Восставшие из пепла

– Алексеев, совсем забыл тебе сказать. В белке, отвечающем за иммунный ответ, ну в том, за номером 2187-б-Т, попробуйте заменить концевую аминокислоту на глицин. Вычислительный анализ показал, что численные значения стерических факторов разлагаются в неспецифический числовой ряд, а фенилаланин в оконцовке этот ряд ломает. А вот глицин там был бы как раз кстати. Попробуйте модифицированный белок проверить в присутствии вируса, найденного в неопознанном трупе. И хорошенько держите этот вирус. Мне не нужны здесь горы трупов.

– Хорошо, Кирилл Алексеевич, будет сделано. Только про микроскопы замолвите словечко на учёном совете.

– Работай, Алексеев. Всё будет. Только и ты не забывай, через 5-10 лет нам нужна универсальная вакцина и отлаженная система био – и – техноимплантации.

Сверкающий пластиковый лифт вознёс Шальникова на 12 этаж. В несколько шагов профессор достиг своего кабинета в середине коридора. В приёмной творилось нечто невообразимое. Битком в неё набились страждущие просители и прожектёры. Синий табачный дым был настолько густым, что казалось, брось здесь топор, и он зависнет в воздухе. Личный секретарь Шальникова – разбитной парень и хохмач Жорж исходил потом. Жуя беломорину, он ругался с кем-то по телефону, рации и селектору одновременно. Беспрерывно жужжали печатающие устройства, надрывались десять горячих линий спец связи. Не переставая разговаривать, Жорж набирал приказы, перебрасывал уже готовые по информационной сети.

– Что, – орал Жорж в селектор, – да, приказ о расстреле инженера Бурундукова уже подписан. Как за что? А аварию первой степени на ядерном реакторе Пушкин допустил? И перед этим у него было двенадцать предупреждений. Нам не нужны непрофессионалы, да ещё и упрямые как бараны. Всё, точка. Разукомплектация Бурундукова по полной программе. Лично проверю.

К столу, на котором в идеальном порядке были разложены папки "К докладу", "Приказы", "На подпись" и многие другие, выстроилась очередь. Негр, едва вытащив из печатающего устройства очередную бумагу, громко дышал на какой-нибудь из множества факсимиле или печать, также громко шлёпал ими по бумаге и отправлял посетителей с бешеной скоростью. Периодически он отвлекался в голографическую систему круглосуточной виртуальной всесекторной конференции, подкорректировав информационные потоки между отдельными институтами, бросался разбираться с голографическими командированными, которые без конца путались с настоящими людьми и вносили изрядную сумятицу. Периодически Жорж отрывался от всех этих накладных, приказов, информационных потоков и прикладывался к трёхлитровой банке с пивом. Взгляд его неожиданно упал на только что вошедшего шефа.

– А, Кирилл Алексеевич, Вы всё ещё в Москве.

– Нет, болван, я стою перед твоим носом.

– А, – протянул негр, – кстати, Ваша зарплата апрельская. Вот извольте получить 562 рубля 84 копейки.

Шальников хмуро посмотрел, расписался и спрятал деньги во внутренний карман, рядом с ключом.

– Меня ни для кого нет.

– Кирилл Алексеевич, а в буфет тёмное пиво завезли. Нашей пивоварни, а совсем как немецкое. Негр причмокнул с невероятным смаком.

– Так какого ты здесь стоишь. Вот тебе трёшка. Возьмёшь пять литров. И чтобы пулей мне. Одна нога там, другая здесь. Сдачу оставь себе.

– Тут у нас одна проблема. Звонили из ЦК Узбекистана. Гафар Залиев. Матерился трёхэтажно. Помните, мы им продали в прошлом году 100 000 человек на хлопковые плантации, по 25 рублей за штуку? Так вот, они к концу сезона все передохли. И теперь он в претензии. Что делать?

– Вот дерьмо. Я видел же, как он рабов содержит. Хуже скотины. Ясно, что долго бы они не протянули. Теперь ему что-то надо. Вот что, передай, что Шальников послал этого мерзавца на три русско-узбекские буквы, и что я с ним больше дел иметь не буду.

– Не слишком ли круто, – задумчиво спросил Жорж, – кто знает, с каким чёртом ещё придётся водиться.

– Нет, не придётся. Да, кстати, скоро надо будет продать около 5 000 человек из 419 сектора. Продай кому угодно, только не Залиеву.

