Уголовный процесс

Таким образом, отраженные в постановлениях и определениях Конституционного Суда правовые позиции могут применяться либо как определяющие соответствующий Конституции порядок действий в случае признания нормы неконституционной, либо как установившие конституционно-правовой смысл нормы, признанной соответствующей Конституции. В первом случае правовая позиция не исключает различных вариантов поведения, однако укладывающихся в установленные Конституционным Судом критерии. Во втором – правовая позиция Конституционного Суда фактически является нормативным легальным толкованием нормы с конституционных позиций[51]. Фактически Конституционный Суд определяет обязательный, соответствующий Конституции порядок применения правовых норм, т. е. формирует положение, которое, по сути, соответствует признакам правовой нормы.

Отсюда следует, что действия, не укладывающиеся в правовые позиции Конституционного Суда по вопросам уголовного судопроизводства, являются нарушением норм уголовно-процессуального права и влекут негативные уголовно-процессуальные последствия.

Таким образом, исходя из их существа, постановления и определения Конституционного Суда могут рассматриваться как источники уголовно-процессуального права.

Различны взгляды и на роль в уголовном судопроизводстве постановлений Пленума Верховного Суда. Конституция предусматривает, что Верховный Суд уполномочен давать разъяснения по вопросам судебной практики (ст. 126).

Одни авторы полагают, что постановления Пленума Верховного Суда являются источниками уголовно-процессуального права[52]. Другие отмечают, что Пленум Верховного Суда определяет действительный смысл уголовно-процессуальных норм, а это не является правотворчеством, поэтому постановления Пленума не могут быть источником уголовно-процессуального права[53]. Формально разъяснения по вопросам судебной практики Пленума Верховного Суда не являются источником права, поскольку являются порождением судебного органа, который не уполномочен на создание правовых норм. Однако формальный подход не всегда является верным, явление подлежит оценке по существу. В этой связи первая позиция заслуживает поддержки. Во-первых, судебные решения по конкретным уголовным делам действительно не имеют нормативного характера, речь идет о положениях, сформулированных Пленумом Верховного Суда на основе обобщения судебной практики; во-вторых, разъяснения Верховного Суда по вопросам судебной практики имеют смысл только в случае, если обязательны для судов. Признание за разъяснениями Пленума Верховного Суда рекомендательного характера способствует не укреплению законности, а, напротив, ее размыванию, ослабляя фундамент единообразия применения.

Содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда разъяснения по вопросам применения законодательства основаны на требованиях закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны. Они являются ориентиром, подлежащим учету в целях вынесения судьями законных и обоснованных приговоров, решений, определений и постановлений. Соответственно, все другие государственные органы (должностные лица), применяющие закон, по которому Пленум Верховного Суда дал разъяснение, должны учитывать его позицию, в противном случае суды признают принятые решения и совершенные действия незаконными.

В связи с тем, что разъяснения Пленума Верховного Суда отвечают основным критериям правовой нормы (правило поведения, легально установленное, имеющее обязательный характер для группы субъектов, предполагает многократное применение, возможность применения санкций за неисполнение в виде признания принятого решения или совершенного действия незаконным), они могут рассматриваться как форма нормативного толкования закона и указания на пути преодоления правовых пробелов.

Формулирование Пленумом Верховного Суда прямо не предусмотренных в законе правил возможно, однако эти правила должны укладываться либо в смысл правовой нормы (толкование), либо в границы использования аналогии в уголовном судопроизводстве.

Таким образом, можно сделать вывод, что разъяснения Пленума Верховного Суда обладают признаками правовой нормы[54] и являются источниками уголовно-процессуального права[55], хотя и не охватываются уголовно-процессуальным законодательством.

Приведенные выводы не означают, что уголовно-процессуальная деятельность может осуществляться на основании нормативных правовых актов уровня ниже, чем федеральный закон, поскольку и Конституционный Суд, и Пленум Верховного Суда лишь указывают на правильный вариант применения нормы права.

