морали, Было ли это преступлением против общепринятых норм? Она всего лишь позволяла делать то, что они хотели: ласкать её, трогать, мять, тискать, разрешать с ней молодое вожделение.
Найдя таким образом выход собственной сексуальной энергии, каждый был поглощен продвижением своего жизненного проекта. Над ними довлела страсть успеть состояться, суметь занять прочное место, застолбить за собой кусочек всеобщего жизненного пространства…
В одной из телефонограмм сообщалось, что произведена смена счётчиков пожарохозяйственной питьевой воды, подаваемой на небольшое промышленное предприятие, с просьбой прибыть и освидетельствовать правильность замены, снять исходные данные. С этого узла учёта данные подавались по модемной связи и частенько возникали разногласия между поставщиком и потребителем воды по объёму. Неисполнение просьбы телефонограммы могли бы поставить в довод о неудовлетворительном качестве услуги. Олеся выглянула в окно: служебный микроавтобус ещё никуда не укатил. Она справилась у диспетчера свободен ли микроавтобус. И, быстренько собравшись, с кейсом в руках, с не стихающей радостью в смелом сердечке, забралась на высокое переднее сидение, рядом с водителем, который как будто и ждал её, чтобы побалагурить и посмеяться.
Выезд на сверку приборов учета занял много больше времени, чем предполагалось, и когда они ехали обратно, Олеся с тоской поглядывала на часы – она опаздывала на добрую половину обеденного перерыва. Дождался ли её Гоша? Еще на беду в спешке мобильник оставила в рабочей комнате. Она мягко торопила весельчака-водителя, предлагая ему почаще жать на педаль газа, чем на тормоз, чтобы попасть в «зеленую волну» светофора. В свой переулок микроавтобус вырулил, когда сотрудники возвращались с обеда. Олеся впопыхах вбежала в рабочую комнату – и остолбенела.
Это было что-то недоступное для быстрого понимания. Олеся даже вышла из комнаты: туда ли вообще она забежала? Нет, дверь её, шкаф для одежды она тоже узнаёт, стол… Но дальше, остальное пространство комнаты заполняло то, чего никогда и не было, тем более в таком количестве. На столе, где часа два назад они с Гошей разбирали отчет, стоял огромный букет цветов из лилий и роз. Белые лилии – цветы невесты. Нежные, чистые, хрупкие – чудо из чудес! Несметное количество белых и красных роз – это как признание в любви!
Обвороженная сказочным букетом Олеся в разыгравшемся воображении растворялась в мире цветов. Мысли одна сладостней другой вводили плавными шагами в мир нирваны: это Гоша, пока она ездила на сверку приборов, преподнес столь шикарный букет! Ведь у него сегодня всё чрезвычайно шикарно: ремень, неординарное решение в sex-тренинге. Букет белых лилий, белых и красных роз! Букет, что подлинно обнимает тебя какой-то необычной чистотой! Это означает что-то существенное! Что?
Неужели, любовь! То великое фантастическое чувство, о котором твердят тысячелетия и, между тем, толком не могут сказать, что же это такое подлинная любовь. Можно назвать человека любимым и даже с заглавной буквы – это ещё не любовь. Тысячу раз повторить вместе пять букв как заклинание – не обретут исконное значение. Может быть, любовь начинается вот так: с неординарного события. Она, Олеся, приходит в свою рабочую комнату и – видит букет во всю комнату.
Её полюбили всеми силами души и сердца. Её любят! Вслед за признанием в любви предлагают руку и сердце, проще говоря, предлагают выйти замуж! А что?! Григорий достойный человек, чтобы стать мужем и отцом. Вот так сразу вдруг обрести человека, с которым образовать будущую жизнь! Были же посулы, как она этого не замечала: из всех сослуживцев приятен только Гоша.
