Написано лапой и хвостом
- -
- 100%
- +
Поселились на краю деревни муж с женой, коттедж отгрохали. А с ними собачка одна приехала. Красивенькая такая, необыкновенная, чёлка на глаза наползает. Как будто из другого мира. Ляля её зовут. Влюбился я в неё сразу. С первого взгляда. Подбежал к Ляле и говорю: так, мол, и так, жить без тебя не могу, по ночам не сплю, кость в горло не лезет.
Посмотрела она на меня этак оценивающе, смерила холку и говорит:
– Я не простой породы. Мне за кого попало замуж нельзя. Знаешь, сколько моя порода стоит? – и назвала вовсе несообразную цифру.
У меня глаза на лоб полезли.
– Как же твои хозяева такую сумму накопили? – ошарашено спросил я.
Ляля сначала растерялась, а потом вдохновенно выдала:
– Хозяин на трёх работах разрывался, хозяйка – на двух, а по выходным уборщицей по ночам работала, вагоны на вокзале мыла. Да ещё летом по миллиону кустов помидоров сажали. Сами перебивалась с хлеба на воду, на всём экономили, вот и накопили на меня.
Я как-то засомневался. Видел я её хозяев. Он тучный такой, брюхом могуч и в тазу плечист, ленивый, только командовать умеет. Жена его тоже белоручка, когти длинные, вишнёвые и блескучие. И коту понятно, что рук её никакая работа не касалась. И вообще вся такая накрашенная, одета изысканно, драгоценностями брякает. Да и в огороде они ничего не сажают. Какие уж там миллион кустов! «А вдруг они благосостояние нажили преступным путём?» – обожгла меня внезапная догадка.
Эта мысль так потрясла меня, что я решил лично провести расследование. План у меня созрел такой – упечь её хозяев в тюрьму, а Лялю оставить без средств к существованию. Разумеется, это выглядит жестоко, но как мне было иначе достучаться до её сердца? Выхода не было. Я должен был понизить её социальный статус до моего уровня. Тем более возле неё уже крутился какой-то ризеншнауцер.
И вскоре моя догадка подтвердилась. Понял я, почему Ляля неправду сказала. Ей стыдно за своих хозяев, которые ведут аморальный образ жизни и занимаются криминалом и коррупцией. Выходит, она была куплена на грязные деньги, а значит, на самом деле и ей грош цена. В нашёй среде и так собак не любят, у которых хозяева богатые, а тут ещё и преступники. Узнают и засмеют Лялю, заклеймят позором. «Эх, Лялька, Лялька, – сокрушался я. – Вляпалась ты – и коту не пожелаешь». И так мне Лялю жалко стало, так невыносимо больно, что любовь в моём сердце и вовсе разбухла до неприличных размеров. Захотелось вытащить любимую из страшной западни, в которую она угодила по прихоти злого рока.
И вот в один прекрасный день назначил я Ляле свидание. Но только мы посмотрели друг другу в глаза, Ляля сразу всё поняла. Не мешкая ни секунды, она кинулась в мои объятия.
– Спаси меня! – взмолилась она. – Я не могу больше с ними жить! Они каждый день едят чёрную и красную икру, стейки всякие, шашлыки и меня ими пичкают. А я так не могу больше! Я задыхаюсь! Я погибну скоро от угрызения совести, если ты не заберёшь меня оттуда! – и разрыдалась на моём плече.
– Не плачь, любимая, – успокаивал я. – Мы что-нибудь придумаем.
– Пойми, они паразиты на теле природы, а я другая! Мне нужен смысл! Я хочу приносить пользу!
– Слушай, а у вас кот есть? – вдруг спросил я.
– Есть. И кот, и кошка, – сказала она, вытирая лапой слёзы. – Они всем довольны. Едят и спят по двадцать часов в сутки.
– Так я и знал! Что и требовалось доказать! Коты никогда не борются, они всегда плывут по течению. Кошки вообще даже подгребают. А мы не такие! Мы будем бороться назло судьбе! Мы сделаем мир чище и добрее!
