Записки

В изгнании

Я много читал и слышал про Босфор, но не ожидал увидеть его таким красивым. Утопающие в зелени красивые виллы, живописные развалины, стройные силуэты минаретов на фоне голубого неба, пароходы, парусные суда и ялики, бороздящие по всем направлениям ярко синие, прозрачные воды, узкие, живописные улицы, пестрая толпа – все было оригинально и ярко красочно.

Мы остановились с генералом Шатиловым в здании русского посольства, где военный представитель генерал Агаптев любезно предоставил в наше распоряжение свой кабинет. Громадные залы посольства были переполнены беспрерывно прибывающими с Юга России многочисленными беженцами, ожидавшими возможности, по получении необходимых виз, проехать дальше. Те, которым ехать было некуда, устраивались на Принцевых островах, пользуясь помощью союзников: американцы, англичане, французы и итальянцы брали на себя попечение о беженцах, распределив между собой помощь на Принцевых островах. Моя семья пользовалась гостеприимством англичан на о. Принкипо. Я и жена тяготились чужеземной помощью и решили при первой возможности перебраться в Сербию; остановка была за деньгами. Мы выехали из России совсем без средств. После долгих хлопот, мне, с помощью оказавшегося в Константинополе А. В. Кривошеина, удалось сделать заем в одном из банков и на первое, по крайней мере, время, мы могли считать себя обеспеченными.

Отъезд наш задерживался тяжелой болезнью матери моей жены.

Я сделал визиты союзным военным комиссарам. Французского и итальянского не застал и познакомился лишь с американским, жизнерадостным, добродушным адмиралом Бристоль, и английским, адмиралом де-Робек. У него я познакомился с командующим оккупационными Великобританскими войсками генералом Мильн. Красивый старик, совершенный тип английского джентельмена, адмирал де-Робек, видимо, мало интересовался политикой и негласным руководителем последней являлся генерал Мильн. Он проявил большой интерес к настоящим событиям на Юге России, долго и подробно меня расспрашивая. Коснулся он и вопроса о взаимоотношениях моих с Главнокомандующим и дошедших до него слухов о подготовлявшемся в Крыму перевороте. Я мог подтвердить ему лишь то же, что говорил ранее г-ну Мак-Киндеру.

Из Новороссийска приходили тяжелые вести, 7-го марта красные форсировали реку Кубань. Противник стал распространяться к югу. Восстания в тылу охватывали новые районы.

Неожиданно я получил от генерала Деникина письмо – ответ на посланное мною ему перед отъездом из Крыма:

«Генерал-лейтенант Февраля месяца, 25 дня, 1920 г.

А. И. Деникин

Милостивый Государь, Петр Николаевич!

Ваше письмо пришло как раз вовремя – в наиболее тяжкий момент, когда мне приходится напрягать все духовные силы, чтобы предотвратить падение фронта. Вы должны быть вполне удовлетворены…

Если у меня и было маленькое сомнение в Вашей роли в борьбе за власть, то письмо Ваше рассеяло его окончательно. В нем нет ни слова правды. Вы это знаете. В нем приведены чудовищные обвинения, в которые Вы не верите. Приведены, очевидно, для той же цели, для которой множились и распространялись предыдущие рапорты-памфлеты. Для подрыва власти и развала, Вы делаете все, что можете.

Когда-то, во время тяжкой болезни, постигшей Вас, Вы говорили Юзефовичу, что Бог карает Вас за непомерное честолюбие…

Пусть Он и теперь простит Вас за сделанное Вами русскому делу зло.

Генерал Деникин, видимо, перестал владеть собой.

Мы стали готовиться к отъезду. Несмотря на то, что в Константинополе оказалась масса знакомых, я мало кого видел, целые дни проводя в прогулках по городу и его окрестностям, знакомясь с многочисленными памятниками старины. Изредка по вечерам собирались мы в одном из бесчисленных кафе и за чашкой турецкого кофе беседовали с А.В. Кривошеиным и П.Б. Струве.