Sex в офисе – вещь тонкая, не каждый способен так деликатно, не разглашая секретов и не бахвалясь, строить отношения! Гоша ни разу не подвел, не подставил – он щедро делился опытом, в минуты отдыха был рядом. Он отличный попутчик, приятель и настоящий друг. Бывали минуты, когда она подумывала, как хорошо и гладко и них получается, когда берутся сообща: работа, отдых, развлечения, sex. В продолжение этого списка можно добавить: любовь, семья, дети. Она задумалась – дети? Это абсолютно реально, она может и хочет родить ребенка от надежного любящего мужчины…
– Ба! – Оторопел вошедший Гоша – Шикарный букет!
– Ты хотел меня удивить? – пролепетала Олеся с умирающей надеждой в глазах.
– Уж скорее ты меня!
– Не поняла. Кто принес цветы, разве не ты?
– Я бы принёс, но не в таком количестве. Зачем так много? Букет из пяти роз был бы также презентабелен.
– Ты не прав: этот букет оформлен очень гармонично.
– Ну, не знаю. Этот букет стоит сумасшедшие деньги. Что теперь, будешь сидеть и ждать, когда объявится еще один подарок о двух ногах и снизойдёт до комментариев относительно первого подарка.
– А вот и буду! – Насупилась Олеся.
– Я на обед также задержался, как и ты. Теперь пошел в кафешку! Догоняй!
Он ушел. Олеся осталась одна, озадаченная происшествием: как исполинской горой цветов, так и неожиданным сарказмом Гоши. Цветы притягивали и манили. Она вдыхала аромат, но прежняя мечта не возвращалась: это не Гоша отважился перебросить легкие дружеско-интимные отношения в русло серьёзных и ответственных, документированных в ЗАГСе и пронизанных великой любовью.
Она посветлела, подумав, что это, конечно, сделал Андрей. Андрей всегда был более щедр, более внимателен. Он словно сознавая свою неуёмную и сокрушающую физическую силу бережно, точно к святыне подходил к Олесе, точно к непререкаемому авторитету в остальных жизненных сферах, за исключением автомобилей и автотранспортных услуг. Он признавал и чтил как друга, обладающего другой неуёмной и сокрушающей силой, но иного неосязаемого привычными органами чувств – силой психоделического характера – всего того, что так недоставало Андрею.
Гоша был артистичен, он несколько схож с неё, с ним легко и просто. Гоша законченный романтик, полный творческих замыслов. Может быть, он лишь использовал её для известных приятных процедур.
Олеся порылась в столе, извлекла распечатанную пачку сухого завтрака и стала медленно и тщательно разминать во рту и поглощать хлопья злаковых культур, запивая водой, продолжая раздумывать о цветах, о Гоше, об Андрее.
Хорошо, хоть были запасы перекусить на скорую руку. Выходить из рабочей комнаты ох как не хотелось: двусмысленность, неразбериха в ощущениях и мыслях угнетала. Но как дольше думалось об Андрее – она светлела и смута улетучивалась.
Ну конечно, это он решил ей сделать многообещающий сюрприз. Значит, он созрел, чтобы перейти на новый качественный уровень. А почему бы и нет? Его маленький бизнес успешно двигается вперед, причём он не ставит перед собой глобальных задач: захватить сектор рынка, стать финансовым воротилой, спонсировать знаменитый спортивный клуб – нет, всё гораздо проще, приземлённей и обстоятельней.
Ему надо лишь отстроить автомастерскую на окраине гаражного массива, эдакую аккуратную, обстоятельную автомастерскую и назвать её, скажем, «Бургомистр-авто», с добротным немецким оборудованием, с небольшим штатом квалифицированных автослесарей. И это его подобие мечты, его прочный жизненный план, проистекает из настоящей привязанности к автомобилям и необычайного свободолюбия: построить жизнь самому, чтобы ни перед кем не прогибаться, не ходить ни перед кем в холопах, но работать достойно, порядочно и ответственно, наслаждаться жизнью по полной. А в части наслаждений она дока!
Такому парню, не сшибающего звезд с неба, безусловно нужен прочный тыл – крепкая семья в составе верной и чрезвычайно сексапильной жены, как нескончаемого изобильного источника земных удовольствий, и конечно деток, которые продолжат род его на земле.