– Лучше продать тому, кто больше даст, – изрёк Жорж с видом великой истины.

– Золотые слова, чёрный ты наш. Иди работай.

Шальников вошёл в свой кабинет. Кругом были следы большой попойки. На столах лежали груды деталей вперемешку с пустыми бутылками. Мерно гудели вычислительные машины. В углу лежал забытый паяльник. Профессор разгрёб место, занятое микроскопами, чашками Петри, миниатюрными магнитными пульсаторами, рубиновым и неоновым лазерами и прочим научным хламом, и водрузил портативный вычислитель. Несколько секунд он возился во внутреннем кармане, выковыривая второй ключ, застрявший между купюрами. С остервенением Шальников вышвырнул деньги из кармана и вытащил, наконец, непослушный кристалл.

– Интересно, – подумал он, – а, что если… – Он засунул в первичный ключ свой толстый мясистый палец. При этом его палец деструктурировался и принял форму второго ключа. Приятный вежливый голос вычислителя сообщил, – Наладка системы удалённого управления форматом будет закончена через одну минуту. Соответствующее сообщение появилось на всех мониторах.

– Ну вот, – разочаровано воскликнул Шальников, – и стоило городить огород. Вот так да, почему я сразу об этом не догадался! – И с досадой он шлёпнул ключ об пол. Включился аппарат спец связи, на экране появился Скороваров.

– Кирилл Алексеевич, прибыли на место, разворачиваем систему датчиков для поисков объекта на частоте 12 Гц. Правильно?

– Да, давайте занимайтесь. Включите мне общий обзор.

Рядом с Шальниковым вдруг развернулась фантастическая картина. Сверкающий снег слепил глаза. Огромные синие льды и торосы, казалось, вот-вот упадут, обрушатся на профессора многотонной массой, раздавят в лепёшку.

– Менее масштабно, если не трудно. – Картинка съёжилась и потеряла всякую величественность. Среди ледяного безмолвия копошились крошечные люди, распаковывая какие-то ящики. На холодном, пронизывающем ветру они ёжились и кутали обмороженные носы в куцые суконные воротники чёрных бушлатов.

Между тем не было вестей от Абрикосова. Немного волнуясь, Шальников включил связь с космодромом. Вместо Абрикосова на вызов почему-то ответил старший техник Арарата-22.

– В чём дело, Перельман? – гневно нахмурил брови профессор. – Ты что, в карцер захотел? Где Абрикосов? Почему лезешь к секретной спец связи, не имея достаточных полномочий?

– Говорит центр управления полётом. Кирилл Алексеевич, спутники по программе 11 готовы к запуску. Вы знаете, – голос техника перешёл в доверительный заговорщический шёпот, – Иван Николаевич в последнюю минуту проявил явную политическую близорукость. Он прекрасный человек, но он ведь беспартийный. Я хочу сказать Вам, как коммунист коммунисту, я прекрасно понимаю, что спешка вызвана происками империалистических кругов. Классовая борьба обостряется, на невидимом фронте ответственный момент. Вот почему мы так торопимся с созданием системы.

Такой поворот не входил в планы Шальникова, но то, что произошло, было в принципе ему на руку.

– Так, ну ладно, даже лучше, что инициативу взял в руки этот фанатик. Кто знает, что мог придумать учитель, – подумал профессор.

– Исаак, ты правильно понимаешь остроту политической ситуации. Сегодня состоится очень важная битва капитала и социалистической системы, но всё же, с Иваном Николаевичем что сейчас?

По глухому сдавленному мычанию Шальников понял, что академик сидит или лежит связанный по рукам и ногам с кляпом во рту где-то неподалеку. Исаак потупился и ковырял на пульте какую-то кнопку.

– Ну ладно, производите запуск. Всю информацию пересылайте ко мне.

Техник облегчённо вздохнул и отключился от системы связи. Шальников развернулся к селектору.

– Жорж, подготовь приказ о переводе Перельмана Исаака Михайловича с Арарата-22 в 117 сектор. Институт Солнца.

– С понижением, Кирилл Алексеевич?

– Да, с понижением на два тарификационных разряда, кроме того, сегодняшним числом – строгий выговор с предупреждением, а через 4-5 месяцев, ну скажем к Октябрьским праздникам, – благодарность в приказе и ценный подарок.

– Хорошо, шеф.

– И ещё, вышли ремонтную бригаду. Что-то нет связи с Байконуром.