Ляля смотрела на меня с восхищением и даже, не побоюсь этого слова, с любовью, не отрывая своих прикрытых чёлкой заплаканных глаз. И я чувствовал, что стал выше в холке, что грудь моя выгнулась колесом, что хвост мой распушился и качается в такт каждому сказанному мной слову.
И понял я, что Ляля любит меня, что мы созданы друг для друга, и уже ничто не может разлучить нас. В животе моём заурчало, и я почувствовал, что проголодался.
– Неужели ты каждый день ешь шашлыки, буженину? – спросил я.
Ляля робко потупилась, покраснела по самую макушку и обронила:
– Да.
– Бедная ты моя! – с горечью покачал я головой. – Несчастная ты моя! А ты не могла бы принести мне кусочек?
– Хорошо, – тихо сказала она. – У нас как раз сегодня запеченный поросёнок.
– Что ж, пусть будет поросёнок… – нехотя согласился я. – Я должен разделить твои страдания.
Целый месяц Ляля носила мне всякие деликатесы, отчего я изрядно поправился. Шерсть моя стала лосниться, словно намазанная гусиным жиром, а щёки обвисли, как у бульдога.
Увы, счастье нам выпало недолгое. Собака предполагает, а человек располагает.
Угораздило же меня рассказать о нашей истории любви другим собакам. Многие узнали и о подноготной хозяев Ляли. И одна поисковая немецкая овчарка, которая служит в следственном отделе, передала, куда следует. Однако хозяина Ляли так и не посадили. Он оказался большой начальник из городской администрации. Правда, сухим из воды выйти ему не удалось. Работы он лишился; откупаясь, потерял много денег, а главное, от него ушла молоденькая жена, забрав Лялю с собой. Да, такая вот катавасия.
Больше Лялю я никогда не видел. Даже не знаю, где она сейчас, что с ней. Извините, не могу больше рассказывать, слёзы душат…
Лесной совет
У нас в лесу травоядных и мирных животных в изобилии, а вот волков мало совсем. Ну и собрались как-то олени, лоси, кабаны и другие вегетарианцы на митинг. Стали думу думать, как эту проблему решить. Я ради интереса тоже на собрание пришёл.
Мнения сразу разделились. Старики говорили, что без волков нельзя, «полезное животное», а молодые – что не надо их вовсе.
– Как же без волков?– горячился пожилой лось. – Скучно без волков. Здоровья никакого не стало. Бегать мы совсем перестали, прыгать разучились, спортом не занимаемся. Растолстели до безобразия. Сейчас каждый второй – хворый. Да и остальных здоровыми не назовёшь. Случись медкомиссия – всех забракуют.
– Без волков никак нельзя, – с горечью поддакнул старый олень. – Мне помирать скоро, а некому себя оставить. Страшно даже подумать. Зря столько мяса пропадёт. Дожили… Смысл жизни теряется.
– Раньше и болезней таких не было. У нас про атеросклероз и диабет никто не слышал, а сейчас обычное дело.
– Что «диабет»! – сокрушался вожак оленей. – Раньше опасность всех сплачивала, дружненько жили, нет-нет да и любовь вспыхивала, а сейчас каждый за себя. От нечего делать грызёмся друг с дружкой по мелочам.
– Как же быть? – робко спросила косуля.
– Надо из других лесов волков выписать.
– Тоже скажешь! – ахнула олениха. – Забесплатно никто не даст. А если импортных волков – тут вообще втридорога.
– Объявление надо в газету. Может, волки с других лесов к нам переедут. Бесплатно. Вдруг где-то их много.
– Правильно, – согласился кабан-секач. – Но на это надея слабая. Я слышал, сейчас с волками везде туго. Действовать надо многовекторно. Нужно ещё счёт в банке открыть, чтобы туда жертвовали на спасение волков.
– Вот здорово! – захлопала длинными ресницами молодая олениха. – Я слышала, так в дальневосточных лесах тигра спасают. Может, нам тигров тоже выписать? Они красивые, грациозные. Или леопарда?
– Хорошо бы, – мечтательно закатила глаза косуля. – Только они дорогие, наверно. Леопардов, говорят, вообще мало. Каждый на вес золота.