Андрей как мужчина, все-таки, возбуждал её больше. А как человек – выше и надежнее артиста Гоши. Она стала сравнивать, припоминать и убеждаться, что Андрей и есть тот мужчина, на котором можно остановить окончательный выбор. Ну, удивил Андрюша, удивил… А надо-то, чтобы кто-то ответственно и красиво предложил выйти замуж.
Олеся полностью успокоилась и с новым энтузиазмом взялась за работу. Она быстро поправила отчет, тот что правил ещё Андрей ночью, проверила правописание, исправила, просмотрела снова оба отчета и, удовлетворённая проделанной работой, скорее отнесла отчеты в почту Главной, чтобы с глаз долой, и занялась мелкой текущей работой: упорядочивание учётных данных, разработка разного рода графиков, планов, корректировка и т.п.
Между тем, она замечала растущее волнение с приближением часовой стрелки к заветной цифре пять. Гоша так и не появлялся – она и думать о нём забыла. Ровно в пять Олеся вскочила из-за стола и подошла к окну: сотрудники, не мешкая, покидали офис. Вон и дурила Главная прошествовала к красному джипу, тряся огненной гривой волос и желатином на ляжках. Олеся выждала пять минут, чтобы избежать любопытных глаз и двусмысленных вопросов, взяла в объятия букет, ровно это был спеленатый её первый новорожденный ребенок, и скорым шагом проследовала к своей машине.
Каждая минута отрывала её от земли, словно вырастали крылья, и она превращалась в парящего ангела, вырывающегося из бездны ада, из рутины серой жизни. И сама, очищаясь и преображаясь, она летела к тому, кто из партнера по sex превращался в любимого.
Она уже определяла в себе не признаки любви – а её самою: великую стихию любви, пристанище незамутнённых душ, способных понимать и проникаться утонченными ощущениями, подводящих на грань земного и неземного, реального и нереального или напрочь стирающего эту грань.
Олеся, проникнутая насквозь новым качеством, торопилась получить – нет, отнюдь не частичное подтверждение обнажившегося желания Андрея сделать ей предложение, – услышать как он, волнуясь, скажет: «Олеся, я тебя люблю. Выходи за меня замуж». Андрей всегда был немногословен, сдержан в словах и монументален в своей правде, как улыбающийся Будда. Потому-то предварил признание роскошным букетом.
У дверей квартиры приостановилась, собираясь мыслями и чувствами на последний шаг, – распахнула настежь дверь, ворвалась как ветер, столкнулась лоб в лоб с Андреем. Он попятился и с нарастающим удивлением вперил в неё непонимающие и такие вдруг ставшие чужими глаза.
– Ты сегодня рано, – выдавил из себя сбитый с толку Андрей.
– Ты этому разве не рад?
– Рад, конечно, просто не ожидал. Собрался уходить я… Откуда столько цветов? Какое-нибудь новое общественное поручение скомпоновать из этой охапки лилий букетики и вручить на корпоративе в связи с какой-то там примечательной датой? Мне снова надо помочь?
В голове у Олеси промелькнуло: согласиться и обернуть происшедшее в шутку. Да, ей поручено цветы расфасовать по букетикам, украсить ленточками и рюшками, обернуть красочным целлофаном. Но нет, она содрогнулась от мысли принять за правду спасительную ложь. Что подвинуло идти до конца?
– Нет, это готовый букет… Не пойму, ты что – шутишь?.. Ты меня разыгрываешь? Эти цветы, пока я отсутствовала по служебным делам, были принесены в мою рабочую комнату. В цветах открытка. Вот читай. Я сразу подумала, что ты, сделал мне сюрприз, ты хочешь сказать мне новые слова, которых еще не говорил, что у тебя серьёзные намерения…
– Может быть, так оно и есть, но слов таких в записку я не помещал, и эти цветы – на мой подарок.
– Как?! – Она все еще не могла поверить. – Но больше некому. Последние два года я с тобой… ну почти с тобой.
– Как это понять: почти с тобой?
– Живём мы вместе, живём – и ничего нас не связывает основательно. В любой момент ты можешь уйти, я также свободна в своём выборе.
– Не думаю, что документально оформленные отношения упрочняют эти самые отношения.