Наконец, день нашего отъезда был окончательно установлен. За несколько дней до него я получил письмо генерала Слащева. Письмо это было совершенно сумбурное. Слащев убеждал меня не уезжать из Константинополя и ожидать какой-то телеграммы от него и Сената (Сенат из Ростова был эвакуирован в Ялту, где продолжало оставаться большинство сенаторов).

Он просил меня верить в бескорыстность руководивших им чувств, «но» – писал он, – учитывая в армии популярность Вашего и моего имени, необходимо их связать, назначив меня Вашим начальником штаба. Письмо было для меня загадкой. Через несколько дней она разъяснилась.

Прижатая к морю армия заканчивала борьбу. Из Новороссийска один за другим прибывали транспорты, переполненные обезумевшими от ужаса и лишений беженцами. Армия отходила, почти не оказывая сопротивления. Было очевидно, что транспортных средств не хватит и большая часть войск останется не погруженной.

Главнокомандующий находился в Новороссийске на цементном заводе, под охраной англичан. Жена его прибыла в Константинополь и остановилась в русском посольстве. Передавались слухи, что генерал Деникин, видя неминуемый развал и гибель армии, заявил, что «Новороссийска не оставит и пустит себе пулю в лоб». Однако, вскоре стало известно, что 14-го Главнокомандующий на миноносце оставил Новороссийск. Ставка перешла в Феодосию. Успели погрузиться для переброски в Крым лишь добровольцы, за исключением одного из Марковских полков, сводная кубанская бригада, гвардейская бригада 1-ой донской дивизии и некоторые другие части Донской армии. Оставленные на побережье части Кубанской и Донской армий отходили на Туапсе. Войска Северного Кавказа сосредотачивались в Поти.

Эвакуация Новороссийска превосходила своей кошмарностью оставление Одессы. Стихийно катясь к морю, войска совершенно забили город. Противник, идя по пятам, настиг не успевшие погрузиться части, расстреливая артиллерией и пулеметами сбившихся в кучу на пристани и молу людей. Прижатые к морю наседавшей толпой, люди падали в воду и тонули. Стон и плач стояли над городом. В темноте наступавшей ночи вспыхивали в городе пожары.

Вскоре пришло известие об оставлении генералом Романовским должности начальника штаба Главнокомандующего. Уступая требованию общественного мнения, генерал Деникин решился принести в жертву ему своего ближайшего сотрудника (общественное мнение было весьма неблагоприятно к генералу Романовскому. Его называли «злым гением Главнокомандующего», считали виновником всех ошибок последнего. Справедливость требует отметить, что обвинения эти были, в значительной мере, голословны.). Генерала Романовского заменил генерал Махров. 16-го марта генерал Деникин решил упразднить Южно-Русское правительство. М. В. Бернацкому было поручено составить новое «деловое учреждение». Так именовалось в приказе Главнокомандующего новое правительство.

20-го марта, накануне нашего отъезда, адмирал де-Робек пригласил меня завтракать на флагманском корабле «Аякс». Я выходил из посольства, когда мне вручили принятую английской радиостанцией телеграмму из Феодоссии от генерала Хольмана. Последний сообщал, что генерал Деникин решил сложить с себя звание Главнокомандующего и назначил военный совет для выбора себе преемника. На этот совет генерал Деникин просил прибыть меня. Телеграмма показалась мне весьма странной. На службе я уже более не состоял и приглашение генералом Деникиным меня, только что оставившего пределы армии по его требованию, трудно было объяснить. Обстоятельства, при которых генерал Деникин принял это решение, стали мне известны лишь впоследствии.

18-го марта Главнокомандующий разослал старшим начальникам секретную телеграмму такого содержания:

«Предлагаю прибыть к вечеру 21-го марта в Севастополь на заседание военного совета, под председательством генерала-от-кавалерии Драгомирова, для избрания преемника Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. Состав совета: командиры Добровольческого и Крымского корпусов, их начальники дивизий, из числа командиров бригад и полков – половина (от Крымского корпуса по боевой обстановке норма может быть меньше), коменданты крепостей, командующий флотом, его начальник штаба, начальники морских управлений, четыре старших строевых начальника флота. От Донского корпуса генералы: Сидорин, Келчевский и шесть лиц из состава генералов и командиров полков. От штаба Главнокомандующего: начальник штаба, дежурный генерал, начальник военного управления, а также генералы: Врангель, Богаевский, Улагай, Шиллинг, Покровский, Боровский, Ефимов, Юзефович и Топорков».