– Если много денег будет, почему нет?
– А кто такой тигр? – вдруг спросила юная кабаниха.
– Это тот же кот, доченька, только большой, полосатый, – ответил её отец.
– Даже больше волка?
– Вот десять волков взять – одни тигр будет.
– Ничего себе! Конечно, тогда тигр лучше!
– Само собой, лучше, – согласился пожилой лось. – От волка легко отбиться, если он один, а с тигром не забалуешь.
– Вот и мы все так думаем, – сказал олений вожак. – Однако нужно подстраховаться. Нельзя класть все рога в одну ванну. Нужно и тех, и тех выписать, и волков, и тигров.
Стали голосовать.
– Кто за то, чтобы восстановить волка в нашем лесу? – торжественно вопрошал старый лось.
И все проголосовали единогласно «за». Кроме меня. Я, естественно, не пошёл на поводу у толпы. У меня насчёт волков своё мнение.
– Это вы хорошо придумали… – насмешливо сказал я, еле сдерживая возмущение. – Вам, может, волки и нужны, а нам они совсем без надобности. Вы бегаете хорошо, а наша корова бегать не умеет. А если волки на неё нападут? Нет уж, мы Пестроню любим, мы без неё жить не сможем.
– А сам-то ты на что? Не защитишь?
– Мне дом охранять надо, и других обязанностей хватает.
– Нет, ну вы посмотрите на него! – возмутилась олениха. – Из-за одной вашей коровы мы все страдать должны! Вообще-то у нас лесное собрание, а в деревне вы у себя как-нибудь сами разбирайтесь! Вас вообще-то никто не звал!
И тут я решил пожертвовать собой…
– Подождите, есть же другое решение, – предложил я. – Давайте, я вместо волков буду. Если надо, товарищей позову.
Секунд десять глухая тишина стояла, а потом старый олень недоверчиво спросил:
– А справишься? Дело серьёзное.
– Конечно. Раз надо, я готов.
– Да какой из него волк! – возмутилась олениха. – У него глаза добрые!
– И правда, добрые, – согласился олень. – Увы, ничего не получится, мы не может доверить вам такое серьёзное дело.
Я принялся что-то доказывать, объяснять, но они и слушать не захотели. Стали расходиться, разбредаться в разные стороны, а я всё рычал, взывал к разуму:
– Вы не имеете права! Нужно учитывать интересы всех животных!
Прибежал я домой и нашей корове обо всём рассказал. Как ни странно, Пестроня выслушала спокойно, без истерик и сказала:
– Я сама по волкам соскучилась. Пускай бегают. Они такие дружные, сплоченные. А если тигры будут – это вообще здорово! Посмотрю хоть на них. Они те же коты, значит, и молоко любят.
Никите я тоже рассказал. Положил голову ему на колени и выложил всё как есть. Правда, он нашего языка не понимает, но, я уверен, почувствовал, какие непростые времена надвигаются.
Потом я долго смотрел в зеркало и думал: как бы так сделать, чтобы глаза не такие добрые были? Стал я усиленно тренироваться, бегаю ещё больше, жую хорошо, по утрам обливаюсь холодной водой, клыки наточил. Вот только каждый день заглядываю в зеркало, а глаза какие были добрые, такие и остались.
Декоративные волки
Стаю сколотить мне не удалось. Искал по всей деревне, в другие сёла заглядывал – и ни одной подходящей кандидатуры: большие собаки на цепи сидят, а маленькие – тестирование не прошли.
Подключил я кое-какие связи и договорился, чтобы прислали импортных волков, декоративных. Где-то там вывели такую породу. Уж так их расписали, так разрекламировали! Будто у них и клыки белее, и тушёнку они сами впрок варят, и окорока коптят, и всякие деликатесы готовят. Словом, вместе с людьми идут в ножку со временем.