– Не знаю, не знаю… Почему-то на мастерскую свою все документы, какие полагается, сделал.
– Но ты не путай. Бизнес, к тому же небольшой – дело серьёзное и требует аккуратности во всём.
– Ага! Остальное по вашему кобелиному пониманию прибежит само, стоит свистнуть…
– Знаешь ли, не исключено: тот, кто был раньше, решил тебе снова вернуться.
– Ты что несёшь! Ты не знаешь будто бы, что было раньше – того снова никогда не будет. Тебе, кстати, следует повторить русский язык: у тебя как раз много ошибок в согласование, в числе и времени.
– Я когда берусь помогать тебе форматировать различные твои бумаги не для того, чтобы выслушивать подобные замечания.
– Причём тут это! Ты не понимаешь главного!
Олеся прошла в комнату, поставили цветы на стол, и плюхнулась на тахту. Нестерпимо хотелось реветь, но одной без Андрея.
– Уходил бы отсюда побыстрее, уйди прошу, – крикнула она глухим, срывающимся от волнения голосом.
Сильно хлопнула дверь – и Олеся залилась в горестном плаче. Подушка сразу намокла. Слезы текли ручьями. Она приподнимала лицо и с некоторым удивлением утирала лицо ладонями, а ладони осушала подушкой, и снова подносила руки к пылающим щекам, трогала, растирала, – потом в бессилии остановить выход обжигающей влаги, уткнулась плотнее в подушку, обхватив её обеими руками и прижав к себе.
Наплакавшись досыта и почувствовав облегчение, Олеся умыла распухшее лицо холодной водой и пошла на кухню ужинать. Она рассеяно посмотрела на часы: был первый час ночи. Неужели уже шесть часов как она дома? Столько времени, наверное, невозможно плакать. Скорее слёзы были вперемежку со сном, как вчера совсем с другим, также как и позавчера.
Так в одночасье она лишилась обоих своих мужчин. А как было хорошо! Она перетекала от одной мужской сущности к другой, воспринимала и впитывала их колорит. Её гордость не позволяла быть чьей-то бессловесной подстилкой, резиновой куклой, продажной девкой – она была сама еще какая стихия, к которой ещё надо найти правильный подход. Они, её мужчины, возможно, были условием полноценных ощущений жизни.
В годы пробуждения и расцвета жизненных сил достичь совершенства в sex-занятиях скорее было ступенькой к другим более развитым и высшим чувствам. И когда, казалось, что вот оно пришло это высшее чувство, только лишь помечтаешь о нем, только лишь допустишь к себе как самую что ни на есть реальность, стать искренней, доверчивой, открытой – получаешь нечто схожее с увесистой пощечиной, которой из обморока приводят в чувство реальности.
Не расплата ли это за вольготную сладкую жизнь, замешанную на обильном многогранном шикарном сексе? Она нарушила некие пуританские нормы, занималась ярким sex в неположенных местах, с разными мужчинами – это ли не распутство, прелюбодейство? Она не сохранила себя для того единственного дорогого мужчины, кому залогом счастливой жизни будет верность, чистота и непорочность. Из белого одеяния невесты она облачится в пурпур любимой жены…
Только где те верные и настоящие мужчины? Ау!.. Нетронутой девой не просидишь ли у окна… Где, блин, мужчины? Не она ли пыталась их сделать таковыми, начиная с развития одного примечательного места. Поспешила перейти к следующему этапу: к серьёзным глубоким человеческим чувствам.
Она изначально готова как раз к серьёзным человеческим чувствам, но ни один из её мужчин не проявил подлинно мужского достоинство, а именно: великодушия, блестящего умения жертвовать собой. Они должны были каждый рвать и метать, чтобы добиться её, – они же просто кинули, разбежались в стороны. Допустим, что она была доступна их вниманию сразу после того, как ее сердце не воспротивилось единения с чужой, иной сущностью, без каких либо условий и обязательств, без предоставления прейскуранта и счет фактуры, без обычных атрибутов ухаживания. Она щедро дарила незабываемые ощущения, не забывая и себя, конечно. И – получила еще одно ощущение: печаль! Сейчас с горечью думается о том единственном и верном, кто никогда её не бросит и не предаст…
Но кто же принёс цветы?! Кто?! Где ты?