– Но, босс, связь есть. Причём устойчивая.

– Связи нет, Жорж, – вкрадчиво сказал Шальников, – и посмотри, чтобы в дежурном журнале была соответствующая запись. Да ещё группу "Альфа" на Байконур через три часа, арестовать Перельмана.

– Ясно, Кирилл Алексеевич, а ведь верно, нет связи.

– Ну вот, мартышка, а ты кричал, – Здесь связь есть, связь есть…

Шальников повернулся к экрану. На мониторе было выведено сообщение о недостаточности ретрансляционной поддержки для создания системы, и необходимости добавить ещё двенадцать спутников. Шальников набрал пароль, и сообщение сменилось приглашением в единую компьютерную сеть НАСА. Программный диспетчер поинтересовался, в каком режиме будет работать пользователь. Профессор выбрал режим видеосвязи. Абонент долго не отвечал. Наконец на экране появился заспанный человек, старый боевой товарищ Шальникова, полковник военно-космических сил США Майкл Дуглас.

– Чёрт возьми, Кир, у тебя есть совесть? Ты знаешь, который сейчас час?

– Отвечаю в порядке поступления: совести у меня нет, сейчас три часа по полудни, но главное не в этом. Мне срочно надо запустить три ретрансляционных спутника.

– Тебе надо, ты и запускай. И отстань, я спать хочу.

– Старик, пойми, я исчерпал свой лимит, а мне надо срочно. Ты же знаешь, за мной не заржавеет.

– Нет, ты не понял. Я с фронтовых друзей ничего не трясу. Просто встань на моё место. Прибегаю я в час ночи в центр, задрав штаны, как вы, русские выражаетесь, и требую экстренного запуска. Даже если учесть, что к старту всё готово, меня просто сразу сочтут психом.

– Хорошо, Майкл. Хочешь, чтобы американцы первыми оказались на Луне?

– Что за бред? Ты, вроде, серьёзный человек, а болтаешь как последнее трепло.

– Нет, я не понял, хочешь или нет?

– Что, серьёзно? Я буду ходить по Луне?

– Ну, как у нас в России говорят, колхоз дело добровольное, хочешь, лети сам, а нет…

– Ты с ума сошёл. Конечно, я лечу. Это же мечта всей моей жизни.

– Ну, вот и чудненько, я думаю, через 3-4 месяца ты будешь вздымать лунную пыль. А теперь к делу.

– Подожди, есть одна проблема. Я один не могу отдать приказ о старте. Необходимо согласие президента. Конечно, у тебя другие отношения с начальством и тебе трудно понять такие сложности, но я не могу выдернуть Линдона Джонсона из кровати и что-то от него требовать. Все же мы с ним не хлебали из одного котелка под тропическим ливнем в джунглях Центральной Африки. По-моему, не будет ничего страшного, если завтра с утра я к нему зайду, и через пару дней спутники будут в твоём распоряжении.

– Твоя проблема, я имею в виду настоящую проблему, в том, что ещё не достаточно хорошо умеешь управлять. А управление предусматривает то, что ты можешь заставить, кого угодно сделать что угодно, даже если ты не съел с этим человеком пуд соли. Извини, конечно, старик за нравоучение, но спутники мне нужны через два, максимум через три часа. А что касается президента, то тебя устроит такой президент?

Шальников слегка дотронулся до своего лица, от прикосновения по лицу побежали мелкие красные искорки. Через минуту на полковника смотрел президент Соединённых Штатов Линдон Джонсон. Дуглас открыл рот и долго не мог его закрыть. Тягучая слюна сползла по подбородку и шлёпнулась на пол.

– Ну что ты, дружище, это всего лишь чудеса техники. Чему ты так сильно удивился? Пойдёт так или нет?

– Вместо ответа Дуглас лишь нервно кивнул.

– Ну, давай, подключай меня к центру управления.

Дежурный офицер, человек с железными нервами, лишь немного удивился тому, что посреди ночи президент, облачённый в парадный смокинг, подтверждает старт корабля-носителя, который откладывался уже три месяца. Дуглас же тем временем приложил свою ладонь к сенсорному идентификатору. И через несколько минут, почти одновременно вспыхнуло небо и над мысом Канаверал, и над Казахстанской степью. Шальников проводил взглядом все три "Протона", усиленные двигателями, созданными в центре. Первыми в ночном небе исчезли носители на американской стороне, вдогонку за ними устремились огненные факелы Байконура. За это время полковник пришёл в себя.