Я завтракал на «Аяксе». С большим трудом я поддерживал разговор. Мысли все время вертелись вокруг полученной телеграммы. Я не сомневался, что борьба проиграна, что гибель остатков армии неизбежна. Отправляясь в Крым, я оттуда, вероятно, уже не вернусь. В то же время долг подсказывал, что идя с армией столько времени ее крестным путем, деля с ней светлые дни победы, я должен испить с ней и чашу унижения и разделить с ней участь ее до конца. В душе моей происходила тяжелая борьба.

Завтрак кончился, адмирал де-Робек просил меня и генерала Мильна пройти к нему в кабинет.

– «Сегодня я отправил вам принятую моей радиостанцией телеграмму генерала Хольмана. Если вам угодно будет отправиться в Крым, я готов предоставить в ваше распоряжение судно. Я знаю положение в Крыму и не сомневаюсь, что тот совет, который решил собрать генерал Деникин для указаний ему преемника, остановит свой выбор на вас. Знаю, как тяжело положение армии и не знаю, возможно ли ее еще спасти… Мною только что получена телеграмма моего правительства. Телеграмма эта делает положение армии еще более тяжким. Хотя она адресована генералу Деникину, но я не могу скрыть ее от вас. Быть может содержание ее повлияет на ваше решение. Я повторяю, не считаю себя вправе скрыть ее от вас и, зная ее содержание, поставить вас в положение узнать тяжелую истину тогда, когда будет уже поздно».

Он передал мне адресованную генералу Деникину ноту:

«Секретно.

Верховный Комиссар Великобритании в Константинополе получил от своего Правительства распоряжение сделать следующее заявление генералу Деникину.

Верховный Совет находит, что продолжение гражданской войны в России представляет собой, в общей сложности, наиболее озабочивающий фактор в настоящем положении Европы.

Правительство его Величества желает указать генералу Деникину на ту пользу, которую представляло бы собой, в настоящем положении, обращение к советскому правительству, имея в виду добиться амнистии, как для населения Крыма вообще, так и для личного состава Добровольческой армии, в частности. Проникнутое убеждением, что прекращение неравной борьбы было бы наиболее благоприятно для России, Британское Правительство взяло бы на себя инициативу означенного обращения, по получении согласия на это генерала Деникина и предоставило бы в его распоряжение и в распоряжение его ближайших сотрудников, гостеприимное убежище в Великобритании.

Британское Правительство, оказавшее генералу Деникину в прошлом значительную поддержку, которая только и позволила продолжать борьбу до настоящего времени, полагает, что оно имеет право надеяться на то, что означенное предложение будет принято. Однако, если бы генерал Деникин почел бы себя обязанным его отклонить, дабы продолжить явно бесполезную борьбу, то в этом случае Британское Правительство сочло бы себя обязанным отказаться от какой бы то ни было ответственности за этот шаг и прекратить в будущем всякую поддержку или помощь, какого бы то ни было характера, генералу Деникину.

Британский Верховный Комиссариат.

2 апреля 1920. Константинополь.»

Отказ англичан от дальнейшей нам помощи отнимал последние надежды. Положение армии становилось отчаянным. Но я уже принял решение.

– «Благодарю вас, если у меня могли быть еще сомнения, то после того, как я узнал содержание этой ноты, у меня их более быть не может. Армия в безвыходном положении. Если выбор моих старых соратников падет на меня, я не имею права от него уклониться».

Адмирал де-Робек молча пожал мне руку. Я решил выехать немедленно. Генерал Шатилов, узнав о моем решении, пришел в ужас.

– «Ты знаешь, что дальнейшая борьба невозможна. Армия или погибнет, или вынуждена будет капитулировать и ты покроешь себя позором. Ведь у тебя ничего, кроме незапятнанного имени не осталось. Ехать теперь, это безумие», – убеждал он меня. Однако, видя, что его доводы бессильны, он объявил, что едет со мной, не решаясь оставить меня в этот грозный час.