Уголовно-процессуальное законодательство определенным образом действует во времени, пространстве и по кругу лиц.

Действие уголовно-процессуального законодательства в пространстве. Производство по уголовному делу на территории Российской Федерации независимо от места совершения преступления ведется в соответствии с УПК, если международным договором Российской Федерации не установлено иное (с учетом правила о высшей юридической силе Конституции на территории России). Территория Российской Федерации включает в себя территории ее субъектов, внутренние воды и территориальное море, воздушное пространство над ними. Российская Федерация обладает суверенными правами и осуществляет юрисдикцию на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации в порядке, определяемом федеральным законом и нормами международного права (ст. 67 Конституции).

Кроме этого, в случаях, предусмотренных ст. 12 УК (случаи, при которых граждане России, иностранные граждане и лица без гражданства подлежат ответственности в соответствии с УК), процессуальные действия за пределами территории Российской Федерации могут также проводиться в соответствии с требованиями УПК (ч. 3 ст. 2 УПК).

УПК применяются также при производстве по уголовному делу о преступлении, совершенном на воздушном, морском или речном судне, находящемся за пределами территории Российской Федерации под флагом Российской Федерации, если указанное судно приписано к порту Российской Федерации (ст. 2 УПК).

Сомнение вызывает формулировка, использованная законодателем относительно действия уголовно-процессуального закона на воздушных, морских и речных суднах, находящихся вне пределов Российской Федерации.

В соответствии с общепринятыми нормами и традициями международного права, юрисдикция государства распространяется на гражданские, пассажирские и грузовые суда, находящиеся под флагом (опознавательным знаком) государства исключительно в открытом водном пространстве. Следует иметь в виду, что водная, или морская, территория государства по сравнению с сухопутными и воздушными территориями имеет, согласно международному праву, особый правовой режим, что отражается и на уголовно-процессуальной юрисдикции государств. Таким образом, данные вопросы решаются в рамках международного права. Как правило, по существующим международным договорам прибрежное государство может отказаться от своей юрисдикции, если преступление, совершенное на борту иностранного судна, не затрагивает его интересы и не выходит за пределы данного судна. В тех же случаях, когда последствия преступления распространяются на государство, в чьих территориальных водах находится гражданское иностранное судно, либо когда это необходимо для пресечения преступления, связанного с наркотрафиком, или когда капитан судна просит о помощи и т. п., прибрежное государство осуществляет свою юрисдикцию в отношении иностранного судна[56].

Однако согласно все тем же международным договорам юрисдикция государства распространяется на военные корабли и военные воздушные суда вне зависимости от того, находятся ли они в открытом водном (воздушном) пространстве или в территориальных водах (воздушном пространстве) другого государства.

Общее правило действия норм российского уголовно-процессуального права по кругу лиц заключается в том, что российские органы уголовного судопроизводства вправе осуществлять уголовно-процессуальные действия в отношении всех, кто находится на территории Российской Федерации, в том числе граждан других государств и лиц без гражданства (ст. 3 УПК). Кроме этого, в случаях, предусмотренных ст. 12 УК, отдельные процессуальные действия за пределами территории Российской Федерации в отношении иностранных граждан и лиц без гражданства могут производиться в соответствии с требованиями УПК (ч. 1.1 ст. 3 УПК).

Однако в отношении некоторых категорий лиц имеются изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства. Так, согласно ч. 2 ст. 3 УПК процессуальные действия в отношении лиц, пользующихся иммунитетом от таких действий в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, производятся с согласия иностранного государства, на службе которого находится или находилось лицо, пользующееся иммунитетом, или международной организации, членом персонала которой оно является или являлось. Информация о том, пользуется ли соответствующее лицо иммунитетом и каков объем такого иммунитета, предоставляется Министерством иностранных дел Российской Федерации.