– Кир, ты в ближайшее время должен будешь мне многое рассказать. Я так думаю. По крайней мере, то, что я сейчас видел – это где-то за гранью. Боюсь, что и это ещё не всё, далеко не всё.

– Знаешь, Майкл, я последнее время совсем замотался. Столько дел. Давай обсудим это, скажем, дней через 7-8. Ты же приедешь на сбор ветеранов-союзников к 9 мая.

– Конечно, о чём речь. Это святое дело. Как не отпраздновать Великую Победу.

– Ну вот, тогда и поговорим. Кстати, можешь приехать даже раньше, числа седьмого. И там же в Берлине мы проведём второй всемирный конгресс пивоваров.

– О да, я ни за что не пропущу возможности побаловаться пивком из твоей коллекции.

– Ну, до встречи. – Шальников отключился, с усмешкой покачал головой и подумал, что Майкл сегодня уже не уснёт. Тут профессор вспомнил, что он не попросил у Дугласа два челнока "Джемини", которые болтались неподалёку от орбитальной станции "Восток".

– Пожалуй, Майкл не обидится, если я ненадолго одолжу их. Правда, он просил, чтобы я ненароком не повредил их, но я скажу ребятам, чтобы они осторожно обращались аппаратурой, – здраво рассудил Шальников. Не успел он это до конца додумать, как почти одновременно с двух экранов на Шальникова начали нападать Везувий и Скороваров. Везувий надрывался за огневую поддержку, хрипел и отплёвывался кровавой слюной. Скороваров, едва сдерживаясь, бубнил о том, когда же можно будет начинать и сколько ещё можно ждать неизвестно чего. В какой-то момент у Шальникова началось раздвоение личности. Голова куда-то понеслась, как в тумане. Усилием воли профессор вернулся в сознание и шарахнул кулаком по столу.

– Заткнитесь, я сказал, что сообщу о готовности. Не приставайте ко мне.

Он отключил обоих и включил станцию "Восток". На борту шла обычная жизнь. Гречихин возился с мышами и хомяками, периодически отплывая к микроскопу, в который вставлял новые мазки, счистки и пробы. Гусев пыхтел на велотренажёре. Всё тело его было усыпано датчиками, соединёнными многочисленными проводками с вычислительной машиной.

– Здорово, мужики, как жизнь? Я прерву вас ненадолго. Посмотрите-ка в иллюминатор.

– А что, Кирилл Алексеевич, пока нас не было, кто-то Землю похитил? – сострил Гречихин, оторвавшись от микроскопа.

– Да, в некотором смысле. Видите, у вас справа по борту приблудились два американца. Берите пульсаторы и перегружайтесь в них.

– Но у них замки закодированы, мы уже пытались туда залезть и хорошо там пошарить, только ничего не получилось.

– Тогда дайте мне их изображение почётче.

Получив изображение, Шальников перегрузил его в программу "Ключи" и включил поиск. Через несколько минут на экране появился штрих-код для снятия блокировки.

– Так, всё готово. Держите ребята. Когда заберётесь внутрь, увидите там гнездо для выведения наружу лучевого оружия. Переходите в точку 57-63-3012. Широта, долгота, высота над поверхностью. Кого там увидите, всех уничтожайте. Сразу расходуйте весь запас и быстро уходите.

– А, это по программе "Звёздные войны" – учения.

– Да, давайте в темпе, время пошло. Станцию поставьте на автоматический режим – 2. Пусть всё время будет в затемнении.

– Подождите, Кирилл Алексеевич, с Луны-9 нам перебросили всю информацию и программное обеспечение. Непонятно, почему они это сделали. Похоже, с этим надо разобраться. Может выслать им аварийную капсулу?

– Что? У вас есть связь с ними? Срочно дайте мне их.

Несколько минут на экране шли одни помехи, но вскоре стали слышны голоса. Наконец, стали видны очертания лунной базы.

– Господи, сколько их тут, – послышался чей-то голос.

– Ребята, ответьте, что у вас происходит, – закричал Шальников.

– О, кажется, заработала связь. Здравствуйте, Кирилл Алексеевич. Три часа назад, после того как мы обстреляли неизвестный объект, от него отделился челнок и прилунился в районе моря Спокойствия. Гера поехал туда добить их, но не вернулся. Через два часа нас атаковали. Взорваны топливные элементы, хранилище газов и командный отсек.