Засомневался я что-то. Если они варят или жарят там чего, без костра не обойтись. А волки не меньше нашего огня боятся. Любая шуба как порох вспыхивает. Однако кое-что в портфолио меня заинтриговало: дескать, волки эти – самые настоящие санитары леса, в буквальном смысле, работают под эгидой «Красного креста». Ну, думаю, если инструктаж прошли, значит, только больными интересуются, здоровых и молодняк трогать не будут, с разумением охотники. Наверняка и моральный облик выше, чем у обычных волков. Ну а тигров и леопардов вообще выписать не удалось. Там очередь на десятки лет вперёд.
И вот через месяц прислали по почте первую партию волков. На вид такие справные, упитанные, пушистые, у каждого на боку красный крест нарисован. Встретили мы их с хлебом с солью, с окороками и грудинкой. Со всего леса звери пришли на них поглазеть. Олени, лоси, косули и другие вегетарианцы влюблёнными глазами волков обняли, добрые слова говорят, угодить стараются. Волки тоже на зверей с интересом поглядывают, облизываются.
Главный у них даже прослезился:
– Нигде нас с таким радушием не встречали! Везде нам в жительстве отказывали, отовсюду нас гонят…
Старая волчица толкнула вожака в бок: мол, чего мелешь-то, прикуси язык. Все звери недоумённо переглянулись, а всё же никак не отреагировали. А вот я, естественно, неладное заподозрил, решил держать ухо востро.
С самого начала наметил я такой план: чтобы нашу корову не трогали, задумал я с волками как можно теснее подружиться. Стразу же и вызвался лес показать, природу нашу и богатые угодья охотничьи.
Так я грамотно экскурсию провёл, что все волки в неописуемый восторг пришли. Внимательно меня слушали и все мои советы тщательно конспектировали для дальнейшего анализа. Я даже решил закрепить своё влияние. Так, мол, и так, говорю, это моя территория, я здесь главный, поэтому ни одна шерстинка без моего ведома упасть не должна. Волки тотчас же головами согласно закивали и ещё больше меня уважать стали.
Молоденькая волчица в меня вообще по уши влюбилась. У неё прекрасное и волшебное имя, Грызя её зовут. С самого начала она на меня с восхищением воззрилась и всё время глаз не сводила. А вот у меня к ней смешанное чувство возникло. С одной стороны, красавица, и мех хороший, серенький такой, и хвост пушистый, и ушки с кисточками, а с другой – что-то хищное у неё в лице, волчье… В первый же час подошла Грызя ко мне и, не откладывая кота в долгий ящик, объявила: полюбила, мол, тебя с первого взгляда, никто мне другой не нужен. Я растерялся, вежливо уклоняюсь:
– Не пара мы, пойми, разные совсем. Ты потомственная волчица, а я из простых собак…
– Ничего страшного, – ответила она. – Мне снилось, что у меня муж пёс будет.
– Мало ли, что присниться может. Мне, помнится, снилось, что я на дикой собаке Динго женился…
– У меня был самый настоящий вещий сон.
– Откуда ты знаешь?
– Да и не во сне дело! – обиделась Грызя. – Я сама за волка не хочу. Я о необыкновенных детях мечтаю. Волки из века в век не меняются, а собаки – это свежая кровь, совсем другой мир, иное понимание жизни. Мои дети красные флажки перестанут бояться.
Вижу, разобиделась сильно. Смотрит исподлобья, фыркает. Вот, думаю, сейчас совсем осерчает, и полетят от меня клочки в разные стороны.
Прикинулся тоже влюблённым, а сам выбрал подходящий момент и стреканул в деревню во все лопатки. Лежу дома под яблонькой и радуюсь, что легко отделался. Теперь, думаю, меня в лес никакими сардельками не заманишь.
Этой же ночью Грызя сама в деревню явилась. Разыскала наш дом и к калитке подкралась. Хорошо ещё, все семейные спали – люди волков не очень-то жалуют. Я как раз ночной обход территории совершал. Вдруг слышу: кто-то к забору подкрадывается. Подбежал, гляжу – Грызя, волчица эта.
– Почему без разрешения ушёл? – обиженно спросила она. – Нам так много нужно обсудить… У нас большие планы.