Кроме того, УПК (гл. 52) предусматривает особенности производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц. К ним относятся: член Совета Федерации и депутат Государственной Думы, депутат законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации, депутат, член выборного органа местного самоуправления, выборное должностное лицо органа местного самоуправления; судьи всех уровней и всех ветвей судебной власти, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, Генеральный прокурор Российской Федерации и иные прокуроры, Председатель Следственного комитета Российской Федерации[57], руководитель следственного органа, следователь, адвокат и т. д. Особенности производства по уголовным делам в отношении указанных лиц заключаются, в частности, в особом порядке возбуждения уголовных дел, применения отдельных мер процессуального принуждения и производства следственных действий.

Нормы уголовно-процессуального права действуют во времени в соответствии с правилами ст. 4 УПК. Согласно этой норме при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения. Действующим такой закон, как и любой другой, считается с момента, указанного в самом законе (так, например, Федеральный закон от 18.12.2001 № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»[58] предусмотрел, что УПК вводится в действие с 1 июля 2002 г., за исключением прямо перечисленных положений), либо по истечении десяти дней после публикации его в официальном издании. Официальным опубликованием федерального закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», Собрании законодательства Российской Федерации или первое размещение (опубликование) его полного текста на Официальном интернет-портале правовой информации (http://www.pravo.gov.ru/)[59].

Дискуссионным является вопрос о том, могут ли уголовно-процессуальные нормы иметь обратную силу, т. е. распространяться на отношения, возникшие раньше, чем закон вступил в силу. Существует достаточно распространенное мнение, что уголовно-процессуальный закон, в отличие от уголовного, не имеет обратной силы и ни при каких обстоятельствах не распространяется на отношения, возникшие до приобретения им законной силы или после утраты таковой[60].

Однако следует признать обоснованной позицию ряда авторов (М. С. Строгович, П. С. Элькинд, В. М. Лебедев, В. П. Божьев и др.), что если новые уголовно-процессуальные нормы предоставляют участнику уголовного процесса дополнительные права или улучшают его положение, то они должны распространяться на отношения, возникшие и существовавшие ранее.

В данном случае действуют положения ст. 54 Конституции, определяющие в том числе и порядок применения уголовно-процессуальных норм, устраняющих или усиливающих ответственность за процессуальные нарушения[61]. Например, если закон, содержащий дополнительные требования к производству следственного действия, вступил в силу к моменту рассмотрения уголовного дела в суде, то, в случае если доказательство, сформированное этим следственным действием, обвинительное, суд должен руководствоваться новым законом и признать его недопустимым. При условии, что доказательство оправдательное, суд должен признать доказательство полученным законно. Таким образом, новый уголовно-процессуальный закон определяет правовую форму общественных отношений, возникших при производстве по уголовному делу ранее.

Кроме того, в отличие от уголовного закона, возможно применение уголовно-процессуального закона по аналогии. Нельзя урегулировать все отношения, которые могут возникнуть при производстве по конкретному уголовному делу. Допускается как аналогия закона, так и аналогия права (процессуальная аналогия)[62].

При наличии нормы, которая регулирует сходные общественные отношения, она может быть применена к возникшему общественному отношению (аналогия закона).

Если же норма, регулирующая сходные общественные отношения в уголовно-процессуальном законе, отсутствует, решение может быть принято (или действие произведено) на основании общего смысла уголовно-процессуального права (аналогия права).

При применении аналогии закона необходимо, чтобы возникшее неурегулированное общественное отношение было аналогично урегулированному.

В любом случае при применении аналогии в уголовном судопроизводстве не допускается:

1) ограничение действия принципов уголовного судопроизводства (при применении аналогии закона правило поведения, которым намеревается руководствоваться должностное лицо, ведущее производство, необходимо оценить с точки зрения принципов уголовного судопроизводства; а при применении аналогии права – ориентироваться в первую очередь на принципы как выражение общего смысла, «духа закона»);

2) ограничение прав, предоставленных участникам судопроизводства;

3) применение по аналогии процессуального принуждения, если оно прямо не предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством для неурегулированного случая[63].