21-го марта броненосец «Император Индии» вышел в Крым. Море стихло. Мощно рассекая волны, уносил меня корабль к родным берегам. Там готовился эпилог русской трагедии. Над предпоследним актом ее готов был опуститься занавес истории.

31 июля 1922 года. Белград.

Послужной список Главнокомандующего Русской армией генерал-лейтенанта барона Врангеля (составлен 29 декабря 1921 года)

Генерал-лейтенант барон Петр Николаевич ВРАНГЕЛЬ

Главнокомандующий Русской армией.

Кавалер орденов: Св. Георгия IV ст… Св. Николая Чудотворца II ст… Георгиевского оружия. Св. Владимира III ст. с мечами и IV ст. с мечами и бантом, Св. Анны III ст… Св. Станислава II ст. и III ст. с мечами и бантом. Св. Анны IV ст. с надписью За храбрость, Георгиевского Креста IV ст., Креста Спасения Кубани I ст. и Английского ордена Михаила и Георгия II ст.

Имеет медали: Светло-бронзовую в память 100-летия Отечественной войны, светло-бронзовую в память 300-летия царствования Дома Романовых, светло-бронзовую в память 200-летия Полтавской битвы. Честной Крест Св. Гроба Господня. Галлиполийский знак.

Родился 1878 года, августа 15 дня.

Вероисповедания православного.

Происходит из потомственных дворян Петроградской губернии

Воспитывался в Горном Институте Императрицы Екатерины II, выдержал испытание на корнета гвардии при Николаевской Академии Генерального Штаба по 1 разряду и дополнительный курс успешно.

Прохождение службы:

В службу вступил Л. Гв. в Конный полк рядовым на правах вольноопределяющегося 1 разряда – 1901 сент. 1

Унтер-офицером по окончании полковой учебной команды – 1902 марта 10

Эстандарт-юнкером – 1902 июля 2

Высочайшим приказом от 12 окт. 1902 г. произведен в корнеты с зачислением в запас Гвардейской кавалерии – 1902 окт. 2

Высочайшим приказом определен во 2-й Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска – 1904 февр. 6

Переведен на службу во 2-й Аргунский казачий полк – 1904 февр. 27

Награжден орденом Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость».. 1904 июля 4

За отличие в делах против японцев произведен в сотники – 1904 дек. 1

Переведен во 2-ю сотню Отдельного дивизиона разведчиков – 1905 мая 26

За отличия в делах против японцев произведен в подъесаулы – 1905 сент. 1

За отличие в делах против неприятеля награжден орденом Св. Станислава III ст. с мечами и бантом

Высочайшим приказом от 6 января 1906 г. переведен в 55 Драгунский Финляндский полк с переименованием в штабс-ротмистры … 1906 янв. 6

По Высочайшему повелению прикомандирован к Северному отряду Свиты Его Величества Ген. Майора Орлова – 1906 янв. 7

Государь Император Всемилостивейше соизволил лично пожаловать за отличие в делах против неприятеля орден Св. Анны III ст. 1906 мая 9

С Высочайшего соизволения прикомандирован Л. Гв. к Конному полку – 1906 авг. 30

Переведен Л. Гв. в Конный полк поручиком – 1907 марта 26

Командирован в Николаевскую Академию Генерального Штаба 1907 авг. 20

Штабс-ротмистром – 1909 дек. 6

Окончил дополнительный курс Академии успешно, причислен к Генеральному штабу и откомандирован от Академии к Штабу С.-Петербургского Военного Округа – 1910 июня 3

По прохождении курса в Офицерской Кавалерийской школе (успешно) прибыл Л. Гв. в Конный полк временно командующим, затем командиром эскадрона Его Величества с – 1912 мая 22

Всемилостливейше пожалован орден Св. Станислава II ст. – 1912 дек. 6

Высочайшим приказом от 11 авг. 1913 г. произведен в ротмистры 1913 авг. 11

Георгиевская Дума в заседании своем 23 августа 1914 г. удостоила награждением орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия IV ст –1914 авг. 23

(Приказ по войскам 1-й Армии от 30 авг. 1914 г. № 72 и Высочайший приказ от 13 окт. 1914 г.)