– Мне в больницу срочно надо было, – соврал я. – У меня целый букет нервных и психических заболеваний…
Грызя чуть нахмурилась, внимательно на меня посмотрела и спросила:
– А после больницы почему не пришёл?
– Лапу вот повредил, связки потянул, – опять слукавил я. – По двору и то еле хожу.
– Ой, правда покалечился? – встревожилась она. – Покажи, пожалуйста.
– Да что там смотреть… Зажила уже… почти…
– Понятно…
Волчица замешкалась, а я придумал скривить ещё больше. Потупил взор в землю и говорю:
– Прости, Грызя. Не надо нам встречаться. Невеста у меня есть. Мы давно любим друг друга.
Грызя так и обмерла. С такой, знаете ли, болью на меня посмотрела! Столько горести и отчаяния навеки поселилось в её глазах! Она как-то сразу потухла, осунулась, постарела, шуба её покрылась седой остью. Ничего мне Грызя не ответила. Она оцепенело отвернулась и побрела, понуро опустив голову и хвост.
Я смотрел ей вслед, и сердце моё обливалось кровью. На душе скребли кошки, и комок подступил к горлу. Но что я мог сделать? Сердцу не прикажешь. Да у нас, наверное, и резус-факторы разные, несовместимые. И всё-таки долго я в себя прийти не мог. Ходил, повесив хвост, взад-вперёд и боялся, что Грызя не переживёт этот страшный удар.
От переживаний меня сон сморил. Проснулся, когда совсем рассвело. Стал территорию обходить, в сараи заглядывать и – вот ужас-то! – двух курочек и петушка недосчитался. И волчьи следы на месте преступлении, и запах её, Грызи. Ну, думаю, если так и дальше пойдёт, через неделю у нас вообще курятник опустеет. Заставят меня яйца нести.
Упал я духом, что и говорить. И тут вспомнил про одного несчастного дворянина. Ни хозяина у него нет, ни дома. Люди ему имя не дали, но мы его Варфоломеем зовём. Побирается он по всей деревне, к ремонтной мастерской прибился. Где какой кусок найдет, кость ли обглоданную, корочку ли чёрствую, а так целыми днями голодный. Зимой ему и вовсе худо. Шуба у него облезлая, засаленная, вся в репьях. Мне всегда его жалко было, частенько ему поесть приносил. Из своей порции. И вот меня спасительная мысль посетила. А что если его с волчицей познакомить? При волках всегда сыт будет, опять же жизнь интересная, в лесу и на свежем воздухе. Среди душистых трав и пушистого снега. Одного я опасался, что волчице его внешний вид не понравится. Потому я Варфоломею так и сказал, что он должен поразить Грызю своими внутренними качествами, своим интеллектом и неординарными способностями.
– Сам решай, – наставлял я. – У тебя и так никаких перспектив в жизни, а здесь есть возможность выбиться в волки. Плох тот пёс, который не мечтает стать волком. Может, ещё и вожаком назначат.
Гляжу, у Варфоломея глаза загорелись, но и где-то там испуг плеснулся.
– Боязно как-то с волчицей-то, – пролепетал он.
– Конечно, вероятность трагического финала очень высока. Загрызть может запросто. Но всё в твоих лапах. Хватит уже прозябать. Тут или пан, или пропал.
Ну, Варфоломей и махнул лапой.
– Правильно сказал, безнадёжно моё положение. Вся жизнь – коту под хвост. Эх, была не была! Лучше уж волку в зубы, чем коту под хвост!
Ну и познакомил я его с Грызей. Волчица сперва вспыхнула от негодования, покраснела по самую макушку, молнии в глазах блеснули, а потом смотрю – кокетничает, на жениха с интересом поглядывает. Рассказал Варфоломей о своей горестной жизни и так, знаете ли, пронял сердце невесты, что она в конце концов разревелась и принесла ему приличный кусок мяса на сахарной косточке. Меня же отогнала в сторону, и я смотрел, как Варфоломей обгладывает кость, облизывался и чесал задней лапой за ухом.