Шальников наблюдал видеосъёмку битвы. Халькотроны не выдержали информационной блокады, но приземлиться побоялись, поэтому решили организовать промежуточную базу на Луне. Виктор отключил запись и включил внешний обзор. Вокруг базы в темноте горели сотни пар глаз. Тёмные тени метались между холмами и ущельями. Совсем близко стояла боевая техника Халькотронов с большими чёрными крестами на бортах.

– Время от времени они передают нам сообщения с предложениями сдаться.

– Сколько у вас боеприпасов?

– У нас больше ничего нет. И кислорода на 15 минут.

Шальников погрузился в глубокое раздумье, ситуация была патовая. Пока он размышлял, космонавт связался с противником и принялся ругаться как сапожник. Виктор не мог знать, что Халькотроны чрезвычайно щепетильны, но попал пальцем в небо. Полчища врагов ринулись на базу. "Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг", пощады никто не желает", – грянул экипаж Луны-9. Последние слова их песни потонули в грохоте взрыва, разнесшего базу. В разные стороны полетели шмотья от наступавших, обломки машин и причудливых механизмов улетали в космическую пустоту. Профессор переключился и посмотрел, как Гречихин и Гусев лихо лупят по неповоротливому кораблю противника, который потерял уже изрядную часть экипажа, и только изредка поплёвывал плазмой, то в драконов, то в юркие "Джимини" и в результате не попадал ни в кого. Шальников поразмыслил и решил, что надо немного передохнуть. В кабинет, громко кряхтя, ввалился Жорж, обременённый тяжёлой двадцатилитровой бутылью.

– Ну, наконец-то. Тебя только за смертью посылать. Зачем притащил столько много? Я же просил только пять литров.

– Хорошего пива не может быть слишком много. Кстати, звонил Георгадзе, просил передать благодарность от Совета Министров, Правительства и ещё кого-то, кажется, Советского народа. Китайцы выслали ноту с извинениями и предложением возместить моральный ущерб Советскому Союзу.

– Э, да пошёл он со своей благодарностью. Лучше бы дал денег из морального ущерба.

– Босс, зачем Вам деньги? Вы же сами можете сделать сколько надо.

– Да что ты пристал, ну оговорился. Посидел бы на моём месте с моё ещё бы не так заговаривался. Давай лучше наливай.

При этом Шальников подставил большую глиняную кружку. Профессор отхлебнул большой глоток и блаженно откинулся в кожаном кресле. Приятный освежающий холодок побежал по жилам.

– Замечательная вещь, генетически изменённые дрожжи, вырабатывают фантастическое количество витаминов и протеинов. Один стакан обеспечивает суточную потребность в пище.

– Жорж, а что это за такой специфический приятный вкус? Как будто встряхивает.

– Комплекс вспомогательной микрофлоры. Угнетает пищеварение, двойной эффект – питательные вещества не разрушаются, а избыточная энергия массирует мускулатуру и расходуется на работу мозга. Кроме того, специальный белок, снимающий ощущение голода. Добавлена, мята и ещё кое-что, активизирующее нервные импульсы от тепловых точек. Это пиво создаёт ощущение прохлады, его лучше пить, конечно, летом, а на зиму – согревающее пиво. Кроме того, оно на самом деле защищает от переохлаждения и перегрева за счёт регулирования кровотока.

– Так какого дьявола вчера утром мы давились "Жигулями". Я чуть не сдох от жары.

– Ну, за это надо кого-нибудь припечь, – задумчиво протянул Жорж, поглощая тягучий напиток и раскачиваясь на стуле, – я думаю, первое место на конгрессе этому пиву обеспечено.

– Вне всяких сомнений. Предлагаю назвать его "Центральное Специальное".

– А по мне, как ни назови, хорошая вещь останется хорошей. Так бы пил и пил, я всегда так и представлял себе свободу: после трудов праведных напиться под завязку пива.

– Спирт хоть там есть?

– Ну а как же, 12%. Идеальное содержание для разрушения холестериновых бляшек в кровеносных сосудах.

Так и сидели они, хозяин и слуга, по очереди прикладываясь к баклажке, пока не выпили половину. Идиллию прервал голос вычислителя, известивший о том, что на орбиту выведено достаточное количество ретрансляторов для создания системы.

– Так, делу время, пиву час или два. Что там у нас? Выбрать режим работы системы – ручной. Параметр объекта управления форматом. Ну, какой выбрать?