Назначен Начальником Штаба Сводно-Кавалерийской дивизии… 1914 сент. 12

Назначен помощником командира по строевой части – 1914 сент. 23

Государь Император всемилостивейше соизволил лично пожаловать за отличие в делах против неприятеля орден Св. Владимира IV степени с мечами и бантом – 1914 окт. 27

Высочайшим приказом от 6 дек. 1914 г. назначен Флигель-Адъютантом – 1914 дек. 6

Высочайшим приказом от 12 дек. 1914 г. произведен в полковники 1914 дек. 12

Приказом Войскам 10-й армии № 418 за отличие в делах против неприятеля награжден Георгиевским Оружием – 1915 апр. 13

Высочайшим приказом назначен командиром 1-го Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска – 1915 окт. 8

Высочайшим приказом награжден орденом Св. Владимира III ст. с мечами – 1915 дек. 8

Высочайшим приказом от 27 ноября 1916 г. даровано два года старшинства в чине полковника 1915 дек. 6

Назначен командиром 2-й бригады Уссурийской конной дивизии 1916 дек. 24

Высочайшим приказом произведен за боевое отличие в генералмайоры – 1917 янв. 13

Назначен временно командующим Уссурийской конной дивизией 1917 янв. 23

Командующим 7-ой Кавалерийской дивизией – 1917 июля 9

Командующим сводным конным корпусом – 1917 июля 10

Постановлением наградных Дум частей сводного конного корпуса, утвержденном командующим 8-ой Армией, награжден солдатским Георгиевским Крестом IV степени за отличия, высказанные им, как командиром сводного конного корпуса, прикрывавшего отход нашей пехоты к линии реки Сбруч в период с 10 по 20 июля 1917 г. 1917 июля 24

Приказом Верховного Главнокомандующего назначен командиром 3-го конного корпуса – 1917 сент. 9

Вследствие большевистского переворота от службы отказался и в командование корпусом не вступил – 1917 нояб. 10

Вступил в ряды Добровольческой Армии – 1918 авг. 28

Назначен временно командующим 1-ой конной дивизией – 1918 авг. 31

Начальником 1-ой конной дивизии – 1918 окт. 31

Командиром 1-го конного корпуса – 1918 нояб. 15

Приказами Главнокомандующего Добровольческой Армией: Назначен командиром 1-го конного корпуса – 1918 нояб. 15

За боевого отличия произведен в генерал-лейтенанты – 1918 нояб. 22

Назначен Командующим Добровольческой Армией – 1918 дек. 27

Назначен Командующим Кавказской Добровольческой Армией … 1919 янв. 10

Назначен Командующей Добровольческой Армией и Главноначальствующим Харьковской области – 1919 нояб. 26

Ввиду расформирования Армии зачислен в распоряжение Главнокомандующего – 1919 дек. 20

Уволен в отставку – 1920 февр. 8

(Телеграмма Главнок. № 002531)

Приказом назначен Главнокомандующим Вооруженными Силами на Юге России – 1920 марта 22

Получил звание кавалера Св. Гроба Господня и пожалован Честным Крестом Св. Гроба Господня – 1920 авг. 20

Орденская Николаевская Дума 1-го Армейского корпуса 15 ноября постановила просить Главнокомандующего принять орден Св. Николая Чудотворца II степени/Согласно просьбе командира и всех чинов 1 – го Армейского корпуса Главнокомандующий принял для ношения на груди Галлиполийский знак – 1921 нояб. 29

Принят в почетные старики и коренные жители многих станиц Кубанского, Терского и Астраханского казачьих войск, зачислен в войсковое сословие Всевеликого Войска Донского, зачислен в списки (по датам) 1-го Екатеринодарского Кошевого Атамана Чепеги полка, 1-го Корниловского ударного полка, 1-го пехотного Генерала Маркова, полка Лейб-Гвардии казачьего полка, эскадрона конной гвардии, Гусарского Ингерманландского дивизиона, Лейб-Гвардии Атаманского полка и 1-го стрелкового Генерала Дроздовского полка.