В окно брызнул холодной бледный свет. Выглянула круглая безучастная ко всему луна. Уже была глубокая ночь. Темнота, разбавленная безжизненным тусклым светом, почему-то потрясла Олесю. Она раскрыла настежь окно и с расширенными глазами, с легким дрожанием тонких ноздрей внимала дыхание ночи. Прохлада, как холодная вода, снова омыла лицо. Ясности в мыслях не последовало.
Напротив безжизненный облик города, озаряемый вспышками мигающего жёлтого сигнала светофора, точно проблесковый сигнал многочисленных машин аварийной службы, прибывших на ликвидацию тайной аварии, вселял ужас. Неужели случилось что-то непоправимое в ней самой и в окружающем мире? Пришла ли беда, еще не показавшая зловещего лица? Пронесся смерч? Вернулась, восстала чума? Город на гране великого бедствия, чему пока нет названия…
Олеся быстро закрыла окно и бросилась в постель с новым приступом слез. Как только слезы смывали с сердца горечь, прояснялось сознание. Она снова пробовала уразуметь случившееся – и снова слезы, становившееся раз от разу скупее – и ни одной путной мысли. Вскоре кончились слезы и унялась жажда понять случившееся.
Так прошла темная ночь в бледном лунном свете. Под утро Олеся, обессиленная, все же отрешилась коротким сном…
Минута в минуту назначенного времени строгим чеканным шагом вошла Олеся в кабинет Главной.
– Садись! – Велеречивым жестом указала Главная на стул, не отрывая глаз от глянцевого журнала – рекламного проспекта китайской фирма, чьей продукцией и производилось техническое перевооружение предприятия, и, отчасти, по результатам чего и был выполнен отчёт Олеси.
На мгновение Главная взглянула на вошедшую, точно примериваясь, в каком ключе обрушиться – между тем, от явного удивления пришлось отложить в сторону журнал. Всегда спокойная и непробиваемая подчиненная сотрудница с вечной усмешкой, блуждающей в свежем лице, была бледна, сурова и, как будто, страшно подавлена.
– Странный у тебя вид. С гулянки, что ли, пришла на работу. Перепила, перетрахались, как там у вас бывает на дискотеках, в ночных клубах.
– Бывает по-разному. Вы говорите, пожалуйста, по существу вопроса.
– Ты что думаешь, тебе позволительно являться на работу в таком ужасном виде, точно мумия восставшая из гроба или *(отборное матерное ругательство − прим. автора) из притона, которая перевыполнила план по количеству клиентов. Ты таким видом моих клиентов распугаешь. Тебе неоднократно было говорено, что внешний вид строго по уставу моего МУП. Не отправить тебя на медэкспертизу?
– Чтобы отправить на медэкспертизу нужно, прежде всего, наличие определённых факторов, Вам напомнить? – это раз. Не говорено, но сказано – это два. В официальных учреждениях существует правило выражаться правильным русским языком. Крепкие словечки оставьте для пивнушки, где полно «одиноких мужичков за пятьдесят».
– Ты на что намекаешь?
– Сленг у вас такой, когда долго вращаются в определённом кругу. Позвольте не уточнять в каком, чтобы не осквернять слух неприличными словами.
– Ну, ты сука, *(виртуозные матерные ругательства − прим. автора).
– Спасибо за комплименты со знаком минус. Я буду закрывать уши ладонями в ответ на матюги. А не лучше ли приступить, в самом деле, к существу вопроса. Я хочу знать вашу оценку о моей проделанной работе, которая документирована в двух отчётах. В случае неудовлетворительной оценки Вы должно изложить письменные замечания, с указанием пунктов правил, норм, инструкций, которые не учтены или нарушены. Таков порядок делопроизводства. Прошу действовать строго по уставу нашего МУП. Учтите, избирательное выполнение устава есть нарушение оного.