Зажили Грызя с Варфоломеем душа в душу, в мире и согласии, колючки друг у друга каждый день выбирают. Варфоломей поправился, даже выше росточком стал, в добротной шубе ходит. И Грызя расцвела, распушилась, взгляд её стал мягче и добрее. Почти сразу они стали жить отдельно от волчьего коллектива. С вожаком у них там какое-то недопонимание возникло. Теперь вот мечтают создать собственную стаю и усиленно над этим работают. Ну а я… К сожалению, я нечасто бываю у них в гостях. Мне всякий раз как-то неловко: как будто намекаю, кому они обязаны своим счастьем.
Сколько волка ни корми, а он всё в деревню бегает
С пришлой волчьей стаей через год скандал вышел. И так получилось, что именно я вывел их на чистую воду. И всё благодаря искусству…
Однажды Никита с родителями пошли в театр, а меня с собой не взяли. И главное, спектакль был хороший, «Волки и овцы» называется. Когда они в театр собирались, я вокруг крутился как волчок, хвостом вилял со всей моченьки, подметал пол до блеска, в глаза с мольбой заглядывал, а меня всё равно дома оставили. Так мне обидно было – не передать.
Очень уж мне хотелось про волков спектакль посмотреть. Одно только название чего стоит! Как я потом узнал, там главный герой – пёс Тамерлан, которого почему-то зовут волчьей котлеткой. Волки в этом спектакли всякие. Одни – помногу глотают, другие – так себе. Но все они какие-то странные, ходят в овечьих шубах, отчего не сразу в них волка определишь. Всё это мне одна знакомая овчарка рассказала, которой посчастливилось увидеть спектакль по телевизору.
– Неужели так трудно узнать волка? – недоумевал я.
– Практически невозможно. Мало того что шуба овечья, так ещё и гримируются под овцу. Отличить может только неординарно мыслящая собака.
– А по запаху? Волчий дух ни с чем не спутаешь!
– Они одеколоном брызгаются. Да и хозяйства такие выбирают, где собаки нет.
– А зачем они овцами прикидываются? – всё никак не понимал я.
– Как это зачем! – усмехнулась овчарка. – Появится волк в деревне – его сразу пристрелят. А если в овечьей шубе, никто и не заметит.
«Однако, – подумал я, – какое циничное коварство!»
Вскоре пошли слухи, что по району банда волков людей обманывает. В нашей деревне они ещё не были, а вот соседнюю, что в ста километрах, уже опустошили. Говорят, приходят в овечьих шубах, втираются в доверие, и ничего не подозревающие люди отдают им поросят, овец и другую живность. Такие они хитрые, что их никто поймать не может.
Жалко мне людей стало, аж слёзы навернулись. А как помочь – не знаю. Ну, думаю, нашу деревню в обиду не дам. Стал ещё внимательнее ко всем незнакомым приглядываться.
И вот однажды напротив соседей машина ветеринарной службы остановилась. У этих соседей собаки нет, экономят на охране, поэтому я за их двором тоже краем глаза поглядываю. Сначала ничего худого не заподозрил, а потом что-то меня насторожило. Из этой машины люди в белых халатах вышли. На спине и шапочках кресты красные. Стал я вспоминать, где я такие же кресты видел, и тут меня осенило… «А не волки ли это в овечьих шкурах?» – подумал я.
Потом смотрю: ветеринары кабанчика на носилках выносят и в машину грузят. Соседка причитает, а ей говорят:
– Ничего нельзя сделать: африканская чума. Очень страшная болезнь. Неизлечимая.
Подошёл я поближе, и тут среди резкого запаха одеколона волчий дух почуял. Пригляделся, а у одного ветеринара из-под халата хвост торчит. Волчий. Ага, думаю, попались, голубчики. Я, конечно, сообразил, что эта та самая волчья банда разбойников. Эх, думаю, пока наших собирать буду, они в машину – и поминай как звали. Никакой план перехват не поможет. Решил всю банду один брать.
Сорвал я с одного халат, и шапочку тоже, и сапоги. И узнал в нём вожака волчьей стаи, прозвище у него Гиппократ.
Соседка как завизжит:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.