– Шеф, ещё не хватало установить активный режим. Этим неблагодарным свиньям только дай свободу действий, они такого наворотят. С такими-то возможностями, как слоны в посудной лавке. Как говаривал Владимир Ильич, – Прежде всего строжайший учёт и контроль.

– Да, пожалуй ты прав. Следует взять инициативу в свои руки. – Шальников положил клавиатуру на колени и поудобнее расположился в кресле. – Заметь, Жорж, до чего тупые уроды эти Халькотроны. Упёрлись как бараны в свой центральный процессор на полюсе и не признают никаких других путей. Проще было бы уничтожить ретрансляторы и всё.

– Это верно, я бы на их месте, как только подъехал, сразу выжег всё, что только есть на орбите. Я сажусь за "зверя".

– Садись, если не боишься. Посмотри, готов ли вирус для внедрения в бортовой вычислитель противника, – негр сел за второй вычислитель и, подражая хозяину, водрузил его клавиатуру на колени.

– Честное слово, куда крестьянин, туда и обезьянин. Ты, – выговор Шальникова прервал голос вычислителя. – Параметры системы установлены. Объекты управления в количестве 4 миллиардов 263 миллионов 783 тысяч 1 единица в 64-й формат переведены. Объекты пассивны по отношению к своему формату. Какие дальнейшие распоряжения?

– Шеф, надо бы проверить.

– Сейчас на тебе и проверим.

– Нет, шеф, не надо. Давайте, используем более достойный объект. Я боюсь, – захныкал негр.

– Поздно, Жорж, – Шальников начал вводить данные в память.

– Нет, нет, – Жорж вскочил из-за стола, попятился, засуетился, сшибая на своём пути приборы и переворачивая кресла. Вдруг он застыл как вкопанный, глаза его налились кровью, загорелись красным огнём. Так продолжалось несколько секунд, после чего негр разразился стеной пламени. Сбив с места вычислитель, огненный сноп высадил раму, и мириады мелких осколков стекла полетели вниз. Извергнув плазму, Жорж сразу пришёл в себя.

– Да, – взвопил он, – шеф, у нас всё получилось, дайте пять.

Шальников дважды громко шлёпнул по ладони негра.

– Скороваров, ты где там? – долго никто не подходил. Наконец от кучки людей, гревшихся около бочки, в которой горела солярка, отошёл человек. На соседнем экране появился Скороваров. Его нос стал сизым от холода, на усах висели длинные сосульки.

– Кирилл Алексеевич, скоро там уже? Уши отваливаются.

– Пора, Скороваров, встаньте вокруг источника излучения и возьмитесь за руки. Главное, ничего не бойтесь. Я контролирую процесс.

Скороваров обречено вздохнул и засеменил к остальным, сбивая всех в круг. Шальников набрал директиву дезинтеграции охваченной системы и поставил в качестве промежуточного усилителя все объекты управления. Сознание всех людей планеты отключилось, и одна лишь мысль об уничтожении врага охватила планету. Силовые линии управляющего поля Халькотронов, подобно белым гнилостным червям источавшие планету слабели и в какой-то момент исчезли вовсе. На экране под изображением освободившейся планеты появилось сообщение – Центральный процессор противника отслоён от системы управления планетой. Повреждений в системе не зарегистрировано. Сразу вслед за ним появилась строка, сообщавшая о том, что процессор расчленён на элементарные составляющие и уничтожен.

Готово, с этим справились, – Шальников подключился к Везувию.

– Полковник, противник всё ещё обшаривает щит в поисках отверстия.

– Да, мой генерал, но уже менее активно. Похоже, им не до того сейчас. Ваши ребята делают из них отбивную.

– Открой канал для прохождения информации и проследи, чтобы он попал в условленное место. Жорж, программный пожиратель готов?

– Готов как пионер. Вы только посмотрите, – на экране зверь метался как бешеный, грыз программы-блокираторы. Жорж уже подсоединил антенный рефлектор. В потолке разверзлась дыра, и прямо в рефлектор ударил белый луч с желтоватым отливом.

– Держи, гнида! – взревел негр и с размаха ударил кулаком по кнопке ввода. Зверь с рёвом вырвался на свободу. От пиковых напряжений полетели провода, взорвался рессивер-преобразователь. Ярко-красный смутный образ бросился вверх по лучу. Расплавившийся металл рефлектора прожёг стол и прилип к полу.