Систематизированным источником уголовно-процессуального права в настоящее время является УПК, принятый 22 ноября 2001 г. и вступивший в силу (за исключением отдельных положений) 1 июля 2002 г. За свою более чем 40-летнюю историю ранее действовавший УПК РСФСР 1960 г. претерпел множество изменений и дополнений, пришедшихся большей частью на период с 1992 по 2001 г.

Основные изменения в УПК РСФСР 1960 г. были связаны с ориентацией на западные, большей частью англо-американские ценности. Из уголовного процесса было устранено участие народных заседателей, которые принимали все решения при постановлении приговора совместно с судьей. Эта форма участия народа в осуществлении правосудия заменялась судом с участием присяжных заседателей, которые в настоящее время участвуют в рассмотрении незначительного количества уголовных дел. Вводилась состязательность, при которой судьба уголовного дела в судебном заседании определялась в основном позицией сторон, а суд был ограничен в возможности собирания доказательств по собственной инициативе, занимал пассивную позицию в доказывании. Расширялась возможность судебного вмешательства в стадию предварительного расследования. Создание нового уголовно-процессуального закона сопровождалось активными дискуссиями между сторонниками англо-американской модели судопроизводства и умеренно настроенными специалистами, которые доказывали невозможность кардинального слома отечественного уголовного процесса. Проект УПК прошел экспертизу в Совете Европы на предмет его соответствия международным обязательствам Российской Федерации.

В целом УПК является результатом компромисса. Он характеризуется расширением состязательных начал, возможностью судебной защиты прав и свобод, ограничиваемых в ходе досудебного производства, усилением процессуальных гарантий прав личности, в особенности обвиняемого и подозреваемого, предоставлением защитнику дополнительных полномочий по выполнению своих обязанностей и др. В первоначальной редакции УПК переориентировал правоприменителя на защиту прав и законных интересов личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства, хотя и в ущерб достижению истины.

Вместе с тем некоторые положения УПК являются прямым заимствованием правил зарубежного уголовного судопроизводства. Так, гл. 40 УПК предусматривает возможность постановления приговора при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением без судебного следствия. Это своеобразная «сделка о признании вины», которая распространена в США: обвиняемый соглашается с предъявленным обвинением, суд назначает ему наказание более мягкое, чем мог бы назначить, и постановляет приговор без исследования доказательств в судебном заседании. В 2020 г. в России запрещено рассматривать в таком порядке уголовные дела о тяжких преступлениях[64].

В период действия УПК в него вносилось множество изменений. В последние годы законодатель усилил полномочия суда, направленные на постановление справедливого приговора, даже если для этого требуется ухудшить положение подсудимого по сравнению с квалификацией деяния органами предварительного расследования (для этого стало возможным возвращение уголовного дела прокурору). Введены дополнительные гарантии, обеспечивающие права потерпевшего, в том числе несовершеннолетнего. Появилась возможность проверки обоснованности позиций сторон, предопределивших постановление судебного решения (например, может быть проверена обоснованность отказа государственного обвинителя от обвинения). Расширена категория уголовных дел, рассматриваемых с участием присяжных заседателей (после принятия УПК, напротив, наблюдалась тенденция к сокращению возможности рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей).

Действующий УПК состоит из 6 частей, 19 разделов, 56 глав. Последовательность частей напрямую связана со стадиями уголовного процесса с учетом особенностей производства по отдельным категориям уголовных дел или в отношении отдельных категорий лиц.

В качестве вывода отметим, что уголовно-процессуальное законодательство – совокупность нормативных актов, которую составляют: Конституция, УПК, федеральные конституционные законы, федеральные законы, международные договоры, нормы и принципы международного права, применяемые в соответствии с Конституцией и регулирующие общественные отношения в сфере уголовного судопроизводства.