– Ну ты… ты! – Минуту Главная смотрела, как разъяренный бык на красную тряпку, однако смогла собраться и взять себя в руки.
После многозначительной паузы сказала сурово и жёстко:
– Ты сумела учесть замечания и исправить ошибки. Я подписала оба отчёта. Отчеты будут отправлены в городскую администрацию в качестве плановых квартальных документов. Но ты просрочили один день с отправкой, вследствие своей низкой исполнительской дисциплины. Как бы ни были содержательны отчёты, нам будет поставлен минус, что найдет отражение при подведении итогов, говоря прямым текстом – годовая премия будет урезана. И урезана у тебя. Причём, думается мне, что явно кто-то за тебя у нас пашет, а значит – он недоделывает свою работу, ретуширует и не раскрывает резервов своего рабочего времени. Я предполагаю кто это.
– Вам доложили. Наушничество не в вашем – нашем МУП в чести и поощряется больше, чем добросовестная работа. Я отдала отчёты в срок. С проверкой протянули вы.
– Ты думаешь, я буду подписывать не глядя. Приносите раньше свои отчёты и прочие документы.
– Отчеты составляются на основании данных исполнителей. Данные приходит в определённый срок.
– Это твои проблемы. Научись оперативно работать с клиентами. Хватит об этом. Теперь слушай внимательно новое служебное задание. По федеральной программе мы должны ввести ряд новшеств. В качестве координации действий разработаны мероприятия по обмену опытом между родственными муниципальными предприятиями. По одному из прочих мероприятий производится обмен специалистами. Из моего МУПа поедешь ты, поедешь в город Верхне-к, который в трехстах верстах отсюда по направлению на Север. Климат как раз для тебя: тундра, комары, гнус, вечная зима и осень. Мужиков, приехавших на заработки, полно… Я уже подписала предписание. Иди, оформляй служебную командировку на два месяца. На время твоего отсутствия часть твоей работы по составлению отчетов возложим на кого? – на Гошу! Чтобы было вам о чем-то более предметном разговаривать.
– Я в командировку! На два месяца!
– Да! Разве есть у тебя основания не ехать: грудной ребенок? больные родители? Ты, случаем, не инвалид?
Олеся в ответ улыбнулась, и сердце сразу стало легко. Главная, МУП, Гоша, Андрей вдруг сразу удалились в прошлое, в такое далёкое-далёкое прошлое, что может прийти лишь обрывочными воспоминаниями. Это вдруг стало прожитым. Она снова свободна! Свободна от всех этих косностей, условностей, традиционного понимания корпоративных и прочих норм поведения. Не надо ежедневно терпеть как выкоряживается Главная. Сволочной начальник хотела сделать больно – получилось наоборот.
Жизнь не кончается, даже если тебя предали, кинули, оболгали. Кто придумал дарить цветы? Что за обязательства накладывает принятый подарок? Вот только откуда появились цветы? Как же раскрыть таинственного поклонника? Сколько вопросов!
Есть право собственности на чувства и ощущения другого? Верно ли считать близостью обнажение души вслед за обнажением тела? Означает ли случившаяся близость обет верности? Найдены точные слова, чтобы обозначить непрерывно рождающиеся чувства? Слова эти, не есть ли результат подгонки под общее понимание, пропуская оригинал через прокрустово ложе сложившейся реальности? Кому судить?.. На эти вопросы придут ответы в командировке.
Олесе вспомнился недавний океанический круиз. Громадная и неведомая стихия океана, белоснежный корабль, плывущий по волнам, и чудной красоты остров на горизонте – земля обетованная для романтических скитальцев. Вокруг острова ожерелье многовековой колонии кораллов. Фантастические окаменелости, в основе имея живую жизнь, непрерывно растут и уплотняются, превращаясь в невидимой форпост. По словам капитана, так и не подошедшего к острову, коралловые рифы за многовековую историю пробили обшивку множеству кораблей, так и оставшихся догнивать на одном месте, впоследствии разрушенных и поглощенных океаном. А на морском дне обломки кораблей через известную биологическую цепь становились пищей для той же колонии коралловых моллюсков.